Концерт Патриции Каас. Далеко от Москвы

– Анатолий Иванович.

– Видите ли, Анатолий Иванович, по составленному горотделом списку сотрудников структур Министерства Внутренних дел, Управления исполнения наказаний и внутренних войск мы проведем тщательное расследование. Это по основным фигурантам более или менее ясно – ясно, что Семеняка и Драгайкин были жуликами, одни их усадьбы чего стоят … Но вот по многим другим особой ясности нет и при желании их можно обвинить лишь в халатности. Конечно, сейчас здесь предстоит полная смена руководящего состава, и в местном лагере, но …

– Вы хотите сказать, что кое-кто может быть просто переведен в другое место с символическим наказанием?

– Да, примерно так. Вы правильно поняли меня.

– Я считаю, что это может оказать правосудию медвежью услугу – безнаказанность и попустительство к добру не приводят. Очень многое будет зависеть от позиции прокуратуры – отдадут они вам их для ведомственного разбора или нет. Хотя возможность снисхождения – скажем так – остается и там. Меня безнаказанность беспокоит и с чисто утилитарной точки зрения – мне важно неразглашение секретной информации, а расползание, размазывание дела неизбежно в той или иной степени приведет к такой утечке.

– Вопрос тогда такой – кто будет предъявлять обвинение?

– Вот именно – вы попали в самую точку. Если прокуратура – то это уменьшает возможность расползания информации, а вот если все отдать ведомствам – то пиши пропало.

– А как вы в таком случае представляете нашу роль – как мы должны наказывать наших сотрудников?

– Ничего нет проще – освободите их от занимаемой должности с лишением званий и передайте прокуратуре. А там в соответствии с УК и содеянным.

– Если считать доказанным руководящую роль Семеняки и Драгайкина в организации вооруженного захвата заложника на секретном объекте – это высшая мера?

– Да. С конфискацией всего награбленного.

– Как по вашему, в каких величинах можно оценить вывоз контрабандного золота?

– Под контрабанду это подвести не удастся, но вывезено примерно килограмм пять золотых изделий и украшений.

– Так много? И по всем фактам вывоза есть адреса, фамилии?

– Будут. Работа только начата. Как я понимаю, следствию предстоит еще огромная работа там, куда все это ушло. И не забудьте про наркотики.

– Я повторюсь, Анатолий Иванович, что не просмотрел еще всех интересующих меня дел, но … Складывается впечатление, что с одной стороны – это небольшое звено большой системы, разветвленной и хорошо налаженной … И с другой стороны, что в имеющихся у нас данных чего-то не хватает.

– Я думаю, Ким Кириллович, что вы совершенно правы. Да, это небольшое звено из системы, из цепи организованной преступности. Как бы там не отрицали наличие у нас организованной преступности, она все же есть. И пропуски, провалы в информации естественны – мы далеко не все сумели узнать, далеко не до всего докопались. Да и задачи такой не ставили – горотдел занимался этим делом только потому, что его главной задачей является соблюдение режима секретности нашего объекта. И не более того.

– Я благодарю вас, Анатолий Иванович. Можем ли мы рассчитывать на встречу по более конкретным вопросам, связанными со следственными материалами? Смогут ли задать вам вопросы следователи из нашей группы?

– Безусловно. Я готов встретиться с вами, Ким Кириллович, и с вашими сотрудниками, когда вы накопите вопросы.

Беседа Свиридова с подполковником Патрикеевым была более продолжительной, а может быть и более содержательной …

СО СТОРНАСОМ и ЕФРЕМОВЫМ

– Ты, Свиридов, не умничай особо, а кратенько все доложи. Правильно я говорю, Владимир Альбертович?

– Правильно, Николай Константинович. Самую суть.

– Слушаюсь. На сегодняшний день в развитие дела Шипука задержано в общей сложности сорок восемь человек, из которых четверо содержатся на территории центра – это сам Шипук, Оратынцев, Белков-Бейликович и Ишханов. Бывших заключенных, участвовавших в захвате заложницы, я не считаю. Из материалов допросов известны связи преступной группы в военно-транспортной авиации, в ряде городов Сибири, Дальнего Востока и Центра страны. Есть перечень адресатов, получавших незаконные посылки из ЗАТО. Есть перечень фамилий должностных лиц, связанных с транспортировкой наркотиков и золотых изделий. Есть география установившихся транспортных каналов. Есть перечень лиц, располагавших информацией о различных аспектах противоправной деятельности. Есть примерный перечень нелегальных структур, причастных к имевшим место противоправным действиям. Что еще?

