![Островитяне](/covers_330/68924142.jpg)
Полная версия
Островитяне
– Ну, даже не знаю. В смысле, у него правда здорово получалось.
– Верно. Потому что он много этим занимался. – Бабушка склонила голову набок. – А ты часто рисуешь?
Я пожал плечами:
– Ну, бывает.
– Чем больше рисовать, тем лучше будет получаться. Твой папа никуда не ходил без своего журнала. Говорил: никогда же не знаешь, что тебе попадется. – Она улыбнулась этому воспоминанию. Потом снова посмотрела на меня. – Ты только подумай, сколько у тебя будет возможностей рисовать – ведь здесь, на острове, ты увидишь очень много новых растений и животных.
Это меня страшно обрадовало.
– А еще могу дать тебе такой совет: читай про то, что увидишь, и вноси все сведения в журнал. Так поступают настоящие натуралисты. Записывают все подробности своих открытий.
Я вспомнил папин журнал и его заметки на каждой странице.
– Например, – продолжала Хани, – вот ты нарисовал птицу. Ты знаешь, что это за птица?
Я покачал головой.
– Но рядом я нашел вот это. Мне кажется, это ее перо. – Я протянул перо бабушке.
Она внимательно его осмотрела.
– Да, для начала неплохо.
Хани вдруг оживилась, отложила книгу, отдала мне мою тетрадку, встала и поманила меня за собой. А потом она, будто собака, идущая по следу, принялась обнюхивать все книжные полки. Вытащила три книги, с ними мы подошли к деревянному столу. Хани села – глаза у нее блестели. Она жестом подозвала меня к себе.
– Ну, Джейк, полагаю, ты знаешь, что птиц существует бесчисленное множество, самых разных размеров, форм и цветов. Определить, что ты видел за птицу, – совсем непростое дело. Но есть некоторые уловки, которые помогают разобраться в определителях. Через некоторое время у тебя обязательно появится любимый. – Она похлопала по лежавшей перед ней книге. – Мой – вот этот. Первое, о чем я себя спрашиваю, где именно я видела птицу. На дереве? На пляже? В болоте, на пруду?
– Эти были на пруду.
– Значит, водоплавающие. Они плавали или стояли?
– Эта стояла. У нее длинные черные лапы.
– Важная подробность, – кивнула Хани, записывая. – Теперь размер. Большая или маленькая?
– Большая, – ответил я и показал рукой, какого птица была роста.
– Около метра, – кивнула Хани, записывая и эту подробность. – А теперь расскажи все, что ты помнишь. Какого она цвета, какие у нее глаза и, главное, голова. Заметил что-то необычное?
Я призадумался, вспоминая, как выглядела большая белая птица.
– Когда она взлетала на дерево, я заметил, что у нее на крыльях есть черное. А еще, – добавил я важную подробность, – у нее очень странная шея. Вообще без перьев. Лысая, даже какая-то чешуйчатая. И клюв вот такой длины. – Я показал, какой именно.
– Важные подробности. – Хани еще раз посмотрела в тетрадку. – А какого цвета у нее клюв?
Я почесал в голове.
– Прости, не запомнил.
– Ничего. Ты и так сообщил много подробностей. А теперь самое интересное. – Хани пошевелила бровями. – Будем охотиться!
И она стала переворачивать страницы. Я видел, что ей нравится наше занятие.
– Вот! – воскликнула она и подвинулась, давая мне место рядом с собой. – Ты так все подробно описал, что у нас всего-то парочка вариантов.
Она указала на первую птицу.
– Это ибис. Давай сверимся с нашим списком. – Она стала зачитывать из книги: – Белая болотная птица. Подходит. Края крыльев – черные. Подходит. Посмотри на клюв. Красный, кривой. – Она посмотрела на меня. – Может, это был ибис?
Я покачал головой.
– Нет. Он гораздо меньше. И у той птицы, кажется, был черный клюв.
– Цвет и форма клюва – очень важные подробности. – Хани пролистала еще несколько страниц, указала мне на другую птицу. – Ну а белая цапля? Цвет подходит. Тоже болотная. Клюв у нее черный.
