
Полная версия
Розовым мелом
Всё. Тишина. Ни приветов, ни ответов. Ни хотя бы вежливое: а что случилось-то, собственно? Мне кажется или я ей я не нравлюсь? Эта бабёха у нас работает месяца два и по совместительству является очередной пассией босса. Который не единожды пытался подкатить ко мне. Потому, наверное, и поблажки делает: то пораньше отпустит, то премию выпишет.
Мне-то он до фонаря. Я мужиками, по возрасту годящимися мне в отцы, не интересуюсь, но даме его, судя по всему, такое повышенное внимание своего хахаля к посторонним не нравится. Вот и решила оторваться. Может, выжить меня хочет, чтоб перед носом не маячила?
Капец. Сиди и жди.
Сколько сидеть? Пока девочки не закончат? А если мне в дверь будут ломиться? За ручку дёргают так часто, что у меня глаз уже дёргается. Всё жду, когда замок не выдержит и хрустнет. Сама бы вызвала такси, но как мимо них проскочить? Отмахиваясь дезодорантом?
Жесть. Это ж надо было так попасть…
Не отдавая себе отчёта ищу в списке контактов номер, на который думала, что никогда в здравом уме не позвоню. Я даже не знаю, рабочий ли он до сих пор. Вполне может быть, что симка давно потеряна.
Нет. Гудки идут.
Долгие, томительные. Время позднее, но он же обычно не ложится раньше рассвета. Уже отчаиваюсь, когда вызов принимают. На заднем фоне женский смех и мужские голоса. А ещё шум приглушённой музыки, какой бывает в барах.
– Что? – этот вечно недовольный голос можно узнать из миллиона.
Сложись другая ситуация и не будь у нас сегодняшнего странного перемирия, клянусь, никогда бы не попросила его о помощи, но в данную секунду мне плевать, какие последствия это может за собой повлечь и как долго после придётся слушать желчное ехидство.
Лишь бы не отказал.
Лишь бы оказаться отсюда как можно дальше.
– Я знаю, ты мне ничего не должен, но можешь забрать меня? Пожалуйста.
Глава пятая. Новый клиент
POV Принцесса
В машине стоит звенящая тишина. Не смотрю на Илью, отвернувшись к окну и без особого восторга разглядываю подсвеченный Деловой центр «Москва-Сити». В ночных сумерках стеклянные башни выглядят эффектно, но восхищаться ими нет настроения. Меня всё ещё потряхивает, хоть и потихоньку уже отпускает.
Восемнадцать минут.
Князеву понадобилось ровно восемнадцать минут, чтобы после томительного молчания в трубке на мою просьбу и его короткого в ответ: «Адрес», приехать. Я не знаю, где он находился, но вряд ли в том же районе. И всего восемнадцать минут…
Всё это время я продолжала подпирать раковину. На тот момент долбиться перестали. Наверное, поняли, что перегнули палку. Я слышала, как вернулись обратно девчонки, но всё равно не выходила, сославшись на то, что меня тошнит. А меня и правда подташнивало. От отвращения за ситуацию.
Больше никогда.
Ни единого выезда.
Ни за что на свете.
Хоть стреляйте.
Даша с Леной тоже что-то пытались бормотать через запертое препятствие в стиле: «да ты задрала, чё ты нас позоришь?», но я их не слушала. Даже воду в кране включила. Смотрела как она закручивается в сливе и ждала. Чего-то.
Кого-то.
Телефон, который стискивался в побледневших пальцах, едва не плюхнулся в воду, когда в дверь долбанули с такой силой, что петли чудом не вырвались с корнем. Явно с ноги прилетело.
– Выходи, принцесса, – никогда в жизни бы не подумала, что буду до такой степени рада слышать его голос.
Ноги ватные, но полетела я к Князеву, аж запинаясь. Ждущему меня за дверью с моим пальто, взятым с вешалки в прихожей. Холодный, равнодушный, как и всегда, но сейчас невероятно желанный.
– Уходим из этого притона, – сухо бросил он и направился к выходу, не оборачиваясь. И я посеменила на дрожащих коленках за ним, стараясь не запутаться в высоких каблуках. Успев заметить через широкий арочный проём притихшую компашку.
Именинник скулил на диване, зажимая окровавленное лицо. Девочки суетливо протягивали тому салфетки и провожали меня взглядом в стиле: «ну ты конченая, конечно». Остальные несостоявшиеся донжуаны вообще головы в нашу сторону не подняли. Их резко заинтересовали собственные носки.