– Свиридов, ты говоришь только о развитии дела Шипука в связи с Патеевым. А остальное?

– Из того, что вы называете остальным, можно говорить определенно о работах по воздействию на человека электромагнитными колебаниями, которые проводились на территории научного центра под руководством генерала Нефедова. О которых практически нет сведений, и о его попытке физического уничтожения детей, рожденных в научном центре!

– Коротко и без эмоций.

– Слушаюсь. На территории научного центра существует объект неизвестного назначения, оборудованный мощными генераторами электромагнитных колебаний. Карта полей и частот нами снята. Единственный документ о данном объекте, имеющийся в спецотделе, содержит указание на то, что обслуживающий персонал не должен находится на обслуживаемом объекте более четырех часов в сутки. Найден так же документ о том, что помещения объекта обесточены, а оборудование выключено и подвергнуто консервации. На самом деле объект не обесточен, а оборудование находится в рабочем состоянии и продолжает работать. Все входы на нижние уровни здания, где находится оборудование, тщательно замурованы, металлические двери и ворота заварены, входы на подземную подстанцию залиты бетоном. В городе на распределительном пункте нет никаких сведений о подключении этого объекта, он сидит на общих основных и аварийных кабелях всего научного центра. В помещения этого объекта и были переведены дети сотрудниц научного центра, обладающие особыми способностями. Теперь они оттуда выведены.

– Что известно о работах, которые там проводились?

– У нас нет сведений, кроме того, что об этих работах слышали несколько человек. Те, кто работал на этом объекте, были из Москвы и жили на даче начальника лагеря Семеняки, ни в городе, ни в научном центре ни с кем не контактировали. По непроверенным агентурным данным в больнице центра могут быть участники этих работ.

– Кто руководил работами?

– Руководил работами Сергей Юрьевич Нефедов. Человек многогранный: он завербовал Белкова-Бейликовича, он пристроил сюда Шипука, он имел отношение к вербовке Лахтикова, он руководил работами на этом непонятном объекте, он подписал акт о обесточивании и консервации оборудования объекта, он заставил лжеспециалистов подписать заключение о нездоровье детей, он назначил руководителем интерната своего агента Нерзавецкую, он поддерживал академика Оратынцева, он направлял сюда для координации операций по переброске наркотиков своего порученца Беляся. Попутно скупал здесь золотые изделия и развлекался с местными женщинами, начиная с девиц из городского притона и кончая женой и любовницей академика Оратынцева.

– Подробнее об агентуре Нефедова.

– Сергей Юрьевич Нефедов в разные годы завербовал в качестве своих личных агентов-информаторов следующих фигурантов дела. Это упомянутый Белков-Бейликович и его коллега Ишханов, внедренные Нефедовым в городское медуправление. Это Калерия Спиридоновна Нерзавецкая, ранее надзирательница в женском лагере, которую он сделал начальницей интерната. Это Дарья Константиновна Евтифанова и мадам Софи – Абдурахманова Суфия Фаруковна, содержательницы притона с девицами и наркотиками. Это заместитель начальника лагеря Драгайкин и его любовница Анфиса Особенкова, которая одновременно и систематически обслуживала в интимном плане еще Хохолева и Семеняку и участвовала в шантаже Лахтикова. Это жена Халилова Альфия, являющаяся единственным действующим каналом связи между системой Нефедова и системой Патеева. Патеев не был агентом Нефедова, другой связи с ним не имел и знал о нем только со слов Беляся. Белясь и Шипук были и подчиненными Нефедова, и его подельниками. Оратынцев в полном смысле слова агентом Нефедова не был, но услуги оказывал … в основном интимного характера. Взамен за полную поддержку своей «научной» деятельности.

– Что есть в документах горотдела о деятельности генерала Нефедова?

– Из перечисленного мною практически ничего. Если только дальше не вылезет что-нибудь. Последние допросы Беляся, Белкова-Бейликовича, Ишханова, Шипука, Оратынцева – они все здесь.

– Беляся уничтожат, Владимир Альбертович?

– Да, во время перевозки в Москву. Шипука тоже.

– Но Шипука им еще получить надо – он не в горотделе, а этих гавриков я сюда просто не пущу, и все. Мне Шипук нужен, чтобы сюда Нефедов поспешил.