Я покачал головой.
– Те, которых я видел, были крупнее. И голова у этой не такая. У белой цапли есть перья на голове. И еще на крыльях у нее нет черного.
– Верно. Зоркий у тебя глазок. Тут перед нами снежная цапля. А ты говоришь – крупнее. Гм-м… Может быть… – Она перевернула еще несколько страниц, указала на картинку. – Вот эта?
Я тут же узнал крупную белую птицу с длинными ногами, лысой чешуйчатой головой и шеей. Какое замечательное открытие!
– Да, она самая.
Хани ухмыльнулась.
– Ты видел молочного клювача. Его ни с кем не спутаешь. Они выделяются размерами и лысой головой. Обрати внимание, что клюв у него черный и изогнутый, почти как у ибиса. Ты все правильно сказал: они живут стаями и гнездятся на деревьях у водоемов. – Хани снова взяла в руку длинное перо. – Я уже старая, помню времена, когда клювачи в основном жили во Флориде и считались вымирающим видом. Это было еще в восьмидесятые, когда твой папа только родился. А потом они все чаще стали появляться в Южной Каролине. Представляешь, всего лишь за время жизни твоего папы молочных клювачей исключили из списка вымирающих видов. Здорово, да? Впрочем, они по-прежнему под угрозой. Нам очень повезло, что у нас, на Дьюисе, такая многочисленная популяция.
Хани вернула мне перо, погладила по щеке.
– Я тобой очень горжусь, Джейк. Из тебя может получиться отличный натуралист – в этом смысле ты прямо как твой папа. А еще знаешь что? Я уж и не упомню, когда мне было так хорошо. Я часто повторяю: найди любимое занятие – и получай удовольствие! У тебя отлично получается рисовать. Вот и получай удовольствие, Джейк.
Я улыбнулся бабушке. Мне было приятно, что она меня хвалит, а еще приятнее – что она радуется.
Мы провели вечер вместе: Хани учила меня определять птиц по размерам, внешности, окрасу и месту обитания. Именно такую Хани я и помнил – интересующуюся всем на свете, всегда готовую открывать новое. Она так много знала про мир природы! И вот теперь книги не разделяли нас, а объединяли.
Вечером я лежал в кровати, закинув руки за голову. Смотрел сквозь большое круглое окно в ночное небо. Здесь огни города не гасили свет звезд. Звезды ярко сияли в небе – черном, как край крыла у клювача.
Одно меня тревожило: почему до сих пор не звонит мама. Это хороший знак или плохой? Будь у меня мобильник, я бы все время закидывал ее эсэмэсками. И тут у меня екнуло сердце. Мама ведь не знает, что я потерял мобильник! А вдруг она пыталась мне позвонить? С другой стороны, у нее же есть номер Хани. Я вздохнул. Хани мама тоже не звонила.
«Как там мой папа?» – гадал я. Хотелось ему рассказать, что я читаю его журнал. Что пытаюсь стать похожим на него. Очень хотелось услышать его голос.
На глаза навернулись слезы, поэтому я встал и подошел к деревянному письменному столику в углу комнаты. Вытащил свой журнал. Там еще оставалось много чистых страниц, где можно было писать и рисовать, – не то что у папы. Но в моей тетрадке уже не было пусто. Там появились рисунки, описания животных, которых нарисовал я сам. Я чувствовал вес тетрадки в руке. Это моя жизнь. Мои наблюдения. Мой дневник. Журнал стал для меня очень важной вещью.
Хани сказала, что стоит делать записи и о том, как прошел мой день. Записывать не только что я видел, но и что делал, чувствовал.
Это проще сказать, чем сделать. И все же я решил попробовать. Написал несколько фраз, а потом бросил, стало скучно: плохо у меня получалось описывать свои мысли и чувства.
Папа в своем журнале иногда писал, что ему одиноко или весело. Описывал, чем они занимались с его другом Рыжиком. Я читал – и мне казалось, что папа со мной разговаривает. Что я узнаю его лучше прежнего.
