![Невеста Дьявола](/covers_330/68031635.jpg)
Полная версия
Невеста Дьявола
Меня похлопали по щекам.
– Открыла глаза! – когда я не послушалась, то наградили оплеухой посерьезнее, – вот так, молодец…
Я увидела мужчину, который широко мне улыбался. Вот только эта улыбка была не очень доброй. Я бы даже сказала, она была предвкушающей.
Он отшвырнул мою голову, и я всхлипнула.
– Подними голову, девочка, – раздался приказ, который я тут же послушно выполнила.
Передо мной стояло двое мужчин, и один из которых был прекрасно мне известен. Асад. Он стоял напротив меня, прислонившись бедром к столу, и медленно курил, выдыхая терпкий дым.
Рядом с ним стоял высокий, темноволосый и смуглый мужчина, который потирал ладони.
– Вот, это она. Точно. Она убила твоего брата.
Я вздрогнула от этих слов. Значит, я точно его убила. Ошибки быть не может.
– Я отдам тебе ее, – продолжил мужчина, обращаясь, к Асаду, – чтобы отомстить… А взамен мы подпишем договор. Я дам тебе шикарную возможность отомстить за брата, и тут же заключить сделку. Ну, что?
Асад приподнял бровь и пристально посмотрел на меня. Я всхлипнула.
Ну почему же он молчит?
Казалось, напряглась не только я. Все присутствующие замерли, ожидая, что скажет этот мужчина.
Тем временем Асад докурил и затушил сигарету об стол.
– Ты считаешь, что я идиот? – тихо спросил он, обращаясь к стоящему рядом мужчине. Тот шумно сглотнул и нервно сжал, а потом разжал пальцы.
– Асад, – мужчина нервно рассмеялся, – ты что…
– Я что? Думаешь, можешь подсунуть мне девчонку? Реально веришь, что я поведусь, что она, – Асад кивнул на меня, – смогла убить моего брата?
Мужчина побледнел и провел ладонью по лбу, вытирая пот. А у меня словно внутри рухнуло. Он не верит? Боже, может, я смогу еще выбраться из этого ада. И благополучно доберусь домой.
– Но она…
– Это все? – тихо спросил Асад, хмурясь, – Ты тратишь мое время. Я должен искать настоящего убийцу, а ты отнимаешь мое время… Нехорошо.
Последнее слово прозвучало, как угроза. Действительно, нехорошо… Я задрожала еще сильнее. Только не от холода, а от страха. Почему— то появилось предчувствие, что счастливого конца все— таки не будет.
Асад оттолкнулся от стола и направился к выходу.
– Асад! – воскликнул мужчина, – а что с этой делать?
Он уже не пытался убедить Асада, что я была убийцей.
Мужчина остановился и посмотрел на меня.
– Отпустите, пусть возвращается домой.
А потом ушел, хлопнув дверью.
А мне кажется, что этот хлопок разделил мою жизнь на «до» и «после».
Я осталась одна, в окружении опасных мужчин, у которых были явно не самые лучшие намерения в отношении меня. И тут к бабке— гадалке не ходи, чтобы оказаться правой.
Меня отвязали от стула, но не успела я расслабиться, как меня схватили за волосы и потащили куда— то. Я кричала, царапала руку, держащую меня, пыталась пнуть, но получила лишь удар в живот.
Мне было очень страшно. Я поняла, что обречена. Что выхода нет, и не будет. Меня никто не спасет. Никто не придет на помощь. И никто даже не узнает, что со мной стало. Надо было слушать маму… Надо было слушать.
Меня забросили в багажник. И тут меня накрыла паническая атака. Я не думала, что у меня есть боязнь замкнутого пространства. Было темно, мне стало трудно дышать. Я начала кричать, умолять, чтобы меня выпустили, но в ответ, очевидно, получила лишь пустоту.
Я билась, пыталась открыть багажник. Мне настолько было страшно, что я даже не осознавала, что я не смогу выбраться отсюда самостоятельно.
