![Падение](/covers_330/34118095.jpg)
Полная версия
Падение
Он отложил работу и, наклонив голову набок, внимательно посмотрел на меня. Его изучающий взгляд скользнул по моему телу, по обтягивающей розовой майке и обрезанным шортам Тэйт. Внезапно застеснявшись, я заправила волосы за ухо и сунула руки в карманы.
И резко вдохнула, когда он протянул руку и высвободил прядь волос из-за моего уха.
– Было же идеально, – его голос прозвучал хрипло, как будто во рту у него пересохло.
Он удерживал мой взгляд, и, клянусь, я ловила кайф от одного его присутствия. Ох, лучше бы он не смотрел на меня. Лучше бы не прикасался ко мне. Лучше бы земля не уплывала у меня из-под ног всякий раз, когда он оказывался рядом.
Положив инструменты, он громко произнес:
– Народ, свалите на минуту. Сходите налейте себе выпить.
Ребята как один отложили в сторону свои игрушки и поднялись со стульев, заскрежетав ножками по плитке. Я отыскала взглядом удаляющуюся Шейн и увидела, что она смотрит на меня, подняв брови и пряча улыбку.
Что все это значит?
Я тоже собралась уходить, но Джекс поймал меня за руку.
– Останься.
Затем он отпустил меня и, встав прямо передо мной, присел на стол.
– Помнишь нашу первую встречу? – Его бархатный голос напоминал шоколад. – Тогда я сказал тебе, что мне достаточно лет, чтобы перевернуть твой мир. Ты помнишь эти слова?
Я отвела взгляд. Да, я хорошо их помнила. Я столько раз прокручивала тот диалог в своей голове.
Я помнила, как тем вечером он пожирал меня взглядом. Как вызвался подвезти меня до дома. Как я, проигнорировав звонки Лиама, уснула с мыслями об этом незнакомце, приехавшем в наш город. Той ночью мне было жарко, и я впервые в жизни спала обнаженной.
Он мягко улыбнулся, а затем опустил взгляд.
– Боже, я и впрямь хотел перевернуть твой мир, Кейси, – прошептал он и с этими словами посмотрел мне прямо в глаза. – Я так сильно хотел оказаться внутри тебя.
Нет.
Я отступила назад, но он поймал меня за руку.
Пожалуйста, не надо.
Он погладил мою руку большим пальцем, и по коже побежали мурашки. Мои веки задрожали. Его убаюкивающий голос, его прикосновение, его мягкость…
Я ощущала боль в груди – так яростно билось сердце.
– Я хотел заставить тебя кончить и навсегда стереть эту ухмылочку с твоего лица, – тихо произнес он. – Хотел прикоснуться к тебе языком, ощутить, какая ты влажная. Я хотел, чтобы ты была подо мной, мокрая от пота, чтобы ты извивалась и умоляла меня.
Я закрыла глаза – грудь сдавило. Извивалась. Мокрая. Все это не про меня. Я бы никогда не смогла доставить ему удовольствие.
Оттолкнувшись от стола и подступив ко мне вплотную, он продолжал:
– Когда-то я представлял, как прижму тебя к дверце шкафчика в школе, как проведу рукой вверх по внутренней поверхности твоего бедра, слушая твои стоны.
У меня задрожали и едва не подкосились ноги. Внизу живота потеплело. Он должен замолчать.
– Я хотел, чтобы ты целовала меня, – прошептал он, и его дыхание щекотало мой лоб. – Чтобы ты обвила меня ногами вокруг талии, села на меня верхом.
О боже.
– Господи, я хотел тебя, Кейси. Хотел испортить тебя. – Его губы оказались так близко к моему лицу, что я ощущала его влажное дыхание. – Хотел замарать тебя.
И вдруг он взял меня за запястье, и я ахнула. Прикосновение обожгло кожу, и у меня перехватило дыхание, когда он наклонился к моему лицу, почти коснувшись губ.
– Но потом я узнал тебя. – Его голос стал жестким и резким, а рука больно сжала мое запястье. – Ты жалкая и беспомощная. И я не знаю больше никого, кто так сильно не любил бы себя.
С этими словами он дернул вверх мою руку, развернув ее так, что стало видно пятисантиметровый шрам на внутренней поверхности запястья. Проведя по нему большим пальцем, он посмотрел на меня хмуро и с нескрываемым отвращением.
Слезы застилали глаза.
Он знал. Но откуда?
