![Дух подростка](/covers_330/67403253.jpg)
Полная версия
Дух подростка
– Зачем это тебе?
– Уважение старших и защита, потом еще мне спасибо скажешь, когда они будут за нас проблемы решать.
– По воровской дороге пойдешь?
– Ой, ладно, давай, на связи короче. Звони завтра, если передумаешь.
Он скинул вызов, я поник. Ден всегда спешил взрослеть и быть рядом со старшими для него было необходимым, он в некоторых моментах проявлял себя, как вполне взрослый парень, но в некоторых, был глуп, как младенец. Как он мог согласиться на ограбление я ума не приложу, он очень изменился, когда стал близко общаться с Юном и его компанией. Я чувствовал, как наша с ним дружба уходит в небытие и как ему дороже быть с Юном, а не со мной.
На следующий день я увидел Дена и Алекса. Алекс был подавленный, Ден шел, хромая, но с улыбкой.
– Вчера все получилось, – шепнул мне Ден. – А ты не захотел пойти со мной, я же говорил тебе, что это будет легче простого.
– Что вы там взяли?
– Самое главное: выпивку, сигареты и всякие приколюхи, сладости, жвачки.
– Ну, круто.
– Еще бы, я бы поделился с тобой, но пока мы все наворованное спрятали, нельзя палиться.
– Понимаю. Алекс, ты чего молчишь, как дела?
– Да так, мать давит на меня, выносит мозги, она учуяла запах, и таблетки от запаха не помогли.
– Наверное, мы слишком много выпили, – рассмеявшись, сказал Ден.
– Очень смешно, это все ты со своим: у меня же день рождения раз в году, – недовольно сказал Алекс.
– Вот он, наш герой. пойдем пообщаемся. – сказал подошедший внезапно Юн.
Ден подошел к Юну, а за ним и Алекс, а я не желал к нему подходить и, ловя косые на мне взгляды Юна, они стали о чем-то активно шептаться. Ден и Алекс стали больше проводить время с Юном, я же был не в теме и, зная, что Юн промышляет преступлениями, презирал его, это было видно по мне. Мне хватило встреч с полицией, и я знал, что это к добру не приведет, я не хотел быть рядом с Юном, а Ден хотел, и тянул за собой Алекса, а тот был не против, он с Деном находился больше, чем со мной, в той же школе, они же из одного класса и, кроме этого, Ден умел влиять.
Я отдалился от всех, с кем я рос, никого не осталось. Идя по школе, мне кивал Юн с его одноклассниками, и рядом с ним стоявшие Ден и Алекс, они знали, что я не подойду к ним, считая меня чересчур правильным что ли, добрым, спокойным. Они смотрели на меня с неким недоумением и пренебрежением. Я не держал на них зла, я стал отдаляться от них раньше, чем они от меня, не хотя, но чувствуя это. В последние месяцы я был с ними только ради спасения от одиночества, и они это понимали, хоть и не подавали вида. Я был с ними также из-за ностальгии, ведь мы были единым целым, настоящими лучшими друзьями, всегда вместе и всегда друг за друга, но это было будто в прошлой жизни, которая в один момент умерла.
Мы пошли дальше, но разными дорогами, и остались просто хорошими знакомыми, было неприятно, но исправить это было невозможным, и дело было скорее во мне, я изменился. Я стал отстраненным, замкнутым, и испытывал полное отчуждение ко всему, чем раньше жил. Моя мать это заметила, я стал больше проводить время дома в апатии и одиночестве и рассказала это психиатру, который меня лечил от гиперактивности, и тот принял меры, выписав препараты помощнее, чем обычно, которые стали влиять на психику. В 14 лет я уже плотно сидел на таблетках, поначалу с ними было лучше, но со временем становилось хуже и началась вечная стадия, когда мне таблетки убавляли, добавляли или меняли. Мое состояние менялись в день по множеству раз, от самого дна до звезд, от полной депрессии до эйфории, хотя чаще всего мне было просто никак.
