Неспящая во льдах. Когда в запасе вечность..

Найти эту девушку Никсону не составило труда. Когда лорд попал в её дом, она крепко спала и (о, чудо) спала совершенно голой. Огромное махровое полотенце валялось на полу, влажные волосы разметались по подушке. Никсон проглотил ком в горле. Несколько месяцев он пытался найти похищенный документ. Всю последнюю неделю не смыкал глаз, чуя, что цель близка. И вот, наконец, перед ним лежала та самая папка. Так чего он медлит? Что мешает ему забрать карту и раствориться в темноте?

Мужчина устало опустился в кресло, чтобы перевести дух. Злосчастная карта и ключ к шифру находились на расстоянии вытянутой руки. «Всего пять минут!» ― пообещал он себе. Но вид невероятной незнакомки его притягивал и завораживал. Совсем крошечная, с тонкой талией и пышной грудью, с кукольным личиком, она являлась совершенством. Спящая Красавица не была юной, лет двадцать пять-тридцать, что для смертных дам считалось пиком привлекательности. Лорд пожирал её глазами, и тут, к его восторгу, девушка проснулась. Она не испугалась и даже не удивилась, решив, что всё ещё витает в царстве сновидений, и сразу же попросила поговорить с ней. Возможно, разговором всё бы и закончилось, но Проснувшаяся Красавица принялась демонстрировать свои прелести, сетуя на обилие недостатков. Никсон не увидел ни одного. Но он был обычным мужчиной, с примитивными желаниями и потребностями, и в данной ситуации просто не смог устоять. Это оказалось выше его сил. К тому же, энергию для жизни лорду давали тёплая кровь и плотские забавы, а он слишком давно не получал ни того, ни другого. Организм ослаб и истощился. Смертная была не против, и он воспользовался. Но это превратилось в нечто большее, чем примитивный секс или обычный ужин. Лорд чувствовал, что в его душе появилось какое-то чувство, новое и необычное. Вампир не мог разобраться в себе. Чем пленила его загадочная дама? Всю долгую жизнь ему нравились высокие кареглазые брюнетки, а эта голубоглазая блондиночка даже до плеча ему не доставала. Он привык долго ухаживать, добиваться женщин, наслаждаясь предвкушением больше, чем процессом обладания. А эта малышка отдалась ему чуть ли не в первую минуту знакомства. Да и было ли знакомство? Он ведь даже имени её не спросил. Лорд усмехнулся. То, что женщина приняла его за очередной ночной кошмар, всё объясняло. Но какая сила, какая страсть, какое нереальное наслаждение! Такого он не испытывал ни с одной другой. И всё же, она являлась смертной, и взять её себе вампир никак не мог. Да, в истории Дассета встречались случаи, когда обычные женщины принимали в дар бессмертие от своих мужей. Но бывало и иначе. А он не хотел рисковать, привязываться к ней, зная, что очаровательное создание состарится и покинет его навсегда. Лорд тряхнул головой. Наваждение скоро пройдёт, и он её забудет. А в благодарность за удивительную ночь, подарит красавице жизнь. Сколько ей осталось? Пятьдесят? Шестьдесят лет? Она сможет прожить их в полном неведении. Никсон сделал всё, чтобы бедняжка забыла события последних дней. Когда она очнётся, недели через две, для неё всё останется так, как раньше. А если нет? Что, если её отыщут те, кто украл карту? Как найти и обезвредить их прежде, чем они выйдут на след очаровательной смертной?

Лорд тяжело вздохнул. Нужно быть честным хотя бы с собой. Он влюбился. Его кожа всё ещё оставалась тёплой, помня её прикосновения, а запах белокурых локонов преследовал, лишая возможности сосредоточиться. Вампир переместился к ней на следующую ночь и опять застал спящей. На ней не было ничего, кроме копны белокурых волос, отливавших золотом в тусклом свете ночника. Пушистые ресницы немного подрагивали, а полная грудь высоко поднималась в такт дыханию. Настоящая принцесса. Жаль, что она не понимала, насколько прекрасна! Никсон почувствовал острую боль в паху и чуть не завыл. С трудом передвигаясь, он подошёл лишь для того, чтобы укрыть хрупкое создание одеялом и поднять с пола её смешные очки. Чувство долга заставило его убраться раньше, чем он успел наплевать на всё и заняться с ней любовью. Чувство долга. Чёрта с два! В нём проснулось другое чувство, странное всепоглощающее желание защитить это создание, отвести любую угрозу, а уже потом…. Вампир дал себе честное слово, что «потом» не будет. Он просто позволит ей жить так, как она жила, а сам уберётся в родовой замок Монтоней.

