![Пока Оно спит](/covers_330/68695909.jpg)
Полная версия
Пока Оно спит
– А почему не получится? У тебя что, дела какие-то? Сидишь дома безвылазно, хаха, – Лина, говоря это, широко распахнула глаза и в данный момент действительно была похожа на идиотку.
Катрине же, после последних слов собеседницы, стоило немалого усилия сдержать себя и не швырнуть чашку горячего кофе в лицо, которое вызывало в ней сейчас безграничное отвращение.
– Мне пора, – сказала она, но Лина удержала ее за руку.
– Нет, не пущу, пока не пообещаешь приехать завтра и полюбоваться на мой заборчик.
– Лина, мне пора, отпусти… я подумаю, – Катрина еле сдерживалась, чтоб не перейти на грубость.
– Пообещай, пообещай… – заверещала Лина, состроив жалобную гримасу; левой рукой она удерживала Катрину, а открытой ладонью правой яростно забарабанила по столу, – пообещай, пообещай, пообещай…
С каждым «пообещай» кровь в висках Катрины пульсировала все сильней, и она чувствовала, что еще секунд пять и Лине будет точно не до заборчика.
– Черт, обещаю! – гневно крикнула Катрина, и любой другой человек абсолютно справедливо расценил бы такое обещание как «иди на хрен!», после чего развернулась и быстро пошла прочь. Любой другой, но не Лина, которая осталась сидеть со своим идиотским выражением лица и с распахнутыми глазами.
Когда Катрина вернулась в свой магазин ее трясло и колотило, как при лихорадке. Лицо горело, все внутри нее клокотало, и сердце было готово вырваться наружу. Она яростно бросила сумочку через витрину в сторону своего стола, но чувствуя, что этого недостаточно и не подчиняясь никакому самоконтролю, пробежала на склад, где схватила первую попавшуюся вазу и с размаху швырнула ее в стену. Грохот разбитого фарфора и звук падающих на пол осколков, немного отрезвил ее. Она стояла и тяжело дыша смотрела на то, что секунду назад было дорогой вазой и чувствовала, как состояние истерии постепенно отступает. Когда дыхание понемногу выровнялось, Катрина присела на стоявшую рядом коробку, обхватила голову руками и попыталась окончательно взять себя в руки. И вдруг она поняла. Поняла, с чем было связано ее сегодняшнее беспокойство. Это было предчувствие. Обострение интуиции, предупреждавшее ее о том, что вот-вот что-то произойдет. И отнюдь не хорошее.
Понимала Катрина это, потому что вспомнила. Вспомнила, когда и при каких обстоятельствах она уже испытывала подобное состояние, вспомнила, будто это произошло вчера. Она вспомнила день накануне гибели ее мужа. Вспомнила эту необъяснимую тревогу и панику, которая ничем не снималась и не выходила из сознания на протяжении всего того дня. Дождливого дня, в который Пьер уехал в Санторин и должен был вернуться к вечеру. Она вновь вспомнила его звонок, и как он сказал, что задержится и будет примерно к полуночи. Вновь вспомнила час ночи, и два часа ночи, и голос автоответчика на его мобильном. Вновь вспомнила голос офицера в половине третьего ночи, который прозвучал как взрыв тысячи бомб, сообщая роковое известие. Вновь вспомнила скользкую дорогу и ливень, и огни сирен на пятнадцатом километре трассы Санлайт – Санторин. Вспомнила серебристый «фольксваген», капот которого был смят в гармошку от удара о столб линии электропередач, а лобовое стекло было выбито телом водителя. Вновь вспомнила крики, душераздирающие крики, стоявшие сплошной стеной звука, а она даже не понимала, что кричит она сама…
Все это Катрина вспоминала сотни раз, вспоминала изо дня в день, переживала те события снова и снова, но сейчас вспомнила именно то назойливое и угнетающее чувство тревоги, сопровождавшее ее весь день накануне. До сегодняшнего дня с ней больше не случалось ничего подобного, и никогда прежде в ее памяти не восставали чувства, которые она испытывала перед трагедией, уступая место тому, что она чувствовала непосредственно после того, как узнала о гибели мужа. Но сейчас, со стопроцентной ясностью она понимала, что это абсолютно та же необъяснимая и неконтролируемая тревога. Но странно, что при этом Катрина не испытывала осознанного страха от предчувствия опасности. Сидя на коробке и обхватив голову руками, она удивлялась отсутствию этого страха и думала о том, что неужели