Тельняшка. Автобиографическая повесть

Ну и пусть…

Виктор Цой & рок-группа «Кино», песня «Камчатка» из альбома «Начальник Камчатки»

Доводилось вам когда-нибудь бывать на Камчатке? И что вообще вы знаете о Камчатке?

Камчатка — далёкий полуостров в северо-восточной части Евразии, расположенный на территории Дальнего Востока России. Полуостров, напоминающий большую застывшую рыбину, омывается с запада Охотским морем, а с востока — Беринговым морем и Тихим океаном.

Здесь нерестится дикий лосось, и здесь же расположилась военно-морская база подводных атомоходов.

Камчатка также знаменита своими постоянно действующими вулканами и термальными источниками.

Столица Камчатки — город Петропавловск-Камчатский, который моряки-дальневосточники ласково называют Питер.

«Приамурье» медленно заползало в лоно Авачинской бухты.

Вокруг бухты расположились заснеженные вулканические сопки, а сам город раскинулся у подножья одной из них и напоминал большую деревню.

Камчатские вулканические сопки

«Швартовной команде по местам стоять на швартовку, боцману на бак!» — раздалась команда старпома по общесудовой трансляции.

К теплоходу торжественно подошли трудяги-буксиры и нехотя потащили его к причалу. Буксиры завели нас в самую оконечность бухты и прижали к причалу.

С борта полетели выброски, а на борт поползли тяжёлые швартовные концы.

И наконец теплоход «привязали» к причалу множеством носовых, кормовых и прижимных концов.

Пассажиры высыпали на палубу. Подали трап. На пирсе собрались встречающие, которые с нетерпением выглядывали среди толпящихся на палубе людей своих гостей и родственников. Нас никто не встречал, и поэтому мы с любопытством наблюдали за всем происходящим из иллюминаторов своих кают.

После обеда нас отправили в увольнение на берег.

Вначале мы, разбившись на группы, бродили по окрестностям порта, а затем сели на рейсовый автобус и поехали в город. Окончательно расслабившись под мерный звук мотора, мы сладко заснули в салоне и очнулись только на конечной остановке. Покинув тёплый автобус, мы зашли в первый попавшийся магазин и здесь, о чудо, обнаружили диковинку того времени — кукурузные хлопья! Мы выгребли из карманов все деньги, что у нас были, и накупили на них кукурузных хлопьев, а затем вернулись тем же автобусом в порт.

Вечером Шарапов построил роту на вечернюю поверку и объявил о том, что завтра мы едем на термальные источники, которые находятся селе Паратунка.

Наутро за нами пришёл автобус, и мы поехали на источники.

Термальные источники существуют на Камчатке испокон веков, и всякий гость далёкого полуострова должен непременно посетить это место.

Что же такое Паратунка?

Представьте себе бассейн на открытом воздухе, наполненный горячей водой, которая бьёт прямо из-под земли. Вы медленно погружаетесь в бурлящую воду по грудь и каждой клеточкой своего тела ощущаете контраст температур.

Весна на Камчатке холодная, и поэтому такого рода водные процедуры для нас были, конечно же, в диковинку. Вдоволь накупавшись в источниках, мы вернулись на теплоход.

Пребывание судна в порту подходило к концу.

На следующий день на борт «Приамурья» прибыли новые пассажиры и судно снялось в рейс.

Говорят, что дорога домой всегда короче. Море на этот раз было спокойным, и в родной порт мы добрались без приключений.

Так закончился первый мой рейс, рейс, который я запомнил на всю свою жизнь!

Сопки, вулканы, Паратунка и кукурузные хлопья! Воистину — это славное место Камчатка!

Моряк вразвалочку сошёл на берег

Закончилась первая морская практика, а вместе с ней и наш первый курс мореходного училища.

После непродолжительного отпуска нас стали распределять небольшими группами на транспортные суда пароходства.

В ожидании отправки на индивидуальную морскую практику мы ежедневно приходили на работу в училище. И поскольку в ротном помещении начался ремонт, то местных курсантов распустили по домам, а приезжим пришлось проситься на постой к однокашникам, родственникам и знакомым.

По вечерам мы болтались по городу в поисках приключений в парадной форме с нашитыми на рукаве голландки двумя лычками.

Несмотря на то, что я был самым настоящим местным, но в родительском доме ночевать я всё же не хотел, то мы с моим лепшим приятелем Вадиком Шаровариным облюбовали для ночлега училищную медсанчасть.

В один из таких вечеров мы с Вадиком возвращались в училище с прогулки и к нам подошла заплаканная женщина.

— Ребята, курсанты, помогите!