Куда меня везли? Что со мной сделают? Изнасилуют? Убью? Изобьют? Или продадут в рабство? С каждой секундой мои предположения становились все страшнее и страшнее…
Я не знаю, сколько мы ехали. Казалось, целую вечность. Мое тело все болело. Каждая дорожная ямка отражалась синяком на моем теле. Мне было холодно, и я вдруг подумала, что могу заработать цистит. Впору смеяться.
Сейчас цистит был моей самой маленькой и незначительной проблемой. Самое главное – остаться живой. Да, я приняла для себя решение. Я буду бороться за себя, пусть мне страшно. Но легко говорить…
Наконец, машина остановилась. А я же замерла. Что— то мне больше не хотелось выбраться.
Но кто меня будет спрашивать?
Открыли багажник и вновь за волосы меня вытащили. Меня швырнули на землю, но я не успела сгруппироваться, поэтому ударилась. Я не хотела кричать, но глухой вскрик сорвался с моих губ.
Но нельзя расслабляться. Я быстро огляделась, пытаясь игнорировать боль в бедре, чтобы лучше ориентироваться.
Картина маслом. А точнее типичная сцена из фильма ужасов: ночь, лес и бандиты (или кем были мои похитители. Явно они не являлись творцами добра). И я. Полуобнаженная напуганная девушка, которая точно не выберется отсюда.
И от осознания этого факта, ужасного, просто отвратительного факта, хотелось саму себя удушить, чтобы не мучиться. Я, казалось, только что осознала, во что я вляпалась. Поэтому и не смогла сдержать эмоции. Опустила голову и тихо заскулила.
На меня никто не обращал внимание. Идеальная возможность сбежать. Но я ею не воспользовалась. А точнее – просто не успела. Мужчины несколько что— то тихо обсуждали, а потом их Главарь подошел ко мне, опустился передо мной на корточки. Мужчина несколько секунд изучал меня, а потом провел пальцем по моей щеке. Я дернулась, пытаясь избежать его прикосновения. Но мужчины лишь рассмеялись над моей слабой попыткой защититься.
– Строптивая, – он обернулся к своим людям, а те лишь заулюкали.
– Тем интереснее ее будет объезжать! – выкрикнул кто— то из толпы. Главарь закивал, а потом вновь обернулся ко мне:
– Да, будет очень интересно… А теперь раздевайся.
Глава 3
Представлять, что с тобой сделают, – это одно. А вот переживать это вживую… Казалось, что все мои органы рухнули вниз. Я просто не ощущала своего тела. Так сильно я боялась. Не зря говорят, что у страха глаза велики… У моего страха были просто огромные глаза. Я была словно в вакууме. Мой разум пытался оградить меня от страшных испытаний, которые мне уготовила судьба. Я не до конца осознавала, что со мной происходит, где я нахожусь. Я ни черта не понимала.
Я вроде бы и была в этом лесу, а вроде бы и нет. Моя копия. Мое тело. Но не я. Умом я была где— то очень далеко. Очень далеко.
В чувство меня привела оглушительная пощечина. Я вновь рухнула на землю, не успев прикрыть лицо. Глухо застонала, прижимая пальцы к разбитым губам. Господи, за что?! Что я сделала такого?! Где успела так согрешить?!
Главарь вновь вцепился в мои короткие волосы и несколько раз дернул. Кожа головы нестерпимо болела. Но мне сейчас казалось, что это всего лишь капля в море.
– Раздевайся, – прошептал Главарь, приближаясь к моему лицу. Большим пальцем он стер кровь с моей губы, а потом вдруг облизал свой палец, пробуя на вкус мою кровь. Боже… Да он же больной ублюдок.
– Тихо— тихо, – наигранно пожалел мне мужчина, – не бойся, девочка. Мы всего лишь с тобой поиграем… – на этих словах, мужчина дернул мое платье, пытаясь разорвать его. Но у него не получилось, поэтому, тихо выругавшись себе под нос, он ловко достал из кармана штанов небольшой складной ножик.