подсознательно она готова к чему бы то ни было в жизни, неужели не пугала ее возможность нового потрясения? Но дело было не в этом. Где-то далеко внутри она слышала голос своего рассудка, который указывал ей на одно странное обстоятельство. Указывал на то, что на самом деле Катрине уже известно, что с ней произойдет, что она знает о том, что ее ждет в ближайшем будущем – и это уже был не голос интуиции. Это был голос разума, который просил Катрину подумать еще совсем немного. Катрина встала, чтобы заварить себе чай, в надежде на то, что он поможет ей успокоиться, но тут же села обратно. Тот же голос вдруг зазвучал как бы ближе, подавая четкие и осмысленные команды. «Нет, нет… – она будто слышала эти слова, – нет, погоди. Сядь и подумай, пожалуйста, подумай, ответ совсем близко. Ты должна найти ответ сейчас, иначе потом может быть поздно. Катрина, милая, пожалуйста, подумай, спаси себя, спаси себя…»
И она подчинилась. Следуя голосу разума, она старалась найти в себе ключ к разгадке, блуждала по лабиринтам мыслей и пыталась зацепиться за нить, которая вывела бы ее к ответу. Катрина напрягала ум и просила его проявить все свои лучшие качества, и вдруг она ясно почувствовала, что разгадка совсем рядом, что она витает в воздухе, что стоит только протянуть руку и поймать ее. И когда Катрина была уже в одной мысли от цели, раздался звонок дверного колокольчика – в павильон кто-то вошел.
От неожиданности Катрина вздрогнула и машинально встала. И в тот же момент безвозвратно потеряла нить своих размышлений. И если бы сейчас ее спросили, о чем она думала пять секунд назад, она бы ни за что не вспомнила, как бы ни напрягала собственную память. На секунду Катрина даже задумалась о том, зачем же она зашла на склад и осмотрелась по сторонам в поисках цели. Задержав взгляд на осколках разбитой вазы, она пожала плечами, выдохнула и вошла в павильон.
– Здравствуйте, – поздоровалась она с посетителем и прошла к своему столу.
– Добрый день, – ответил тот. – Я так… посмотреть зашел, не возражаете?
– Ни в коем случае.
Взглянув при приветствии на незнакомца, Катрина удивилась ярко выраженной подозрительности взгляда, каким смотрели серые глаза этого молодого красивого парня лет двадцати шести. Катрина села за стол и уткнулась в журнал, пока ее гость осматривал витрины. Периодически она поднимала глаза, пытаясь поймать взгляд парня и убедиться, что та самая подозрительность ей лишь померещилась. Легкая неряшливость во внешнем виде молодого человека и не очень аккуратно причесанные волосы подчеркивали красоту его острых черт лица. Он был одет в красивый кожаный плащ, спускавшийся чуть ниже пояса и расстегнутый на все пуговицы, светлые выцветшие джинсы и далеко не новый свитер с растянувшимся воротником. Катрине как раз всегда нравились люди, в которых говорило не отсутствие стиля, а полное пренебрежение понятием стиля.
– Ух ты, что у вас есть, – заговорил парень, указывая на репродукцию «Четы Арнольфини» Яна ван Эйка. – Интересная картина, правда?
– Да, – улыбнулась Катрина, поднимая взгляд. – Интересная, потому что гениальная, а люди любят все гениальное окутывать легендами и россказнями.
– Согласен, – кивнул парень в ответ. Взгляд его оставался пристальным, но при этом Катрина отметила, что эта пристальность очень привлекает ее внимание. – Сколько стоит?
– Пятьдесят франков.
– Что так дешево? – удивился парень.
– Ну, так это же не ручная работа… просто печать на холсте, – с улыбкой пояснила девушка.
– Тогда почему так дорого?
Катрина не смогла сдержать смех. Молодого человека, похоже, удовлетворила такая реакция и он тоже широко улыбнулся.
– Мне было лет десять, когда я ее увидел в первый раз и мне стало страшно, ну не то чтоб страшно, не по себе. Знаете, почему? Мне казалось, что у этой леди на голове рога. Это очень впечатлило меня, я минут пять смотрел на нее и не понимал, зачем девушке рога? Я спросил у отца, почему у этой дамы рога растут, ну а он ответил, что это вовсе не рога, а такая прическа. Мол, в те времена такие прически были модными. Ну и тогда для меня все стало ясно, но впечатление уже осталось в детской душе, и с тех пор я всегда невольно вижу не прическу, а рога.