– Судя по спискам, основными клиентами группы Шипука-Патеева были работники завода. Из управления внутренних дел и УИН… А из научного центра – считанные единицы. Почему?

– В центре активно участвовал в этих делах Оратынцев, а он вовлек нескольких своих любовниц. Дальше дело не пошло.

– Николай Константинович, я подожду, пока пройдет информация о гибели Беляся и тогда поспешу в Москву. На твоем самолете, Свиридов. А пока сидите тихо, с представителями прокуратуры договоренность есть о выездной сессии для суда над нашими подопечными. А пока суть да дело, ты Свиридов подготовь-ка мне следующие материалы …

ВОЛОЖАНИН ГРЕЕТ ДАШУ

Только к концу дня им удалось встретиться на улице – ребятишки гуляли с Дашей, а Воложанин проезжал неподалеку на машине. Он остановился, подошел к Даше, поздоровался. Детишки прекратили свои игры и подбежали поздороваться.

– Дядя Юра, покатай нас! – все-таки они оставались маленькими ребятишками.

– В другой раз, ребята. Я спешу. Дарья Федоровна, я сегодня вечером свободен – может быть, погуляем, когда вы уложите мальчишек?

– Хорошо, Юрий Николаевич, – сразу согласилась Даша, хотя правила хорошего тона требовали другого: сразу никогда не соглашаться, поломаться и только потом, как бы под напором уговоров неохотно уступить.

Вечером, уложив ребят, она вышла в коридор и выглянула на улицу – он уже ждал ее.

Предупредив старшего лейтенанта Колесова, дежурящего в детской, она накинула шубу, сунула ноги в сапожки и выскочила на улицу. Только в самый последний момент, сменив поспешные шаги на спокойную величавую походку, она пожалела, что не оделась как следует – мороз сразу дал о себе знать.

– Добрый вечер, Дарья Федоровна. Как там ребятки?

– Все хорошо, Юрий Николаевич. Спят.

– Пойдемте, походим?

Перекидываясь ничего не значащими фразами они пошли по расчищенной дорожке.

Воложанин заметил, что Даша идет как-то скованно, он взял ее под руку и почувствовал, что она вздрагивает.

– Вам холодно, Дарья Федоровна? Вы озябли?

– Немного … – губы ее уже плохо слушались.

Воложанин нагнулся, опустил руку, коснулся ее колен и ощутил совсем ледяные колени в тонких чулках.

Он огляделся, взял Дашу за руку.

– Быстро, быстро! – он потащил ее по целине, смахнул снег со сложенных бревен, сел на них, распахнул полушубок.

– Садитесь! Да садись ты быстро!

Он схватил не успевшую ничего сообразить Дашу и посадил себе на колени – она не успела даже посопротивляться, как он ловко пристроил ее колени у себя под мышками, подоткнул полы ее шубки, прикрыл полами своего полушубка и, охватив руками, прижал к себе.

– Что вы делаете … Юрий Николаевич, что вы делаете? – возмущенно шептала Даша, а щека ее почти касалась его щеки.

От того, что он так ловко и быстро усадил ее к себе на колени, да еще и засунув ее колени себе прямо к телу, Даша растерялась. Ей было стыдно – ее ноги были плотно прижаты к его телу и она ощущала его тепло и коленями, и бедрами. Стыд и возмущение ее были так велики, что она даже не сразу почувствовала, как она замерзла.

– Отпустите меня сейчас же!

– Глупая девчонка! Голова-то есть? Поморозишься, как детей рожать будешь? А ну, сиди смирно!

– Что же вы со мной делаете, Юрий Николаевич? Стыд-то какой … Отпустите …

Ноги ее отогревались, она перестала вздрагивать.

– Согреешься – отпущу. Разве так можно, Дарья Федоровна … Ведь не Сочи …

Согреваясь, она стала думать о том, как же ей вести себя – и небогатый ее опыт ничего не смог подсказать ей. Да и опыт всезнающей соседки Вальки помогал мало. Уж ударить его она не могла никак, несмотря на все свое возмущение его поведением …

– Согрелись, Дарья Федоровна? Тогда давайте быстренько в тепло.

Воложанин поднял ее со своих колен, за руку вывел на дорожку и бегом потащил к корпусу. Бегом они быстро достигли здания и очутились в теплом холле.

