Враг государства

– Они не понимают цифр, – бастанджи проверил пистолет. Голос такой, будто он успокаивает сам себя. – Ну никак не понимают, они животные.

Матриарх ввела 5-6-4-0.

– Ещё одна попытка и дверь заблокируется, – голос охранника зазвучал веселее. – Говорю же…

Матриарх нажала 3.

– Это случайность, она…

Цифра 5.

– Она не может…

Цифра 7.

– Да ёб твою мать! – заорал охранник и в его голосе явно слышалась истерика. – Отойди от двери, поганая ядовитая блядь!

– Иди отсюда! – завизжал Айво. – Не смей! Я магистр внутренней безопасности империи! Ты не посмеешь сюда войти! Именем императора, ты не войдёшь!

Матриарх дотронулась до цифры 1. Казалось, что всё внимание зверя поглотила эта кнопка.

– Ту-ту?

– Да, нажми её! – взмолился охранник.

– Нажми её, красавица ты моя, – Айво слышал собственный жалкий лепет. – Лучше нажми эту кнопку, лучше…

Коготок сдвинулся на 5. Айво прижался к охраннику.

– Нет, не её! Другую! Мерзкая тварь!

Лапа вернулась к кнопке 1.

– Ту-ка-ту?

– Да, нажимай её! Её! Нажимай! Пожалуйста!

Матриарх вененатов очень внимательно посмотрела на Айво.

– Ту-ту.

И нажала цифру 5. Дверь открылась…

Петра Брейлинг

– Хороший был человек, – сказала квистор Петра Брейлинг, откладывая письмо с сухой информацией, что Аристарх Рива скончался от сердечного приступа. – Отличный, никогда не отказывал в помощи.

– Как вы умудрились внедрить агента к дигеринам? – спросил дознаватель Ким Генримо.

– Строго говоря, Аристарх не был нашим агентом, ну как… он помогал нам с вещами, которые касались Корпорации, – Петра отложила отчёт. – Но во всём остальном он хранил верность императору. Жаль, я только хотела задать ему вопросы, с которыми он бы смог помочь. Но увы, в его возрасте сердечный приступ слишком частое явление, – она немного подумала. – Не забудь проверить протокол отчёта о вскрытии, я просила, чтобы нас поставили в копию. Надеюсь, его не отравили.

– Да, на контроле, – Ким посмотрел на стол, где количество бумажных отчётов не только не уменьшалось, но и росло. – Вот скажи мне, Петра, вот я уже несколько дней сижу с этими отчётами, и как это может нам помочь? Большая Черепаха прибудет уже через несколько дней, а у нас до сих пор нет никаких зацепок.

– У тебя нет никаких зацепок, – сказала Петра. – У меня их выше крыши.

Она включила экран и начала смотреть старый выпуск новостей.

– Кто это? – спросил Ким.

– Это Влад Сардан, его последний выпуск. Я проверила секретные отчёты. Его убили, но убийца не найден. А способ смерти… ну, он достаточно экстравагантен, поэтому дело замяли.

– И как его убили?

– Это неважно. Главное, за что. Может быть, за какие-то старые дела, а, может, за последние выпуски. Может, он что-то знал, а может… ну неважно. Занимайся своей работой Ким, а я своей.

Ким вздохнул и зарылся в бумаги. Покойный Влад Сардан продолжал вещать о вспышке Мартирской Оспы за пределами империи и как руководство Альянса не может с ней справиться, в отличие от мудрого императора.

– А правда, что кинетиков делали из заболевших Мартирской Оспой? – спросил Ким.

– Слышала об этом, но кажется, что это простой слух. Вообще, Мартиры – это личный бзик Балябина, но я тебе уже об этом говорила. А ты знаешь, что турсулунцы раньше верили, что Мартирские руины оставили люди?

– Ты говорила.

– Да, точно, – Петра улыбнулась. – Уже забыла. Так вот, у одного из моих знакомых турсулунских учёных… не смейся, такие бывают… была теория, что их Одарённые как-то связаны с технологиями Мартиров. Будто бы все Мартиры были телепатами, но не с рождения, а получали такую способность. И якобы Балябин смог восстановить эту технологию, чтобы создавать кинетиков.

– Звучит бредово, – сказал Ким. – Но если кинетики такие страшные, то почему они не используются в качестве спящих агентов? Они бы принесли больше хаоса, чем точечные убийства.