– Нет… – успела я выкрикнуть я прежде, чем ублюдок разрезал мое платье. Вскрикнула, потому что нож легонько порезал меня между грудями. Я попыталась удержать половинки платья, пыталась прикрыться, но получила еще один удар по лицу. Кажется, скоро мое лицо онемеет от количества ударов, которое оно сегодня получило.
Меня оставили обнаженной валяться на холодной земле. Особенность этой страны (и эту особенность я сейчас прекрасно ощущала на себе) – это жаркие дни и холодные ночи. Земля уже успела остыть и совсем не грела.
Меня окружили мужчины, рассматривали меня, кто— то особенно отвратительный не стеснялся трогать мое тело. А я лишь лежала и бесшумно плакала. Кто там говорил, что будет бороться? Забудьте и сотрите из памяти эти слова. Обреченность и безнадега. Вот, что я сейчас ощущала. Ни больше, ни меньше.
– Эй, давай сыграем? – Глава обхватил меня и поднял, заставив стоять. Я прикрыла ладонями грудь и пах. Но это не особо помогло. Парень, стоящий позади меня, за всей силы хлопнул меня по ягодицам. Да так, что у меня подкосились ноги. Едва устояла.
– Сыграем? – вновь спросил Главарь, похлопывая меня одновременно по обеим щекам.
Я ничего не ответила. Просто не было сил. Да и что— нибудь зависело от моего ответа? Я не хотела играть. С этой секунды я ненавидела игры.
– Отвечай, – Главарь встряхнул меня, – или, давай, я посчитаю твои зубы?
– Сыграем! – выдохнула я.
Главарь улыбнулся.
– Тогда… Беги! – когда я не пошевелилась, он толкнул меня в плечо, – Беги, твою мать!
И я побежала.
– Я считаю до ста! – прокричал мне вслед Главарь, – Даю тебе фору. Может, ты сумеешь спастись… Но сомневаюсь!
И грязный, отвратительный смех мне в спину. Но я бегу. Продолжаю бежать, несмотря ни на что. Я должна. Я обязана. Это мой шанс, пусть и совсем прозрачный и вот— вот ускользнувший из моих рук. Я понимала, что я навряд ли спасусь. Но зато я хотя бы пыталась.
Я бежала, не обращая на боль в ступнях. Я не оглядывалась, потому что боялась увидеть своих преследователей. Но было тихо. Может, прошло еще совсем немного времени? Я не знала. Я думала лишь о том, что хочу домой. Мне было тяжело дышать, я задыхалась, а из— за слез плохо видела. Но все равно бежала.
Я пробежала еще несколько метров, а потом мне показалось, будто я увидела вдалеке проезжающую машину, которая быстро скрылась из виду. Неужели рядом дорога? Не тратя время на лишние раздумья, я рванула в нужную сторону. Во мне открылось второе дыхание, и я ускорилась.
Шаг, шаг, шаг…
И я на дороге, выскакиваю прямо перед машиной, которая едва успела затормозить. Господи! Я встретила еще человека! Мне помогут! Помогут! Я была уверена…
И я разрыдалась от облегчения. Боже, кем бы ни был этот человек… пусть он поможет мне.
Ладонями упиралась в капот, пытаясь перевести дыхание. Да, представляю, как сейчас выгляжу: обнаженная, замученная, вся в слезах и соплях в свете фар.
– Помогите! – прокричала я отчаянно в окно, но, как бы не пыталась, не смогла разглядеть водителя. – Прошу вас…
И как раз в это время, словно водитель услышал меня, дверца открылась, и на землю ступил тот, кого я точно не ожидала увидеть. Я прижала руки к своему телу, скрывая наготу.
Это был он. Асад. Что он здесь делал? Неужели решил присоединиться к извращенным играм?
Я наблюдала, как он стремительно приближался ко мне. Но вдруг, не дойдя буквально несколько шагов, остановился и обернулся.