Стоя под горячим душем Даша растерянно думала о том, что никак не может по настоящему рассердится на Воложанина за его поведение. Она вспоминала, как по хозяйски он расправился с ней, вспоминала тепло его тела и свои прижатые к его телу ноги. Ей было стыдно и тревожно, но не более, и как она себя не настраивала – никак не удавалось по настоящему рассердится.

БАЗА ДАННЫХ СВИРИДОВА

– Владимир Альбертович, я хочу показать вам свою базу данных.

– Любопытно.

– Вот, видите, я могу выбрать следующие рубрики: «История вопроса» – это краткое изложение основных событий, «Операции» – перечень основных оперативных действий, «Персоналии» – перечень всех фигурантов.

– Давай «Персоналии».

Свиридов открыл «персоналии».

– Теперь можно выбрать либо «Алфавит» – перечень всех по алфавиту, либо «Связки» – вызов устойчивых взаимосвязей и структур, любо «Клиенты» – кто пользовался услугами для вывоза ценностей, либо «Поиск»– по введенной фамилии. Как видите, есть резерв на наращивание рубрик.

– Введи фамилию Шистер.

– Есть.

Свиридов ввел фамилию и на экране возник текст.

«Шистер Нелли Ханоновна 1939 года рождения, еврейка, условно-досрочно освобожденная, агент по снабжению ОРС'а машиностроительного завода, член преступной группы Аб-Ханнянова. Передана для проведения следственных действий в центральный аппарат КГБ.»

Под текстом темнели прямоугольники с надписями «Материалы допросов», «Связи» и «Выход».

– Допросы.

Свиридов подвел стрелку и нажал. Машина спросила «Выводить на экран, на принтер или в файл?»

– Понятно. Набери Патеев, связи.

На экране возникла разветвленная структура со множеством фамилий на ответвлениях, отходивших от прямоугольника «Патеев-Аб-Ханнянов».

– От каждой фамилии можно выйти в дело каждого, как мы выходили в дело Шистер.

– Есть ли тут Белясь? Шипук? Нефедов?

– Есть, товарищ генерал. Но не все материалы еще введены.

– Защита от несанкционированного доступа? Как хранишь? Кто имеет доступ?

– Пока кроме вас никто не видел. Есть и защита … и все прочее тоже есть.

– Хочешь сказать, что меры безопасности ты предусмотрел?

– По мере возможности.

– Опасность этого материала понимаешь?

– Поэтому и не хочу выпускать из рук.

– Подготовь материал для меня … по своему усмотрению.

СВИРИДОВ ТАНЦУЕТ с ВЛАДИСЛАВОМ

Вечером посетители кафе опять наслаждались игрой Семена Гавриловича, а Свиридов появился поздно.

Трио – Дмитрий Германович Лопаткин, Петр Петрович Дормидонтов и Семен Гаврилович Черномырдин играли сегодня танцевальные мелодии.

Семен Гаврилович играл то на своей любимой трубе, то менял ее на не менее любимый саксофон, а то переходил к кларнету с его нежнейшими мелодичными звуками.

Дмитрий Германович отдавал предпочтение роялю, но не чуждался и аккордеона, и только Петр Петрович не менял своего пристрастия и все внимание уделял ударным инструментам, тем более, что их пока было всего два – бывший пионерский барабан и тарелки.

Когда пришел Свиридов Дина танцевала с Валиковым, а Тоня с Гришей.

– Ты посмотри, как ожил за эти дни Владислав, – обратила его внимание Тоня. – Он уже не стесняется своей коляски.

– Попробую-ка я его расшевелить …

Свиридов подошел к сидящему в коляске Владиславу, они о чем-то пошептались, Свиридов в чем-то убеждал мальчика. Потом Владислав отсоединил кабели от пульта на кресле и Свиридов выкатил кресло на середину.

Он медленно прошелся чечеткой вокруг кресла, а потом стал поворачивать кресло. Свиридов двигался в одну сторону, а кресло поворачивалось в другую. Потом кресло, выписывая змейки, двинулось за Свиридовым, который подкручивал, подталкивал, останавливал и вновь толкал кресло.

Владислав немного освоился и помогал управлением. Кресло двигалось в такт с музыкой, оно то догоняло Свиридова, то убегало от него, и в конце концов они кончили вращаться и остановились рядом.

Наградой им были бурные аплодисменты, к коляске подбежал Гриша, Мальчик, Вознюкова, Ложникова … Владислава затискали.