– Кинетиков больше нет, а новых не делают. Насколько я знаю, пятнадцать-шестнадцать лет – это максимальный возраст кинетика. Их способности их убивают.

– В конце концов, Корпорацию признали вне закона именно из-за этих детей, верно?

– Наивный мальчик, – Петра усмехнулась. – Всем было плевать на детей, и на то, что Корпорация устраивает теракты и наёмные убийства. Даже было плевать, что это Корпорация спровоцировала последнюю войну с турсулунцами. Никто не хотел ссориться с Балябиным… Пока мы не нашли доказательства существования системы «Тёмный Лес», никто не хотел идти нам навстречу. А потом и его слежка за каждым человеком, от этого у всех началась паника, что стало последней каплей. Но перед этим… помню, как мы штурмовали главную станцию Корпорации в отдалённой системе, – она закатила глаза к потолку. – Там не было охраны, только дети-подростки. И среди них были кинетики.

Она сжала губы, смотря куда-то перед собой.

– Это было жутко. Первый же отряд ликторов был уничтожен, но кинетика ликвидировали. Но потом… была полная комната детей. Можем, там были кинетики, а может, и не было… но мы не могли рисковать. Балябин тогда неплохо повеселился.

– И что вы сделали?

– Ничего, – сказала Петра. – За работу.

Ким углубился в анализ отпечатков пальцев, которых в поместье было найдено несколько тысяч уникальных, а Петра продолжила смотреть новости. На экране показали убитого подростка, лежащего в собственной крови с пистолетом в руках.

– А, это должно быть один из людей Алистера Найградена, – Петра присмотрелась получше. – Совсем молодой. Интересно, что это Сардан так на него взъярился, будто этот мальчишка главный террорист?

Ведущий продолжал обличать парня. Появились его друзья, которые тоже клеймили его преступником. Хотя молодой человек ну никак не был похож на опасного бандита.

– Многое зависит от воспитания, – продолжал Сардан. – Его отец, алкоголик и дебошир…

– Ким, как поставить на паузу? – вскрикнула Петра. – Не понимаю в этом примитивном дерьме.

– Если оно примитивное, то что-то тут непонятное?

Ким нажал на кнопку, и изображение остановилось на толстом лице Влада Сардана крупным планом.

– Нет, чуть назад. Вот здесь. Запусти.

Взрослый мужчина что-то прокричал в камеру, оттолкнул оператора, и отрывок закончился, опять возвращаясь к Сардану. Ким отмотал отрезок на начало.

– Это мой сын! А вы убили его! – кричал мужчина, нападая на Влада Сардана.

– Знаешь его? – спросил Ким.

– Может быть, – Петра задумалась. Тот человек, которого она видела в саду… у него были другие черты лица, но их можно изменить маской. А вот взгляд тот же самый. – Может, знаю, а может, и нет. Охрана старого императора, говоришь. Составь запрос дигеринам… мне нужны исходники репортажа.

Петра решила пока не говорить Киму, но этот человек, отец убитого дигеринами парня, мог быть в поместье Ван Дина до того, как последнего прикончили. Можно разослать его снимок, но если у Балябина есть и другие агенты, то они могут узнать об этом заранее и предупредить босса и его наёмника. Как бы поступить? Петра Брейлинг раздумывала долго. Промедление может стоит чей-то гибели, но поспешные действия могут разрушить вообще всё. Она решила ждать.

Петра отмотала на начало, где в луже крови лежал тот паренёк.

– Так, молодой человек лет восемнадцати, – сказала она вслух. – Рана закрыта квадратиком, чтобы не шокировать зрителей. Если стреляли дигерины, значит, это Палач, и рана должна быть огромной и неприятной… а вот его рука, смотри. Ким, ты можешь увеличить?

– Нет, это же неспециальное оборудование. Посмотрим на исходниках.

– Всё равно видно, что она размытая, – квистор потирала виски. – Будто дерьмовая ретушь…

Она промотала чуть вперёд. На экране какой-то грустный парень обвинял убитого во всех преступлениях.

– Смотри, вот у этого мальчишки руки, вот точно такой же эффект. И смотри, как вздулись жилы на его шее… это физическая боль, парню очень больно. Руки могут быть повреждены. Так, вот с этим надо работать.

Она вернулась к терминалу и ввела несколько запросов. Ким терпеливо ждал.

– Смотри, – сказала Петра, когда нашла всё, что хотела. – Репортаж снят в тот день, когда был убит Алистер Два Пистолета и все его боевики. Вроде бы ничего странного, но… смотри, некий Ник Райвенгов добавлен в систему Немезида именно в тот день.