Я видел Самсона, который, кивая мне, проводил время с одноклассниками, с ними же он и гулял, он отдалился от нас, понимая, что быть с нами – это быть на грани, и совсем этого не хотел и никто не осуждал его за это, он выглядел с одноклассниками счастливым. Я видел Роджера, который сдружился с одноклассником – теской Дена, они вечно зависали вдвоем, то ссорясь, то мирясь, но всегда вместе, и им никто не был нужен. Я видел Гарри, он зависал со своей девушкой из его параллельного класса, часто что-то с ней выясняя в коридорах и нервно кивающего мне. Платон переехал и перевелся из нашей школы и совсем пропал, лишь иногда, заходя в наш район, до тех пор, пока Макс не напился и не ударил его в нос, после этого он не появлялся, хотя Макс писал ему в сети, извиняясь. Макс встретил девушку и вечно зависал с ней, при этом так же выпивая и иногда слетая с катушек. Виктория переехала из нашего района, после разборок Дена я ее видел только в школе и казалось, она избегает встреч, навязываться ей в друзья никто не хотел и наша дружба прошла будто ее и не было. Нейтон дружил со всеми и ему было плевать на то, с кем кто общаться, он был со всеми наравне, со мной он больше обсуждал музыку, она сближала, и он был последний, с кем я близко общался из всей нашей компании.
Остальные в школе, во дворе и вообще в моем окружении были будто тенями для меня. Я пытался общаться со своими одноклассниками, но они то и дело общались о компьютерных играх и были для меня скучны, они все походили друг на друга. Также они знали, с кем я дружу, точнее дружил, и опасались меня, но я пытался с ними начать дружить, но безуспешно, они никогда не звали меня в свой круг, а напрашиваться я не желал.
Я стал настоящим аутсайдером, один, никем непонятый и отстраненный, я стал настолько одиноким, что даже музыка уже не спасала, а наоборот, тяготила. Я знал многих и мог общаться со многими, но чувствовать все равно себя одиноким. Я выходец из опасных улиц, я видел смерти, я видел жестокость, я много раз был на грани, я многое знал и многое понимал, и я впервые стал ощущать скучность жизни, будто я пережил уже достаточно, стал стар и устал. Ужасное осознание того, что ты один, давило и заставляло общаться с кем попало с сети, но сеть не наполняла. Одиночество стало моим спутником, и я смерился.
В любом случае я был рад, что провел большую часть детства и подростком с Деном и Алексом, мы никогда не скучали, были едины и преданы себе и друг другу, часто они помогали мне, а я им. С ними было много классных моментов, и я буду им благодарен до конца своих дней. Я буду благодарен каждому другу, который присутствовал в моем раннем подростковом периоде на пути. Так уж получилось, что я родился и рос в таком экстраординарном месте с теми, кто меня окружал, и в атмосфере того жестокого, но со своими понятиями, где за свои слова надо отвечать, месте. Знаете, лучше уж так, чем скучать где-нибудь в особняке со своим двором и ходить в частную школу, где все якобы идеальны.
Я рано многое познал и это меня в каком-то смысле закалило, я был не наивен и продуман, а это в нашей жизни более, чем важно. Но одиночество на меня давило, я сходил с ума. Вырасти в окружении множества детей, с которыми ты был един, и с годами наблюдать, как эта большая компания рушилась из-за возрастных изменений, взглядов и интересов, вгоняло в тоску и разочарование. Хотелось вернуть время и оставить его в том моменте, где мы толпой сидим в беседке, шутим, смеемся, и нет ничего важнее, чем быть здесь и сейчас.
Переход из детства в подростка – это прекрасное, но и в каком-то смысле больное время. Нет, это боль лишь душевная и гормональная, ее стоит и даже нужно пережить, если, конечно, удастся. И вообще, у каждого это проходит по-своему, и поверьте, чем незаметнее и бессимптомное, тем лучше для вас это будет. Я не знаю, чем бы закончилось мое будто бесконечное одиночество и зависания дома в сети, если бы я не встретил одного человека…
Главное, пока ты подросток, знай точно одно – это лучшее время. Вернее и веселее друзей, искренних и неподдельных эмоций, настоящей и чистой любви, а минимум безумной влюбленности. Разбитого сердца, первого алкоголя, а может и наркотиков, и последствий от них. Ошибок, ярких закатов, ослепительных звезд при темных ночах, искренних улыбок, радости и слез, которые будут далеко не всегда от печали. Прогулок от заката до рассвета, чарующих ночных разговоров за чашкой кофе до зори, ненависти к тому, кто позже, может быть, окажется не так уж и плох. До абсурда забавных ситуаций, свободы выбора, свободы духа, беззаботности, мечтаний и очень многого другого ты никогда не познаешь так ярко, кроме как только в подростковом периоде своей жизни, своего взросления, становления, самоутверждения. Эти дни, как бы они ни казались бесконечными, горят, как листы, они проходят навсегда и очень быстро, и, будучи взрослым, ты никогда не сможешь испытать тех чувств. Ты сможешь лишь ностальгировать по тому, каким ты был, по той жизни, в которой будто был другим человеком, которую будто жил не ты, а кто-то другой в тебе, отчасти на тебя похожий, и это максимум.
