Лоис Макмастер Буджолд
Барраяр

Мальчик немного отпрянул, прижался к матери и вопросительно посмотрел на нее. Та ободряюще кивнула. Лишь после этого прозвучал тонкий детский голосок:

– Вы – лорд Эйрел Форкосиган.

Форкосиган старался говорить как можно мягче, изо всех сил сдерживая свою бьющую через край энергию.

– Ваш дедушка попросил меня быть при вас регентом. Кто-нибудь объяснил вам, что это значит?

Грегор молча покачал головой. Приподняв бровь, Форкосиган бросил на Негри взгляд, в котором читался легкий упрек. Но на лице капитана не дрогнул ни один мускул.

– Это значит, что я буду исполнять обязанности вашего дедушки, пока вы не достигнете совершеннолетия – двадцати лет. Вместо вашего дедушки я буду заботиться о вас и вашей маме, прослежу, чтобы вы получили достойное образование и воспитание, которое даст вам возможность исполнить возложенную на вас миссию не хуже, чем это делал ваш дедушка. Чтобы вы стали хорошим правителем.

Знает ли этот мальчуган, что такое правитель? Форкосиган избегал говорить «вместо вашего отца» – он старался вообще не упоминать о кронпринце Зерге, поняла Корделия. Зерг того и гляди вообще исчезнет из истории Барраяра – исчезнет так же бесследно, как он распылился во время космического боя.

– Ну а пока, – продолжал Форкосиган, – ваша работа – хорошо учиться и слушаться вашу маму. Вы справитесь с этим, не правда ли?

Грегор заморгал.

– Я думаю, у вас прекрасно получится. – Тут Форкосиган решительно кивнул мальчику – точно так же, как он кивал своим подчиненным-офицерам, и встал.

«У тебя тоже все прекрасно получится, Эйрел», – подумала Корделия.

– Раз уж вы здесь, сэр, – заговорил Негри, выдержав паузу на случай, если регент захочет сказать что-нибудь еще, – хорошо бы вам зайти в штаб. Мне хотелось бы показать вам два-три доклада. Последнее сообщение из Даркоя свидетельствует о том, что граф Форлакиал был уже мертв, когда резиденция загорелась, а это бросает новый свет – или тень – на данное дело. И еще надо решить вопрос о реорганизации Министерства политвоспитания…

– Да нет, о его расформировании, – буркнул Форкосиган.

– Возможно. И, как всегда, саботаж на Комарре…

– Понял. Пошли. Корделия… э-э…

– Может быть, леди Форкосиган хочет задержаться и немного поговорить? – вежливо спросила принцесса Карин.

Форкосиган с признательностью посмотрел на нее:

– Благодарю вас, ваше высочество.

Проводив взглядом удалившихся офицеров, Карин чуть-чуть расслабилась.

– Вот и хорошо. Мне хотелось побыть с вами вдвоем.

Грегор соскользнул с дивана и вернулся к своей игре. А мисс Друшикко пристально посмотрела на закрывшуюся за мужчинами дверь.

– Что с этим лейтенантом? – Ее голос прозвучал неожиданно резко.

– Лейтенант Куделка попал под луч нейробластера, – сдержанно ответила Корделия, предполагая, что за странным тоном девушки скрывается неодобрение. – Это произошло год назад, когда он служил с Эйрелом на «Генерале Форкрафте». Потом его лечили, но, боюсь, операция выполнена ниже уровня галактических стандартов.

Она прикусила язык – ее слова могут быть восприняты как критика в адрес хозяйки дома. Хотя, конечно, принцесса Карин не может отвечать за сомнительное качество барраярской медицины.

– Его ранили во время эскобарской кампании? – заинтересовалась Друшикко.

– В некотором роде это можно считать первым выстрелом эскобарской войны. Хотя стоит признать – стреляли в него свои.

– Леди Форкосиган… или правильнее будет сказать – «капитан Нейсмит»… присутствовала при этом, – заметила принцесса Карин. – Так что она-то знает.

Корделия не могла понять выражения ее лица. Однако теперь уже не приходилось сомневаться, что некоторые из знаменитых докладов Негри попадались на глаза ее высочеству.

– Ужасно перенести такое! А прежде он, по-видимому, был очень спортивным, – сказала девушка.

– Да. – Обрадовавшись, что ей не понадобится защищать Куделку, Корделия улыбнулась. – Я считаю, что нейробластер – мерзкое оружие.

– Садитесь, леди Форкосиган. – Принцесса Карин похлопала по диванчику рядом с собой. – Дру, вы не отведете принца Грегора на полдник?

