![Островитяне](/covers_330/68924142.jpg)
Полная версия
Островитяне
Глаза щипало от пота, гудели комары. Я вернулся на дорогу, крутя руками, как пропеллером, – отмахиваясь от насекомых. Заметил на земле длинное белое перо, удивился, подобрал. На самом кончике была черная кайма. Я унес перо с собой, чтобы потом нарисовать.
Далеко я не ушел – в лесу, прямо у меня за спиной, раздался треск ломающихся сучьев; я замер. Затаил дыхание, вслушался, приготовился пуститься наутек. Звуки очень громкие – там наверняка какое-то крупное животное. Я выждал, но больше ничего не услышал, так что пошел дальше. Побыстрее. Насторожившись.
Опять те же звуки! По коже побежали мурашки. За мной что-то гонится!
Я стал вспоминать. Что там Хани говорила про животных на острове? Среди них есть и опасные: аллигаторы, лисы, медведи. Я представил себе, как за спиной у меня лязгают зубы. А если на меня нападут? Как защищаться? Я один и совершенно беспомощен – прямо мышка, за которой гонится кошка.
Сердце забилось быстрее, я стал искать крепкую палку, чтобы ею защищаться. Не нашел. Поднял большую сосновую шишку. Если придется спасаться бегством, брошу ее для отвлечения.
Пошел дальше, ускорив шаг. Снова треск сучьев и шорох листьев. «А если это Большой Ал?» – подумал я. Хани мне сказала, что аллигаторы быстро бегают. Что, если он на меня нападет, сожрет заживо… и никто даже ничего не узнает!
Я вспомнил, как однажды перепугался в лесу, когда мы ходили в поход с папой. Мы спали в палатке, и меня разбудили громкие вопли и крики. Папа сказал: «Если тебе страшно, помни, что храбрость – это не отсутствие страха. Храбрость – умение действовать перед лицом страха».
И мы вместе выглянули из палатки. Вокруг костра ходил, принюхиваясь, толстый енот. «Вот ведь свирепая зверюга», – сказал папа. Мы тогда долго над этим смеялись.
Я знал, что нужно делать. Адреналин так и струился по телу. Я остановился, развернулся, широко раскинул руки.
– Р‑р-р-р-у-у-у-у! – зарычал я во весь голос, изображая дикое животное. – Иди отсюда!
И я бросил шишку туда, откуда исходил звук.
Из леса выкрикнули:
– Ай! Прекрати!
Я опешил окончательно.
Всего лишь мальчишка. На ногах – уже знакомые модные синие «Найки». Тот, с парома. Он шагнул из-за деревьев на дорожку, потирая плечо.
– Эй, не надо шишками кидаться. Больно, – пожаловался он. А потом добавил со смехом: – Здорово ты целишься.
– Ты меня преследовал? – спросил я в упор.
Он опустил глаза, передернул плечами.
– И очень зря. Я решил, что ты Большой Ал или кто-то в таком духе.
Он вскинул на меня глаза.
– А кто такой Большой Ал?
– Аллигатор. Самый крупный на острове.
Брови у него поползли вверх.
– А ты знаешь, что в мире существует всего два вида аллигаторов и американский аллигатор – один из них?
– Нет. Как-то не до того было, пока я соображал, съедят меня или нет.
– Угу, – ответил мальчишка со смехом, подошел поближе. Враждебность куда-то пропала. – Молодые аллигаторы в основном питаются насекомыми и мелкой рыбой. Взрослые – рыбой, змеями, черепахами, птицами и мелкими млекопитающими.
– Так мы и есть мелкие млекопитающие…
Он пожал плечами, ухмыльнулся.
– Да, наверное, он мог бы тебя съесть.
Я не выдержал и тоже рассмеялся.
– А ты много знаешь про аллигаторов. Они что, твои любимые животные?
– Нет, я просто люблю прикольные факты.
– Вот тебе факт: идти за мною тайком было совсем не прикольно.
Он пнул носком ноги камушек, потом посмотрел на меня.
