Апокалипсис и кот

Ник. Вулкер

Ноябрьский джетлаг

1. Туда – на самолете, обратно – через дверь

На кольцевой Егор пропустил один переполненный поезд. Следующий подоспел спустя минуту, он был немного свободнее, и Егор смог протиснуться в самый первый вагон. Поезд тронулся и стал быстро набирать скорость. Егор повернулся лицом к двери и вздрогнул, увидев… того самого человека в ярко-зеленой куртке, с которым он столкнулся несколько минут назад.

Он стоял у самых дверей, лицом к Егору. Без всяких сомнений, это был тот самый человек. Ведь он был на две головы выше остальных. И плечи. У человека в зеленой куртке были такие широкие плечи, что можно было подумать, что там – под курткой – целых два человека. На его голове был капюшон, поверх него – большие белые наушники, лицо скрывала черная медицинская маска, а глаз не было видно из-за очков с дымчатыми стеклами. Это определенно был тот самый человек.

“Выходит, все это время он следовал за мной по переходам, а потом влез в тот же вагон, что и я?” – Егору стало не по себе от этой мысли. – “Это какой-то сумасшедший, решивший отомстить за случайное столкновение в переполненном метро? Конечно сумасшедший! Какой нормальный человек вырядится в куртку такого ядовитого цвета?!”

Егор выходил на следующей станции. Обычно там выходит очень много людей. Понадеявшись, что он сможет затеряться в толпе и скрыться от человека в зеленой куртке, Егор немного приободрился. Поезд начал притормаживать, приближаясь к станции.

– Вы выходите на следующей? – спросил Егор девушку, стоящую перед ним.

Девушка, не оборачиваясь, кивнула.

– А куда она денется? – сказал кто-то позади Егора. – Не просто выйдет, а вылетит, как пробка из шампанского. Девушка, вы пьете шампанское?

– Ага, особенно по утрам люблю, потом как-то работается легче, – отреагировала девушка, вызвав смех у пассажиров.

Поезд остановился. Человек в зеленой куртке выскочил первым, Егор вышел спустя две секунды. Он огляделся по сторонам, но человек в зеленой куртке словно испарился. “Спрятался за одной из колонн?”, – предположил Егор, делая в толпе хитрые маневры, похожие на ход конем в шахматах, надеясь таким образом оторваться от человека в зеленой куртке. На эскалаторе Егор все время шел по ступенькам, лишь в самом верху решив остановиться и отдышаться, потому что сил уже не осталось. Он посмотрел вниз. На эскалаторе человека в зеленой куртке не было.

“Я молодец – я все предусмотрел и смог оторваться!”, – пытался успокоить себя Егор, но на душе все равно скребли кошки. Он все еще чувствовал опасность. Что-то неуловимое в облике человека в зеленой куртке напугало его, это “что-то” проникло в подсознание и засело тревожным маячком, заставляющим постоянно думать о своей безопасности. Что именно? Возможно, глаза. Эти темные пятна за стеклами очков были похожи на что угодно, только не на человеческие глаза.

Егор прошел через вестибюль, а у самого выхода свернул за колонну и присел на корточки, возясь со шнурками. На самом деле, со шнурками все было в порядке, просто Егор хотел еще раз убедиться, что человек в зеленой куртке его не преследует. Вестибюль постепенно опустел – все, кто приехал на поезде вместе с Егором, уже вышли на улицу, а следующий поезд только подошел. Сейчас в вестибюле появится новая толпа. Пора идти. Егор прошел в первую дверь, попав в узкий тамбур, потом толкнул вторую дверь, ведущую на улицу...

Вторая дверь открылась на удивление легко – словно кто-то рывком открыл ее снаружи. Так и было – оказывается, человек в зеленой куртке опередил Егора, поджидая его здесь, на улице, прямо у двери. Все произошло мгновенно. Распахнув дверь перед Егором, человек в зеленой куртке придержал ее правой рукой, а левую отвел назад, словно вежливо приглашал Егора выйти. Нет, не для этого он отвел свою руку, толщиной с бревно. Он отвел ее для удара. Удар в солнечное сплетение был таким сильным, что у Егора сперло дыхание. Он согнулся пополам, не имея возможности ни вдохнуть, ни крикнуть. И убежать обратно в вестибюль у него тоже не было никакой возможности, потому что этот страшный человек схватил его за волосы, не позволяя сделать ни одного движения. Еще секунда, и человек в зеленой куртке, невнятно пробормотав какое-то проклятие, с силой закрыл тяжелую дверь. Удар двери пришелся прямо в шею. Захрипев, Егор сполз на землю, а человек в зеленой куртке тут же исчез, шагнув за угол.