– Значит, дигерины не знали, что он террорист, – предположил Ким.

– Возможно, но это странно. Это тот убитый мальчик, про которого делал репортаж Сардан. И смотри, что ещё интересного. Знаешь, кто прикончил Найградена?

– Ты говорила, – Ким напряг память и нахмурился. Всё ещё не мог забыть о том, как тогда опозорился перед всеми. – Это та дигерин, что встречала нас. Кейт Адалет, верно?

– Да, верно. Тогда она была субаем, а за убийство Алистера Найградена получила дворянский титул. Но вот интересно, – она показала пальцем в строку. – Под её командой было три дигерина: Джамуш Амир, Юлиан Коринес и Франко Пацини.

– И что?

– Ким, ну вспомни первый день, как мы сюда приехали. Я тебе говорила, что в газете написано про скоропостижную смерть Пацини, а я тебе сказала, что в двадцать пять – это странно, и он родственник императора.

– Да, вспомнил. А остальные?

– Остальные погибли в тот же день! – объявила Петра торжественным голосом. – Кто-то пытался выставить их смерть, как несчастный случай, но эксперты определили, что это убийство. Один якобы подавился, другой разбился на машине, третий повесился. И это днём позже того, как убили Сардана. Выводы?

– Или случайность, или следующая жертва – та самая Кейт.

– В общем, нам нужны логи их системы Немезида, запроси… жаль, Рива умер, он бы помог… И все отчёты о той перестрелке… На остальное можешь пока забить, займись этим. Но это ещё не всё.

Петра опять застучала по клавишам и открылся новый файл. Портрет того убитого паренька, не официальный, а будто взятый с любительского фото. Мальчик улыбался. Наверху приписка «Ник Райвенгов. Враг государства. Уничтожен».

– Странно, досье неполное, обычно в империи пишут целую биографию на любого подданного Луциана. И, момент, – она открыла историю файла. – Бернард Ван Дин смотрел это меньше чем за час до своей смерти.

А за час до смерти ван Дин находился рядом с Петрой и физически не мог открыть терминал. Может быть, он дал кому-то свой ключ?

Прямо из досье парня можно открыть досье отца, Виктора Райвенгова. Фотография очень размытая, даже черты лица мало не подходят. Петра прочитала всё, но подробностей было ещё меньше, чем в файле Ника Райвенгова. Петра нажала на историю изменений.

«Доступ запрещён», появилось предупреждение.

– Надо запросить права выше, – сказал Ким, следя за действиями начальницы.

– Мне сделали копию ключа покойного ван Дина. И у него нет прав на просмотр. Ладно, это не бери в голову, занимайся своими делами, а я свяжусь с магистром.

Петра взяла трубку экстренной спутниковой связи с магистром Айво. Старый змей будет недоволен, но император лично разрешил беспокоить Дарнелиуса в любое время, к большому неудовольствию последнего.

Ждать пришлось долго, наконец, кто-то ответил.

– Здравствуйте, – сказала Петра. – Это квистор Петра Брейлинг и мне нужно поговорить с… простите, плохо слышно… Что? Как это он мёртв?

День 11

Виктор

В этот раз Приходящий во снах не заставил себя долго ждать.

– Там не было досье Хадена Айскадера, – сказал Виктор, плюхаясь в чёрное кресло, состоящее из кубиков. Некоторые взвились вверх, но их притянула к себе стена из облупленного кирпича и ржавых труб.

– Тем лучше для меня, – сказал Приходящий. – Император Луциан достаточно могущественный человек, но ни один человек неспособен управлять страной из нескольких звёздных систем. У него есть советники, друзья, фавориты. Каждый, так или иначе, влияет на судьбу империи.

– Ты можешь не вихлять и сказать прямо?

– Разумеется, нет, – Приходящий фыркнул. – Никаких прямых подсказок, иначе будет неинтересно… но в данном случае сделаю исключение. Время поджимает. Твоя цель – Ливий Кастелано.

– Кто он?

– Кастелано – это фамилия его матери. Фамилия его отца – Сагредо.

– Родственник императора?

– Сводный брат. Бастард, у старого императора их было двое, по крайней мере, те, о ком я знаю. Младший возглавляет Императорский Банк, а старший… скажем так, он очень хороший друг молодого императора, и Луциан часто принимает его советы, особенно касательно назначений. Ливий хорошо разбирается в людях.