Глава 5

Шотландия

Я летела в Шотландию. Мне даже не верилось, что Британскую визу я получила всего за неделю. Хотя это случилось не без помощи отца, у которого остались старые связи. Мои предки обрадовались, что наконец-то я взяла отпуск и вовсе не для того, чтобы провести его на диване. Выбор Шотландии их несколько удивил. Дожди и туманы могли испортить первое впечатление о прекрасной стране. К тому же большинство замков уже закрылось для туристов. Но я осталась твёрдой в своём решении, и солнечной Италии предпочла страну волшебных туманов.

Итак, за эту неделю я проделала колоссальную работу и выяснила, что Монтоней являлся старинным замком на севере Шотландии, который не входил в список исторических мест, рекомендованных иностранцам к посещению. Данных о нём было мало. Построенный в начале IX века на месте деревянного форда, он ни разу не был разрушен и до сих пор сохранил первозданный вид. Последним владельцем являлся лорд Максвелл Антуан Никсон. Всё совпадало. Что такое Дассет, оставалось загадкой, одной из многих. И я решила получить ответы уже на месте.

Мой гардероб, сплошь состоявший из деловых костюмов и классических блуз, пополнился тремя парами джинсов, футболками, свитерами, тёплой спортивной курткой и тяжёлыми ботинками. В это время в Северной Шотландии случались заморозки.

До посадки в Эдинбурге оставались считанные минуты. Я пристегнула ремень и прилипла к иллюминатору, за которым открывался потрясающий вид на бескрайние зелёные холмы, укутанные в седую дымку. Это был не Питер, это был совершенно другой мир.

— Ну здравствуй, Шотландия, — прошептала я, прижимаясь носом к холодному стеклу. — Ты такая же серая, как мой родной город, но почему-то выглядишь намного приятнее. Может, потому, что здесь нет моего начальника?

Самолёт коснулся взлётной полосы, и я почувствовала, как внутри поднимается странное, почти детское волнение.

В аэропорту пахло кофе, торфом и чем-то сладким. То ли карамелью, то ли вереском. Народ сновал туда-сюда: деловые люди в строгих костюмах, туристы с рюкзаками, местные жители с невозмутимыми лицами.

— Так, Маша, — сказала я себе, выходя из здания, — ты в Шотландии. Ты собираешься найти вампира. Это звучит, как начало банального романа. Хотя, нет. Небанального. Ведь во все времена вампиры гонялись за нежными девушками. А в твоей истории всё происходит наоборот. Нежная девушка преследует вампира. О, времена! О, нравы!

Ветер ударил в лицо, холодный, солёный. Я почувствовала, как в груди разливается лёгкость. Питерский воздух был другим, густым, влажным, с примесью выхлопных газов. Этот же казался настоящим, будто его только доставили с горных вершин.

Пункт проката автомобилей я нашла без труда. Рыжий парень за стойкой улыбнулся мне такой улыбкой, от которой захотелось немедленно выйти за него замуж, даже несмотря на то, что я его совершенно не знала.

— Добро пожаловать в Шотландию, прекрасная мисс! — Его мягкий акцент ласкал слух.

— Спасибо, — сказала я, стараясь предать собственному голосу уверенность. — Мне нужна машина.

— Какую желаете? Маленькую, среднюю, большую?

— Такую, на которой я не разобьюсь в первый же час. — Честно призналась я.

Он засмеялся и выдал мне ключи от старенького, но бодрого «Порше».

Машина оказалась маленькой, серебристой, с каким-то странным звуком в моторе, который я сочла не недочётом, а шармом старых автомобилей. Я села за руль, включила навигатор и выехала на дорогу.

Шотландия встретила меня не как гостеприимная хозяйка, а как загадочная незнакомка, прятавшая лицо за вуалью туманной дымки. Дорога оказалась узкой, извилистой, с бесконечными поворотами, за которыми открывались такие виды, что я несколько раз останавливалась, чтобы просто посмотреть по сторонам. Холмы, покрытые изумрудной зеленью, прятались в тумане, как великаны в старых сказаниях. Озёра лежали в низинах, чёрные, спокойные, словно они не отражали небо, а хранили его внутри. Стада овец переходили дорогу с таким достоинством, будто они здесь главные.

