Неспящая во льдах. Когда в запасе вечность..

Неспящая во льдах

Когда в запасе вечность..

Наташа Шторм

© Наташа Шторм, 2026

ISBN 978-5-4485-2505-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

От автора

Серия книг «Когда в запасе вечность… 18+» ― красивые сказки для взрослых. Если вам нравится магия, закрученный сюжет и нереальные приключения, добро пожаловать в Лоурель-Дассет, мистическое государство, интегрированное в мир людей. Вампиры и оборотни, феи и гномы, демоны и валькирии. Все, кого вы считали вымышленными героями, живут рядом. Правда, вампиры не боятся солнечного света, а демоны стоят на страже добра, гномы высокие и статные а фурии… Нет, не буду раскрывать сюжет. Перечислю книги по порядку:

1. Книга крови

2. Сто лет в объятьях демона

3. Неспящая во льдах

4. В огнях Нью-Йорка

5. Серебряные нити

Продолжение следует…

Пролог

Пурга разыгралась не на шутку. Огромный вездеход, в котором разместилась передвижная лаборатория, превратился в сугроб раньше, чем спасательная экспедиция выбралась на толстый лёд. Тропа, ведущая в пещеру, покрылась метровым слоем снежной корки, что значительно замедляло движение. Сильный ветер бил в лицо, не давая возможности дышать.

― Босс! Нужно возвращаться! ― Бородатый спелеолог затянул капюшон и вплотную подошёл к профессору.

― Мы не можем вернуться без оборудования. ― Голос мужчины тонул в шуме ветра. ― Я за него головой отвечаю. ― Профессор пригнулся и двинулся вперёд.

Каждая минута становилась дороже золота. В пещере, на которую они наткнулись пару недель назад, творилось нечто странное. Датчики зафиксировали геомагнитную активность чудовищной силы, а потом сигналы вообще перестали поступать на базу. Незначительное землетрясение вызвало движение корковых структур. Это грозило обвалом сводов и гибелью оборудования стоимостью в сотни тысяч долларов. Профессор упрямо пробирался ко входу, дав знак остальным членам группы оставаться на месте.

Ледорубом он расчистил вход в одну из самых удивительных пещер, которые ему когда-либо доводилось видеть. Обвязав себя верёвкой, и, кинув свободный конец аспиранту, мужчина начал неторопливый спуск по отлогому настилу. Всего сто метров под углом в сорок пять градусов. Лет двадцать назад он мог бы и не страховаться, но возраст давал о себе знать. Это была его юбилейная, двухсотая, и, как он предполагал, последняя экспедиция.

Мужчина дёрнул за трос пару раз, давая понять, что он на месте. Достав из кармана крошечный, но весьма мощный фонарь, он огляделся. С оборудованием ничего не случилось. «Кажется, дело в проводке!» Луч пополз дальше. «Ага, теперь понятно, что стало причиной сбоя в работе.» Одна из ледяных стен обвалилась, перебив толстый кабель, открывая вход в новое пространство. «Пещера в пещере!» Любопытство взяло верх. Осторожно ступая по скользкой поверхности, профессор вошёл в образовавшийся проём и чуть не закричал.

На огромном каменном помосте, покрытом толстым слоем льда, лежала девочка лет десяти. Она спала, крепко и сладко, не чувствуя холода. Сняв куртку, мужчина завернул ребёнка и аккуратно понёс к выходу. Он разберётся с этим, но позже. Сейчас же на кон была поставлена жизнь малышки.

Ещё один пролог

Меня зовут Маша, Мария Александрова. Если вы слышали выражение «безнадёжный оптимист», то это про меня. Как бы не складывалась моя жизнь, я всегда верила, что всё, что ни происходит, происходит к лучшему. Лет с десяти «лучшее» просто преследовало меня, периодически наступая на пятки. А к семнадцати мой оптимизм уже работал на полную катушку. Я провалилась в ГИТИС, но это было к лучшему потому, что вместо бездарной актрисы из меня получился-таки вполне сносный банковский служащий. Я вышла замуж и развелась через пару месяцев, но это обернулось огромной удачей, так как в день расторжения брака судьба столкнула меня нос к носу с парнем моей мечты. И не беда, что он быстро бросил меня, ведь это позволило сосредоточиться на учёбе и выстрадать красный диплом. Попав на работу в банк, где я до этого проходила практику, я сразу же заняла кресло помощника управляющего, не знаю, за какие такие заслуги. Весь персонал женского пола косился на меня так, будто на этапе от заполнения анкеты до визирования заявления у руководства, я успела переспать со всеми сотрудниками-мужчинами, начиная от самого управляющего, и, заканчивая, дворником, дядей Гришей.