– И до сих пор жутко?
– Как захочу.
Молодой человек отвел взгляд и принялся молча рассматривать другие репродукции, а Катрина вновь стала изучать журнал. Минуты две прошли в молчании, и тут Катрина интуитивно ощутила, что незнакомец сверлит ее взглядом. Она подняла глаза и убедилась в этом. Парень пристально смотрел на нее в упор, он не улыбался, но сама Катрина невольно почувствовала, что ее губы медленно растягиваются в улыбку.
– Что-то не так? – спросила она.
– Вы очень красивая, – прямо сказал молодой человек.
Катрина часто слышала комплименты в свой адрес, но такая спешка от нового поклонника ей особенно польстила. Она даже немного растерялась от неожиданности.
– Спасибо, – коротко ответила она.
И тут же в ее воображении явился покойный муж. И он не улыбался. С лица Катрины улыбка тоже исчезла.
– Как вас зовут? – спросил парень.
– Катрина.
– Очень приятно, Катрина. Меня зовут Ричи.
– Взаимно, Ричи.
Несколько секунд они молча смотрели в глаза друг другу. Ричи первым отвел взгляд, и, указав на большие деревянные часы с фигурными стрелками, сказал:
– Интересные часики, такой себе средневековый стиль.
– Да, есть такое… они, кстати, говорящие.
– Это как?
– Ну, в смысле там есть функция, которая может заставить говорить который час через определенные промежутки времени, которые вы сами зададите.
– Нет… к такому я еще не готов.
– Почему? – Катрина вновь улыбнулась.
– Ну как… – тут Ричи принял серьезное выражение лица, – если говорить со стенами, то стены рано или поздно начнут отвечать. Думаю, то же самое и в этом случае: если часы будут говорить со мной, то рано или поздно я начну говорить с ними.
Катрина невольно вздрогнула, и улыбка застыла на ее губах, но Ричи не заметил этого, продолжая рассматривать часы.
– Хотя… может это и не самый худший недостаток. У всех ведь есть недостатки, без исключений, – он сделал шаг навстречу. – Знаете, какой у меня недостаток?
– Какой? – Катрина вышла из оцепенения.
– Я быстро влюбляюсь.
Мысленный образ мужа позволил ей лишь стойко выдержать взгляд Ричи.
– А у вас? Назовите ваш недостаток? Осмелитесь?
– Их так много, что я не знаю, какой из них выбрать, – усмехнулась Катрина.
– Ну, выберете тот, который сейчас вам ближе других.
– Ну что ж. Я редко влюбляюсь, – сказала она, стараясь придать своему лицу хоть долю той обаятельной подозрительности, какой играло выражение лица Ричи.
– Вот как! – он засмеялся и отступил. Но тут же вновь сделал шаг навстречу. – Катрина… можно предложить вам…
– Простите, Ричи… я не могу, – тут же перебила Катрина.
– Не можете что? Я ведь еще ничего не сказал.
Поняв справедливость его слов, Катрина приняла удивленный вид и прямо сказала:
– Вы ведь хотели пригласить меня куда-нибудь?
Ричи секунду внимательно смотрел на Катрину.
– Да даже в мыслях не было! – ответил он и засмеялся.
– Что?! – засмеялась и Катрина и спрятала лицо в ладонях. – Боже, как неловко!
– Стоп, стоп, стоп! Если вы так подумали, значит… вы подсознательно этого хотели, да? Хотели, чтобы я пригласил вас выпить кофе. Ну, Катрина, посмотрите на меня.
– Нет! – весело ответила Катрина и убрала руки от лица.
– Почему нет?
Лицо мужа без тени улыбки и одобрения настойчиво вернулось в воображение Катрины.
– Простите, Ричи. Вы очень приятный собеседник, но я не хотела бы отвечать на этот вопрос. Спросите лучше то, что собирались, прежде чем я вас перебила.
– Я забыл, – ответил Ричи и разочарованно улыбнулся. Катрине на секунду показалось, что это разочарование граничит почти с презрительностью.
– И все же? – настояла она.
– Ну ладно. Я хотел сыграть с вами в маленькую безобидную игру.
Это было не совсем то, что намеревалась услышать Катрина, но все же интересно.
– Что за игра?