– Ты его ударил? – спрашиваю я.
– Да не, – отмахнулся безразлично Илья. – Это он с косяком поцеловался. Когда впускать не хотел.
Ага. Хороший косяк попался. Татуированный. Ещё повезло, что в сознании остался. Рядом с широкоплечим Князевым горе-именинник смотрелся тощей тростинкой, что способна хрустнуть от лёгкого сдавливания.
– Плохо, – вздыхаю не то, чтобы с огорчением, но всё же. – Если нажалуется, мне влетит конкретно.
Мы вышли через распахнутый настежь выход и направились к калитке, за которой дожидался заведённый мерс. Передо мной открыли дверцу пассажирского.
– Ты сама позвонила, – резонно заметил Илья, нетерпеливо дёргая подбородком. Типа, садишься или будем топтаться? – Я могу уехать один.
Естественно, я молча залезла в салон и с этого момента, вплоть до дома, мы больше не произносим ни слова. Лучше уж говорили бы, потому что у меня появляется ненужная возможность поразмыслить и прийти к выводу, что это, ребята, залёт. Наверное, я погорячилась, вызвав подкрепление.
Сейчас, когда страх улёгся, понимаю, что так дела не делаются. Не то, чтобы речь шла о профессионализме, просто так нельзя. Но сложно думать здраво, когда сидишь на панике. В такие моменты всё происходит интуитивно. По наитию. Ведь если бы не сегодняшнее «подвешенное» перемирие, у меня бы и мысли позвонить Князеву не возникло. А если бы он до сих пор оставался в Штатах? Чтобы тогда? Как бы я выкручивалась?
Знаю, как. Попросила бы девчонок поменяться, доплатила бы им в конце концов самолично, чтоб они и эту троицу удовлетворили. И разошлись бы все тихо и мирно. А теперь вот придётся расхлёбывать.
Заезжаем во двор и паркуемся частично на тротуаре, потому что все остальные места заняты. Илья задерживается, что-то проверяя в бардачке, а я не жду его и понуро поднимаюсь в квартиру. Прямо в обуви прохожу в комнату, закрываюсь, стаскиваю пальто и с тихим скулением сползаю по стенке. В ванной я не плакала, адреналин мешал, теперь же чувствую на щеках первые слёзы.
Слёзы жалости к себе.
Слышу, как копошатся в коридоре и звенят ключами. Вернулся. Сижу не двигаясь, прислушиваясь к тяжёлым шагам, но вздрагиваю, когда ко мне без стука заходят, застывая на пороге. Стоит и смотрит.
Согласна, жалкое зрелище.
– Ну и чего ревём? – пренебрежительно взлетает густая бровь Князева.
Торопливо подтираю мокрые разводы.
– Не твоё дело.
– Выбрала работу шлюхой, пожинай плоды.
Злобно стаскиваю с себя и бросаю в него сапог, но промахиваюсь с неудобного положения. Впрочем, разве я рассчитывала на другое? Знала же, что издёвок не избежать.
– Отвали.
– Да. Отличный вариант вместо «спасибо». Всё в твоём духе, – Илья собирается уйти, но я тихо окликаю его, зарываясь пальцами в залаченные локоны.
– Ты прав. Спасибо.
Секундная тишина.
– Что-что? – уточняет тот самодовольно.
Наслаждается, зараза. Смакует.
– Спасибо, – повторяю громче.
Удивительно, но благодарность не застревает в горле. Потому что она искренняя. Когда в последний раз я говорила ему что-то подобное? Усердно пытаюсь вспомнить, но не могу.
Давно. Очень давно.
Если вообще было.
Смешно, но Князев тоже удивляется такой смиренности.
– И как?
– Что: как?
– Как ощущения?
– Как ощущения: чего?
– Разговаривать по-человечески. Не дерзить.
– Нормально.
– Так чего раньше не практиковала?
– А ты? Я платила тебе той же монетой.
– А я тебе. Иронично, – хмыкает Илья и снова собирается уйти, но я повторно торможу его.
– За что ты меня ненавидишь?
На этот раз он присаживается передо мной на корточки, отчего светло-серые глаза оказываются совсем рядом. Впервые за долгие годы я могу вот так близко его рассмотреть. Тонкая футболка едва сдерживает мышечную мощь, совершенно не прикрывая забитые рукава и уходящие вверх по шее тату. На лбу назревает цветная шишка, но даже она его не портит. Эти резко очерченные скулы и мужественные черты ничего, наверное, не испортит.