– Знаю. Прости, пожалуйста.
– А зачем ты это делал?
– Сам не пойму. Сперва шел по звериному следу. Кажется, лисы. А может, койота. Ну а потом смотрю – ты идешь, мне стало любопытно, я решил, что вместо животного послежу за тобой. Ты чего бросил электромобиль?
Настал мой черед пожимать плечами.
– Он сломался. Почему – не знаю.
– Ты его зарядил, прежде чем ехать?
– В смысле – зарядил?
– Ну, электромобиль нужно заряжать перед каждой поездкой.
Этого Хани мне не сказала.
– То есть, видимо, аккумулятор разрядился, – догадался я. – Придется идти пешком и звать на помощь.
– Пошли вместе?
Похоже, ему на этом острове было так же одиноко, как и мне.
– Конечно. Я Джейк Поттер. – Я протянул ему руку. – Джейк.
Он в ответ протянул свою.
– А я Мейсон Аллен Симмонс. Можешь звать меня Мейсоном.
Мы вместе зашагали по проселку, перепрыгивая через лужи, бросая ветки и шишки в лес. Вдвоем было совсем не так страшно.
– А ты здесь живешь? – спросил я.
– На Дьюисе? Еще не хватало. Я из Атланты.
– А я из Нью-Джерси. Приехал на лето к бабушке.
– На все лето? Прикольно. Я тут тоже на все лето.
Мы оба улыбнулись. Похоже, каникулы будут не такие уж ужасные.
– А как ты тут оказался? – спросил я.
– У мамы скоро ребенок родится, и доктор сказал, что ей нужно отдохнуть. Вот мы сюда и приехали. Мама выросла неподалеку. Этот дом родители купили как дачу. Папа то приезжает, то уезжает обратно в Атланту – у него работа. Он юрист. Сказал мне, что я должен побольше помогать по хозяйству.
Я фыркнул.
– Да, мне то же самое сказали.
– А твой папа тоже не здесь?
Улыбка моя погасла, я кивнул.
– Не здесь. Он военный, капитан. Служил в Афганистане, их конвой подорвался на самодельном взрывном устройстве.
– Это что-то вроде мины, да? – уточнил Мейсон.
Я кивнул.
– Ничего себе. Ужас какой.
– Да. Папа ранен. Только я пока не знаю, насколько сильно.
Некоторое время мы шли молча, потому что оба не знали что сказать.
Наконец Мейсон спросил:
– А ты в видеоигры играть любишь?
– Понятное дело!
– Тогда приходи в гости. Посидим, поиграем.
Я остановился и уставился на Мейсона.
– Чего? – не понял он.
– У вас есть вайфай?
Он передернул плечами.
– А что, у кого-то его нет?
– Да вот, – сказал я.
– Шутишь! – Он явно мне не верил. – Я б свихнулся.
– Во-во. Хани… моя бабушка… типа считает, что он ни к чему. Отказывается его к себе проводить. У нее даже спутникового телевидения нет.
– Ничего себе, – покачал головой Мейсон. – Прямо какое-то назад в прошлое.
Дальше дорога разветвлялась. На деревянной табличке значилось: «ПЕЛИКАНЬЯ УЛИЦА».
– Направо или налево? – спросил я.
Мейсон пожал плечами.
– Понятия не имею. Первый раз тут. Из-за дождя…
– У тебя монетка есть?
Мейсон вытащил из кармана двадцать пять центов.
– Орел – пойдем направо. Решка – налево.
Мейсон подбросил монетку, поймал, приложил к локтю.
– Направо!
![](/img/68924142/i_007.jpg)
Глава 6
Новые друзья
Мы будто бы на своем собственном острове
![](/img/68924142/i_008.jpg)
Мы с Мейсоном двинулись вправо, и тут сзади донеслось гудение электромобиля. Обернувшись, мы увидели, что нас нагоняет серебристая тележка для гольфа. Я тут же подумал: «Спасены!» Водитель притормозил, остановился рядом с нами – им оказалась девчонка с длинной светлой косой. Лоуви.