В вестибюле уже появились люди, приехавшие на следующем поезде.

– Вызовите дежурного! – крикнула женщина, обнаружив Егора, лежащего в дверях. – Тут человеку плохо!

*

– Мне не нужны его вещи! – рыдая, кричала молодая женщина, сбросив на пол коробку с мужскими вещами и портфелем. – Мне нужен Егор! Верните мне моего Егора! Вы же полиция! Вы обязаны вернуть мне моего Егора! Чем вы здесь вообще занимаетесь?! Верните его! Вы меня слышите?! Эй ты, майор, как там тебя! Скорин! Встань и ищи моего Егора!

Максим Скорин закрыл глаза, медленно считая в уме до десяти. За время работы следователем он научился прогнозировать дальнейшую судьбу людей по их реакции на известие о гибели родных. Самое опасное – это когда человек сразу замолкает. Не плачет, не кричит, не заламывает руки. Просто молчит, сосредоточенно слушая. Молчание и сосредоточенность – верный признак того, что человек уже сегодня выкинет какую-то неприятную штуку. Напьется таблеток, или еще что. Таких Максим передавал на поруки их родственникам и друзьям, строго-настрого наказывая им не оставлять “сосредоточенного и молчаливого” наедине с самим собой ни на минуту.

Истерика… С ними чуть легче. Благоприятнее всего протекают “адекватные истерики”, так Максим называл их в своей собственной классификации. Человек с адекватной истерикой все понимает, но не может остановиться. Рыдает, кричит, бьется, но все понимает. Этот будет в порядке уже через час. Излил горе и все. Завтра еще раз излил. Может быть, напьется. В общем – нервная система находит какие-то пути.

Вторая разновидность истерик в классификации Максима – “неадекватные истерики”. Именно это Максим сейчас и наблюдал в своем кабинете, сообщив супруге Егора Никанорова о его гибели. Людям с “неадекватной истерикой”, как правило, требовалась квалифицированная психиатрическая помощь. Обычно эти люди не наносили себе каких-то увечий, они просто переставали понимать, что происходит. Слабая нервная система отключалась от реальности, бросая этого человека во все тяжкие. Они могли уехать в другой город и бродить там в полной прострации. Или шли на работу погибшего и требовали, чтобы его отпустили домой, а не заставляли работать круглые сутки без продыху…

Досчитав до десяти, Максим открыл глаза, поднял трубку и набрал номер дежурного:

– Нам нужна скорая. Да, прямо сейчас.

Отправив несчастную женщину с бригадой скорой помощи, Максим собрал с пола вещи Егора и аккуратно сложил их в коробку.

– Это на хранение, – сказал он дежурному, отдавая ему коробку. – Неизвестно, когда жена убитого будет в состоянии забрать его вещи. Думаю, она надолго задержится в больнице.

– Убитого? – переспросил дежурный. – Разве это не несчастный случай? Я слышал, что этот человек поскользнулся на выходе из метро, упал, а дверь сломала ему шею. Двери в метро иногда открываются от сквозняка, а потом с такой силой закрываются, что удивительно, почему у нас так мало таких жертв, как этот несчастный. Неужели до сих пор не нашелся способ сделать двери в метро немного безопаснее?

– Ну хорошо, убитого дверью, назовем это пока так. Хотя, слишком много совпадений – он упал именно в дверном проеме, а дверь распахнулась от сквозняка именно в этот момент. И, закрывшись, попала Егору точно в шею. Три совпадения в одну секунду? Где ты такое видел?

– В кино, – усмехнулся дежурный.

– То-то и оно! – подняв указательный палец, сказал Максим.