– Ну… допустим вы хотите узнать обо мне что-нибудь… задаете один вопрос с двумя вариантами ответа – «да» или «нет». Задаете быстро, чтоб я не успел толком осмыслить вопрос, а моя задача также быстро ответить – это и будет подсознательная правда, без лишних размышлений выпрыгнувшая на поверхность. Потом я задам вам вопрос, и вы должны будете так же быстро дать ответ. Ну как, идет?
– Ну, давайте попробуем, – сказала Катрина, и подперев рукой подбородок лукаво прищурилась. – Вот только…
– Что?
– Какова цель?
– У меня она есть. Раз уж вы тактично отказали мне в попытке пригласить вас на чашку кофе, позвольте хоть такую шалость.
– А почему это я должна начинать? – Катрина сделала игриво недовольное выражение лица.
– Ну, знаете ли, – усмехнулся Ричи, – моя игра и мои правила.
– Вот как. Ну ладно. Я не буду играть в философию и задам первое, что мне пришло в голову.
– Отлично.
– В действительности, вы хотели пригласить меня куда-нибудь?
– Нет, – в тот же момент ответил Ричи.
Секунды две они молчали, глядя в лица друг другу.
– Очень мило, – покачала головой Катрина, не понимая куда клонит этот странный молодой человек. – Что ж, Ричи, ваша очередь.
– Вы готовы? Помните, ответ должен последовать сразу.
– Я готова.
– Ну что ж, отлично, – он помолчал три секунды и спросил: – Вы хотели бы обмануть жизнь?
– Да! – почти вскрикнула Катрина и тут же отшатнулась. От неожиданности она даже закрыла глаза. Напугал ее не столько вопрос, сколько ее ответ. А когда она открыла глаза, то едва не съежилась от той ледяной пустоты, что царила во взгляде Ричи. Ей показалось, что она действительно смотрит в безжизненную бездну.
– Это не смешно Ричи, – только и произнесла она.
– Никто и не смеется, Катрина.
Она не могла отвести взгляд и продолжала как зачарованная смотреть в серое ничто.
– Под конец разговора я вас разочаровал, не так ли?
– Да, есть немного.
Ричи несколько раз кивнул головой, при этом на лице его вырисовывалась неприятная, язвительная ухмылка.
– Вот и славно! – резко сказал он и отвернулся. Выходя, он случайно зацепился полой плаща за дверную ручку.
Еще минуты две Катрина продолжала смотреть на дверь, обдумывая то, что с ней произошло. Странный молодой человек, который так ей понравился в начале знакомства, и который оставил такое давящее впечатление после ухода. Странно, но Катрина не допустила спасительной мысли, что перед ней был обычный псих. В его взгляде ей показалось нечто, что лежит уже за гранью психики. Разумеется, только показалось.
Взгляд ее скользнул по полу и остановился на маленьком черном предмете. Приглядевшись, Катрина поняла, что это пуговица, которая оторвалась от плаща Ричи, когда он выходил. Пряча пуговицу в ящик стола, она не смогла дать себе точного ответа на вопрос: хотела бы она, чтобы Ричи вернулся или нет?
Ричи не вернулся.
Вечером, сидя на кровати, перед тем как лечь, Катрина впервые за вечер обратилась к мужу:
– Я думаю, мне нужен отдых, нужно съездить за город, сменить обстановку хоть на пару дней, сбежать от всех мыслей. У меня ощущение, что все эти мысли, усиленные моим природным идиотским даром заострять внимание на пустяках и ненужных мелочах держат меня в плену. Наверное, у каждого человека есть такая тюрьма… попадаешь в нее за что-то мелкое и несущественное, так, легкое преступление перед собственной душой, потом вымаливаешь прощение, а потом опять… серьезней и серьезней, и вот сам того не замечая становишься рецидивистом. Я знаю, что я изощренный преступник против своего собственного… счастья? Хотя бы комфорта. Ладно, хватит с меня сегодня этого сегодня. Я люблю тебя.
Катрина поцеловала фотографию и легла в постель.
– Спокойной ночи.
Она уже была в граничащем с погружением в сон состоянии – мысли смешивались и убегали, веки сомкнулись, еще секунду и она бы крепко уснула, но вдруг…
– Сука.