– Привет, Джейк! Заблудились, что ли?
Я почувствовал, что краснею.
– Нет, идем в Природоохранный центр.
– Это твоя тележка там, на дороге?
– Да. Аккумулятор разрядился.
– Ну туда пешком полдня топать. И кстати, не в этом направлении. Залезайте, подвезу.
Я запрыгнул на заднее сиденье. Мейсон – на переднее, рядом с Лоуви.
– Я Мейсон.
Она улыбнулась.
– Привет, а я Лоуви. Ты тут тоже недавно?
– Ага.
– Ладно, я вам покажу, что тут где. – Она хихикнула. – А то опять заблудитесь.
Лоуви развернулась, и мы поехали влево. Она, как и Мейсон, оказалась этакой всезнайкой, но на сей раз я даже обрадовался. Лоуви вела себя как настоящий гид. Указывала, какие тропинки ведут к пляжу, провезла нас мимо общественного бассейна. Я старался держаться покрепче, потому что Лоуви останавливалась без предупреждения, выскакивала и что-то фотографировала на мобильный телефон.
– Отличный телефон, – сказал я. Мне так не хватало моего собственного!
– Спасибо. Мама хочет знать, что я и как, пока она на работе. А мне нравится фотографировать насекомых, птиц и… Ого, смотри! – взвизгнула Лоуви, указывая на ствол сухого дерева без кроны.
– Где?
– Впереди. В дупле.
Я сощурился и увидел маленькую сову, которая выглядывала из темной дыры. Круглые желтые глаза внимательно за нами наблюдали.
– Ух ты, совенок! – сказал Мейсон.
– Не-а. Никакой не совенок. Это малая ушастая сова. Они и взрослые совсем маленькие. И кстати, ты на размеры не смотри. Они проворные и очень свирепые.
– Я про них читал, – сказал Мейсон, спрыгивая с тележки, чтобы взглянуть поближе. – Они любят гнездиться в дуплах, где раньше жили дятлы.
– Правильно. – Лоуви указала на тележку. – Видишь бинокль на сиденье? Хватай, лучше разглядишь.
Мейсон взял бинокль, подошел поближе.
– Ты тут недавно? – спросила Лоуви.
– На лето. Мы из Атланты.
– А у вас там много ушастых сов? – поинтересовалась она, слегка поддразнивая.
Мейсон фыркнул.
– Я бойскаут, мы ходим в походы и изучаем диких животных. А в городе ничего такого нет, – объявил он, глядя в бинокль. – А ты знаешь, что у сов перья растут даже на лапах и на пальцах лап?
Я закатил глаза. Этот Мейсон – прямо ходячий гугл.
– Да, верно, – подтвердила Лоуви, смерив Мейсона оценивающим взглядом. – А еще перья на крыльях у них не такие, как у других птиц. Поэтому они летают очень-очень тихо, это помогает им ловить добычу.
Я смотрел, как они улыбаются друг другу, – и очень пожалел, что сам не знаю ничего такого же интересного.
– Поехали, ладно? – попросил я. – А то моя тележка так и стоит посреди дороги.
– Ладно, по местам, – скомандовала Лоуви, вновь усаживаясь за руль. – Но сперва я должна показать вам еще одно место. Совершенно потрясающее!
– Прикольно! – снова сказал Мейсон. Похоже, это было его любимое слово.
Лоуви отвезла нас на берег океана – как выяснилось, это место она любит больше всех на острове. Свернув с главной дороги, мы некоторое время тряслись по широкому деревянному настилу, положенному между высокими деревьями, потом миновали заболоченный участок и два больших дома, скрытых за ветками. Остановились так резко, что я едва не вывалился.
– Дальше на тележке никак, – объявила Лоуви.
– Как ей вообще разрешают водить электромобиль? – пробормотал я, вылезая, Мейсону на ухо.
Он пожал плечами.