— Ты только посмотри, Маня, — сказала я себе, притормаживая, чтобы вписаться в очередной поворот. — Ты в Шотландии. Ты за рулём. Ты ищешь вампира. Это ли не доказательство того, что жизнь может быть интереснее любого романа? — Я вскрикнула и резко нажала на тормоз.

Прямо посреди дороги, метрах в ста от меня, стояло очередное стадо. Без пастуха. Просто дюжина пушистых, спокойных существ, которые смотрели на меня с выражением глубокого равнодушия.

— О, Боже! — Выдохнула я. — Вы настоящие?

Овцы моргнули. Я поняла, что они существуют. Я вышла из машины, чувствуя, как в груди поднимается что-то тёплое, почти детское. В Питере овец не было. Вообще. Во всех смыслах.

— Вы такие мягкие. И пахнете… ну, как овцы. Но это не страшно. Вы моё первое приключение.

Я протянула руку к той, что стояла ближе. Овца, как истинная шотландская леди, снизошла до того, чтобы позволить мне дотронуться до своей шерсти, жёсткой, но удивительно тёплой.

Она смотрела на меня с лёгким презрением, как будто хотела сказать: «Тебе тридцать, а ты стоишь посреди дороги, гладишь меня и повизгиваешь от удовольствия. Тебе не кажется это странным?»

— Не кажется. — Ответила я. — Мало того. Наша встреча — самое нормальное из всего, что случилось со мной за последние дни.

Я уже подумывала сделать селфи, как вдруг заметила движение в кустах справа. Сначала я решила, что это ветер. Но ветер не рычал. Он попросту не мог издавать подобных звуков.

— О, нет! — Прошептала я, поворачивая голову.

Из тумана вынырнули две огромные тени. Лошади? Волки? Я прищурилась. Собаки! Большие. Очень большие. С чёрной шерстью, горящими глазами и клыками, которые, казалось, были созданы специально для того, чтобы разрывать в клочья глупых туристок.

— Ой! — Пискнула я.

Овцы, ощутив приближение стражей, начали медленно и важно отходить в сторону. Они не бежали, они делали это с достоинством королевских особ, покидавших наскучивший приём.

— Ой! — Повторила я громче.

Псы не спешили нападать. Они мрачно наблюдали за мной, стоя на расстоянии ста метров. Одна из собак всё-таки оскалила клыки и гавкнула так, что у меня заложило уши. Я не поняла, что она имела ввиду, но интуиция перевела: «А ну, вали отсюда, туристка!»

— Я ухожу. — Пробормотала я и попятилась. — Уже ухожу. Честно. Только не ешьте меня, пожалуйста.

Собаки сделали шаг вперёд. Я два назад, в лужу. Собаки ещё шаг и ещё. Они, словно играли со мной, словно хотели напугать, а потом, оставшись вдвоём, поржать вволю.

— Хорошие пёсики! Красивые! Милашки! — Почувствовав под ногами асфальт вместо грянозёма, я осмелела. — Настоящие душечки!

Милашки переглянулись. Мои нервы сдали, я развернулась и побежала.

Я никогда не была быстрой. Но в тот момент я бежала так, как будто за мной гнались не собаки, а вся моя неудачная жизнь. Я влетела в машину, хлопнула дверью, завела мотор и рванула с места, благо, овцы освободили дорогу.

Собаки остановились, посмотрели мне вслед и сели на траву с видом «Ох уж эти туристы!» Они не собирались преследовать меня, а тем более есть, но я смотрела на них в зеркало заднего вида и чувствовала, как сердце бьётся где-то в горле.

Оставив стадо далеко позади, я вытерла пот со лба и усмехнулась.

— Если это самое страшное приключение в моей жизни, то что я скажу, когда я доберусь до замка вампира?

Я включила музыку и поехала дальше, чувствуя, как внутри поднимается странное тепло. Я была напуганной, грязной и ужасно счастливой, и это было лучше, чем сидеть в офисе.

Дождь начался неожиданно, с лёгкой мороси, которая через минуту превратилась в настоящий ливень. Я включала дворники и молилась, чтобы они не сломались. Дорога вела всё выше и выше в горы, а туман становился всё гуще и гуще, словно кто-то разрывал облака и расстилал их прямо перед моей машиной.