Друшикко понимающе кивнула, словно в этой простой просьбе заключался какой-то особый тайный смысл, взяла мальчика за руку и вышла. Из-за закрывшейся двери донесся детский голосок:

– Друши, а можно мне пирожное с кремом? И еще одно – для Стегги?

Корделия почтительно села рядом с принцессой, размышляя о докладах Негри и о том, как представляли себе на Барраяре недавнюю неудачную кампанию по захвату Эскобара. Эскобар, добрый сосед и союзник Колонии Бета… Оружие, уничтожившее наследного принца Зерга и его корабль в пространстве у Эскобара, было доставлено через заслон барраярского флота неким капитаном Корделией Нейсмит из Бетанского астроэкспедиционного корпуса. Эта часть правды известна всем, и извиняться за нее не приходится. А вот закулисные события, происходившие в высшем командовании Барраяра, – вот они… чреваты. Да, это самое подходящее слово – чреваты бедой, как неумело хранимые токсичные отходы. Но додумать эту мысль до конца Корделия не успела – к ее ужасу, принцесса стремительно подалась вперед, порывисто схватила ее правую руку, поднесла к губам и поцеловала.

– Я поклялась, – хрипло проговорила Карин, – что поцелую руку, убившую Джеса Форратьера. Спасибо вам. Спасибо. – Голос ее прерывался, лицо исказилось. Через несколько секунд она выпрямилась, снова овладев собой, и кивнула. – Спасибо. Да благословит вас Господь.

– О-о!.. – Изумленная Корделия потерла место, куда пришелся поцелуй. – Э-э… Я… Эта честь принадлежит другому, миледи. Я присутствовала при том, как адмиралу Форратьеру перерезали горло, но сделала это не я.

Карин сжала руками колени, глаза ее засияли.

– Значит, все-таки лорд Форкосиган!

– Нет! – Корделия досадливо поморщилась. – Капитану Негри следовало бы показать вам правдивый доклад. Это сержант Ботари. Тогда он спас мне жизнь.

– Ботари?! – ахнула принцесса. – Чудовище Ботари? Ботари, сумасшедший ординарец Форратьера?

– Я согласилась, чтобы меня обвинили вместо него, – пояснила Корделия, – потому что в противном случае сержанта пришлось бы казнить за убийство и мятеж, а так он остался цел. Но я… но мне не следует присваивать заслуженные им похвалы. Я передам ему вашу благодарность, если желаете, но не уверена, что он помнит о происшедшем. После войны, еще до увольнения, его подвергли чудовищной психотерапии. Тому, что вы, барраярцы, называете терапией… – Корделия опасалась, что психотерапия была у них на том же уровне, что и нейрохирургия. – К тому же, насколько я понимаю, он и прежде был… э-э… не вполне нормален.

– Да, – подтвердила Карин. – Я считала, что он – раб Форратьера.

– Он смог… смог переступить через рабство. Более героического поступка я никогда не видела. – Помолчав, Корделия спросила: – Вы вините адмирала Форратьера в… э-э… совращении принца Зерга?

(Раз уж они говорят откровенно…)

– Джес Форратьер… – Карин судорожно сжала руки. – …нашел в Зерге единомышленника. Изобретательного компаньона своих мерзких забав. Может быть, не вся вина лежит на Форратьере. Не знаю. – Помолчав, она добавила: – Эзар защищал меня от Зерга, когда я забеременела. Я не видела мужа больше года, а потом он погиб…

– Эзар был прекрасным защитником. Надеюсь, Эйрел окажется не хуже, – осмелилась сказать Корделия.

(Можно ли говорить об императоре Эзаре в прошедшем времени? Похоже, все остальные находят это вполне естественным.)

Усилием воли Карин вернулась к реальности.

– Чаю, леди Форкосиган? – улыбнулась она, возвращаясь к светскому тону. Прикоснувшись к комм-линку, спрятанному в драгоценной броши на плече, принцесса отдала соответствующие распоряжения. Личная беседа была закончена, и теперь капитану Нейсмит требовалось быстро сообразить, как должна держаться леди Форкосиган на чаепитии у принцессы.

Грегор и телохранительница появились почти одновременно с кремовыми пирожными. Покорив пылкими просьбами сердца дам, будущий император ухитрился получить вторую порцию, но третью Карин решительно запретила. Сын принца Зерга казался самым обычным мальчиком. Корделия наблюдала за ним и Карин с глубоким интересом. Материнство. Все с этим справляются. Насколько же тяжела эта ноша?