– Вообще не понимаю. У нее одна-единственная скорость: быстро.
Лоуви указала на узкую дорожку:
– Дальше пешком.
– А еще она любит командовать, – прошептал я.
Пересмеиваясь, мы пошли вслед за Лоуви по засыпанной мягким песком тропке к берегу. Под ногами сновали черные муравьишки.
– Не бойся, – сказала Лоуви, услышав, как я хмыкаю и высоко задираю ноги. – Черные муравьи, в отличие от красных, не кусаются. Красных мы называет пожарниками, и укусы их потом чешутся будь здоров. Смотрите, а вон индейская кисть, – добавила Лоуви, указывая на красно-желтые дикие цветы, росшие повсюду на песчаных дюнах. Она остановилась, чтобы сфотографировать их на телефон. Мейсон вытащил свой и тоже сделал фото.
Я прямо ощущал пустоту в руках. Нет у меня телефона. И тут я вспомнил про тетрадку, которую оставил в тележке. На заметку: тетрадь носить с собой повсюду.
Я сначала услышал океан, а уж потом увидел.
Мы вышли на вершину дюны, и с последним шагом все вокруг изменилось. Впереди вдруг распахнулась синева неба и океана – они тянулись насколько хватало глаз. Я стоял неподвижно, вдыхая ветерок, в котором буквально на вкус ощущалась океанская соль. Пляж был длинный, на нем, кроме нас, – никого. Волны с белыми гребнями разбивались о берег.
– Ух ты! – только и сумел произнести я.
– Совершенно согласен, – откликнулся Мейсон.
– Давайте за мной! – выкрикнула Лоуви и помчалась по мягкому песку.
Мы с Мейсоном переглянулись, а потом бросились вдогонку. От подошв в сухом песке оставались глубокие полумесяцы. Лоуви остановилась рядом с ярко-оранжевым ромбом, приколоченным к деревянному столбу. На знаке было написано: «Гнездо головастой черепахи». Тут же стояло два деревянных колышка, и небольшой треугольный участок был огорожен оранжевой лентой.
– Что это такое? – спросил я, отдуваясь.
– Гнездо черепахи, – ответила Лоуви. – Моей черепахи, – добавила она с очень довольным видом. – Это я его нашла в первый день школьных каникул. Вот, смотрите. – Она указала на главный столбик. – Они даже написали на столбике мое имя. И дату, когда мы с «Черепашьим отрядом» обнаружили это гнездо.
Я наклонился и прочитал: «ЛОУВИ ЛЕГАР, 15.06».
– Ого! Так это тот день, когда я сюда приехал!
– И я, – добавил Мейсон.
– А что там внутри? – спросил я.
– Черепашьи яйца, разумеется! – с усмешкой ответила Лоуви.
Я почувствовал, что краснею.
– В смысле, я не знал, там яйца или маленькие черепашки. – Я пожал плечами. – В Нью-Джерси-то черепахи не водятся.
– В Атланте тоже, – добавил Мейсон. – Но я знаю, что черепахи – это рептилии.
– Правильно. Они, как и аллигаторы, откладывают много яиц, – сказала Лоуви.
Я видел, что ей интересно об этом говорить.
– Эта мама-черепаха выбрала очень хорошее место для кладки, – продолжала Лоуви голосом школьной учительницы. – «Черепашьему отряду» даже не пришлось ее перемещать, поэтому мы и не знаем, сколько их там. – Она тоже пожала плечами.
– А ты как думаешь – сколько? – спросил я, прикидывая: наверное, два или три.
– Ну, шестьдесят, сто… может, и больше.
– Ух ты, как много! – поразился я.
– Перемещать? Зачем тебе это? – спросил Мейсон. Ему, в отличие от меня, очень хотелось узнать что-то новое про черепах.