— Ну и погодка. — Сказала я, включая дальний свет. — Хорошо, что у меня есть план. Ну, то есть не план, а скорее идея. Ну, то есть не идея, а безумная надежда. Но это уже что-то.

Навигатор уверенно вёл меня по серпантину, и я понимала: если бы я не знала, куда еду, я бы решила, что заехала в другую реальность. Скалистые валуны нависали над дорогой, смыкаясь в опасные арки. Казалось, они вот-вот рухнут, раздавив крошку-автомобиль, как ореховую скорлупку. Их серые бока покрывали глубокие трещины, словно морщины на лицах древних великанов, и в этих трещинах пряталась влага, блестевшая в тусклом свете дня, как слёзы. Деревья здесь казались старше всего остального мира, и их корни, огромные, узловатые, тянулись прямо через дорогу, как будто они пытались остановить меня и сказать: «Вернись назад, девочка! Вернись, пока не поздно!»

Но я ехала. Сквозь дождь, сквозь туман, сквозь овец и коров, которые смотрели на меня с невозмутимым интересом. Я ехала, пока впереди, на вершине холма, не появился замок.

Я затормозила посреди дороги, выключила мотор и вышла.

Дождь обрушился сразу, холодный, щедрый, безжалостный. Но я даже не заметила, как вода пропитала куртку, как волосы прилипли к вискам. Я просто стояла под этим серым небом, задрав голову, и чувствовала, как внутри меня просыпается та самая маленькая девочка, которая в детстве читала книжки с картинками и мечтала о сказке. И сказка стояла прямо передо мной, во всём своём величии.

Замок Монтоней. Он не был просто замком. Он был воплощением времени, тяжёлого, неподвижного, вечного. Он стоял на вершине холма, серый, массивный, словно выросший из самой скалы. Камни его стен хранили тепло столетий, и даже сквозь дождь я чувствовала, как они дышат, медленно, спокойно, как огромное спящее животное, готовое в любой момент открыть глаза. Башни уходили в низкое небо, и туман окутывал их. Тёмные окна внимательно смотрели на меня, точно изучали.

— Вот это да! — Прошептала я. Голос прозвучал глухо и потерялся в шуме ветра. — Ты существуешь. Ты настоящий.

Я не заметила, что стояла под дождём уже несколько минут. Не чувствовала холода. Я просто смотрела на замок, и он смотрел на меня, и между нами разворачивался тот самый диалог, для которого не нужны слова.

— Что ты думаешь обо мне? — Спросила я его, чувствуя, как ветер треплет мокрые волосы. — Ты, наверное, видел много туристов с открытыми ртами. Но я не туристка. Я та, кого сюда привели обстоятельства, которым я до сих пор не верю. И я та, кто, возможно, войдёт в тебя и уже никогда не выйдет.

Замок молчал. Но мне показалось, он улыбнулся той древней каменной улыбкой, которую могли позволить себе только те, кто старше всего живого.

— Ты старше меня, — сказала я тихо, — ты старше моей страны, моего города, моей жизни. Ты видел королей и убийц, любовь и предательство. Но ты никогда не видел такой, как я. И я тоже никогда не видела такого, как ты.

Я шагнула вперёд. Ветер ударил в спину, подгоняя меня к массивным дубовым воротам.

— Ладно, — сказала я, поправляя мокрую куртку, — давай, знакомиться.

Россия. Санкт Петербург. 2010 год

Никсон буквально рвал на себе волосы. Он потерпел полное фиаско и был вынужден это признать. Ни одной зацепки, ни одного следа. Таинственные похитители исчезли, словно их и не было вовсе. Факты говорили сами за себя. В России работали профессионалы, причём, довольно высокого класса. Но самое страшное заключалось в том, что прекрасная незнакомка тоже исчезла, испарилась самым мистическим образом. Лорд не хотел связывать два события воедино, хотя мысль о похищении не покидала его ни на минуту. Он собрал полное досье на девушку и изучил до малейших деталей. Казалось, он вызубрил его наизусть. Зачем? Он не знал ответа. Нежный росток в груди постепенно превращался в могучее дерево. Странная связь между ним и этой смертной укреплялась с каждым часом, с каждой минутой. Такое могло произойти только в том случае, если Мария являлась его наречённой, его невестой. Но она не могла быть ею. Или Гертруда ошиблась?