До боли стиснув зубы, я бросила на Джекса разъяренный взгляд и вырвала свою руку, попятившись назад и сглатывая слезы, полная решимости не подавать виду, как сильно меня задели его слова.
Я возвращалась домой той же дорогой, что и пришла сюда, быстро и не оглядываясь, подхватив по пути забытый кем-то стакан и вылив содержимое на колонку. Выходя из дома, я слышала, как она зашипела, а комнату наполнил статический шум.
Глава 4. Кейси
Сидя на следующее утро на кровати Тэйт, сложив руки на коленях, я водила пальцем по кривому шраму, который пересекал запястье по диагонали. Шрам был длинный и тонкий, но не бросался в глаза.
Трусливая и беспомощная. Я медленно покачала головой, ощутив, как на руку упала холодная слезинка.
Джексон Трент – просто говнюк.
Все думали, что раскусили меня. Джекс, Джаред, Мэдок, Лиам, моя мать… все.
Все, кроме Тэйт и Шейн. Они были моей настоящей семьей, потому что знали правду.
«Я не знаю больше никого, кому было бы настолько некомфортно в своем собственном теле».
Заправив длинную прядь волос за ухо, я шмыгнула носом. Насчет этого он прав. Воспоминания тут же охватили меня, словно все случилось вчера.
«Катерина, подойди сюда», – зовет отец. Он сидит у окна в синих пижамных штанах и халате.
Я кусаю ногти, испуганно поглядывая на мать. Но она даже не смотрит на меня. Почему она на меня не посмотрит?
Мне четыре года, и мне не говорят, что случилось, сколько бы я об этом ни спрашивала.
Я знаю лишь одно: мой папочка больше не может жить дома с нами. Его волосы растрепаны, и у него появилась борода, которой никогда прежде не было.
– Катерина. – Он машет мне рукой, хочет, чтобы я подошла.
– Папочка, я Джульетта, – бормочу я, но мать больно щиплет меня.
Мои губы дрожат, лицо сводит от боли. Я сделала что-то не так. Когда я делаю что-то плохое, она всегда щиплет меня, объясняя это тем, что на людях кричать неприлично.
Я вижу печаль на папином лице и опускаю руки, потому что хочу, чтобы он меня любил.
– Я просто шучу, – говорю я, улыбаясь как можно шире. – Я Катерина.
И бегу в папины объятия, купаясь в его любви, и обнимаю его крепко, хоть он и думает, что я – это моя сестра.
Мне не хотелось это признавать, но засранец Джекс сказал правду. Я не была моей умершей сестрой, Катериной, и, что еще хуже, я уже не знала, кто, черт возьми, вообще такая эта Джульетта. Меня практически не существовало.
Я ела мороженое, которое нравилось Кейси, чтобы не разочаровать отца в его счастливых заблуждениях. Каждое воскресенье я была обязана надевать в церковь туфли Mary Janes – только потому, что их любила Кейси. Я терпеть не могла Mary Janes, но должна была их носить, поэтому заставила себя полюбить их. Кем я хотела стать, когда вырасту? Ох, погодите. Кем хотела быть Кейси? Ведь папочке нравилось говорить с ней об этом, а я не должна была его расстраивать.
Моя сестра, умерев, была возведена в ранг совершенства. Она никогда не грызла ногти, не устраивала истерик, не слушала плохую музыку. Она была красивой, идеальной и живой.
Этой ночью я почти не спала, поэтому сейчас бродила по дому в полудреме. Зайдя в ванную и сняв пижамные шорты и майку, я включила душ и забралась под воду. Отяжелевшие конечности едва меня слушались, я чувствовала себя абсолютно разбитой.
Жалкая и беспомощная.
Я запрокинула голову и задрожала, ощутив теплую воду на коже. На улице было жарко и влажно, и в доме сохранялась температура около 26 градусов: мне не хотелось, чтобы счета за электричество выросли, пока я живу здесь. Но даже несмотря на то, что я постоянно отирала пот со лба, сейчас мне хотелось согреться.
Я повернула кран, сделав воду горячее, и она стала даже слишком горячей, но мне было плевать. Теперь меня хотя бы не трясло от холода.
«…чтобы ты, мокрая от пота, извивалась и умоляла меня».
Я запрокинула голову, прислонившись затылком к стене душевой кабинки и закрыв глаза.
«Я хотел прикоснуться к тебе языком, ощутить, какая ты влажная».