Из леса, не спеша, выходили мои преследователи. Мой первый порыв – это рвануть в сторону, опять попытаться сбежать. Но, видимо, я чем— то себя выдала (когда, вероятно, дернулась), и Асад обернулся ко мне.
– Стой здесь, – он поднял руку жестом, приказывая мне действительно оставаться на месте. Я кивнула.
Асад же направился теперь к моим преследователям.
– Асад! – воскликнул Главарь, широко разводя руки в стороны, – Неужели решил присоединиться к нам? Не переживай, мы поделимся. Могу даже уступить тебе. Будешь первым.
Он улыбался, думал, что приобрел в лице Асада еще одного союзника. В этот момент я даже не задумывалась, почему Главарь сказал именно эти слова Асаду. Но сейчас Асад не разделял восторгов. А мне становилось тошно, как просто ублюдок распоряжался моей жизнью, предлагая мое тело своим друзьям.
– Это что такое? – тихо спросил Асад, останавливаясь буквально в одном метре от Главаря.
Теперь он больше не улыбался. Он напрягся. Почувствовал, что вступил на опасную зону. Даже мне хотелось сейчас спрятаться от Асада. Хоть он не повысил голос, не махал кулаками или оружием, но почему— то стало страшно. Наверное, дело было в его позе, интонации.
– Это? – глупо переспросил Главарь. Он переступил с ноги на ногу. Нервничал. Возможно, даже испугался. Конечно, это не гоняться за голой и беззащитной девчонкой по лесу. Тут уж посерьезнее враг будет.
Асад кивнул.
– Да, Муха, – кивнул еще раз. Для полноты картины, так сказать. Чтобы не возникало сомнений, что он шутит. – Я что сказал сделать?
– Отпустить… – тут же последовал ответ.
Асад хрипло рассмеялся и почесал густую шевелюру.
– И ты, как я смотрю, беспрекословно выполнил мой приказ? Отпустил девку… Побегать по лесу? Я все верно понял?
Парни, стоящие позади своего Главаря, стали обеспокоенно переглядываться. Теперь им тоже было страшно. Но я все еще не чувствовала себя не в безопасности.
Казалось, последние полчаса научили меня не расслабляться.
– Муха, ты давно ходишь по лезвию. И вот— вот рухнешь, – сказал Асад, доставая пачку сигарет из кармана брюк. Он медленно закурил и выдохнул дым. – Я уже столько косяков твоих проглотил. Сегодня ты ослушался в такой мелочи, а завтра? Вобьешь мне нож в спину? Смотри, Муха, жопа у тебя одна, но и ее лишишься, если еще раз ослушаешься меня. Усек?
– Усек… – мужчина побледнел, и я увидела, как дернулся его кадык.
– Тогда свободен, – Асад выбросил сигарету и затушил ее.
Мои преследовали медленно стали отступать. А Асад провожал их взглядом. Как только их след простыл, мужчина повернулся ко мне.
– Ну, и что с тобой делать? – Асад пристально изучал меня, а я все сильнее и сильнее обхватывала свое продрогшее тело руками. Пока он защищал меня, было совершенно все равно на тот факт, что я была полностью обнажена. Теперь же, когда внимание Асада было полностью сосредоточено на мне, я сгорала от стыда.
И что ответить ему? Не убивать? Не насиловать? Не причинять боль? За последние часы мои представления о жизни кардинально изменились. Поэтому промолчала. Лишь молча глотала горькие слезы. Внутри все медленно сгорало.
Мужчина еще несколько секунд рассматривал мое тело, и я зажмурилась. Зря. Очень зря… Ведь тогда бы я увидела тот блеск в черных глазах, и именно этот блеск заставил бы меня тут же бежать прочь.
Я услышала, как хлопнула дверца машины. Ну, вот и все. Сейчас он уедет. Бросит меня здесь одну. Не выдержала и заревела в голос, прижимая ладони к лицу.