Голос похожий на скрежет стали прозвучал как гром среди ясного неба и эхом отозвался от стен спальни. Катрина подпрыгнула на кровати и села, обхватив колени руками. Потянулась к выключателю ночника, испытывая при этом страх, что сейчас кто-то или что-то схватит ее за руку. Но когда тусклый свет осветил комнату, ничего и никого, кто бы мог это сделать, она не увидела. Мороз пробегал по ее коже, сердце бешено колотилось, и на лбу выступила испарина. Катрина хотела бы поверить, что голос принадлежал очередному другу ее соседки этажом выше, но проблема была в том, что такой силы тембра и интонации не могло быть ни у одного человека. Было очень страшно, хотелось умыться и выпить воды, но Катрина боялась встать с постели.
– Твою мать, я слышу голоса, – прошептала она. – Все, конец. Голоса в моей голове.
Десять долгих и жутких минут Катрина ждала продолжения своей слуховой галлюцинации. Но тишину больше ничто не нарушало и мало-помалу Катрина успокоилась и попыталась убедить себя в том, что успела провалиться в сон, из которого ее вырвал какой-то шум у соседей, показавшийся ей в пограничном состоянии человеческим голосом. Она сходила на кухню, выпила стакан воды, но, когда вновь ложилась в постель, ночник все же оставила включенным.
– Что-то не так… что?
– Ты не такая, сука!
Катрина просто взлетела на кровати, при этом задела ночник, который упал с тумбочки и погас. Тогда она бросилась к выключателю, чтобы зажечь люстру, но запуталась в одеяле и упала. Ей казалось, что она барахталась минут десять, пока все же не откинула одеяло и не достигла стены. Прекрасно помня, где находится выключатель, она в судорогах шарила рукой, но чертова кнопка все не попадалась. Паника нарастала, страх затмил все чувства и готов был разорвать ее на части. Выключатель наконец нашелся, яркий свет ударил в глаза. Катрина зажмурилась и не устояла на ногах, отползла в угол и забилась в него как загнанный зверь. Она хотела закричать, но из горла лишь вырвался сдавленный хрип.
– Какого черта! Кто здесь?!
Катрина дрожала всем телом, зубы стучали, страх сковывал. Воздух словно вибрировал от этого голоса, похожего на металлический скрежет.
– Кто здесь? – повторила Катрина, бегая взглядом по стенам спальни, и больше не сомневаясь в присутствии кого-то или чего-то. Но даже сквозь страх она понимала, что покинь она квартиру и убеги отсюда куда глаза глядят – вряд ли это уже поможет. – Сумасшедшая, – прошептала она.
– Нет, просто тупая сука, – проскрежетало в спальне.
Катрина с силой сжала ладонями голову.
– Кто это? Кто здесь? – прохрипела она, не помня себя от ужаса.
– Не вздумай орать – соседей разбудишь.
Катрину затрясло и ей показалось, что она теряет сознание, но через секунду дрожь прошла, а крик готовый было вырваться наружу, застрял в горле. Часто и судорожно дыша, она проглотила комок в горле и с ужасом поняла, что она повиновалась.
– Вот так.
Голос стал тише и оттого еще сильнее, словно громкость перешла в силу внушения, в волю к приказу.
– Я сошла с ума? – проскулила Катрина, почти плача.
– Психам нравится слышать голоса, а тебе, я смотрю, не очень.
Катрина заметила, что этот голос идет не из пространства в голову, а наоборот: голос, рождаясь в ее голове, уже после отражается от стен спальни.
– Я слышу тебя в голове, значит, я псих.
– Я мог бы тебе приказать перестать так думать, но пока оставлю тебе право выбора.
– Кто со мной говорит? – всхлипнула Катрина и инстинктивно зажмурилась.
– На этот вопрос я бы тоже хотел знать ответ, – прозвучало с усмешкой.
– Что тебе нужно?
– Поговорить.
– О чем?
– О тебе.
– Мне страшно. И мне нужна помощь, – простонала девушка.
– О, тут ты права, – с издевкой ответил невидимый гость. – Собственно, для того я и здесь.
– Мне нужна помощь врача.
– Как думаешь, псих сидел бы в одной ночной рубашке в углу и кусал бы кулаки? Я думаю, нет. Я думаю, он бы уже мнил себя пророком, а меня называл Господом. Конечно, я понимаю твое замешательство, а потому не буду тебе сильно докучать сегодня. На сегодня хватит и знакомства.