Я посмотрел на свою запись, и мне она показалась… ну прямо как в школе. «Ездил в Природоохранный центр. Привез воды. Сломалась тележка». Все это факты, а надо описывать чувства. Я вычеркнул эти слова. Как сделать так, чтобы слова обрели смысл? Научиться писать так, как папа?
И тут мне пришла в голову отличная мысль. А что, если написать папе?
Я вырвал из тетрадки чистую страницу, расправил на столе, набрал в грудь побольше воздуха, представил себе папино лицо. Папину улыбку. Улыбнулся в ответ и начал:
Дорогой папа!
Я очень скучаю. По маме тоже. Прямо ужасно!
Хани дала мне на лето домашнее задание. Представляешь? Сперва я рассердился, но оказалось интересно. Она подарила мне тетрадку и сказала, что это будет мой журнал. В нем будут рисунки и записи про то, что я увижу на острове и что буду здесь делать. Я буду как ты, когда ты был маленьким. Хани показала мне твой старый журнал. Надеюсь, ты не против. Я читаю, и мне очень нравится. Здорово слышать твои слова. Мне даже кажется, что ты здесь и мы с тобой разговариваем.
Сегодня попытался нарисовать больших белых птиц, которых видел у лагуны. У них чешуйчатые головы, прямо как у динозавров. Или даже как у драконов. Догадаешься, кто это такие? Молочные клювачи!
Но знаешь, папа, очень странно жить без вайфая. И без мобильника (не спрашивай!). Тут даже нормального телевизора нет. Как ты это терпел?
Я познакомился с двумя ребятами. А до того боялся, что на острове вообще нет детей. Они примерно моего возраста. Мейсон – из Атланты. Он очень умный и взрослый. И кажется, богатый. Еще есть Лоуви. Она живет в Айл-де-Палмс. Сама плавает туда на катере! Я тоже обязательно научусь. Хани сказала, что нужно сдать какой-то экзамен. Зато – представляешь? – Я уже умею водить электромобиль!
Ну, пока все. Скажи маме, пусть она мне позвонит. Хани за тебя переживает. Делает вид, что все хорошо, но я знаю, что она притворяется. Понимаю ее чувства. Я и сам очень переживаю.
Папа, я тебя люблю!
Твой сын
ДжейкГлава 8
Телефонный звонок
Попробуй думать о хорошем
![](/img/68924142/i_011.jpg)
Я постепенно привыкал к новой жизни. Утром вставал, одевался, выходил к завтраку. Хани тоже начала новую жизнь. Больше не разгуливала в пижаме. Одевалась, а уж потом наливала себе первую чашку кофе. К 0800 – так в армии обозначают восемь часов утра – я садился в электромобиль и ехал по хозяйственным делам. Когда заканчивал, солнце уже сияло вовсю. И было жарко.
Кроме того, я уже неплохо ориентировался на острове. По утрам мы с Мейсоном и Лоуви обычно приезжали на электромобилях в Природоохранный центр. Такое место встречи. Внутри стены и мебель были из чистого дерева, потолок как большой купол, под ним вращались вентиляторы. На стенах повсюду висели карты острова, плакаты, посвященные растениям, обитателям океана, диким цветам, фотографии, связанные с историей острова.
Но больше всего мне нравились стеклянные витрины, где лежали всякие диковинки: змеиная кожа, черепашьи панцири, редкие ракушки. Тут же стоял аквариум, а в нем жила настоящая бугорчатая черепаха. Мы назвали ее Пиратом, потому что узнали, что такие черепахи обитают в соленой воде. Лапы у нее были с перепонками, она подплывала к стеклу, и мы подолгу рассматривали ее серовато-белую кожу с узором из черных пятнышек.
– Глядите-ка! – позвал нас Мейсон.
Он стоял у одной из витрин и указывал на коллекцию звериных черепов разных размеров.
– Черепа. Прикольно.
Он прочитал на ярлыке: «Глаза спереди – любит охотиться. Глаза по бокам – любит прятаться». Мейсон посмотрел на нас, ухмыльнулся.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.