Я прикусила нижнюю губу, почувствовав, как между ног разливается жар, а голова идет кругом.
Возможно, все дело было в температуре воды или в воспоминании о его горячем дыхании совсем рядом с моим лицом. От него пахло яблоками, грушами и дождем.
Это был запах лета. Как чье-то дыхание могло пахнуть летом?
«Когда-то я фантазировал о том, как припру тебя к дверце шкафчика в школе…»
Я опустила руку и провела ладонью по внутренней поверхности бедра, не в силах сопротивляться желанию. Нужно было отдаться ему еще в школе, но я боялась, что он разрушит мою жизнь. Боялась, что запутает меня. И что же теперь стало со мной? Я ли это? Да, мне нужно было позволить ему трахнуть меня. Трахать меня по десять раз в день, когда бы он ни захотел, потому что тогда я по крайней мере снова стала бы Джульеттой, я почувствовала бы хоть что-то.
Я положила руку между ног и стала поглаживать себя средним пальцем, подаваясь бедрами навстречу.
О господи, как приятно. Я тяжело дышала, моя рука двигалась все быстрее.
Я была благодарна матери хотя бы за одну из ее инициатив.
За эпиляцию. Я решила удалять все волоски. Мне нравился результат, и я вдруг подумала о том, нравится ли такое Джексу. Мои пальцы касались гладкой кожи, и в животе нарастало напряжение.
Погрузив пальцы глубже, я подняла другую руку и сжала грудь, представляя, что это его руки гладят меня, а язык ласкает влагалище.
Черт. «Влагалище». Я никогда не употребляла таких слов, но Ник, напротив, постоянно использовала их в речи, и отчего-то сейчас это слово не казалось некстати.
Я простонала, водя пальцами вокруг клитора и чувствуя, как он пульсирует. Я хотела Джекса и представляла его.
Он продолжал касаться меня языком, и горячая струя воды оставляла на его теле сверкающие капли. Мне хотелось слизать их все.
Но сейчас он был занят мной. Его язык коснулся бедра, поднялся к животу; он начал вставать и обхватил ртом мою грудь. Затем, взяв меня за волосы сзади, посмотрел на меня сверху вниз и прошептал мне в губы: «Я хочу, чтобы ты обвила меня ногами за талию и оседлала».
– О боже, – выкрикнула я, все быстрее и быстрее поглаживая клитор. – Да.
Все мое тело пульсировало и горело огнем, и я хотела того, о чем никогда не мечтала с Лиамом. Оставив воду включенной, я вылезла из душа и поспешила в спальню. Вода лилась с меня на ковер. Рванув на себя ящик комода, я достала вибратор и, бросившись на кровать, легла на спину.
Разведя ноги в стороны, я включила вибратор на полную мощность, и он громко зажужжал. Проводя им вокруг клитора, я тяжело дышала – в животе все свело от наслаждения.
Твою мать!
Я начала ощущать, как волны удовольствия накатывают одна за другой. Мои веки затрепетали и закрылись, я выгнула спину, лежа на кровати. Я хотела больше, мне нужно было больше.
О господи.
Прижав вибратор к входу во влагалище, я прикусила нижнюю губу. Как же было хорошо.
– О, – простонала я, ощущая, как внутри все сотрясается и сжимается.
«Я хотел замарать тебя».
– Джекс. – Мой голос дрожал, я водила вибратором у входа во влагалище, не проникая внутрь, только дразня и массируя. Мои ноги тряслись от удовольствия, которое разрасталось внутри.
– О боже! – выкрикнула я, разведя ноги еще шире.
Все тело пылало, и я хотела этого больше всего на свете. Вибрации вызывали спазмы у меня в матке.
О боже. Быстрее, быстрее, быстрее…
Я выгнула спину, продолжая водить вибратором вверх и по кругу, все жестче и жестче массируя клитор.
– О боже. Твою мать! – выкрикнула я, содрогаясь и ловя ртом воздух. Циклон, начавшийся между ног, пробуравил насквозь все мое тело. – Да!
Я кончила, задыхаясь и издавая громкие стоны. Подняв руку, взяла себя за волосы и сжала их в кулаке.
Мои руки ныли от усталости, и я медленно открыла глаза, которые до сих пор были плотно зажмурены.
Господи. Я моргала, пытаясь сфокусировать взгляд на белом потолке.
Что я сделала?