Закрыв за дежурным дверь, Максим прошелся по кабинету, разминая ноги и обдумывая свои дальнейшие действия.

– Это что еще такое? – проговорил он, заметив под столом потрепанную книжку. Он присел на корточки, взял книжку, полистал. – “Бумеранг для Сержа”. Хм, детектив. Вероятно, выпала из коробки с вещами Егора Никанорова. Бедняга. Возможно, он так и не узнал, чем закончилась эта книга.

Махом прочитав десять страниц, Максим понял, что теперь эта книжка попадет в коробку с вещами Егора Никанорова только тогда, когда он доберется до ее последней строки, узнав судьбу главного героя по имени Серж.

*

“Термос с кофе был уже наполовину пуст, когда Серж увидел черный “Эскалэйд”, медленно проехавший мимо дома Николя. “Эскалэйд” двигался прямо на Сержа, из-за чего ему пришлось сползти вниз по креслу и завалиться набок, чтобы тот, кто сидел за рулем “Эскалэйда”, его не заметил. Серж услышал, как совсем рядом прошелестели шины, потом увидел, как свет от фар на мгновения осветили салон его “Пежо”, потом снова услышал шелест шин. Он догадался, что “Эскалэйд” развернулся на перекрестке и поехал обратно.

Серж осторожно выглянул в окно. “Эскалэйд” с выключенными фарами стоял напротив дома Николя. Вероятно, тот, кто сидел за рулем “Эскалэйда”, сейчас внимательно осматривал ночную улицу, освещенную фонарями. Прошло пять минут, прежде чем водительская дверь “Эскалэйда” открылась и на улицу выскочил человек в черном мешковатом спортивном костюме, с накинутым на голову капюшоном. Он постоял пару минут рядом с “Эскалэйдом”, глядя по сторонам, а потом направился к дому Николя, на ходу доставая из кармана ключи. Мгновенно открыв два замка, человек проник внутрь.

“Ни одной заминки”, – подумал Серж. – “Но ведь перед дверью очень темно. Несмотря на это, человек открыл замки так быстро, словно делал это много раз. Неужели сейчас я поймаю самого Николя?!”

Серж выскочил из машины, подбежал к дому Николя, нажал на дверную ручку:

“Ты нервничаешь, Николя, раз забыл закрыть за собой дверь”.

В кромешной темноте – на всех окнах висели плотно закрытые жалюзи, Серж на цыпочках обошел прихожую, столовую и гостиную. Никого. Со второго этажа донесся шорох. Серж медленно поднялся по винтовой лестнице на второй этаж. Шорох доносился из дальней спальни. Человек в спортивном костюме стоял спиной к двери, возясь в шкафу с зажатым в зубах миниатюрным фонариком Услышав, что в спальню кто-то вошел, человек застыл.

– Без глупостей! – сказал Серж, взводя курок. – Руки за спину!

Человек подчинился. Серж надел на него наручники и отошел назад.

– Повернись, – Серж включил свет и уселся на бордовый бархатный пуф.

Человек выплюнул фонарик и медленно повернулся. Перед Сержем стояла молодая женщина, чью стройную фигуру скрывал не по размеру большой спортивный костюм. Серж вскочил и скинул с ее головы капюшон. Золотистые локоны рассыпались по ее плечам.

– Что за… Вы еще кто такая?! – воскликнул Серж.

– Хочу вас заверить, что я нахожусь здесь на абсолютно законных основаниях! Но вот кто ВЫ такой, и что вы делаете в этом доме?! И, кстати, отвечать на ваши вопросы я не намерена, пока не приедет полиция, – спокойно сказала женщина.

– Я и есть полиция, дорогуша, – усмехнулся Серж.

– Тогда я попрошу вас вызвать моего адвоката. Без него я не произнесу больше ни слова. Телефон в кармане куртки, можете сами набрать ему. И вам придется подержать телефон у моего уха, пока я буду с ним разговаривать, ведь мои руки в наручниках. Кстати, у вас есть ордер? Вы обязаны показать его мне.