Вообще все хорошее всегда быстро проходит, и, пока тебе хорошо, время летит, а когда плохо – время замирает, странно устроено наше восприятие. Так спеши же жить, чтобы гореть, чтобы впитывать, а не тлеть и лишь мечтать. Иначе будет поздно, и ты будешь ужасно жалеть, хоть и принимать жалкую действительность, и тосковать о том, как прошел свой подростковый путь, как мало ты на этом пути познал. Подросток – это ненадолго и лишь для немногих это навсегда.
Все мы постареем, это неизбежно, и что мы будем говорить, о чем будем думать, о чем рассказывать? Может, лишь жаловаться на боли и на те возможности, которые так легко в молодости потеряли и время, зря потраченное на ненужных для нас людей? Или все будет насыщенно и полноценно, и даже на смертном одре мы будем до последнего довольны прожитой жизнью, своим путем и теми возможностями, которыми пользовались, а жалеть только об одном – жизнь подходит к логическому завершению, и размышлять, есть ли жизнь после смерти. Конечно, я утрирую, но в большинстве у всех будет именно так.
Жить стоит, в конечном итоге, хотя бы ради интереса, типа, что там будет дальше. Полосы меняются, сегодня черная, завтра белая, послезавтра черно-белая, бело-черная, никогда не знаешь, что впереди и какие возможности тебе могут подвернуться, остается лишь довериться интуиции и идти, пусть даже впереди ничего не видно. Я завидую тебе, подросток, у тебя все только начинается, а мой же путь прошел дальше твоего, но ненамного, он все еще продолжается.
Глава IV. СОЦИУМ
Школа! Школа казалась таким целым важным миром, важнее, чем, черт возьми, сама жизнь, в этом и кроется ошибка. Школьные годы проходят, мимолетно оставляя в тебе лишь фундамент перед строительством целого дома, под названием – жизнь.
Мы, обучаясь в школе думаем, что важнее школьной жизни ничего просто быть не может. Важнее того, кем тебя в школе считают, важнее того, как с тобой там общаются и важнее того, с кем ты там проводишь время. В общем, школьный статус для школьника важнее всего в жизни, и те, кто это отрицают страдают о своем школьном имидже еще сильнее. Как же мы печемся над тем, чтобы наш мир в школе был устроен благоприятно и ненароком не опозориться. А когда наступают в школе проблемы с окружением, общением, учителями и тому подобным, мы буквально впадаем в панические атаки и это в лучшем случае.
Многим кажется школьный позор, неуспеваемость и издевки нельзя пережить и мне искренне жаль тех, кто от этого пострадал, тех, кто превышает ценность школы. Безусловно школа важна, но не более, как социальный аспект, этакая ступень для дальнейшего пути, как галочка в современном обществе и этот школьный путь очень быстрый, как бы вам не казалось, что это не так. Учеба из-за монотонности кажется вечностью, но эта вечность покажется раем по сравнению с тем, как летит время после окончания учебы, жизнь бежит так быстро, что порой не успеваешь опомниться, а прошло уже 17, 27 лет, 33 года и страшно подумать, что после стольких лет в целом ты никто, у тебя ничего нет и даже планов.
Совсем не важно, кем в школе тебя считают, как бы тебя в ней не унижали, а часто это делают сами учителя и как бы вы не учились, все это будет совсем не важно после даже года ее окончания. Те друзья, а в большинстве случаев, если друзья школьные, у вас и останутся, то их будет не больше двух или трех, ваши школьные враги, мерзкие учителя, эти люди просто исчезнут из вашей жизни так быстро, что будете скучать и порой даже по самым худшим моментам, они покажутся вам смешными по сравнению с трудностями, которые нужно решить, чтобы устроить свою жизнь после учебы. Конечно, у всех разная психика, разный уровень ранимости, восприятия, внушения, но, пожалуйста, поймите, школьная жизнь, имидж, статус в ней это ничто, твоя учеба, твое мнение о себе, твоя жизнь, твое будущее и близкие люди – это все, обучаясь только на этом и стоит делать акцент.