Мы отпраздновали с родителями моё удачное трудоустройство, и они вернулись в Италию, где жили последние пять лет, как говорится, со спокойной душой.

Но вот парадокс! С того самого момента, когда мои однокурсники начали долгий мучительный подъём по служебной лестнице, я совершила быстрый головокружительный спуск. Нет, я скатилась к подножью пирамиды не за один день. Для этого мне понадобилось восемь лет, восемь мучительных лет рабства. За эти годы с должности помощника управляющего я сначала перешла на должность начальника отдела по работе с клиентами, потом на должность рядового сотрудника по работе с теми же клиентами и, наконец, я превратилась в обычного сотрудника зала. Теперь в мои обязанности входило помогать старушкам нажимать на кнопки банкомата при оплате коммунальных услуг и информировать о новых возможностях банка.

Каждый раз мой оптимизм подмигивал и намекал, что, хотя моя заработная плата и падала в разы, но и ответственность уменьшалась в арифметической прогрессии. И, когда я уже решила, что катиться ниже просто некуда, мой бодрый внутренний голос тут же захлопал в ладошки и указал пальчиком на службу клинеров, намывавших полы в банке по ночам.

Родителям я, естественно, ничего не говорила. Слабое сердце отца давало о себе знать всё чаще. Известие о моей карьерной инфантильности он мог не пережить. Борец по природе, он и сейчас сражался со всем миром: со своим недугом, с чрезмерно опекающей его мамой и с бестолковыми врачами, запрещавшими ему курить и злоупотреблять кофе, без которого папа просто не представлял своей жизни.

Но, как гласит народная мудрость, из любой ситуации (даже если Вас съели), всегда можно найти, как минимум, два выхода. Они были и у меня. Первый. Я могла уволиться в любой момент, но милейший Денис Витальевич, наш импозантный красавец-управляющий, пообещал мне такую запись в трудовой книжке и такую характеристику, что мне пришлось бы покинуть пределы горячо любимой Родины и спрятаться от стыда в густющих дебрях Амазонки. Второй вариант казался менее затратным, но более неприятным. Он представлялся мне невыполнимым никогда, ни при каких обстоятельствах. Сама мысль о том, что я должна стать любовницей пятидесятилетнего козла по имени Дениска, приводила меня в неописуемый ужас. Не могу сказать, что сей козёл был уродлив или неприятен, просто, он не соответствовал моему утончённому вкусу и не вписывался в планы на жизнь. А планы я строила грандиозные. И, естественно, не последнее место в них занимал ОН, мой принц, мой королевич, мой рыцарь в сверкающих доспехах. Но вот загвоздка. Из неказистой лягушки я так и не превратилась в одну из принцесс, притягивающих королевичей, как магнит наконечник от стрелы.