– Не голоси, – мужской голос раздался слишком быстро, и я вздрогнула, но не успела отбежать, поскольку на мои плечи легла тяжелая мужская куртка. Меня тут же окружил незнакомый запах сигарет и парфюма. – А то всех волков созовешь.
Асад стоял запредельно близко ко мне. Но сейчас меня волновало совсем другое.
– Здесь водятся волки? – шепотом спросила я, будто боялась, что эти самые волки притаились и ждут, когда на меня можно напасть.
Асад усмехнулся и сжал мое плечо. От его прикосновения побежали мурашки по коже.
– Не бойся, я страшнее… – мужская ладонь медленно соскользнула вниз и сжала мои пальцы, – и кусаюсь больнее. А теперь пошли. Хватит жопу морозить.
Он повел меня к своему автомобилю. А я, послушная овечка, пошла за ним.
Меня усадили в теплый салон. И только тогда я окончательно осознала, насколько я замерзла. Зубы застучали, а кожа начала краснеть и покрылась мурашками. И мне совершенно стало плевать на Асада. Я, не стесняясь, подняла ноги и уперлась ступнями в кожаное сиденье. Возможно, я замарала его. Но мне было, повторюсь, совершенно плевать. Моя единственная цель в эту минуту – согреться. Я полностью укуталась в огромную мужскую куртку, оставив наружи только макушку и глаза. Все— таки я не должна расслабляться и следить за Асадом. Пусть он и спас меня… Но сомневаюсь, что он забыл о моей связи со смертью его брата…
Или у него совсем другое мнение на этот счет? Иначе, почему он так спокойно сидит рядом со мной? Почему не расспрашивает, что же произошло в том злосчастном номере? И почему вообще решил помогать? В доброту человеческой души я больше не верила. Уж извольте.
Асад включил печку, и я стала постепенно согреваться. И чем больше я согревалась, тем сильнее мне хотелось спать. Но я не позволяла своему телу расслабиться. Тайком щипала себя за бедро. И каждый раз я щипала себя все сильнее и сильнее.
– Хватит издеваться над собой, – оказалось, Асад все это время на меня смотрел, – поспи.
– Не буду, – буркнула себе под нос, плотнее кутаясь в куртку. Лишь бы не заметил лишнего кусочка моей наготы… Хотя… Уже видел. И не только он. И от этого становилось горько. Я не ханжа. Но не считала правильным ходить при посторонних мужчинах обнаженной. Я и при своем бывшем так не делала. Но смотреть на свое голое тело разрешала. И трогать, соответственно.
– Боишься? – насмешливо поинтересовался Асад, уверенно держась одной рукой за руль. Свободная ладонь спокойно лежала у него на колене. – Пока не стоит. Если бы я хотел причинить тебе боль, то давно бы уже сделал это. В отличие от Мухи, я не большой любитель игр. Предпочитаю делать все сразу. Не откладывая. Поняла?
Мужчина вновь бросил взгляд на меня.
– Поняла.
Оставшийся путь мы провели в молчании. Но я так и не решилась уснуть. Я внимательно следила за дорогой, пытаясь выкинуть воспоминания прошедшей ночи. Я молила Бога, чтобы больше никогда я через такое не проходила. Я благодарила Бога, что он спас меня. Спас с помощью Асада.
– Куда мы едем? – спросила я, когда заметила приближающиеся городские огни.
– В отель, – сухо ответил Асад, – так понимаю, документов у тебя при себе нет?
И только тут я поняла, что сумочки— то моей нет. А в ней документы, деньги и телефон. Понятное дело, что мне было совсем не до этого…
– О, Господи… – прошептала я, прижимая ладонь к дрожащим губам. – Что же мне теперь делать? Я же теперь не смогу вернуться домой…
И тихо заплакала. Ко мне вернулась моя боль. Я одна в чужой стране, без денег, документов и одежды. Есть только Асад, от которого, по сути, сейчас и зависела моя жизнь. «Успокойся,» – мысленно говорила себе. Нельзя плакать. Я только так расслабляла себя, мозг размяк, и я не могла думать трезво. А мне нужен чистый разум, чтобы справиться с навалившимися проблемами. Поэтому всхлипнула в последний раз и вытерла слезы, которые, как назло не хотели останавливаться.