Ирландия. Замок Мэлахайд. 1022 год

Никсон сидел в засаде уже вторые сутки. Он был зол, как чёрт, но чувствовал, что сегодня его месть свершится. Несносные сестрёнки-ведьмы безнаказанно издевались над ним много лет, стоило только вампиру появиться в их резиденции. Уже давно из робкого юнца он превратился в зрелого мужчину и застыл в своём бессмертии, но детские обиды, засевшие в сердце острой занозой, не давали покоя. Никсон до сих пор вспоминал, как на этом самом месте юные ведьмочки напали на него и оставили без штанов в прямом смысле слова. Смущённый подросток просидел в холодном озере, пока не сгустились сумерки, и только потом осмелился вернуться в замок. Никсон хохотнул. Если бы девушки проделали этот фокус сейчас, он не стал бы скрываться под мутной водой. Ему было, что показать, и чем удивить проказниц. Но давняя обида требовала отмщения.

Вот! Наконец! Свершилось! По тропинке, напевая незатейливый мотив, шагала Гертруда, одна из средних дочерей короля чародеев. Девушка пребывала в отличном настроении. Скинув на берегу тонкую тунику и нательную рубашку, она собрала волосы в замысловатый пучок на затылке и легонько коснулась пальчиками ног воды. Продолжая напевать себе под нос, Гера осторожно вошла в озеро и поплыла. Она была уже на середине, когда Никсон покинул своё убежище и подобрал брошенную одежду.

― Как водичка, дорогуша?

Громкий голос эхом разнёсся над водоёмом.

Ведьма вздрогнула и поплыла назад.

― Оставь моё платье в покое, грязный вампир! Иначе я превращу тебя в ящерицу.

Никсон расхохотался.

― Попробуй, милая. Но лучше преврати в неё себя, хотя бы на время. Тебе ещё предстоит попасть в Мэлахайд, а путь туда неблизкий.

Резко развернувшись, он зашагал прочь.

― Будь ты проклят, вампир! ― Вопила Гертруда. ― Помяни моё слово, твоей женой станет фурия. Надеюсь, она прожжёт огромную дыру в твоём идеальном теле.

Фурия? Гертруда слыла сильной прорицательницей с детства. Крикнула ли она это в ярости или, действительно, видела, кем будет его невеста, лорд так и не понял. Но с годами он всё чаще возвращался мыслями в тот день. Что имела в виду колдунья?

Шотландия. Дарсия. 1165 год

Никсон скакал рядом с королём демонов по узкой дороге. Элиот считался врагом, сильным и безжалостным, люто ненавидящим вампиров. Лорд тоже не питал нежных чувств к воинственному королю, который совсем недавно получил трон. Дипломатия только зарождалась, но в Дассете уже понимали, в это смутное время кому-то придётся вести миросберегающие беседы, а не размахивать мечом направо и налево. Выбор королей пал на Никсона. И сегодня он прибыл к легендарному демону из-за того, что последняя война затянулась. Уже погибло слишком много существ с обеих сторон. Численность бессмертных восстанавливалась медленно. Лорд понимал, если так пойдёт и дальше, демоны и вампиры уничтожат друг друга. Требовалось перемирие, хотя бы временное.

Вампир поднял глаза к небу. Странный сиреневый туман спускался на долину плотным покрывалом.

Демон это тоже заметил.

― Сейчас мы заберём одну маленькую леди, а потом вернёмся в мой замок и подпишем все бумаги.

Никсон знал, что в этих краях жила любовница Элиота, Сабина, слышал он и о чуме бессмертных. Маленькая леди. Кто она? Дочь великой прорицательницы, а, может, дочь самого короля? Иначе чем объяснить, что, невзирая на опасность, предводитель демонов бросил всё и помчался в дальний путь, на границу плодородных земель и бескрайней каменной пустыни?

― Странный туман, король! Не находишь? Темнота спустилась раньше обычного. И эти вспышки…

Элиот принюхался.

― Где-то пожар. Тебе не кажется?

Преодолев последний холм, демон остановил коня. Величественный замок выглядел зловеще в свете пламени огромного костра. Горела деревня. Крики умирающих, стоны раненых, вой обезумевших домашних животных ― всё слилось в единый ночной кошмар. Демон вытащил огромный меч и пришпорил вороного жеребца. Двадцать свирепых воинов ринулись за ним.