– Мне нужно больше информации. Охрана, где цель бывает, какие у него привычки… или ты опять будешь играть в шарады? – Виктор вглядывался в скрытое тенью лицо Приходящего. – Где найти то, что мне нужно?

– Скажу сам. Ливий – убеждённый христианин… была такая религия на старой Земле, которая использовала символику Мартиров до того, как стало известно, что это, собственно, погибшая цивилизация пришельцев. Ну знаешь, всякие кресты, нимбы над головой, концепция Троицы, двенадцать неких апостолов и казнённый за грехи Спаситель… не знаешь? Да ладно, в наше религиозное время не разбираться в религиях? Хотя да, Карин светское государство, в других местах с этим похуже… Ливий построил церковь некоего Святого Петра на окраине Сплендора… и нанял священника, кого-то ещё… там даже прихожане есть, – лица собеседника не видно по-прежнему, но Виктор не сомневался, что он ухмыляется. – И вот, для Ливия церковь – это святое место, и он всегда оставляет охрану снаружи. Действуй, Беда. Именно ему покойный магистр дал досье Айскадера. Именно Ливий скажет решающее слово… а ты скажешь своё.

Виктор проснулся. Они успели сменить убежище до того, как по всей империи объявили чрезвычайное положение и ввели комендантский час. Этот подвал не такой уютный, как старое место под мостом, зато сухо и есть электричество. Медведь спал в углу, свернувшись калачиком, а Блоха сидел в стороне, очень бледный, о чём-то думая.

– Что-то случилось? – спросил Виктор.

– Нет, – ответил Натан. – Всё хорошо.

– Ну и славно, – Беда поднялся и потянулся. Рана заживала, но всё ещё болела. Зато палец перестал беспокоить. – Нас ждёт работа.

Блоха не улыбнулся.

– Это он тебе сказал?

– Да.

– Айзек сказал мне, кто это. Этот человек не из тех, кто помогает людям. Он убивает твоими руками, а что в награду? Брошенная кость?

– Сегодняшняя кость – досье на Айскадера.

– Я бы хотел сказать: «Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Беда», но я вижу, что не знаешь, – Натан поёжился, будто замёрз, но по осунувшемуся лицу бежал пот. – Это же не вернёт Ника.

– Я знаю. Но ничего другого я не умею. Я обещал Вере, что буду следить за ним… и не сдержал слово… и даже не могу пожалеть об этом, но он был всем, что у меня осталось.

В голове крутилось какое-то сожаление и чувство, что забыто нечто очень важное… но это лишь обман, ложь, лишь игра разума, которая ищет альтернативу тоске и чувству скорби. Или, может быть, это чувство из-за того, что Виктор забыл, что такое сожаление?

– Ужасно, – Блоха потирал грудь. – Надеюсь, что я сам не буду к тебе приходить… Беда, у меня такая просьба… я кое-что обещал Айзеку. Если со мной что-то случится, обещай, что поможешь ему.

– А что с тобой случится? – Виктор усмехнулся.

– Мы террористы, как и раньше, но в этот раз нас не прикрывает Корпорация. А мы дерёмся с целой империей. Конечно, что может пойти не так? – Натан усмехнулся, но совсем невесело. – Но всё будет нормально… хоть бы Айзек пожил ещё.

– Когда всё закончится, уедем отсюда, куда угодно… хотя Карин самое приятное место для жизни из всех, что остались, в других ещё хуже. Посмотрим.

– Разбудить его?

Виктор задумался. Айзек спал, чуть посапывая, и будить его жалко.

– Нет, справимся сами. Подготовь-ка карту и… ты ещё не разучился подделывать гербовые бумаги?

– Нет, – Натан заулыбался. – Такое никогда не забывается.

* * *

– Отец Эрнесте Фернандес? – спросил Виктор стоящего у алтаря молодого человека.

– Нет, – парень с редкими зубами выглядел встревоженно. – Я его министрант, а что случилось?

– Я из магистратуры внутренних финансовых дел Его Императорского Величества Луциана Четвёртого, – объявил Беда торжественным голосом и показал юноше кожаный дипломат.

Парня это убедило.

– Я сейчас его позову, – и убежал в какое-то помещение за алтарём.