– Ты ушла из отеля с сумкой? – спросил через какое— то время Асад, когда мы подъехали к высокому зданию. Это был отель, если судить по вывеске.
Я кивнула.
– Я поехала в аэропорт… – начала говорить я, но Асад остановил меня движением руки.
– Пока помолчи.
Он заглушил двигатель и вышел из автомобиля. Я попыталась отстегнуться, но у меня ничего не получилось.
– Черт! – выругалась под нос и снова чуть не расплакалась. Я даже не способна отстегнуть ремень, о чем тогда вообще говорить? Я беспомощна. Я не способна выживать в реальной взрослой жизни. Меня всю жизнь держали в доме с мягкими стенами, что теперь от любого удара жизни, даже слабого, я разрушалась на тысячу мелких кусков. И это плохо. У меня только два выхода: продолжить принимать эти удары, чтобы заработать броню, либо вернуться в свой замок…
Асад открыл дверь с моей стороны, а потом мужские ладони отбросили мои руки в сторону.
– Смотри, как легко это делается.
Он щелкнул, и ремень плавно сполз с меня.
– Иди сюда, – Асад легко подхватил меня на руки и понес в сторону отеля. Я напряглась, стараясь не прикасаться к нему лишний раз. Но его руки касались моих обнаженных ног. И я чувствовала, как он водил большим пальцем у меня под коленкой.
Я закрыла глаза. Не думай об этом. Не думай! Он внес меня внутрь, и я открыла глаза, а потом сразу же понес в сторону лифта.
– Я могу пойти сама… – предложила я, но Асад скептически оглядел мои ступни.
– Сомневаюсь. Я мало кого ношу на руках, так что радуйся, выпавшей возможности.
Глава 4
Я открыла глаза и увидела высокий белый потолок. Незнакомый потолок. Я тут же резко села, прижимая толстое одеяло к груди. Я была обнажена…
– Вот черт! – громко выругалась я, не до конца осознавая, что же со мной произошло. Пока воспоминания были скрыты пеленой. Не выдержала и ударила кулаком по постели.
– Я бы на твоем месте не вспоминал черта с утра, – неожиданно раздалось где— то сбоку, – а то явится еще…
Я замерла. Зажмурилась.
И все вспомнила. Как влипла в полную задницу, как убила человека, а потом приключения в лесу… Вспомнила Асада, который спас меня от ужасной участи… Но как я оказалась в номере? Вот этого уже не помнила. И что происходило в этих стенах, соответственно, – тоже. И этот факт убивал меня. Я никогда себе такого не позволяла (точнее, моя мать мне не позволяла).
Я прислушалась к своему организму, прижимая одеяло сильнее к своей груди. Я не была девственницей, но почему— то не сомневалась, если бы между мной и Асадом что— то было… Я бы это поняла. И вообще я уже сама не знала, что ожидать от себя.
Почувствовала шевеление за спиной, напряглась еще сильнее. Я боялась, что Асад решит, если между нами ничего не было ночью, то стоит исправить это сейчас. А после вчерашнего моего «рандеву» по лесу я бы точно не смогла пережить еще и это. Но мужчина всего лишь поднялся с постели и прошел в ванную.
– Не дрожи, а то вот— вот удар хватит, – проговорил Асад, бросая на меня странный взгляд.
Прошел мимо меня, свергая своим обнаженным торсом. Спасибо, что в трусах хотя бы.
Как только за мужчиной закрылась дверь, я тут же подскочила и принялась обыскивать номер, чтобы найти хоть какую— то одежду. Я чувствовала себя слишком уязвленной рядом с Асадом, а отсутствие одежды только усугубляло мое положение. А потом я покосилась на кровать. Мы оба спали на ней. Вдвоем. Вот черт…
Разумеется, я ничего не нашла. Кроме рубашки Асада. Была бы я чуть наглее, то обязательно воспользовалась ею без угрызения совести, но… Но я – это я. Я не смогла взять ее. И мне показалось, что это было бы слишком… Слишком интимно что ли? Ведь обычно девушки носят одежду (особенно на голое тело) только своих парней.