Она говорила это таким уверенным, спокойным голосом, что Серж растерялся. Войдя в этот дом, он был уверен, что обнаружит здесь Николя – его главного подозреваемого по делу об ограблении банка. Он никак не мог предположить, что увидит здесь эту незнакомку. У Сержа не было никакого ордера, ему просто нужно было поговорить с Николя. Просто поговорить, ведь к официальному расследованию дела об ограблении банка Серж не имел никакого отношения. Никто не знал, что полицейский в отставке Серж Мормун вот уже месяц ведет собственное расследование этого дела. И вдруг эта женщина с золотистыми волосами… Серж смотрел на нее, и у него не было ни одной стоящей мысли, что ему теперь делать. Кроме одной – сейчас ему ни в коем случае нельзя отпускать эту женщину…”

*

– Если в детективе вдруг появляется красивая женщина – в скором времени жди романтической линии.

Максим забросил книжку в верхний ящик стола, потянулся, посмотрел в окно. Несмотря на дневное время, на улице было темновато. Низкие серые тучи и моросящий дождик не вызывали у него никакого желания покидать этот теплый кабинет. Он мог бы завершить дело Егора Никанорова прямо сейчас, в этом кабинете, написав пару листов отчета. О том, как коварный сквозняк случайно убил пассажира на выходе из метро. Но нет, эта чертова интуиция опять не дает ему покоя. Опять заставляет встать и идти. Идти в эту моросящую серость.

Максим доехал до метро “Кузьминки” на машине, оставив ее на парковке перед торговым центром. Он спустился в метро и проехал по всему маршруту, по которому ехал Егор Никаноров в день своей гибели, внося в записную книжку все камеры наблюдения, которые попадались ему на пути, отмечая галочкой те, которые могут помочь ему в дальнейшем. На станции “Курская” он прошелся по залу, потом поднялся по эскалатору в вестибюль. Камеры наблюдения были только в вестибюле, снаружи он их не обнаружил. Не было их так же и в узком тамбуре между дверьми выхода из метро. Не обращая внимания на недовольные взгляды пассажиров, которым Максим мешал выходить на улицу, он тщательно обследовал крайнюю левую внешнюю дверь, от удара которой погиб Егор Никаноров. Он несколько раз открыл и закрыл ее, потом вышел на улицу и понаблюдал, как она открывается от рук спешащих по делам людей, и от сквозняка.

“Да ну нет, глупости все это!” – подумал Максим, наблюдая за дверью. – “Ну не мог взрослый мужчина пасть жертвой столь нелепых совпадений – поскользнулся, упал, а в этот момент распахнутая сквозняком дверь сломала ему шею, придавив к косяку. Нет, нет и еще раз нет! Дверь не в одиночку расправилась с Егором. У этой двери был сообщник.”

Максим встал спиной к метро и посмотрел по сторонам.

“Допустим, это я помог двери убить Егора. Кудо бы я побежал после этого, чтобы поскорее скрыться? В торговый центр через площадь? Вряд ли – это слишком долго. На Садовое? Далековато. Направо за угол? Нет, там парковка, охранники, видеокамеры. Налево? Хм... здесь в двух шагах вход на железнодорожный вокзал. Можно смешаться с людьми, выйти через другой выход. Да, если бы я убил Егора Никанорова, я бы попытался скрыться на вокзале!”

Максим прогулялся по вокзалу, занес в блокнот все видеокамеры, и отправился обратно.

*

– Вот что тебе опять неймется? Опять это твое шило в заднице? – поинтересовался Николаев.

– Я называю это интуицией, – сказал Максим.

– А я называю это шилом!

– Со стороны, конечно, виднее, – сказал Максим.

– Хамишь?

– Никак нет.

– Ну и зачем тебе нужны все эти записи с камер? Парня просто придавило дверью, зачем все усложнять?

– Владислав Иванович, нужно! – твердо сказал Максим.

– С тобой спорить – себе дороже! Ну, смотри, если впустую, – поставив размашистую подпись, Николаев отдал лист Максиму. – Держи.

– Никак нет, сто процентов, что не впустую! Ну, может быть, девяносто девять, – выскакивая из кабинета, сказал Максим. – Ладно, девяносто пять процентов.

– Я тебе покажу "девяносто пять"! – донеслось из кабинета.