Никсон не отставал. Повинуясь инстинкту, он поднял вверх глаза и остолбенел. В небе кружили пять огненных фурий. Огромные смертоносные крылья несли отравленные стрелы, из глаз чудовищ лился поток света, испепелявший всё живое на своём пути. Острые когти и длинные безобразные клыки были испачканы кровью. Фурии неумолимо приближались к юной воительнице, которая успела расправиться с их сестрой. Судя по небольшим рогам, девушка являлась демонессой. Высокая, статная, дикая, с мечом в окровавленной руке, она воплощала ярость, которая мгновенно возбудила лорда.

― Это она? Дочь Сабины?

Король кивнул.

― Я обещал позаботиться о ней.

Он помчался вперёд, словно ветер, но фурии успели окружить воительницу и нанести смертельный удар. Кромсая чудовищ, демоны подоспели к девушке в тот миг, когда её бездыханное тело уже лежало на земле. Элиот поднял юную демонессу на руки и чуть не зарыдал. Кровь пульсирующими струйками покидало прекрасное тело, раздробленная рука висела на кожном лоскуте.

― Она и твоя дочь, король?

Элиот покачал головой.

― Нет. Но у меня есть обязательства.

Путь в замок Краст, в резиденцию короля, отряд преодолел за два дня. Демоны не любили перемещаться, предпочитая лошадей, как средство передвижения. Всё это время вампир не упускал воительницу из виду. У неё уже началась регенерация, и девушка пришла в себя.

Карей! Кари! Прекрасное имя. Малышка была хороша необычайно. Но она находилась под покровительством грозного короля, а, значит, завести интрижку с ней не представлялось возможным.

― Не глазей на неё, вампир, ― предупредил Элиот, ― если твоя голова тебе всё ещё дорога.

Никсон пожал плечами. Последний привал. Лорду не спалось. Мысли опять вернули его к озеру Мэлахайда. «Будь ты проклят, вампир! Твоей женой станет фурия. Надеюсь, она прожжёт огромную дыру в твоём идеальном теле».

Свирепых фурий часто называли спящими чудовищами. Этот клан являлся самым малочисленным в Дассете. Люди истребили его почти целиком, превращая пещеры, в которых жили крылатые женщины, в их вечные усыпальницы. А сегодня демоны уничтожили ещё шесть прекрасных экземпляров. Возможно, они были последними. Кто знает, может, и невеста лорда пала в этой битве. Но, если так, он бы что-то почувствовал. Нет, Гера ошиблась. Его невеста просто не могла быть фурией. Или могла? Тем более, что на свете сохранилось ещё множество пещер, надёжно скрывавших свои тайны.

Ирландия. Розовый лес. 2005 год

― Гера! Хватит дурачиться. Верни себе лицо!

Старая горбатая колдунья, покрытая бородавками и коростой, провела морщинистой рукой в воздухе, очерчивая круг.

― Так лучше?

Никсон вздохнул с облегчением. С тех пор, как ведьма начала свой бизнес в Розовом лесу и поменяла имидж, лорд потерял всякий интерес к общению с ней. Будучи эстетом, ценителем женской красоты, он не мог без содрогания смотреть на уродливую старуху.

― Тебе передали мой спецпропуск?

Ведьма приторговывала билетами на паром, перевозивших избранных в Дарсию, страну демонов. Вход в неё закрыли несколько веков назад колдуны клана. И только приближённые к королю могли проникнуть в мистическое государство безнаказанно. Никсон уже много столетий являлся тем самым приближённым.

― Спецпропуск? А обычный билетик не желаете, милостивый государь? Всего несколько золотых! ― Гера звонко рассмеялась.

― Такая же жадина?

Мужчина порылся в карманах и высыпал на стол пригоршню монет.

― Я пошутила, вампир! За вымогательство можно и лицензии лишиться. А мой бизнес идёт в гору.

Лорд сел на грубо сколоченный табурет.

―Тогда окажи мне услугу.

Ведьма сгребла золото в карман и прищурилась.

― А, поняла. Моё пророчество всё ещё не даёт тебе покоя. Ты хочешь знать, кем будет твоя невеста? Отвечу. Дай только подумать… ― Женщина скрестила руки на груди. ― Даже не знаю, как сказать. Это будет нечто особенное.