– Послушай, если в ближайшем будущем мы сможем поговорить, будет просто здорово! – произнесла Шейн голосом парня из фильма «Офисное пространство». Было утро понедельника, и она шла за мной следом по школьным коридорам.
– Зачем ты вообще здесь? – спросила я, и в моем вопросе слышалось нескрываемое раздражение. На часах было восемь. Сегодня мой первый день занятий, а у Шейн были летние каникулы и ни одной весомой причины находиться в школе.
– Я заступаю на пост нового капитана группы поддержки, – улыбнулась она и язвительно выгнула бровь. – Я буду появляться здесь очень часто.
Она произнесла эти слова почти с угрозой, и только теперь я наконец заметила шорты из спандекса и спортивный топ, которые были на Шейн.
Уф. Черт, черт, черт, черт. А я-то думала, что хотя бы в школе меня никто не будет допекать.
С той самой вечеринки в прошлый четверг Шейн доставала меня вопросом, что же произошло между мной и Джексом.
Без комментариев.
Я сосредоточенно готовилась к занятиям и проводила последние свободные деньки в тренажерном зале или загорая на заднем дворе, хотя там мне было не слишком уютно, так как с соседнего участка через кирпичную стену можно было легко наблюдать за мной. Вчера, когда Джекс вышел во двор и увидел, что его дружки мешают мне загорать, он сразу же загнал их в дом. Не сказать, чтобы Джекс из кожи вон лез ради моего комфорта, но я была благодарна ему за это усилие, хотя все равно поспешно поднялась и ушла со двора.
К счастью, это был единственный раз, когда я его видела. По утрам и среди ночи я слышала звук мотора его машины. Он приезжал и уезжал в странное время, но еще более странным было то, что он постоянно приезжал и уезжал куда-то. Этот парень почти не сидел на месте. Не успев оказаться дома, он тут же покидал его снова.
Я несколько дней подавляла в себе порыв подглядеть за ним из окна, избегала Шейн и не отвечала на сообщения Тэйт и моей соседки по комнате Ник.
– Послушай, – произнесла я, взявшись за ручку двери кабинета химии. – Прости, что не поговорила с тобой. Я нервничаю, понимаешь? – И это была правда. Я изо всех сил сжимала ремешок школьного портфеля Тэйт. – Дай мне пару дней, чтобы освоиться. Можем поужинать в среду вечером. Как тебе такая идея?
Шейн состроила недовольную гримаску, но я ничего не могла с собой поделать. Ужасные слова, которые Джекс сказал мне тем вечером, продолжали крутиться у меня в голове, словно неумолкающий шепот, а что еще хуже: на следующий день после той вечеринки я фантазировала о нем, мастурбируя.
Прямо сейчас долгая прогулка пешком в компании айпода казалась мне пределом мечтаний.
Мне действительно ни с кем не хотелось общаться.
– Ну ладно, – пробормотала Шейн, и мне немного полегчало. – Хочешь подвезу тебя домой? Я заканчиваю в одиннадцать. Могу подождать, – предложила она.
– Нет. – Я покачала головой и улыбнулась. – Мне нравится ходить пешком. – На самом деле я предвкушала эти прогулки.
Она ответила мне лукавой ухмылкой, и на ее лице отразилось любопытство.
– Но сейчас же такая жара.
– Мне нравится жара.
– Правда? – И, озорно сверкнув светло-карими глазами, она ушла прочь.
Да, похоже, это и впрямь было странно. Вначале я думала, что, пожив в Финиксе, привыкну к высоким температурам, но в Шелберн-Фоллз жара была иная. Воздух, плотный и влажный, ощущался каждой порой кожи. Мне постоянно было некомфортно оттого, что подол коралловой юбки терся о ноги, а блузка липла к телу. На шее под волосами уже выступила испарина; я радовалась, что надела легкую белую блузку без рукавов, но сожалела, что не собрала волосы наверх. Перекинув их через плечо, я повернула ручку двери и вошла в класс.
И тут же застыла как вкопанная. Я не заходила в школьные классы уже два года, и запах, ударивший мне в нос, перенес меня в прошлое. Вся школа пахла одинаково. Баскетбольными мячами и цветной бумагой. Я вздохнула, внезапно почувствовав себя одиноко, но при этом как будто оказавшись дома. Сейчас у меня не было ничего, чем я обладала в старших классах: ни парня, ни лучшей подруги. Но именно здесь, в школе, я в последний раз чувствовала себя счастливой.