И я занялась самоанализом. Что во мне не так? Походка? Взгляд? Осанка? Я крутилась перед зеркалом, пока не обнаружила… полное отсутствие сексуальности, той самой, что и являлась магнитом для принцев и королевичей всех времён и народов. Побывав замужем, и, попробовав более свободные отношения, я осознала, что мой сексуальный опыт находился ниже положенного минимума. В каком-то смысле я всё ещё оставалась невинной и закомплексованной. Слишком зажатая, слишком стеснительная. А где порядочная девушка может получить подобный опыт без ущерба для репутации? Я долго думала и, наконец, перешла от практики к теории, которой мне, видимо, и не хватало. Я уцепилась за книжки с многообещающими обложками. Нет, я не интересовалось психологией и психоаналитикой. Я предпочла более лёгкое и захватывающее чтение. В любовных романах, которыми я упивалась по ночам, мужчины казались другими, опасными, благородными, умными, щедрыми. Они боготворили своих женщин, шли ради них на подвиги или на преступления (что в моих глазах выглядело одинаково привлекательным). Я не нашла ни одного лысого, ни одного толстого и ни одного прыщавого героя-любовника. И это только то, что касалось внешности. Кроме всего вышеперечисленного, книжные персонажи обладали потрясающе тонким внутренним миром и знали толк в сексе. Вот теперь я хотела именно такого, как в книгах, никак не меньше. Только где идеальные мужчины встречаются в жизни? Покажите мне среду их обитания, и я тут же выйду на охоту, вооружившись дубиной и ловчей сетью. Впрочем, даже если бы мне и удалось притащить в свой дом подобного самца, у нас бы решительно ничего не вышло. На что может надеяться тридцатилетняя некрасавица, абсолютно не вписывающаяся в образ роковой женщины, ради которой мужчинам хочется совершать те самые подвиги? Я вздыхала и читала, опять вздыхала и снова читала… до утра. Стоит ли говорить, что после бессонных ночей на работе я появлялась вялой и рассеянной. И, если кто-то проливал кофе на белоснежную форменную блузку, рвал колготки, зацепившись за единственный гвоздь, или спотыкался посреди зала на виду у посетителей, то это была я, Маша Александрова, неудачница, мечтательница, неисправимая оптимистка.

Глава 1

Россия. Санкт Петербург. 2010 год

Я стояла в дамской комнате и пыталась оттереть от блузы очередную порцию пролитого самой-же-на-себя «Капучино». Такое случалось со мной с завидной регулярностью, и я уже подумывала, а не открыть ли при банке прачечную имени себя? А что? Креативно, свежо и неординарно! А, главное, так удобно!

Огромное овальное зеркало в позолоченной оправе смотрело на меня с той снисходительной укоризной, на какую способны только зеркала в дорогих заведениях, подобных нашему. Последнее время я избегала встреч с собственным отражением. Слишком много вопросов, на которые у меня не находилось ответов. Но сейчас пришлось поднять глаза. Оценить масштаб катастрофы требовалось немедленно. Тонкая ткань промокла насквозь, просвечивая ажурное бельё, а коричневое пятно не исчезало, а, наоборот, расползалось неаппетитной кляксой. Вот как теперь работу работать?

Банк «Империал», в котором я имела честь работать ту самую работу, занимал три этажа сталинской пятиэтажки, и в этом здании чувствовалась эпоха: высокие потолки, широкие коридоры, двери из массива дуба и запах полировки, который смешивался с ароматом дорогого кофе и больших денег. Стеклянные перегородки кабинетов создавали иллюзию прозрачности, но на самом деле за ними скрывалось больше, чем можно было разглядеть невооружённым глазом. Тоска, безысходность, желание исчезнуть.

В этом здании невозможно спрятаться ни от кого: ни от начальника, ни от коллег, ни от собственных мыслей. Зато можно отлично разглядеть своё отражение в мраморных полах и каждый раз удивляться, что оно не сбежало, оно всё ещё тут.

Не буду вспоминать собственный большой кабинет в начале моей карьеры и кабинет поменьше в середине оной, но ещё на прошлой неделе я имела хотя бы стол, и он стоял в огромном зале-человейнике, где теснилось три десятка таких же, как я, сотрудников среднего и ниже-среднего звена. Мы сидели в ряд, как солдаты на передовой, и каждый раз, когда сюда снисходил управляющий, я чувствовала себя мышью, которую вот-вот схватят за хвост. Впрочем, у мышей хотя бы норка есть. У меня был стол и стул, который скрипел всякий раз, когда я садилась, словно предупреждал: «Осторожно, сейчас опять что-нибудь случится».

Кондиционеры дули круглый год, создавая вечную осень внутри, а стерильно-белые стены радовали не хуже зубоврачебного кабинета. Но я находила и в этом плюс: к тридцати годам у меня выработался стойкий иммунитет к любым простудам. И к любым начальникам. Почти.

Я считала этот офис своей личной Голгофой с бонусом в виде бесплатного кофе. Восемь лет, как в заточении, но с видом на Невский. И, знаете, в этом что-то было.

В самой безнадёжной ситуации я всегда находила повод для усмешки. Я улыбалась даже тогда, когда лишилась стола и стула и перешла в общий зал. А что? От зама к консультанту. Удачная карьера! Но иногда даже королевы снимают свои короны и идут в народ. Вот и я очутилась в самой гуще с планшетом и надеждой, что однажды это всё закончится. Да, этот мир представлял собой театр абсурда, где я являлась единственной зрительницей и исполнительницей главной роли — жертвы обстоятельств.