Школьная романтика, запахи, коридоры, набитые взбудораженными детьми, которые затихают перед проходящими учителями, на мгновенье строя из себя перед ними невинных ангелов. Толпы растерянных детей, такие разные учителя, от хорошей простушки до буквально тирана. Бешеные крики, взгляды наглых подростков, вечно оценивающих всех, кого не лень, жестокие и серьезные старшеклассники, которые кажутся такими важными и авторитетными для младших. Школьная еда в кафе, которая так раздражает, но вкус которой запоминаешь до конца дней, и посиделки где угодно, лишь бы не в кабинете, пока тебя не начнут уже гнать на урок. А также первая любовь, первая драка, первые конфликты. Школьные годы – это целый кипящий мир, мы его ненавидим, терпим, страдаем, и лишь уходя, начинаем осознавать, что это было лучшим временем в жизни. В общем, обо всем по порядку.
Для меня школа всегда делилась на три типа ее осмысления и понимания. Во-первых, школа дает первые навыки социума, там ты учишься существовать с другими такими же детьми, в основном с теми, кто тебе вовсе не приятен, которые вдобавок растут, и, гормоны которых кипят на пределе, не так-то легко совладать с такими и не только с ними, но и с собой. При этом еще и взаимодействуя со взрослыми учителями, которые редко молоды, которые ни черта не понимают новых поколений, от этого и начинаются все проблемы учителей с детьми, они из-за непонимания возникают буквально на пустом месте.
Во-вторых, это естественный отбор. Все школьники делятся на группы. Те, кто в топе, те, кто посередине и те, кто ниже плинтуса. Кем бы вы себя в ней не считали, вы входите только в эти три группы. В школьных отношениях так же, как и на улице, все определяет наглость, хамство, хитрость, внешность и прочие ярко выраженные черты характера, если ты, например, тучный, ушастый, с кривыми зубами, худой, низкого роста, а самое главное, имеешь при этом еще и мягкий характер – молись. Но не отчаивайся, после учебы, даже в старших классах на внешность уже не обращают внимания, главное будь нормальным человеком и люди к тебе подтянуться.
И наконец, конечно же школа учит. Учит, как «правильно» вести себя в обществе, формирует твое дальнейшее восприятие мира, и ты начинаешь понимать, как он устроен, определять свое место в этом мире. Учит выделять предметы, которые интересны и на их основе выбрать будущую профессию. Это все в лучшем варианте, у меня же было все с точностью наоборот… Коротко говоря, школа подготавливает к взрослой жизни, но нужно понимать, что школа – это не вся жизнь.
Часть I.
– Да сколько можно спать? Вставай скорее, ты все проспишь. Проспишь свою новую жизнь! —повышала голос на меня моя мама перед мои первым сбором в школу прохладным солнечным утром. Я не спал, а просто лежал с закрытыми глазами, чтобы потянуть время. Не знаю, откуда в моей голове был образ серой атмосферы и злой бледной учительницы в очках с короткой стрижкой, которая циничным взглядом смотрела на меня перед доской, это мучило меня все утро.
Забавно, как слово «надо» заставляет нас в детстве делать многое из того, что нам ненавистно, но мы покоряемся. Собираясь в первый раз в школу, я чувствовал дискомфорт и тревогу. Подходя к школе и видя толпу строгих и на вид бездушных родителей и недовольных детей, немного постарше меня, которые шли как зомби, сонные, с расфуфыренными родителями, подавленные, мне хотелось сбежать. Я оглядывался назад, поневоле представляя, что убегаю от этой школы куда подальше, и чем дальше я отдаляюсь, тем мне спокойнее, я чертовски сильно хотел сбежать. Но цепкая рука матери, ведущая меня, не оставляла мне шансов. Многие дети плакали и не хотели отходить от родителей на площадь в толпу незнакомых детей, которые растерянно смотрели по сторонам, осматривая друг друга и еще не осознавая, что они на многие годы станут друг другу спутниками в монотонных школьных днях.