– Чур, я следующая танцую с тобой!

– Владик, я в очередь записываюсь!

– Кышь все – дайте маэстро отдохнуть! Брысь, тетки!

– Ну, Мальчик, ну, не гони нас!

– Ух, эти тетки, – заворчал Мальчик, которого Вознюкова как кулек взяла под мышку и понесла рядом с коляской как мешок, – Ты, Владик, не давайся этим теткам – замучают.

Потом Вера Ложникова попробовала станцевать с Владиславом плавный и медленный русский танец – она величаво плыла, а Владислав кружился вокруг нее.

РЫБАЧКОВ и ДЗЮБАНОВСКАЯ

– Лерочка, что с тобой? Танцевали – все было хорошо, ты была … такая …

– Какая?

– Я не знаю, как сказать … Ты была такая … так отвечала моим рукам … А сейчас такая грустная.

– И что?

– Меня это … Меня это беспокоит. Объясни, что тебя мучает.

– Я сама себя иногда не понимаю …

– Давай вдвоем – может, разберемся?

– Или еще больше запутаемся …

– Ты целуешься … Все хорошо … А потом вдруг словно мертвая, я даже пугаюсь … Я что-нибудь не так делаю? Скажи, неужели мы не можем понять друг друга? И ты, и Олег стали мне совсем родные … Ты мне очень дорога …

– И ты мне … Но я боюсь …

– Меня?! Разве я могу сделать что-то плохое для тебя?

– Не сердись … и не обижайся на меня … Я боюсь такого быстрого сближения …

– И поэтому стоит мне дотронуться до тебя … ты вся сжимаешься? Только поэтому?

– Да … Прости меня … Я не хочу обижать тебя, но …

Рыбачков повернул Дзюбановскую к себе, обнял и поцеловал.

– Можно мне немножко … похулиганить? Словами, словами!

– Как это? Попробуй…

– Значит, ты боишься, что я тебя разложу, использую … и брошу?

– Фу, как ты … Но в смысле …

– Тогда давай так. Когда твои груди захотят, чтобы я взял их в руки, то ты сама …

Даже в полумраке было заметно, что Дзюбановская смутилась и покраснела. Но она взяла его голову в руки, посмотрела в глаза и поцеловала.

– И пока ты не созреешь … я не проявлю инициативы … Это тебе в наказание за то, что ты мне не веришь.

– Милый Толя, я верю тебе, но … уж такая я есть …

– Не озябла? А то пойдем в тепло.

Свободная комната нашлась и они устроились на диване. Рыбачков обнял ее за плечи, притянул к себе. Их губы слились. Анатолий гладил ее плечи, руки и не делал попыток перейти дальше.

– Толя, не дури! – тихо шепнула Лера, взяла его руку и положила себе на талию. Его рука ласково коснулась ее тела, продвинулась к спине, обняла ее. Ее теплое тело чутко отзывалось на каждое его прикосновение, выгибалось под его рукой.

Они целовались, Лера обнимала его, руки его путешествовали по ее спине и ласкали ее, она прижималась к нему и ни разу не замерла, каменея …

ДИНА ПРОЩАЕТСЯ С ПАЦИЕНТКАМИ

– Дина Егоровна, вы едете? Автобус сейчас отходит.

– Автобус? Но я же не могу уехать, не попрощавшись на ночь с моими пациентками.

– Да? Но на это вам понадобиться много времени…

Диана переходила из палаты в палату.

Поправить одеяло, сказать несколько слов, пощупать пульс …

Как были рады этим столь незначительным знакам внимания эти женщины! И какими бы короткими не были эти визиты, Диана задержалась надолго. И когда она освободилась, автобус давно ушел.

– Вот вам ключ, Дина Егоровна, – сказал ей дежурный. – Устраивайтесь на ночь.

– Я хочу позвонить … мужу.

– Это вряд ли – нас не соединяют с телефонами центра.

Дина набрала номер.

– Утечкина. Соедините меня, пожалуйста, с Худобиным. Да, домашний.

– Ле-ва? Это я. Я задержалась, а автобус уже ушел.

– Да, конечно, только это тебе час ехать сюда, а потом еще час обратно. А сейчас …

– Еще как! Ладно? Я тебя целую.

БАНЯ У МИХЕИЧА. ОБЪЯВЛЕНИЕ НА ДВЕРИ

На дорожке около корпуса рядом со следами детских санок появились глубокие следы колес инвалидной коляски.