— Что случилось?

— Я живу вот в этом доме на втором этаже, вышла на улицу за хлебом, а дверь захлопнулась. Ключи остались в замке, а дома у меня остался совсем один маленький ребёнок. Помогите попасть в квартиру!

— Так как же мы сможем туда попасть?

— Посмотрите, это всего лишь второй этаж. Можно влезть на балкон с крыши магазина. Прошу вас, помогите!

Действительно, прямо возле многоэтажного дома был расположен магазин.

Со стороны подсобки возле магазина штабелями стояла груда ящиков. Переглянувшись между собой, мы начали действовать. Я полез через забор на крышу магазина, а Вадик стал подавать мне ящики. Я составил ящики друг на друга и, как заправский эквилибрист, взобрался на них. Балансируя на раскачивающихся ящиках, я таки дотянулся до нижнего края балкона, подтянулся на руках и перелез через ограждение. Балконная дверь была приоткрыта, и я без труда проник вовнутрь квартиры. В комнате мирно «журчал» телевизор, а на диване, свернувшись калачиком, безмятежно спал маленький ребёнок. Я подошёл ко входной двери, повернул ключ несколько раз в замочной скважине, и дверь отворилась. На пороге стояла счастливая хозяйка и Вадим. Женщина бросилась обнимать меня.

— Спасибо, сынок! Спасибо, родной! Вот, возьми! — воскликнула она и протянула мне десять рублей.

— Да что вы, в самом-то деле! Денег мы не возьмём! — пробурчал я, отводя её руку с червонцем.

— Ну тогда давайте я вас хоть накормлю!

— Нам нужно идти, поздно уже…

— Я вас просто так не отпущу! — воскликнула она и тут же убежала на кухню, а через минуту вернулась с консервами, колбасой и хлебом.

— Вот, помидорчики и огурчики ещё возьмите, сама мариновала! Она взяла авоську и стала укладывать туда продукты.

Мы с Вадиком стояли и молчали. Нам было крайне неловко. Во всяком случае, я чувствовал себя, мягко говоря, «не в своей тарелке», ведь нас с детства учили безвозмездно помогать старикам, женщинам и детям, и вообще оказывать помощь всем людям, попавшим в беду.

По правде говоря, мы были зверски голодны. Поэтому авоську с едой всё же у хозяйки взяли.

До училища мы добрались без приключений, а в здание медсанчасти проникли, как обычно, через открытую форточку. Наспех перекусили принесёнными с собой продуктами, но голод до конца не утолили. У нас ещё оставались консервы, но открыть их было нечем, поэтому мы отправились на поиски колющих и режущих предметов, кои обнаружились в кабинете хирурга.

Орудуя хирургическим скальпелем, как консервным ножом, мы без труда открыли сайру и тушёнку.

Вдоволь насытившись честно добытыми харчами, мы стали искать в медсанчасти место для ночлега. В коридоре стояли мягкие кресла для посетителей, очевидно принесённые сюда из Дворца культуры моряков. На этих креслах, стоявших вдоль стен рядами, мы и расположились на ночлег.

Утром мы пробудились от шума, который исходил из подсобки. Источником шума была уборщица, которая с утра пораньше пришла на работу.

Узрев наши заспанные физиономии, она настороженно спросила:

— А что вы здесь делаете в такую рань?

— Мы к врачу! — в один голос ответствовали мы с Вадиком.

— Какие врачи в такое время? — настороженно пробурчала уборщица.

Не став дожидаться дальнейших расспросов блюстительницы чистоты и порядка, мы тут же «сделали ноги».

Ещё пару ночей мы провели в медсанчасти, а затем «лавочку» всё-таки прикрыли — на окнах появилась сигнализация, а в самом помещении — круглосуточный наряд из числа курсантов нашего славного мореходного училища.

Правда этот прискорбный факт нас нисколько не смутил, поскольку нам наконец выписали долгожданное направление на судно, которое отправлялось в Арктику.

Молодые капитаны поведут наш караван

Судно поражало своими размерами. Мы стояли у носовой части теплохода и, задрав головы вверх, смотрели на надпись «Иван Макарьин».

«Макарьин» относился к классу специализированных судов, перевозящих навалочные грузы, и имел усиленный ледовый класс для плавания в полярных льдах.

Носовая часть судна была «подрублена», как у ледокола, а на борту расположились мощные спарки грузовых кранов, которые предназначались для самопогрузки и самовыгрузки.

Мы совершили самое настоящее восхождение по трапу, поскольку судно было в балласте и весьма значительно возвышалось над причальной стенкой.