— Александрова! Вот ты где! — молоденькая секретарша управляющего, Нинок, не погнушалась спуститься с третьего этажа на первый. Она двигалась легко, почти бесшумно, и голос её звенел, как колокольчик, раздражающие-деловой. Нинок принадлежала к тем девушкам, что рождаются в костюме от Chanel и с идеальным маникюром. Про таких говорят «безупречная». — Шеф тебя вызывает, срочно.

Я кивнула. Внутри меня разлилась ледяная волна, но я постаралась сохранить лицо.

Я оценила картинку в зеркале ещё раз. В общем, всё выглядело… как всегда. Моё отражение лихо подмигнуло, мол, не бойся, ничего ужасного в кабинете начальника в этот раз не произойдёт. Такое страшилище, да ещё и неряха, не заденет тонкие струны души эстетически избалованного шефа, которого окружил себя писаными красотками. Одна Ниночка чего стоила! Конечно, я в тайне подозревала, что моя красота нестандартная и, возможно, даже авангардная, вот только заметил это один человек. Мой триклятый шеф. Я вздохнула и подмигнула своему отражению в ответ: «Ну что ж, Маня, сегодня ты, наверняка, станешь звездой отдела кадров. Шеф тебя точно уволит!»

Уже вбегая на третий этаж, я в очередной раз задалась вопросом, чем же смогла привлечь брутального самца невзрачная серая мышь по имени Мария? Возможно, дело заключалось в том, что я постоянно отказывала уважаемому человеку в его маленьких желаниях? Или же он разглядел во мне нечто такое, о чём я и сама не догадывалась? О, лучше бы я под ноги смотрела, а не занималась анализом! На последней ступени мне в очередной раз не повезло. Сделав слишком большой шаг, я оступилась и услышала зловещий треск форменной юбки. Теперь целомудренный разрез удлинился до самой молнии. Не знаю, насчёт трусиков, но ажурные резинки телесных чулок стали доступны всеобщему обозрению. «Это катастрофа!»

Я злилась на себя, на свою любовь к книгам и сладостям, которые незаметно увеличили мои вторые девяносто до полных ста двадцати. Какая юбка это выдержит! Но самым страшным и непоправимым оказался другой факт. В момент падения мои очки слетели с носа и ударились о керамическую итальянскую плитку.

«Это только утро! К вечеру всё будет гораздо веселее!» ― неисправимый оптимизм начинал раздражать.

С высоты третьего этажа, где гнездилось начальство, открывался потрясающий вид на серое питерское небо. Вечно недовольная и капризная осень, как старая тётушка, которую недолюбливаешь, но вынужден терпеть, окутала собой уютный сквер. Октябрь в Питере — отдельная философия. Он не наступает, он опускается на плечи, медленно, густо, тяжело, словно шепчет: «А не пора ли задуматься о смысле жизни?» Но я обожала такую погоду!

Вот и сегодня над Невой висели неряшливые тучи, будто кто-то накрыл город влажной ватой. Мелкий дождь барабанил по стёклам, но его звук тонул в гуле кондиционеров. Вдали, за силуэтами высоток, угадывался купол Исаакиевского собора, серый, тяжёлый, придавленный небом. Обычно этот вид меня успокаивал, но сегодня он казался насмешкой: смотри, как прекрасен мир за окном, а ты сидишь здесь, в своей стеклянной клетке, и жуёшь судьбу, подогретую в микроволновке. Я грустно улыбнулась: «Зато у меня есть работа, а у работы — вид на Исаакий. Это почти, как жить в центре, но не платить за аренду».

Я вдохнула, глубоко, как перед прыжком в холодную воду, и шагнула к двери кабинета. Нинок даже не взглянула в мою сторону. Её акриловые ногти стучали по клавиатуре с маниакальной точностью, словно она печатала не отчёт, а своё будущее. Мне стало почти интересно: что там у неё в голове? Наверное, списки того, что купить на следующую зарплату, или диета, которая начнётся с понедельника. В любом случае, не мой уровень сложности.