– Здравствуйте, мисс Пенли, – сказала я, стараясь не подавать вида, как сильно нервничаю.
– Кейси! – воскликнула учительница с широкой улыбкой. – Ты не представляешь, как я обрадовалась, узнав, что моей помощницей будешь ты.
Я кивнула и обвела взглядом почти пустую лабораторию. За партами сидели несколько человек – школьники или, возможно, кураторы, судя по тому, что перед ними лежали папки, похожие на мою.
Было непривычно видеть мисс Пенли в такой обстановке, ведь ее уроки – литературы и письменной речи – всегда проходили в обычных классах. В этом кабинете у меня ноги немели от страха, в то время как в классах мисс Пенли я чувствовала себя комфортно. Кабинет химии был самым моим нелюбимым местом, потому что я терпеть не могла естественные науки. К счастью, Тэйт помогала мне справиться с этими дисциплинами.
– Что ж, – я пожала плечами. – Надеюсь, что хоть чем-то смогу помочь.
Отмахнувшись, мисс Пенли заверила меня:
– Все будет отлично. Видишь, здесь я и еще три куратора. Поэтому мы и в лаборатории. Тут полно места.
Я кивнула.
Складывая папки на столе, мисс Пенли продолжала:
– К тебе за стол сядут четыре ученика. Сначала мы вспомним основы: поговорим о том, как объединять и упорядочивать мысли, разберем, что такое основная мысль сочинения и вспомогательный материал, а также обсудим, что представляет собой процесс внесения поправок. Большинству учеников нужно научиться формулировать главную мысль сочинения. У тебя есть их диагностические карты. – Она ненадолго замолчала, глядя на меня, а потом добавила: – Когда мы разделимся на группы, каждый ученик самостоятельно выберет какой-нибудь параграф из своего сочинения, а потом вы попробуете его вместе отредактировать. Сегодня они должны просто проанализировать свои тексты и сравнить их с работами других.
На первый взгляд все не так уж и сложно.
– Поняла.
Я еще раз обвела взглядом класс и заметила, что все остальные кураторы сидят по одному за партой, поэтому направилась к пустой парте и выложила вещи из сумки. Бросила взгляд на часы рядом с дверью – еще три часа пятьдесят минут, и я смогу уйти. У меня будут две сессии, каждая продолжительностью час сорок пять, и в каждой по четыре подопечных. Некоторые ребята приходили сюда не только ради сочинений, так что они будут переключаться на физику, английский или математику. А в качестве приятного бонуса у всех нас будет пятнадцатиминутный перерыв на перекус или Facebook.
Один из кураторов, окончивший школу в том же году, что и я, – его вроде звали Саймон, если я правильно помнила, – улыбнулся мне, и я кивнула в знак приветствия.
Наконец начали подтягиваться ученики – большинство явилось позже назначенных восьми пятнадцати. Пока они рассаживались, я разглядывала прибывших. Пара ребят показались мне знакомыми, но остальных я не знала. Когда у меня был выпускной, они только оканчивали девятый класс.
Неужели я тоже выглядела такой юной два года назад? Неужели так же сильно красилась?
Мисс Пенли начала занятие, демонстрируя на школьном кинопроекторе примеры безупречных работ, но я заметила, что почти никто ее не слушает.
Ей, наверное, было непросто. Некоторые из ребят выказывали полнейшее безразличие к тому, что она говорила: украдкой играли на телефонах под столом, перешептывались друг с другом, игнорируя учительницу, что-то рисовали в тетрадях.
Я вспомнила, что вела себя точно так же на уроках естествознания в старших классах. И не потому, что мне было все равно. Нет, я просто устала от борьбы и перестала стараться. Усваивала необходимый минимум и не более.
Теперь я жалела о том, что не приложила больше усилий. Возможно, если бы тогда я расширила круг своих интересов, то поняла бы, чем хочу заниматься в жизни. А теперь выбор у меня был весьма ограниченный. Кроме того, я уже два года отучилась в колледже, на факультете политологии, и не могла вот так запросто все бросить.
Мне хотелось, чтобы эти ребята поняли, что образование дает им возможность выбора. Сейчас им никак нельзя терять время.
Мисс Пенли закончила лекцию, а потом разбила учеников на группы, отправив к кураторам. Я осталась сидеть на месте, положив локти на стол. Когда к моей парте подошли один парень и три девушки, я выдавила из себя непринужденную улыбку.
– Привет, я Кейси.