Добравшись до самого верха, мы слегка отдышались и представились вышедшему нам навстречу вахтенному помощнику.

Кинув беглый взгляд на наши слегка потрёпанные документы, он тут же подошёл к телефону, набрал внутренний номер старпома и доложил ему о нашем прибытии.

Затем в сопровождении всё того же вахтенного штурмана мы торжественно прошествовали в чрево «Макарьина», неспешно поднялись по внутренним трапам на верхнюю палубу и остановились, как вкопанные, у каюты с надписью «Chief Officer».

Сопровождающий нас вахтенный помощник легонько толкнул приоткрытую дверь, и пред нами предстал средних лет человек с чёрной, как смоль, бородой, который неподвижно сидел за массивным письменным столом, склонившись над ворохом бумаг.

Балкер «Иван Макарьин»

При нашем появлении чиф4 нехотя оторвал голову от своих бумажек и жестом пригласил нас присесть.

— Значит, судоводители, так сказать, будущие капитаны! — восторженно произнёс он, внимательно рассматривая наши направления из пароходства. — Тогда милости просим на борт! Сегодня располагайтесь, осматривайтесь, ну а завтра с утра приступите к работе. У нас, знаете ли, не принято ваньку валять!

Закончив таким образом свой спич, он тут же достал из ящика стола связку ключей, передал их вахтенному помощнику, и мы отправились на главную палубу, где обитала палубная и машинная команда «Макарьина».

Не мудрствуя лукаво, мы заселились в свободные каюты, которые на удивление оказались значительно просторнее, чем пассажирские каюты третьего класса «Приамурья», где мы проходили первую морскую практику.

Кроме того, к нашему всеобщему восторгу, оказалось, что на судне имеется вполне приличный спортзал и самая настоящая финская парная!

Наутро, сразу же после завтрака, мы отправились на работу к боцману.

«Дракона» мы обнаружили в его логове — в подшкиперской5, где он «колдовал» над бачками с краской. С трудом оторвавшись от своего священнодействия, он провёл нам инструктаж по технике безопасности, а затем выдал под роспись каски, рабочие рукавицы-верхонки и отправил на погрузку продуктов.

Продукты мы грузили вместе с палубной командой.

Во время перекура жадные до разговоров матросы и посвятили нас в подробности предстоящего рейса: через пару дней балкер отправлялся на Крайний Север. Мы должны были присоединиться к каравану и в его составе осуществлять перевозку угля по портам Арктики.

Это была обычная практика тех лет, поскольку снабжение советской Арктики происходило посредством так называемых «северных завозов».

Арктическая навигация начиналась, как правило, в июле и заканчивалась обычно в сентябре. Для завоза снабжения формировался караван, состоящий из судов различных типов.

В Арктику везли абсолютно всё: топливо, уголь, продукты, технику. Во главе каравана всегда стоял ледокол, который, подобно паровозу, тащил весь «состав» каравана во льдах.

Ещё пару дней мы простояли у причала, бункеруясь топливом и водой.

Этого времени нам было вполне достаточно, чтобы завести знакомство практически со всеми членами команды «Ивана Макарьина».

Экипаж балкера состоял в основном из молодых ребят — выпускников мореходных школ, и поскольку я был самый юный на пароходе, то сходу получил прозвище «пятнадцатилетний капитан».

Наконец наша стоянка в Находке подошла к концу, и мы снялись в рейс назначением на порт Магадан.

Магадан — запорошенный рай

Мой друг уехал в Магадан —

Снимите шляпу, снимите шляпу!

Уехал сам, уехал сам —

Не по этапу, не по этапу.

Не то чтоб другу не везло,

Не чтоб кому-нибудь назло,

Не для молвы, что, мол, — чудак,

А просто так.

Владимир Высоцкий, песня «Мой друг уехал в Магадан»

Жизнь на «Макарьине» текла ни шатко и ни валко: завтрак, работа на палубе у боцмана, обед, вахта на мостике, ужин, вечерний чай.

Мы сдружились с матросами и мотористами, которые жили на одной палубе с нами.

По вечерам мы собирались в каюте у плотника: пили чай и слушали песни, которые исполняли ребята под гитару. Это были замечательные песни Юрия Шевчука, Константина Никольского и Алексея Романова.

Ходовой мостик на «Макарьине» был огромный. На таком мостике запросто можно было играть в мини-футбол. Кроме того, с его высоты открывался великолепный вид на морские просторы.

Более всего я любил приходить на мостик ночью.

В это время суток на мостике царит особая атмосфера — шмелём в ночной тиши жужжит трудяга-гирокомпас, а от многочисленных навигационных приборов струится нежный неоновый свет, создавая в пространстве таинственный полумрак.