Мы были абсолютно чужими людьми друг другу. Да и не думаю, что Асаду понравился бы мой поступок. Ведь нам и так наверняка предстоял еще очень серьезный разговор.
И от этой мысли сердце сжала ледяная рука страха. Я – убийца. Я убила человека. Что теперь со мной будет? И почему Асад так спокоен? Он действительно не верит, что я смогла справиться с его братцем? А я смогла. Я справилась. Я убила. Или Асад так оттягивал свою месть? Тогда ему надо вручить медаль за изощренные пытки. А вдруг… От этой мысли подкосились ноги: вдруг Асад все это подстроил? Похищение из аэропорта, беготня по лесу и такое благородное спасение? А ведь такой исход имеет место быть. Я укуталась сильнее в одеяло и без сил рухнула в кресло, стоящее возле окна.
Я приказала себе не плакать. Но слезы упрямо намочили щеки. Я тихо оплакивала свою никчемность. Я ни на что не способна без своей матери. И я все еще не могла без страха вспомнить то, через что я прошла. Уверена, что теперь это воспоминание на всю жизнь останется со мной. И я не смогу вытравить этот страх из своего сердца. Я никогда больше не поеду в отпуск, никогда больше не сунусь в лес. И на мужчинах ставлю крест. Они могут только причинять боль. И все.
– Чего сырость развела?
Я вздрогнула, увидев, что Асад сидит на корточках передо мной. Когда успел прийти? Я даже не услышала… Прекрасная добыча для голодного хищника.
Я быстро вытерла мокрые щеки и глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Было опасение, что слезы могли разозлить Асада.
– Я бы хотела одеться, – прошептала еле слышно, сильнее стискивая уголки одеяла. На Асада принципиально не смотрела. Он был свидетелем, а, может быть, и виновником моего унижения. Я – убийца его брата. Я не знала, что ожидать от него. Сейчас он ласков, а через секунду мог нанести удар. Мне так казалось… Я его совсем не знала. Да и, твою мать! Я была в беде! Да, по собственной глупости, но это факт. Я в чужой стране, без денег, без документов. Я убила человека, едва избежала группового изнасилования. Я больше не доверяла этому миру.
Я не смотрела на Асада, но это не мешало ему рассматривать меня. Внимательно изучать. Сканировать. Уверена, что он знает все мои мысли.
Мужчина поднялся, прошел к небольшому шкафу и взял полотенце.
– Прими душ, а лучше теплую ванну с пеной. Я торопить тебя не стану.
Он протянул мне полотенце, но я не спешила его принимать. Я не понимала его. Но только я открыла рот, как Асад поднял руку вверх и жестом заставил меня замолчать.
– Сначала душ, затем мы позавтракаем. А только потом мы поговорим. Поняла?
Выбор есть? Нет. Поджала губы и взяла полотенце. Таща за собой одеяло, я направилась в ванную.
В ванной было огромное зеркало, во весь рост. Я сбросила одеяло и уставилась на себя. Хотелось плакать, такой жалкой я была.
Бледная кожа, покрытая темными синяками. Особенно пугал огромный синяк на бедре. Я помню, как его получила. Когда с меня срывали платье, я упала на твердую землю.
На лицо было страшно взглянуть. Синяк на скуле, опухший нос. Мне тогда хорошо врезали с кулака в лицо. Потрогала нос и поморщилась. Надеюсь, что не сломан. Опустила взгляд… И тихо расплакалась. Между грудей был шрам от ножа. Меня порезали, когда срывали белье и платье. Шрамы останутся не только на моей памяти и душе, но и на теле. Я думала, что синяки – это еще ничего. Это еще терпимо. Синяки пройдут, кости восстановятся…