*

– Вот он опять – на Таганской кольцевой, – Максим постучал по монитору. – Идет прямо за Егором. Давай, Алексей, теперь запись с камер на “Курской”. Уверен, что и там мы увидим этого громилу.

Алексей сменил флешку, прокрутил запись до 8.30, и нажал на enter. Из подошедшего поезда на перрон выплыла целая толпа людей. Кто-то шел к переходу в центре зала, кто-то к эскалатору на выход. Егора среди первой волны людей видно не было. Максим вдруг вскочил со стула:

– Вот он! Притормози-ка!

Алексей нажал на паузу

– Увеличь этого, в маске, – Максим ткнул пальцем в рослого человека, возвышающемся над людьми на целую голову, а то и на две. – И распечатай фото.

– Замаскировался профессионально, – заметил Алексей, рассматривая фотографию. – Капюшон, маска, очки. Но Егора рядом не видно. В “Кузьминках” и на “Таганской кольцевой” этот тип шел в шаге от Егора, здесь же он просто идет на выход.

– Давай, крути дальше. А ведь он не просто идет, Алексей, он очень торопится, – сказал Максим. – Смотри, люди отлетают от него, как кегли от шара в боулинге. Крепкий чувак. А вот и наш Егор!

– Что это с ним? – Алексей подался к монитору. – Его как будто шатает.

– Предположу, что не только мы заметили, что за Егором следят. В то утро это заметил и сам Егор. Шарахаясь в толпе из стороны в сторону, он таким образом пытается оторваться. Наивный. Даже не догадывается, что его преследователь сейчас несется к выходу впереди него. Давай теперь вестибюль на выходе из метро.

Алексей поставил новую флешку.

– Вот он! – Максим ткнул пальцем в монитор. – Бежит к выходу. Сейчас появится и Егор. Ага, вот и он. Все еще думает, что угроза осталась позади – присел, возится со шнурками, оглядывается. Все. Сейчас Егор пойдет к выходу, где в дверях его встретит этот великан, который придавит его дверью.

– Последние мгновения жизни, – вздохнул Алексей.

– Поэтично, – сказал Максим. – И трагично. Теперь давай камеры с вокзала.

– Как вы догадались, что дело здесь нечисто? – спросил Алексей, меняя флешку. – В отделении все были уверены, что это несчастный случай.

– Интуиция, Алексей, интуиция, – сказал Максим. – И врожденное недоверие к совпадениям.

– Вот и наш парень! – воскликнул Алексей. – Как вы и предполагали, скрылся в здании вокзала.

– Это не он, – покачал головой Максим. – Рост, Алексей. Обрати внимание на его рост. Это просто парень в куртке и очках.

– Ага, точно. Этот действительно маловат. И в плечах узковат.

– Ну а наш куда мог деться? В торговый центр все-таки подался? – Максим побарабанил пальцами по столу. – Не верится мне что-то. Я был уверен, что он побежит на вокзал – от метро гораздо ближе, да и людей полно, всегда можно затеряться.

– Там за углом станции метро есть еще одна лазейка – вход в подземный переход. Он располагается между метро и вокзалом, войти в него можно через эти торговые павильоны, – Алексей ткнул ручкой в монитор. – Переход очень длинный, проходит под железнодорожными путями до Нижнего Сусального переулка. Я на всякий случай взял записи из этого перехода. Там полно потолочных видеокамер. Ставить?

– Ставь конечно! Как же я мог забыть про этот переход! – воскликнул Максим.

– Как же такое возможно? – спросил Алексей, когда они просмотрели все записи из подземного перехода. – Наш громила вошел в подземный переход, но не вышел из него? Он что, испарился?

– Снял очки и капюшон, скинул куртку, или что там у него. Или вывернул куртку наизнанку, знаешь, есть такие куртки, двусторонние – была однотонная, вывернул, стала в клеточку. В такой толпе сделать это можно запросто, даже не торопясь, зашел вон за тот киоск и спокойно все провернул. Видишь, там нет видеокамер, такой уютный закуток, слепая зона. Делай, что хочешь. Потом влился в толпу, и все – из перехода вышел совсем другой человек.