Пожалуй, первая осознанная ложь от взрослых для меня это то, что первый день учебы – это праздник. Нам начинают врать с младенчества, например, лгут про деда в красном, который дарит подарки на новый год только хорошим детям, лгут про то, что на самом деле происходит в семье, давая ложные оправдания и объяснения, лгут, когда умалчивают и утаивают информацию, которая считается неподходящей, то есть слишком страшной или преждевременной для «восприимчивого детского ума». Но мы растем и многое помним и с возрастом понимаем. Если в детстве ложь казалась тайной, загадкой, чем-то нелогичным и парадоксальным, когда ты пытаешься как то ее понять, то с возрастом понимаешь, что это была просто ложь, ложь во благо, но ложь. Потом родители удивляться, почему их ребенок что-то там утаил или откровенно соврал, чем больше лжи давать ребенку, тем больше он будет лгать сам или станет вообще никому не доверять с параноической хваткой. Этого не исправить, так будет всегда, ложь кругом, честный человек просто не выживет в обществе без лжи. Главное с детьми не переборщить и не приукрасить, чтобы потом не пожалеть и не нанести психических травм.
Школьная линейка прошла быстро, нелепые танцы школьников, речь директора, аромат смеси цветов от сотен букетов, гимн страны, плачь детей и успокаивающие их родители, курение и смех за углом старшеклассников. Наконец под громкие звуки музыки к нам подошли старшеклассники и стали брать детей за руки, чтобы отвести их в первый раз в первый класс, это такая традиция, выпускные классы ведут в школу первоклассников, в этом есть некая преемственность. Меня пытались взять за руку человек шесть, но я вырывался и стоял на месте смотря в пол, те быстро сдавались и с ухмылкой уходили к другим детям, которые шли даже не задумываясь. Я был в отчаянии, и залип на асфальт, который освещало солнце, где была цифра и буква моего класса 1 А. Я заметил тень перед моими ногами и подняв взгляд был поражен красоте девушки, которая с нежной улыбкой тянула мне свою руку. Брюнетка с каре, я влюбился в эту стрижку, которая будто идет только избранным. Рассмотрев ее пронзительные карие глаза, я протянул ей свою руку. Мы направились в школу, я отчаянно не хотел туда заходить и заметно нервничал, увидев это она присела и посмотрела на меня теплым взглядом, время будто замерло в тот миг.
– Знаешь, школьные годы самые лучшие в жизни. Но, к сожалению, это понимаешь лишь в самом конце. Тебя ждет возможно лучшее время в твоей жизни. Ты справишься. После школы все будет гораздо тусклее, наслаждайся этим временем, его никогда не вернешь. Ты будешь жутко скучать по многому из того, что произойдет в этом здании, – она указала на школу, и мы смотрели на нее. Она сказала это так вдохновляюще, что я забыл о своих проблемах. Пока она с тоской рассматривала школу я рассматривал ее, мне хотелось побыть с ней как можно больше.
К классу мы пришли быстро, на прощание она поцеловала меня в щечку и посадила за парту. В классе были такие же потерянные дети как я, осмотрев всех я снова стал мрачным и тут к нам заходят дети и среди них я вижу своего соседа Александра. Заметив меня, он с улыбкой направился ко мне.
– Ты будешь учиться в этом классе? – воодушевленно спросил я.
– Не знаю, нас мало сидело в классе и нам сказали идти сюда, – я был очень рад, что я тут знаю хотя бы одного человека. Александр был моим соседом, он был всегда сонным, с писклявым голосом, хитрым и нервным ребенком. Начать истерить для него было все равно что дышать, истериками он часто добивался желаемого.
Зашла учительница и стала рассказывать о школе скучные факты, наконец речь дошла и за нас.
– В класс «В» не набралось нужного количества детей, и мы их распределили между «А» классом и «Б». Вы класс «А», а значит вы должны быть лучшими и всегда первыми, как и ваша буква в алфавите.