Катрина вновь ощутила силу внушения этого «нечто». Она прекрасно понимала, что должна сопротивляться своему безумию, пока она еще отдает ему отчет, но не могла сделать даже первоочередное: не отвечать. И только она об этом подумала, голос прочитал ее мысли и сказал:
– Я не стану тебе приказывать, если ты перестанешь сопротивляться моему присутствию.
– Мне страшно, чертов ты ублюдок, – тут Катрина заплакала и уронила голову на колени.
– Больше нет.
И примерно через минуту Катрина заметила, что действительно больше не боится. Что ей приказали больше не бояться. Этот факт должен был бы накрыть ее новой волной ужаса, но вместо этого она ощутила почти спокойное принятие ситуации.
– Спокойной ночи.
Голова закружилась, Катрина легла на одеяло, вместе с которым она слетела с кровати, и сознание покинуло ее.
Проснулась она от головной боли. В первый момент она ничего не поняла, села и, схватив голову руками, попыталась сквозь боль восстановить события минувшей ночи. А когда вспомнила, то поежилась. Вспомнила весь разговор, а вспоминая, безуспешно уверяла себя, что все это ей приснилось.
– Эй… – тихо позвала Катрина. Ответа не последовала, она подождала минуту, напряженно прислушиваясь, и повторила: – Эй, ты здесь?
Тишина, никаких голосов или даже шепота. Катрина засмеялась, но веселья в этом смехе не было. Она понимала, что обычная жизнь висит на волоске. Понимала, что поход к психиатру с жалобами на голоса в голове может перечеркнуть ее будущее, каким бы мрачным оно ей не казалось до этого. Только тут Катрина вспомнила о работе, и, взглянув на часы, обнаружила, что уже начало одиннадцатого. Ни о какой работе, разумеется, не могло быть и речи. Она выпила две таблетки аспирина, прилегла на кровать, и посмотрела на фотографию мужа.
– Мне конец, – прошептала она.
Минут через двадцать, когда боль утихла, Катрина встала и сделала себе кофе. Открыла окно, чтобы впустить свежий воздух, но на улице стояла духота, и дело шло к дождю. Не допив кофе, Катрина налила себе бокал вина, выпила залпом и отправилась в душ.
Стоя под струями горячей воды, Катрина позволила надежде вновь попытаться убедить себя если не в нереальности произошедшего ночью, то хотя бы в том, что это случилось в первый и последний раз. Она попыталась убедить себя, что причиной был парень по имени Ричи и ее подсознательное желание понравиться ему. И пусть бы она отказалась, если бы он ее действительно пригласил на свидание, это уже ничего не меняло. Повод для ревности уже был. Чувство вины перед мужем уже было оправдано.
Катрина вышла из ванной и подумала о том, что хорошо бы выпить еще…
– Доброе утро!
Она вздрогнула от неожиданности, хотя, на самом деле, была готова к такому исходу. А может, даже ждала его.
– Мать твою… – протянула она и оперлась спиной о стену. – Все-таки правда.
– Хаха! Прошу любить и жаловать!
Голос звучал бодро, весело и крайне издевательски. Вообще, Катрина понимала, что какую бы интонацию он ни приобрел – от детского плаксивого всхлипывания до агрессивного повышенного тона, сила и отвратительные отзвуки металлического скрежета его никогда не покидают.
– Что прикажешь? – усмехнулась Катрина. – Повеситься или убить кого-то?
– Ну к чему такая пошлость? Я просто хочу поговорить. Я ведь очень давно мечтаю о том, как мы будем с тобой разговаривать по душам. Ты ведь как раз собиралась выпить? Давай отметим нашу встречу.
Катрина не двигалась с места. Ей вновь было страшно. Оттого, что она сходит с ума, и оттого, что сумасшествие сильнее.
– Ну же, Катрина! Ну, что ты застряла на месте? Для меня будет честью выпить в твоем обществе. Прошу тебя, не лишай меня этого счастья.
– Ты не думаешь, что с моей стороны будет крайне лицемерно пить и разговаривать с тем, кто мне отвратителен? – спросила она, не в силах сохранить молчание.
– Я это исправлю, – смиренно пролепетал голос в ответ. – Обещаю тебя не раздражать и не расстраивать, если ты не будешь от меня отворачиваться. Обещаю быть тебе хорошим другом.
Катрина закрыла лицо руками.
– Ну же, Катрина, не стоит из-за меня противоречить собственным желаниям, – интонация начала слегка заметно меняться в более жесткую сторону.
Катрина прошла на кухню и налила себе второй за сегодня бокал вина.