Стоя на ходовом мостике, я пристально вглядывался сквозь толстое стекло лобового иллюминатора в горизонт. Иногда там появлялись и исчезали белые, зелёные и красные огоньки — ходовые огни встречных судов. Именно ночью меня охватывало приятное чувство таинственности происходящего. И хотя на самом деле ничего необыкновенного, конечно же, не происходило, но ощущение того, что вот-вот что-то случится, никогда меня не покидало.

Подметив мою симпатию к ночным бдениям на мостике, старпом перевёл меня с палубы на ходовую вахту со вторым помощником. При этом подчеркнул, что, мол, теперь будешь стоять вахту с САМИМ РЕВИЗОРОМ!

Уважаемому читателю, неискушённому в морской терминологии, поясняю, что на гражданском флоте вторых штурманов называют «ревизорами», поскольку этот термин унаследован ещё с «парового» флота, где второй помощник занимался снабжением корабля углём и продовольствием, а вот на современном флоте второй помощник отвечает только за грузовые операции на судне.

Наш ревизор, как и чиф, носил бороду. Со старпомом они были почти ровесниками. Сошлись мы с ним довольно быстро. Во время ночных вахт часто спорили, пили крепкий кофе и много курили. При этом ревизор не забывал обучать меня штурманскому делу.

На пятые сутки перехода на горизонте показались заснеженные сопки.

«Макарьин» сбросил скорость и нехотя пополз в бухту Нагаева, на побережье которой и расположился легендарный город, воспетый российскими шансонье.

Пейзаж, который открылся нашему взору, несколько удручал. Ведь в моём родном городе уже началось лето, а здесь на сопках всё ещё лежал снег.

К борту подошли чёрные от копоти буксиры, и под их неусыпным конвоем мы обречённо проследовали к причалу.

После оформления судна властями мы с ребятами отправились в увольнение на берег.

Свободного времени у нас было много, делать было абсолютно нечего, поэтому мы довольно долго и праздно шатались по улицам города. Магадан показался мне тогда очень мрачным и грязным — никаких достопримечательностей, кроме памятника Ленину на центральной площади, мы так и не обнаружили.

Посему после продолжительной прогулки по городу было принято решение закупить в ближайшем магазине пива местного разлива и распить его в центральном парке культуры и отдыха.

В парке мы отыскали свободную скамейку и дружно принялись за дегустацию любимого курсантского напитка.

Вечером мы вернулись на пароход с ящиком бутылочного пива.

Всю ночь мы отмечали наш первый визит в Магадан вместе с экипажем, а наутро «Иван Макарьин» покинул гостеприимный порт и взял курс на Беринговский.

Магадан

Штурмовать далёко море посылает нас страна

Из Магадана «Иван Макарьин» вышел в балласте (без груза) и направился в Арктику.

Судно должно было встать на линию по перевозке навалочного груза в период арктической навигации.

Мы по-прежнему работали на палубе у боцмана и стояли вахты на ходовом мостике.

Судовой день был насыщен, поэтому скучать было особенно некогда. После завтрака мы отправлялись на палубу отбивать, грунтовать и красить комингсы, после работы на палубе — на обед, после обеда я заступал на вахту со вторым помощником, а после вахты шёл на ужин. После ужина появлялось свободное время, которое, как правило, проходило в гостях у плотника до вечернего чая. После же вечернего чая, мы собирались в каюте второго помощника для игры в покер.

Вообще, различного рода игры на судне приветствуются практически всеми членами экипажа. Ведь быт на судне однообразен, и моряки вынуждены сами себе придумывать развлечения.

В покер мы играли на «уши». Проигравшемуся игроку били колодой карт по ушам. После этой процедуры уши становились сизые и опухшие.

Наутро весь экипаж обсуждал неудачливого игрока. Но, несмотря на дурную славу, мы продолжали играть в покер и со временем стали даже одерживать победы над ревизором.

Испокон веков присутствие женщин на корабле считалось дурным знаком.

Несмотря на старые морские традиции, на нашем пароходе всё-таки были женщины. Их было трое — буфетчица, повариха и дневальная. Причём дневальная проходила стажировку после окончания училища.

Дневальную звали Оксана, а родом она была из города Черкассы. Как и другие искатели приключений, она приехала с Украины с целью заработать карбованцев и удачно выскочить замуж. Таким образом, к нашей весёлой курсантской компании примкнула ещё и стажёрка-дневальная. Вечерами мы вместе играли в карты, пили чай и дружно смотрели кино в столовой команды.