Я невольно задумался о том, как же повезло, что Александра распределили в мой класс, мне стало с ним спокойнее. Я часто с ним возвращался домой после уроков, и на улице, когда все мальчишки расходились по домам после гулянок, мы вместе шли домой. Соседство в детстве сближает больше, чем совместный двор или район, возможно, он был моим лучшим другом времен начальной школы. В конце младшей школы он переехал и стал появляться все реже и реже в нашем дворе и в конце концов пропал. Не помню, кто мне сказал, что он уехал жить в соседнею страну, как я не пытался его найти в сети, я не смог. Мое детство будто бежит от меня, пока я пытаюсь его догнать, ища людей из него, ища места, где я бывал ребенком и не дает хоть на миг почувствовать то мировоззрение, легкость и наивность.
Наша наставница и учительница была просто повернута на том, чтобы мы были лучше параллельного класса «Б». Только из-за того, что наша буква была первой в алфавите, цель которой была лишь дать нам определение для различия между параллельным классом, только из-за такой мелочи, мы настрадались вдоволь от ее требований. Например, к форме, едва ли ты пачкал свою школьную форму и этого было не скрыть и не исправить, тебя тут же отправляли домой, при этом она писала жалобу в дневник «возьмитесь за воспитание своего неряшливого ребенка или мы будем вынуждены перевести его в класс похуже», то есть в «Б». Утром она проверяла нас на наличие всего необходимого для учебы и внешнего вида, она могла отправить домой пол класса, за учебником, за ручкой, переодеться, только потому, что в ее глазах кто-то казался неряшливым и прочие банальные причины, и пока мы ждали каждого из класса, мы занимались уроками, которые и вовсе не должны были быть в тот день, и вдобавок она еще задерживала нас после уроков на дополнительные занятия, якобы компенсирующих время, потерянное из-за нарушителей ее установок.
Она выбила должность от директора, что-то вроде «школьного надзирателя», и таким образом этот человек, в данном случае серьезная увесистая женщина, сопровождала всех детей исправлять недостатки, поторапливая их, все в целом жили на одном районе и это было не так долго. Любое нарушение порядка каралось вызовом родителей в школу, у нее везде были глаза. Точнее подхалимы, которые ей все доносили, что происходит в классе. Никто не знал, кто эти люди, и все просто в конце концов стали друг другу не доверять, а она этого и добивалась, удачный подход для контроля. Она знала все и была всесильна над нами, железная дисциплина.
Родители были в восторге, что их детей учат так дисциплинированно, а не как в параллельном классе. Добродушная учительница параллельного класса была мягкой, но в то же время серьезной женщиной и когда уроки заканчивались и нас задерживали на дополнительные занятия, параллельный класс радостно бежал домой. Неряшливые, уставшие, сонные, но счастливые они бежали и смотрели на нас с такими наглыми и довольными лицами, при этом смеясь, что мы стали люто их ненавидеть. Класс «Б» знали, что нас мучают, и вместо сочувствия, любили показать свою свободу и издевки, это и питало нашу ненависть. Наша учительница лишь разожгла ненависть, зависть и мерзость к нашему образу учебы и к классу «Б», а не превосходство нам ними.
Долго это продолжаться не могло. Однажды она ударила какого-то мальчишку из 7 класса за то, что он, пронесся перед ней так быстро, что она выронила журнал и чуть было не упала в коридоре. Это так ее вывело, она покраснела, как переспелый томат и дала мальчишке пощечину. Это видели многие дети, да и на лице мальчишки остался ярко-красный отпечаток ее неряшливой маленькой ладони. Конечно, это не могло закончиться бесследно, родители мальчишки рвали и метали на всю школу, этой учительнице повезло, родители не стали выдвигать обвинений. Но ее отстранили от занятий, а потом и вовсе уволили, она стала преподавать на дому или типа того. Клянусь, если бы этого не произошло, мы устроили бы настоящий бунт и свергли ее, ну или себя от нее, мы были на пределе.
Когда наш класс узнал о ее точном увольнении, мы замерли, такой эйфории возможно никто никогда не испытает за всю свою жизнь. Через минуту шок и тишина сменились криками, и объятиями, все бегали кругами, всячески пытались издать шум, кто-то просто орал в открытое окно, мы были так сплочены, настолько близки в тот момент, что не многим будет дано пережить ту крепкую связь, которая возникла у нашего класса и понимания сути момента, которое было в тот день, не хватало разве что шаров, хлопушек и конфетти. Все буквально сошли с ума от радости, все-таки одно у этой учительницы получилось точно – сплотить нас и создать настоящий праздник после ее увольнения.