На стеклянной двери, где так и остался неснятым рукописный плакат «Сегодня праздник у девчат – сегодня будут танцы!», появилось новое объявление. У него задерживались, его обсуждали.

В цветной рамочке на стекле висел список кинофильмов, рядом лежала стопка отпечатанных перечней и стояла пустая трехлитровая банка.

Объявление предлагало пометить на листке последовательность, в которой вы бы хотели смотреть эти фильмы, и опустить листок в банку.

Перечень почему-то начинался с буквы «С» – «Серенада солнечной долины», «Сказание о земле Сибирской», «Сережа», «Скандал в Клошмерле», «Самая красивая», «Свадьба с приданым», «Свинарка и пастух», «Светлый путь», «Сестра его дворецкого», а потом шло «Падение Берлина», «Подвиг разведчика», «Пятнадцатилетний капитан», «Похитители велосипедов» и целых два поезда – «Поезд идет на Восток» и «Поезд милосердия» …

Перечень занимал две страницы и около него задерживались надолго.

ВОЛОЖАНИН ПРИШЕЛ ИЗВИНЯТЬСЯ

Утром после завтрака и короткой прогулки она занималась с ребятишками упражнениями на координацию движений. Мальчики сидели перед ней на стульчиках и ловили маленькие мячики.

Неслышно вошел Воложанин, Даша краем глаза увидела его и опустила глаза. Она сидела на низеньком детском стульчике, полы халата ее разошлись, а короткая юбка поднялась так высоко, что еще чуть-чуть – и будут видны резинки на чулках. Даша начала краснеть, не решаясь оправить платье, но тут ребятишки выручили ее.

Они вскочили со своих мест, окружили Воложанина.

– Здравствуй, дядя Юра! Поиграй с нами!

– Здравствуйте, Дарья Федоровна …

– Здравствуйте, Юрий Николаевич …

– Я пришел извиниться за вчерашнее … Я был непозволительно резок с вами и прошу вас простить меня, Дарья Федоровна …

– А я вовсе и не сержусь на вас, Юрий Николаевич. – опять не по правилам неожиданно для себя самой ответила Даша. – Только, пожалуйста, больше так не делайте.

Она покраснела от своей неловкой попытки отругать его.

– Если вы не будете … так замерзать, Дарья Федоровна …

– Я учту … и постараюсь, – она еще больше покраснела и рассердилась на него за это. – Идите, Юрий Николаевич, мне нужно заниматься с мальчиками.

– Я уезжаю на денек, Дарья Федоровна. До свидания.

– До свидания, Юрий Николаевич. Успеха вам, – постаралась как можно сдержаннее попрощаться с ним Даша.

ДЕТАЛИ от ДЕРЕНДЯЕВА

– Анатолий Иванович, здравствуйте!

– Добрый день, Лена.

– Я привезла детали от Дерендяева. Пять штук – одну лишнюю на всякий случай. Сделали все на совесть. Завтра начинаем монтаж. Заглянете?

– Обязательно! Рад за вас и поздравляю. Мороз, эта шапка – вам очень идет.

– Спасибо, Анатолий Иванович … А у меня к вам … разговор.

– Если хотите – погуляем и поговорим?

– Да, я вас специально подкараулила …

– Ну и прелестно – погуляю с такой дамой!

Свиридов взял Лену под руку и они медленно пошли по дорожке в сторону от здания.

– Вы меня учили … что дело есть дело, и его надо делать хорошо. Мне трудно начать … разговор об интимных вещах … Но я думаю, что это важно …

Лена помолчала и собравшись с духом начала.

– Я была в здании интерната, смотрела, что там варят мужики Михеича. Мои ощущения … вышли за рамки обычных …

– Лена, это очень важно.

– Думаю, да. Примерно через двадцать – тридцать минут я почувствовала … Я почувствовала, что я хочу мужчину! Стало тепло внизу живота, появилась истома, захотелось расслабиться, прилечь … Дальше – больше. Я ничего не могла понять – с чего бы это, откуда? Сдерживала себя, хотя желание было … прямо влезла бы на первого встречного … Еле доехала обратно, у Потапа в кабинете … Он чуть с ума не сошел от удивления … Посоветовал рассказать вам. Он говорит, что я вела себя как ненасытная самка …

Лена немного покраснела.

– После этого все прошло и никаких последствий не отмечалось … Ни мной, ни Потапом.