Виктор огляделся. Церквушка совсем маленькая, но из камня, причём из природного, а не из синтетических кирпичей, которые преследовали Виктора повсюду, даже во снах с Приходящим. В небольшом зале стояли скамейки, причём не выкрашенный под дерево пластик, а настоящее дерево. Пока здесь никого нет. Беда посмотрел на изображённого на цветном витраже бородатого мужчину, чем-то недовольного, наверное, из-за ран на ладонях. Другой бородатый был сделан из жёлтого металла и висел на кресте прямо над алтарём. Кажется, это один и тот же человек. Приходящий не просто так вспомнил Мартиров, в их руинах полно подобных изображений и статуй, до сих пор на чёрном рынке можно купить что-то, якобы принадлежащее исчезнувшей цивилизации. И Верховный Судья, если верить новостям, везёт с собой Темпоральный Крест Мартиров, правда, Виктор не знал, что это такое.

Но куда интереснее спаренные кабинки, закрытые глухими чёрными шторами. Тут уже не используется дерево, а специальный шершавый материал, который обеспечивают полную звукоизоляцию. Нельзя придумать лучшего места для того, чтобы поведать кому-то самые сокровенные тайны.

– Вы меня искали? – от священника разило спиртным. В руках он держал чёрную книгу с нарисованным крестом, и у Беды появилось ощущение, что внутри фляжка с выпивкой.

– Да.

Виктор пафосно раскрыл дипломат. В нём лежал всего один листок бумаги с гербовой печатью в виде императорского дракона.

– Поздравляю с удачей! – Виктор пожал руку ничего не понимающему священнику. – Надеюсь, этот выигрыш позволит вам осуществить свои мечты.

Он сунул отцу Фернандесу листок, и священник пробежал по нему глазами.

– Но я не понимаю.

– Времена сейчас сложные, – сказал Беда. – Чрезвычайное положение, поэтому мы не смогли организовать для вас торжественное вручение выигрыша. Ещё сегодняшним указом установлено ограничение на выплаты наличных денег, так что можем только передать вам чек, который вы сможете обналичить в Императорском Банке. Вас это устраивает или подождёте, когда смутные времена кончатся?

– Но что это за выигрыш? – священник вспотел от волнения. – Я никогда…

– Это главный приз в Единой Ежегодной Императорской лотерее, – объявил Виктор. – Мы очень удивились, когда вы не пришли за деньгами, и нам стоило немалого труда выяснить, что это именно вы купили счастливый билет.

– Но я не покупал билет! – воскликнул священник.

Виктор нахмурил брови.

– Значит, вы не покупали билет, который выиграл главный приз размером в один миллион реалов?

– Один миллион? – хором произнесли священник и его помощник.

– Да, – Беда вырвал чек с круглой суммой из рук отца Фернандеса. – Как жаль, а то частное детективное агентство настаивало, что это именно вы купили выигрышный билет. Очень жаль, очень, теперь нам опять придётся тратить столько денег, чтобы найти…

– Постойте, – отец Эрнесте Фернандес начал тянуть чек на себя. – Я вспомнил, да… я вспомнил, что купил билет, но потом совсем позабыл…

– А вы можете показать тот билет? – спросил Беда и, насладившись растерянным видом святого отца, вернул ему листик. – Хотя… да кому нужна эта бюрократия? Выигрыш ваш, а я наконец-то могу отправиться домой. Поздравляю!

– Слава Богу, – священник прижал к себе поддельный чек, который Блоха старательно напечатал всего час назад. – Я поеду на море. Сегодня же!

– Святой отец, а как же служба? – возмутился молодой помощник.

– Ну нахер! – священник потряс листком и скрылся за алтарём.

– Отец! – помощник устремился за ним. – Постойте, ваше прихожане…

– В жопу их! Я наконец-то богат! Пусть целуют меня в задницу, ночтобы я вёл ещё хоть одну службу? Нахер!

– Святой отец, не поддавайтесь искушению!

Священник выскочил одетый уже не в рясу, а в жёлтую пляжную рубашку и шорты. В руке он тащил чемодан, покрытый наклейками.

– Наконец-то сбылась моя мечта, – объявил он. – Сначала в банк, потом на море и познакомлюсь там с сисястой красоткой.

Помощник безуспешно пытался остановить обрадованного священника, а Беда зажёг свечи. Маскировочный костюм уже принял вид рясы отца Фернандеса. Скоро сюда прибудет главный прихожанин… который оставит охрану снаружи.

* * *

– Простите меня святой отец, ибо я согрешил, – сказал вошедший в кабинку мужчина.

– Слушаю тебя, сын мой, – ответил Виктор, не совсем понимая, что надо говорить в таких случаях.

