Громовое колесо. Каленая стрела

Финист внимательно поглядел на воеводу, поразмыслил и толкнул убийцу охоронцам в руки.

– За него я с тебя утром спрошу, – предупредил он. – А теперь вон все пошли, пока я не передумал. Увижу кого до рассвета, враз на плахе окажетесь!

Яромир оценил угрозу, лишь согласно кивнул и вместе со своими воинами вытолкал убийцу за дверь.

– Ты не ранена, Василек? – Финист опустился рядом со мной на колено, помог подняться на ноги, обнял, чтобы не дрожала, усадил на лавку.

– Я не говорила, что меня зовут Васильком, – оторопело заметила я, все еще тяжело дыша.

Князь помолчал.

– Само вырвалось, – будто извиняясь, ответил он.

– Ты всегда меня раньше так называл…

– Княже.

– Ну, княже…

– А ты завсегда того, кто на помощь спешит, убить пытаешься?

– Зато про Василька вспомнил. Может…?

– Нет!

– Что «нет»?

– По голове получать более не желаю!

– Жаль…

– Да ты… да как… ну, девка… – великий князь не сумел найти достойных слов. Замолчал. Развел руками. Потом вспомнил, с чего начинал. – И все ж ответь, ты не ранена?

– Нет, – я зябко повела плечами, только сейчас ощутив, как замерзла. Финист все понял и подал мне шаль, я благодарно кивнула, заметила несколько кружащих в воздухе перьев и задрожала снова.

– Что ты, княжна? – участливо спросил князь, присаживаясь рядом.

– Этот моральный урод едва меня не зарезал. А твой Яромир, княже, обещал…

– Помню, – хмуро кивнул Финист. – Я с ним утром перемолвлюсь. Однако у меня и к тебе, девица, вопросы имеются.

– Если про Бьерна, то мы не знакомы.

– А ежели память напрячь?

– Сокол, – я резко повернулась к мрачно поглядывающему на меня великому князю, – что будет, если ты решишь, что именно я наняла Бьерна пакостить вокруг Буяна?

– Разумею, ты весьма споро лишишься головы, – медленно ответил призадумавшийся Финист. – Твой брат мне не простит, быть сече.

– А Хуле только того и нужно. Словенские княжества крошат друг друга в бесконечных битвах, до тебя становится куда как легче добраться, ты узнаешь, что срубил мне голову зря, а главное, кому срубил. И Царь-град остается в дамках. Отличная партия!

Финист молчал достаточно долго, меж бровей пролегла резкая складка. Я его не торопила – мои домыслы оставались рассуждениями девки, политический расклад вокруг Арконы я представляла лишь в общих чертах, и правителю самому нужно было просчитать вероятности, он за свои решения отвечал жизнью каждого на Буяне…

– Правду молвишь, княжна ободритов, – наконец проговорил Финист. – Но отчего ж ты про Хулу вдруг вспомнила?

– Так видела я его на торге, когда драка пошла. Он все рядом с норманнами пленными терся. А там, на острове, конунгу лишь Леший прирезать меня не дал. Если конунг и есть ваш Бьерн, то именно он мне в лицо сообщил, что я классный план кому-то порушила. Вряд ли наше островное знакомство можно назвать крепкой дружбой да наймом.

Я передернула плечами – оправдываться неизвестно за что было зябко и неприятно.

– Добро, тебя я услышал, – тяжело вздохнул Финист и вдруг усмехнулся. – А ты, девица, могла бы и поболе уважения великому князю оказывать. Никто на моих землях не смеет меня Соколом величать, а у тебя как что приключится, немедля в голове слышу «Сокол, на помощь!». Дождешься – разгневаюсь.

– Не разгневаешься, – обессиленно улыбнулась я, опираясь затылком на бревенчатую стену. – Ты, княже, добрый. И великодушный. Глупую девку не станешь понапрасну обижать.

Финист расхохотался:

– Это кто ж тут у нас глупая девка? Кровожадна без меры – то правда, а что о глупости баешь, в то лишь полный недотепа бы поверил.

– Да я мухи не обижу!

– А кожу кто с убийцы снять грозился да ухо ему зубами в мочало раскромсал?

– Тебе от удара по голове послышалось. Княже.

– Ухо тоже примерещилось?

– Да кого я обидеть могу?!

– Жаль мне Рарога. Это ж за что его такой головной болью боги порадовали?

– Не тебе первому интересно, княже, – я не сдержала зевок. От пережитого стресса захотелось уснуть, где сижу. Да и голова противно кружилась. Но как спать на развороченной пуховой перине там, где меня только что пытались убить?

– У меня ночь скоротаешь, – неожиданно решил Финист. – И тебе сон спокойный не помешает, и мне через пол терема бегать не лепо, ежели опять что с тобой приключится.

– Н-но…

– Я так порешил, – отмахнулись от меня. – И не спорь, девка. Хоть раз окажи милость великому князю.

Тут он привычно уже подхватил меня на руки и пошел по коридорам терема. Я уткнулась князю в ложбинку у шеи и замерла, боясь спугнуть волшебство. Мне стало так хорошо, тепло и правильно. Может, стоит дотянуться и поцеловать Финиста самой? В конце концов, девчонки в двадцать первом веке не сильно бы раздумывали в похожей ситуации. В далеком будущем вопрос ухаживаний решался куда проще… И пусть мама успела вбить в мою юную головку нужные премудрости до того, как меня забросило сквозь века Громовое колесо, почему бы не использовать полученные в будущем навыки здесь и сейчас? Ведь Желанна играет нечестно, неужели я…

– Никогда, – я даже пробормотала это вслух, вспомнив о зельях. До сих пор, засыпая, я часто видела перед глазами ту резную деревянную коробочку с тремя пузырьками: сонным зельем, зельем забвения и зельем желания. Купеческая дочка подлила Финисту первые два.

– Ма-амочки… – только и сумела выдохнуть я, сообразив, что у Желанны до сих пор остается забытый мною последний колдовской пузырек. А может, она его уже и использовала?!

– Не мешаю я тебе, девица? – насмешливо раздалось у меня над головой.

– Вовсе нет, – смущенно просипела я, сообразив, что Финист с интересом прислушивался к моему обрывочному монологу.

– Добро, – хмыкнул Финист. – Руки можешь разжать, княжна.

– Что? – пока я витала в беспокойных мыслях, мы оказались в большой горнице в высокими расписными потолками, резными лавками и широким ложем по толстыми шкурами. По центру одной стен располагались двойные двери, сейчас распахнутые в ночь. За ними едва виднелись каменные перила балкона и шумело невидимое море.