– Ну мне в любом случае нельзя, – заметила Лоуви. – Трогать кладку запрещено законом. На это нужно разрешение. Взрослые из «Черепашьего отряда» решают, удачно расположено гнездо или нет. Если до него могут доплеснуть волны, или рядом прогулочная дорожка, или еще что в этом роде, они перемещают яйца выше на дюны. Моя тетя Сисси тоже в «Черепашьем отряде». Кстати, как и твоя бабушка, мисс Хелен, – обратилась она ко мне.
Я этого не знал. Зато теперь понял, откуда у бабушки на электромобиле флажок «Черепаший отряд».
– Вот только в этом году она в патрулировании не участвовала. Да и в прошлом тоже. Решила уйти из отряда?
– Не знаю, – ответил я. – Но два года назад умер дедушка Эд. И бабушка очень грустила.
Я не стал рассказывать про дедушкину аварию. Не смог себя заставить.
– А как ты нашла черепашье гнездо? – спросил Мейсон.
– Члены отряда каждое утро обходят пляж, ищут черепашьи следы.
– Я люблю ходить по следу. А как выглядит черепаший след? – заинтересовался Мейсон.
Лоуви хмыкнула.
– Как след от шины.
Мейсон приподнял брови.
– Такой большой?
– Ну, взрослая самка черепахи весит больше ста килограммов, – объяснила Лоуви.
Мы с Мейсоном дружно вытаращили глаза.
– Прикольно! – сказал Мейсон. – Вот бы на такую посмотреть!
– Увидеть, как черепаха откладывает яйца, почти невозможно. Они с большой опаской выползают на берег – и она ни за что не выйдет, если рядом человек или другое животное. И яйца они кладут только поздно ночью, в темноте. – Лоуви улыбнулась. – Но можем попробовать. Вдруг повезет?
– А когда детеныши вылупляются? – спросил Мейсон.
– Когда положено, – ответила Лоуви.
Мейсон закатил глаза, мол, а то я сам не знаю.
Лоуви улыбнулась.
– Обычно примерно через два месяца.
Я увидел, как человек-гугл что-то подсчитывает в голове.
– Значит, они вылупятся в августе, до того, как мы уедем в школу. Можно будет посмотреть!
– А то! – сказала Лоуви. – Я‑то уж точно этого не пропущу. Это же мое гнездо, – добавила она.
– А еще ты знаешь… – опять начал Мейсон.
Я застонал – снова какие-то факты.
– …что головастая черепаха – символ штата Северная Каролина? И что они под угрозой вымирания?
– А то! – ответила Лоуви. – Потому что это самое мое любимое животное на свете.
Теперь понятно, почему у нее на зеленой футболке нарисована черепаха, а на шее – серебряный медальон в форме черепахи. «Да уж, – подумал я, – помешалась она на этих черепахах».
– Очень жарко, – сказал я – захотелось чего-то новенького. – Пошли искупаемся!
Лоуви сорвалась с места, крикнув через плечо:
– Догоняйте!
Мы с Лоуви прыгнули в воду одновременно. Со смехом сбросили обувь, промчались по мелководью – одежда намокнет, ну и ладно. Брели по прохладной воде, пока волны не сбили нас с ног. В Южной Каролине вода оказалась куда теплее, чем в Нью-Джерси. Мы стояли на мягком песчаном дне, смеялись, брызгались – с мокрой одежды бежали капли, она липла к коже.
– Мейсон, давай! – крикнул я. – Тут так здорово!
Мейсон смотрел на нас с берега.
– Не полезу я в воду – там акулы! – крикнул он.
Акулы? У меня мурашки побежали по коже, я стал вглядываться в воду.
– Лоуви, тут правда есть акулы?
– Конечно, они везде есть! – откликнулась Лоуви, а потом, увидев у меня на лице испуг, рассмеялась. – Ты не переживай. Они не нами питаются. Мы их не интересуем… обычно.
Она фыркнула, нырнула в очередную волну, уплыла дальше.
Я обернулся, посмотрел на берег. Мейсон искал ракушки в песке. За спиной у меня плескалась, лежа на спине, Лоуви. Больше поблизости никого. Мы будто бы на своем собственном острове.
У меня появились друзья, подумал я с удивлением.