Мужчина молчал, собираясь с духом. Беда пригляделся к лицу через решётку. Этот человек очень похож на императора Луциана, только старше. Он вошёл в церковь один, а мутахавиры из его охраны остались снаружи.

– Я убоялся демона и уступил ему, – сказал Ливий Кастелано. – Демон пришёл в мои сны, демон, который называет себя Богом. Но он не Бог. Да и демоном его назвать тяжело. Он человек, но слишком могущественный.

– О чём это ты?

– Разве вы не знаете? – спросил Ливий. – Он приходит и к вам каждую ночь. Он предлагает сокровище, а взамен требует платы. Вы убиваете для него, а я… я тоже должен был. Когда-то во мне было больше решимости, и я отказался, ожидая, когда он придёт отомстить. Недавно он пришёл с другой просьбой, которую я выполнил. Но демон злопамятный и не забудет тот первый отказ. И вот, теперь пришли и вы, Виктор.

– Вы меня знаете? – спросил Беда.

– Нет, но иногда мне кажется, будто мы уже сидели так, в этом самом месте, и только тонкая стенка разделяла нас. Будто это случалось множество раз, миллионы, может быть даже миллиарды. Вам так не кажется, нет? Значит, это я сумасшедший… В молодости, когда мне был лет, как вашему сыну, я связался с Корпорацией и согласился на сделку. Но нарушил её условия в тот момент, когда Максим Балябин исчез, а Корпорация была уничтожена. Я не ожидал, что Балябин придёт ко мне во сне, требуя организовать дворцовый переворот и самому стать императором. Тогда я отказался и Балябин не стал настаивать. Я стал советником Луциана… и вот, вчера, когда погиб магистр Айво, я получил ещё одну просьбу.

– И в чём она?

– Неважно, дело уже сделано. Вы же это ищете? – Ливий показал через решётку стопку бумаг. – Досье Хадена Айскадера. Магистр Айво просил, чтобы я рекомендовал именно его протеже для вакантной должности руководителя тайной полиции. А Балябин рекомендовал кое-кого другого… Но это уже неважно, буквально пару часов назад новый начальник дигеринов вступил в должность. Хороший взлёт карьеры для императорского обсерватора.

– Дай мне бумаги и тогда…

– Вы всё равно меня убьёте… ведь я назван вашей целью, и вы не сможете оставить меня в живых. Странно, вот я вижу вас впервые в жизни, но мне кажется, будто я знаю о вас всё. Странно, – Ливий говорил так тихо, что приходилось вслушиваться. – У Балябина на вас ещё остались планы, ведь его главный враг ещё жив. А это лишь промежуточный этап, – брат императора показал на бумаги. – Но знайте, что когда вы пойдёте этим путём… вы потеряете всё, что у вас есть.

– Я уже потерял всё.

– Вы так думаете, Виктор. Но скоро поймёте, что неправы. Вам есть что терять. Но это неважно, вы и я лишь фигуры в игре, которую не понимаем. Эта игра давным-давно надоела тому, кто в неё играет. И он ищет способ её прекратить. А теперь, – Ливий закрыл глаза. – Отпустите мне грехи, святой отец.

– Что тебя снится, Ливий Кастелано?

– Последний день моей жизни.

Беда ударом руки проломил решётку, подтянул Ливия к себе и свернул ему шею одним уверенным движением. Покойник уронил на пол толстое досье. Внутри вся жизнь Хадена Айскадера, нового начальника императорской тайной полиции, того, кто причастен к гибели Ника. Все привычки, пристрастия, любимые места, адреса, контакты. Досье такое же подробное, как если бы его готовил Блоха.

– Ты труп, Хаден Айскадер, – сказал Виктор.

* * *

– Странный тип, – сказал Блоха, когда Виктор вернулся. – Послушал его через передатчик. Он будто знал о тебе заранее.

– Неважно, – Беда продолжал листать досье. – Он мёртв, а я жив. А завтра…

– Завтра пойдём на дело, – Медведь пил кофе из металлической кружки, постоянно обжигаясь.

– Да. Остался Айскадер и стрелок. Потом заляжем на дно и убираемся отсюда, все четверо.

– Кто четвёртый?

– Наш старый знакомый, про которого я совсем забыл, – Беда улыбнулся. – Пора его забрать, пока не поздно.

– Ну, я бы тебе высказал за это, – Айзек отставил кружку в сторону. – Но, по крайней мере, у кота всегда была еда, когда я приходил, так что тут ты молодец.