Парень поднял вверх указательный палец и, не глядя мне в глаза, произнес:
– Джейк.
Затем спрятал лицо в ладонях и довольно громко зевнул.
Джейк, вероятно, под кайфом.
Я посмотрела на трех девушек, севших напротив меня. Одну из них я знала: младшая сестра моей приятельницы из старших классов, с которой мы больше не общались. Две другие были мне не знакомы, однако все трое смотрели на меня с пренебрежением.
Но мне это было безразлично. Уж с ними-то я точно справиться могла.
И теперь не сводила с них взгляда, вопросительно выгнув бровь.
Темноволосая девчонка наконец заговорила:
– Я Ана. Это Криста и Сидни.
Сидни я знала. Ее сестра была очень милой. Сама же Сидни выглядела как настоящая стерва. У нее были выразительные карие глаза и длинные рыжие волосы, разделенные на пробор сбоку и спадавшие на спину и грудь объемными локонами. Ее макияж и маникюр были безупречными.
Ана обладала азиатской внешностью и была очень красива: с бледной кожей, блестящими черными волосами и темными глазами.
У Кристы был короткий и резко очерченный светлый боб. Несмотря на то что она в этой компании казалась самой тихой, меня было не обмануть – я знала Тэйт и понимала, что такие тихони, как она, обычно проявляют себя позже.
Все девушки были одеты одинаково. Шорты и майки на лямках.
Я спокойно улыбнулась:
– Рада знакомству.
Я достала их работы – сочинения, которые они написали в конце учебного года, а также наброски и черновики, – и раздала им.
– Итак, каждый из вас сейчас выберет один абзац, и мы обсудим, как его можно доработать. Кто желает начать?
Не вызвался никто. Джейк сидел рядом со мной с таким видом, словно вот-вот уснет. Ана отвела взгляд, а Криста и Сидни ухмылялись, словно бросая мне вызов.
– Желающих нет? – спросила я, сдержав улыбку. Когда я училась в школе, на наших уроках тоже никто не вызывался. Теперь я понимала, что значит быть учителем.
Я подняла руки вверх.
– Если кто-нибудь даст мне свою работу, я сама зачитаю текст.
Джейк, по-прежнему не глядя на меня, сунул мне бумаги чуть ли не в лицо.
– Спасибо, Джейк. – Я почувствовала облегчение, прочистила горло и стала читать вслух: «Что вы будете делать, когда проголодаетесь? Заедете в кафе или заскочите в магазин. Но восьмистам сорока двум миллионам человек достать еду не так-то просто».
Я снова откашлялась, а девочки, сидевшие напротив, захихикали.
– Что ж, неплохое начало, – кивнула я, стараясь говорить мягко и глядя на Джейка, хотя сам он на меня не смотрел. – Задать вопрос сразу же – достойный способ завладеть вниманием читателя. И мне нравится твой голос.
– Он же почти ничего не сказал за все время, – пошутила Сидни. – Как тебе может нравиться его голос?
– Я имею в виду стиль изложения, – объяснила я так, будто она не понимала. – Выражения вроде «заскочить в магазин», в то время как большинство сказало бы «зайти в магазин» или «заехать в магазин». Это и есть его индивидуальный стиль, голос, который придает повествованию естественность.
Боковым зрением я заметила, что Джейк смотрит на меня. Я повернулась к нему, стараясь быть как можно деликатнее. Честно говоря, работа ему предстояла серьезная. Он использовал довольно скучную лексику, вставлял прилагательные там, где лучше было бы употребить наречие, что отражалось на стилистике.
Но я не собиралась вываливать на него все это прямо сегодня.
– Однако я вот что могу отметить. Ты привел статистические данные, не сославшись на источник. Читатели не знают, откуда ты взял эту информацию. Они не будут доверять тебе, если ты не укажешь сайт, статью или текст, на который ссылаешься.
– «На который ссылаешься», – передразнила меня Сидни.
Я сжала бумагу в руке и, обращаясь непосредственно к ней, спросила:
– В чем проблема?
Она закатила глаза и что-то прошептала Кристе.
– Во-вторых, – попыталась продолжить я, – здесь присутствует пассивный я-язык.
Я запнулась, заметив, что Криста хихикает в ладошку, а Сидни украдкой бросает на меня взгляды.
– Ты мог бы придать тексту остроты, – продолжала я говорить с Джейком, – написав… – И тут все три девчонки засмеялись хором.