Одиночество отступило – впервые за все это лето.
![](/img/68924142/i_009.jpg)
Глава 7
Журнал наблюдений
Найди любимое занятие – и получай удовольствие
![](/img/68924142/i_010.jpg)
Тележку отбуксировали обратно к бабушкиному дому. Хани не сердилась. Она же сама забыла ее зарядить. Научила меня подсоединять тележку к электропитанию.
Тележка была грязной до невозможности. Глина, песок, листья повсюду. Даже думать не хотелось, когда Хани мыла ее в последний раз. Я налил в ведро воды с мылом, прихватил тряпку и взялся за дело. Вымел листья, смыл грязь, протер лобовое стекло и зеркало заднего вида, даже начистил торпеду и фары. Теперь ведь это была и моя тележка.
– Обедать! – крикнула сверху Хани.
Я страшно проголодался, но только вздохнул, вспомнив о содержимом ее холодильника.
– Иду!
На Хани была зеленая футболка «Черепашьего отряда», такая же, как у Лоуви, и шорты.
– Ты какой бутерброд хочешь, Джейк? С сыром и ветчиной? – Она повернулась ко мне от холодильника, в руке контейнер. – Гляди-ка! Нарезка из индейки. А я про нее и забыла. – Хани принюхалась. – Пахнет вроде нормально.
Я сморщился.
– Мне не хочется есть.
– Не хочется есть? Ты на себя посмотри! Тощий какой! Обязательно нужно есть, а то мне от твоей мамы попадет. Ну, ты чего хочешь?
Про себя я подумал: саб длиною в полметра или кусок горячей пиццы. Нет, не так… целую пиццу! Как они тут выживают на этом острове – без единого ресторана, фастфуда и даже нормального магазина?
Я заметил остатки хлеба, который привезла Лоуви.
– А арахисовое масло у тебя есть?
Хани порылась в шкафу, удовлетворенно хмыкнула, нашарила банку и протянула мне.
– Тебе повезло. Я про нее и забыла.
Да уж, повезло. Банку еще даже не открывали. Хани подала мне тарелку с остатками хлеба. Я разрезал его на два куска, намазал толстым слоем арахисового масла и тут же проглотил. Посмотрел на пустую тарелку и подумал: так, а что же я буду есть дальше?
После обеда я попробовал уговорить Хани выйти со мной на улицу, посмотреть на наш электромобиль. После дождя она еще не выходила из дома.
– Я его так начистил, что он теперь как новенький, – похвастался я. – Давай прокачу. Вдруг Большого Ала увидим?
– Нет-нет, – сказала она, покачав головой. – Что-то бедро разболелось. Посижу немножко, почитаю. А ты давай.
Я смотрел, как она уходит с книжкой к себе в спальню. Мне делалось грустно от одного ее вида. Потом я обвел глазами пустой дом, грязную посуду, неаккуратные стопки книг и вспомнил мамины слова о том, что Хани нуждается в помощи.
И я решил помочь. Вытер стол, вымыл посуду. А потом заодно еще и столешницу, на которой готовят. Открыл холодильник – все те же полки, набитые едой.
А что если выбросить все, что испортилось? Я рассмеялся. Тогда холодильник просто опустеет! С другой стороны – а вдруг Хани что-нибудь съест и отравится? Больницы на острове нет. Должен же кто-то навести здесь порядок.
Я решил: кроме меня-то некому. Вытянул руку на всю длину, откинул назад голову, открыл один из контейнеров. Бр-р-р! Я чуть не подавился, увидев внутри плесень. Зажал нос и выкинул из контейнера загадочную еду.
Фу, гадость какая! Ну хоть что-то для начала. А потом – мне очень хотелось молока – я вытащил еще одну вещь. Картонную упаковку с молоком. Тоже понюхал – скисло давным-давно – и вылил его в раковину. Теперь нам точно придется купить свежего молока!