– А рост? Телосложение? – спросил Алексей. – Наш парень казался просто великаном в толпе людей. А из перехода на записях не вышел ни один великан.

– Он что-то придумал заранее, чтобы казаться великаном. И чтобы потом его не могли узнать на записях с камер наблюдения. Возможно, что-то надул под курткой и капюшоном, потом сдул, не знаю. Меня другое интересует…

– Зачем этот человек убил Егора Никанорова?

– Совершенно верно, Алексей. Ведь, судя по всему, этот человек долго и тщательно готовился к этому преступлению. Рассчитал все до секунды, отточил все движения, продумал пути отхода.

– Но не учел, что за дело возьмется наш Максим Андреевич! – подняв указательный палец, заметил Алексей. – Человек с интуицией!

– Или с шилом в заднице, по мнению нашего шефа, – усмехнулся Максим.

*

“Ну и сколько еще ждать? – помешав ложечкой в чашке с кофе, спросила Мари. – Вы же видите, что Николя не пришел. Николя не такой дурак, как вы думаете.

– Ждать будете столько, сколько я вам скажу, – закуривая, ответил Серж.

– В более абсурдной ситуации я еще не бывала. Напомню вам, что за этим столиком только один нарушитель закона. И это вы. Это вы незаконно проникли в частный дом, захватив меня в заложницы. Вы не можете диктовать мне условия. Особенно здесь, на этой площади, на виду у сотен людей. Я могу прямо сейчас встать и уйти. Вы же не сумасшедший? Вы же не станете палить в меня на глазах у сотен людей?

– Не знаю, – сказал Серж.

– Не знаете?!

– Да, я не знаю, буду ли стрелять в вас, если вы попытаетесь уйти. Это как русская рулетка. Хотите сыграть в русскую рулетку? Тогда попробуйте сейчас встать и уйти. – Положив дымящуюся сигарету на плоскую стальную пепельницу, Серж засунул руку в карман куртки.

– Нет уж, спасибо. Я не играю в азартные игры.

– Разумно, – Серж вынул руку из кармана и махнул официанту. – Азартные игры – это зло.

– В данный момент зло для меня – это вы. А еще эти туфли. Они жмут, – поморщилась Мари. – Я сниму их. Вы же не убьете меня за это?

– Вы сами их выбрали, – пожал плечами Серж. – В магазине был огромный ассортимент. Вы все выбрали сами. Снимайте, раз вам жмут ваши новые туфли.

– Новое всегда немного жмет. Пока не разносишь. Или пока не привыкнешь, – Мари сняла туфли и зажмурилась, размяв ступни руками. – Кла-а-асс…

– Повторите, – сказал Серж официанту, показав на свой бокал и на чашку Мари.

– Двойной утренний коньяк? – усмехнулась Мари. – Не боитесь промахнуться, если я все же захочу сыграть в русскую рулетку? Рука не дрогнет?

– Я еще не разу не промахнулся. Ни разу за всю свою жизнь.

– И много преступников вы подстрелили?

– Это не ваше дело. Что-то действительно не видно вашего Николя. Неужели он не беспокоится за вашу жизнь? В каких вы отношениях? Просто секс, или, может быть, нечто большее?

– А вот это уже не ваше дело! – сказала Мари. – Что за манеры?! Кто так разговаривает с женщиной?!

– Женщина Николя для меня не женщина! Так, приманка. Расходный материал.

– Что такого мог вам сделать Николя, чтобы вы его так возненавидели? Возненавидели не только его, но и всех, кто знаком с ним. Признайтесь, ограбление банка здесь не при чем? Ведь так?

– Да, это так. – Серж замолчал, пока официант ставил на стол бокал с коньяком и чашку с кофе.

– Может быть, мадам желает десерт? – спросил официант перед уходом.

– Мадам не знает, – сказала Мари, не моргая глядя в глаза официанту. – Мадам в замешательстве.

Она округлила глаза и перевела взгляд на Сержа. Потом снова уставилась на официанта. Официант посмотрел на Сержа, потом снова на Мари.

– Мадам очень хочет, но она опасается, что она погибнет, – продолжила Мари, не сводя жалобного взгляда с официанта.