А меж тем наш теплоход приближался к порту назначения — Беринговскому.

Вот, что мне стало известно о порт-пункте Беринговском:

«Бе́ринговский — посёлок городского типа в Беринговском районе Чукотского автономного округа. Расположен на Угольной бухте Анадырского залива Берингова моря. В посёлке располагается рейдовый порт. Основным грузом для порта является уголь, добываемый в посёлке с 1941 года. В городе работают завод железобетонных изделий и стеновых материалов, пивоваренный завод. До 1957 года назывался Угольный, переименован в честь Витуса Беринга.

Беринговский — рейдовый морской порт, открыт для захода судов любых государств в период навигации с 1 июля по 1 октября. Железнодорожного сообщения не имеет. Обработка судов проходит на внешнем рейде с помощью судовых перегрузочных средств и буксирных катеров. На рейд принимаются суда с любой осадкой, грузоподъёмностью 150 тонн. Основным грузом, в силу специфичности развития посёлка, является уголь, в небольшом количестве и другие грузы.

Посёлок является самым восточным российским поселением в Восточном полушарии Земли, его долгота — 179° 15» в.д.».

Мы направлялись в Беринговский, чтобы встать на рейд под погрузку угля.

Беринговский

А при коммунизме всё будет за@бись, он наступит скоро — надо только подождать, там всё будет бесплатно, там всё будет в кайф, там, наверное, вообще не надо будет умирать. Я проснулся среди ночи и понял, что — всё идёт по плану и всё идёт по плану…

Егор Летов & рок-группа «Гражданская Оборона», песня «Всё идёт по плану» из альбома «Всё идёт по плану»

Порт-пункт Беринговский встретил нас пронзительным морским ветром и заснеженными сопками.

«Иван Макарьин» бросил якорь на рейде бухты Угольной. К борту судна подошли самоходные баржи, гружённые углем. Началась погрузка.

Беринговский

С грейферов летела угольная пыль, которая тонким слоем ложилась на палубу. Разгруженные баржи отходили от борта и спустя некоторое время вновь возвращались с грузом на борту. Погрузка осуществлялась полностью силами экипажа. Под погрузкой на рейде мы простояли несколько дней.

В один из таких дней мы с группой энтузиастов из числа членов экипажа отправились в увольнение на берег.

Беринговский — посёлок городского типа, возведённый строителями социализма в условиях вечной мерзлоты. В посёлке добывают уголь, именно поэтому ранее он назывался просто Угольный. Население посёлка состояло из русских, приехавших на заработки, и коренных местных жителей, которых в народе называют просто чукчами.

Все без исключения дома в посёлке стояли на сваях. Надписи на учреждениях и магазинах были на двух языках: русском и чукотском.

Больше всего меня поразил магазин, в котором мы обнаружили небывалое изобилие дефицитного по тем временам товара. Основную часть товара, представленного в магазине, составляли консервы. Консервов было так много, что ими была выложена мозаика на полках и прилавках.

Поскольку мы являлись представителями «людей с материка», то нас не заинтересовали корнеплоды, которые очень высоко ценятся на Севере. Исходя из лучших побуждений, мы приобрели несколько ящиков сгущёнки и тушёнки, правда, по цене третьего пояса6. А наш джигит-артельщик купил в магазине свежую вырезку из оленины.

Побродив около часа по посёлку, мы с большим трудом отыскали цель нашего визита — винно-водочный магазин.

Здесь следует заметить, что винно-водочные магазины в то время можно было без особого труда обнаружить в любом городе Советского Союза. Огромные очереди — признак того, что в этом месте «выбросили» колбасу или «дают» спиртное.

Каково же было наше удивление, когда мы обнаружили «избушку на курьих ножках» с надписью «вино-водка» без скопления рядом с парадным входом человеческих масс.

Когда я был маленьким мальчиком, я смотрел телевизор, в котором строгие мужчины рассказывали о том, что мы живём в эпоху развитого социализма, и предвещали неизбежное наступление коммунизма в СССР. Я никак не мог понять, что же такое коммунизм, о котором все только и говорят. До сих пор помню, как на здании нашего районного исполкома красовалась огромная надпись: «НАША ЦЕЛЬ — КОММУНИЗМ!». Как и все дети, я имел привычку задавать вопросы родителям по любому поводу. Мама мне объяснила, что при коммунизме всё будет в полном изобилии и абсолютно бесплатным, и поэтому мы и вся наша страна к нему стремимся. Мой маленький детский мозг никак не мог осознать сей факт, и в конце концов я бросил дальнейшие попытки осознания этой утопии.