Постучав для приличия, я проскользнула внутрь. Шефа я не увидела, так, расплывчатое пятно за огромным полированным столом. Зато я чётко уловила знакомый аромат! От шефа пахло дорогим одеколоном и деньгами, теми самыми, которые я видела только в отчётах. Многих женщин такое сочетание сводило с ума. Многих, но не меня. От моего мужчины должен исходить запах опасности, моря, ветра, полевых трав и тумана. А от Дениски веяло древесно-мускусной пошлостью с металлическими нотками чужих амбиций.

Денис Витальевич указал на неприлично дорогой стул, чёрный, обитый кожей, с золотыми заклёпками (под стать его самолюбию), приглашая присесть. Я же вовремя осознала, что моя юбка не выдержит приседаний и треснет до талии, выставляя на показ весьма смелые стринги, словом, не оставит места для фантазии дорогому начальнику. Поэтому отрицательно покачала головой и что-то промычала, настолько невнятно, что даже сама не поняла, что именно.

Шеф пребывал в скверном настроении. Воздух вокруг него искрился той особенной искрой, которая обычно предвещает увольнение или, наоборот, неожиданную премию. Сегодня я склонялась к первому варианту и предвкушала это с нездоровым энтузиазмом.

Денис Витальевич поднялся, приблизился и обошёл меня по кругу. Он двигался медленно, как хищник, который не уверен, стоит ли нападать. От него не укрылось ничего: ни кружево моего бюстгальтера, промокшее насквозь, ни смелый разрез на юбке. Он громко сглотнул (я даже услышала этот звук) и уже потянул ко мне потные ладошки, но в последний момент передумал. Видимо, вспомнил прошлый раз. Правда, за звонкой пощёчиной шефу последовало моё очередное понижение ниже-некуда, зато честь и достоинство не пострадали. Неужели уже завтра я стану уборщицей?

— Ваши коллеги жалуются, что вы несобраны, рассеянны, невнимательны. Для сотрудника банка это недопустимые качества. — Он говорил с нажимом и злостью.

Я мысленно улыбнулась. Вот сейчас он точно заставит меня написать заявление по собственному, и я, наконец-то, покину место своего хронического позора. Свобода пахла сырым ветром и дождём. И эти ароматы кружили голову, как игристое вино с пузырьками.

— А ваш внешний вид! — продолжил шеф, вновь поднимая руку, но, одёрнув её на полпути. — Не думаете ли Вы, что клиенты не поймут, что скрывается под этой мокрой блузой?

Я молчала, едва сдерживая улыбку. А что я могла сказать?

— Мы можем решить все вопросы к нашему взаимному удовольствию. — Наконец, выдавил он.

Это стало ведром холодной воды, которое вывело меня из состояния блаженного предвкушения. Я не ослышалась? Удовольствие? С ним? Нет уж, увольте! Я лучше приму целибат, чем отдамся этому козлу. Хорошее настроение испарилось.

Я вздохнула.

— Вы же знаете, Денис Витальевич, я не сильно жалую мужчин.

Он подошёл сзади и встал слишком близко. Я даже почувствовала тепло его тела сквозь плотную ткань юбки. И всё, что он хотел сказать, стало очевидным без слов.

— Грядут сокращения, малышка. Я очень расстроюсь, если ты пополнишь армию безработных.

Что? Сокращения? Вот это удача! Я немного отодвинулась, опершись руками о стол.

― Согласна.

И тут же крепкое мужское тело стремительно прижало меня к полированной поверхности, наклонив за шею. Я с силой толкнула непонятливого шефа, попав в самое чувствительное для любого мужчины место, и побежала к двери.

― Я согласна на сокращение. Надеюсь, меня сократят первой, и это произойдёт быстро.

Вылетев из кабинета управляющего, аки пуля, и, миновав три пролёта лестничной клетки, я помчалась на улицу. Мне требовался свежий воздух, хотя бы глоток. Отвращение к начальнику боролось с радостью скорого освобождения. И радость победила.

На улице меня встретил холодный ветер. Рваные облака превратились в тучи, тяжелые, свинцовые, готовые пролиться дождём. Где-то вдалеке послышался гром, но он звучал не угрожающе, а, скорее, приветственно, словно сама природа ликовала. Для меня осень всегда умела быть красивой ровно настолько, чтобы не забывать о ней, но не настолько, чтобы влюбиться в неё без памяти. Сегодня она оказалась влажной, свежей, с запахом мокрого асфальта и увядающих листьев. Я вдохнула полной грудью и почувствовала, что жива.