Дождь бил по металлической крыше, заливал окна. Не получится сегодня встретиться с друзьями в Природоохранном центре, как мы договорились. От голода я вроде как тоже немного ослаб, поэтому пошел к себе в лофт и достал тетрадку. Попробовал вспомнить все те новые места, которые видел накануне.
Время бежало быстро, хотя снаружи продолжал лить дождь. Настало время ужина, я проголодался окончательно и пошел на кухню поискать какой-нибудь еды. Хани, видимо, меня услышала. Вышла из спальни. Вид у нее был такой, будто она только что проснулась.
– Хани, хочешь я нам ужин приготовлю?
Она глянула на меня с удивлением:
– А ты умеешь?
– Воду кипятить умею, – ответил я, ухмыльнувшись. – Мне тут коробка макарон попадалась. Их и отварю.
– Отличная мысль, – одобрила Хани. – У нас, наверное, есть сливочное масло и сыр.
– Э‑э… мама обычно делает макароны с оливковым маслом, – сказал я, вспомнив прогорклое масло.
– Ну, ты у нас за повара, – сказала Хани и впервые за этот день улыбнулась.
Мне просто не терпелось приготовить что-нибудь, что потом можно будет съесть. Я отварил макароны, посолил чесночной солью – представьте себе, она нашлась! – добавил черного перца. В одном из контейнеров нашелся пармезан, и я решил рискнуть – пармезан ведь даже не обязательно держать в холодильнике. Я был такой голодный, что макароны с сыром показались мне вкуснее обычного. А на десерт Хани, к моему удивлению, достала из морозильника пачку песочного печенья. Вот молодчина! Я съел почти всю пачку.
После ужина Хани осталась в гостиной, села читать книгу в свое любимое кресло. Синяя ткань так сильно вытерлась, что на ручки она положила связанные крючком салфеточки – я такие видел на старинных фотографиях. Прежде чем бабушка погрузилась в чтение, я сбегал наверх и принес тетрадку. Поколебался, вдохнул-выдохнул. Стеснялся показывать ей свои рисунки.
Я любил рисовать, но иногда над моими картинками смеялись. С другой стороны, Хани же сама попросила ей потом показать, верно? А еще… я на них потратил весь этот день. «Смелее», – сказал я самому себе.
– Э‑э… Хани? – спросил я, робко подходя к ней.
Она подняла глаза от книги, подбодрила меня слабой улыбкой:
– Да, солнышко?
– Я, э-э… вот подумал, может, ты захочешь посмотреть мой журнал. Ну ты же сказала, что это такое домашнее задание.
Улыбка ее стала шире от удовольствия.
– Ну конечно! Ты молодец, Джейк. – Она указала мне на стул рядом. – Так-так, – продолжила она, протягивая руку, – поглядим, какие ты сделал открытия.
Я протянул Хани тетрадку, а сам сел рядом и наклонился вперед, чтобы смотреть на ту же страницу, что и она. Облизал губы, поджал пальцы на ногах.
– Ой, ну надо же! – обрадовалась Хани. – Как ты здорово нарисовал пристань и паром. – Она перевернула страницу. – И нашу тележку! – Она пролистала дальше. – Ага, а вот и животные. Сова, олень. Очень я их люблю. Гляди-ка, муравей.
– Черный муравей.
– Да, по счастью. Еще называется муравей-древоточец. Не кусается, в отличие от мелких красных. – Она указала на зеленую ящерицу: – А вот и анолис.
– Она так называется? – спросил я.
– Без подробностей не скажешь, – заметила Хани. – Но она зеленая. Скорее всего, анолис.
Потом она посмотрела на меня с гордостью.
– Как же я рада, что ты решил добавлять в журнал еще и рисунки. Молодчина, Джейк.
Я почувствовал, что раздуваюсь от гордости, и мне захотелось нарисовать что-нибудь еще.
– А у папы рисунки в журнале просто отличные.
– Согласна. И ты унаследовал его талант.
Мне нравилось, что меня сравнивают с папой, но верил я в это плохо. Я откинул волосы со лба.