Я сделала несколько шагов из-под козырька в лужу, подставила лицо каплям и ощутила лёгкость, которой не помнила уже много лет. Мне захотелось сбросить туфли и пробежаться по мокрому асфальту, закружиться, запеть, нелепо, громко, по-детски, прямо под этим свинцовым небом. Я даже сделала шаг в сторону сквера, когда кто-то врезался в меня с разбегу.

Грузный невысокий мужчина сбил меня с ног. Я не разглядела его лица, только силуэт в сером пальто. Но он двигался с такой поспешностью, словно за ним гнались черти, дюжина, не меньше. Он извинился, помог подняться, попытался отряхнуть грязь с моих вещей и вдруг завертелся, как волчок, сунул мне в руки кожаную папку и прошептал сдавленно:

— Передашь лорду. Он тебя найдёт.

Я открыла рот, чтобы спросить, кто такой лорд, и что это за папка, но мужчина уже исчез в толпе, слишком быстро для своих габаритов.

Я осталась стоять на мостовой, прижимая к груди ту самую папку, с каплями дождя на лице и с чувством, что сегодняшнее утро перестало быть неудачным. Оно стало странным. Очень странным. И от этого почти интересным.

— Ну что ж, — сказала я себе, — если уж падать, то с размахом. Если уж работать, то в банке. А если уж влипать в истории, то в самые невероятные.

Я улыбнулась, впервые за этот день по-настоящему, и шагнула в дождь, сжимая в руках то, что обещало приключения.

Ощущение счастья закончилось быстро. Я вернулась в офис. Тихо прошмыгнуть в дамскую комнату на этот раз у меня не получилось. Я не увидела, я почувствовала, как взгляды посетителей и сотрудников прилипли к моей скромной персоне. Повышенное внимание мне не понравилось.

Анжелика, моя единственная подруга в этом гадюшнике, и мой непосредственный начальник, протянула свои запасные очки. Видела в них я из ряда вон плохо, но всё же видела. Меня несказанно порадовало, что зрение, хоть и частично, вернулось, но радость была недолгой. Уж лучше бы я оставалась в блаженном неведении! Мои худшие опасения подтвердились. Я умудрилась выпачкаться уличной грязью буквально с головы до пят. Рукав форменной блузы болтался на нескольких стежках, на колене зияла кровоточащая рана, а каблук от лодочек потерялся где-то по дороге. (А я даже не заметила. Вот растяпа!)

Анжелика поволокла меня в раздевалку.

― Сейчас вызову такси. Поезжай домой, приведи себя в порядок. Мы все видели, как тот сумасшедший напал на тебя. Ужас какой-то!

Я горько усмехнулась.

― Шефу это не понравится.

― К чёрту шефа. В таком виде и в таком состоянии ты всё равно работать не сможешь.

― Да?

― Да. Я бы не смогла. Три дня за свой счёт как раз то, что тебе нужно. Заявление я за тебя напишу.

Закутавшись в плащ, я благодарно улыбнулась, и уже через пару минут мчалась на такси в сторону дома.

Глава 2

Над ванной поднимался ароматный пар, в стереосистеме звучала инструменталка Игоря Крутого, за окном шумел дождь, а на тумбочке возлежал новый любовный роман. Жизнь налаживалась. Я так расслабилась, что позабыла все неприятности этого дня. Замотавшись в огромное полотенце, я вошла в комнату обновлённой и совершенно счастливой, но тут раздался телефонный звонок.

― Маш! Это я, Анжелика. Тут у нас такое… Того сумасшедшего, что налетел на тебя, машина сбила. К нам из полиции заходили, изъяли все записи системы видеонаблюдения.

― Как жаль беднягу. Скажи, они теперь и меня допрашивать будут?

Подруга удивилась

― Что? Зачем? Нет. Были свидетели, что на него наехала какая-то чёрная иномарка, будто специально. А ты тут при чём?

Я задумалась.

― Верно, но, если учесть, что он уронил меня прямо перед парочкой камер у входа… Вдруг следователь подумает, будто я решила отомстить?