Недоумённо цепенею, когда Князев подаётся вперёд, подтирая большим пальцем оставшийся след от поплывшей туши на моём лице. Отстраняется, разворачивает ладонь к себе, несколько секунд смотрит на подушечку пальца и буднично стирает то, что увидел ленивым движением.
После чего снова переводит взгляд на меня.
– За то, что ты есть, – говорит так просто и спокойно, будто очевидней истины не бывает. И правда. Как я сама-то не допендрила?
Его прямолинейность заводит меня в тупик. Что на это можно ответить?
– Хм… – прикусываю губу, чтобы сдержать истеричный смешок. – Благодарю за искренность. Мне прямо сейчас идти топиться в колодце, чтоб облегчить твоё существование?
– Зачем же? Пока повременим, – тот щёлкает меня по носу, отчего я изумлённо ойкаю и преспокойно поднимается на ноги. Клянусь, я только что видела промелькнувшую у него улыбку! Улыбку! Этот человек умеет улыбаться, когда я рядом?
Настолько опешиваю, переваривая новую для себя информацию, что пропускаю момент, когда остаюсь одна. Ненадолго. Князев вновь появляется в поле зрения. Теперь уже озадаченный.
– Я так и не понял. То мудачьё успело что-то сделать? – отрицательно мотаю головой. – Точно? – теперь киваю. – Ок. Если что-то было, не молчи. Я вернусь и вырву им ноги.
Он уходит окончательно, а я всё сижу и таращусь в одну точку, пытаясь утрамбовать его слова, которые упорно не хотят утрамбовываться. Никак. Хоть прыгай на них зайчиком, хоть матерись.
***
Поразительно, но гневных сообщений с работы на следующий день в духе: «ТЫ УВОЛЕНА» не приходит. Может, потому что смена только послезавтра и админша хочет лично выплюнуть их мне в лицо, давясь от удовольствия?
Э-э… Нет. В субботу заступаю в привычном графике, и вот уже несколько часов никто меня не трогает.
Странно. Очень-очень странно.
Даже если парни не рассказали о произошедшем, что само по себе вызывает недоумение, то Даша с Леной, руку готова дать на отсечение, уж точно не упустили бы возможность наябедничать. Однако факт остаётся фактом – разбора полётов явно не планируется.
Страннее становится лишь когда я вижу в зале Князева. Сидит один, за дальним столиком. Весь такой незаинтересованный, будто шёл в магазин за хлебом, но почему-то оказался здесь. Вот только нет-нет, да поглядывает в мою сторону.
Что он тут забыл? Мы с ним с того раза больше не разговаривали. Даже «добрым утром» не обменивались. Да и в принципе почти не пересекались в квартире. А тут притащился. Ещё и без пёсиков. У свиты выходной? А он им оплачивается?
Его присутствие дико напрягает, что сказывается на работе. Как расслабишься, когда знаешь, что за тобой целенаправленно наблюдают? Да я этот взгляд чувствую кожей. Он словно налипает невидимым слоем и сковывает движения. Не грохнуться бы, вот позорище будет.
Когда становится совсем невмоготу и последний час я просто-напросто старательно делаю вид, что ничего не замечаю, меня подзывают к себе, сообщая, что заказан приват и клиент уже ждёт.
Клиент?
Торопливо выискиваю среди столиков Илью и не нахожу. Блин, только не это. Неужели решил повторить свой тупой прикол?
С плохим предчувствием иду к нужной кабинке, но зайти решаюсь не сразу. Так, Крамер, выдохнула и успокоилась. Походка от бедра, спина прямо, плечи расправила, на лице обворожительная улыбка. Обворожительная, я сказала! Не забываем включить непрошибаемую невозмутимость. Хочет дальше играть, значит, поиграем.
Решаюсь и захожу в приторно пахнущее от благовоний помещение, утопающее в сиреневой подсветке и полупрозрачном коконе из тюлей. Именно он и мешает сразу рассмотреть того, кто сидит на софе.
Я уже готова отпустить шуточку про «пора тебе получить скидку постоянного посетителя», но из открывшегося рта так и не выскакивает ни звука.
Нет. Это не Илья.
***
На диванчике сидит весьма привлекательный субъект. Постарше меня, но ненамного. Светловолосый, в костюмчике. При деньгах, судя по часам на руке. Не Ролекс, конечно, но тоже фирма кошерная. Его лицо мне смутно знакомо, вот только вспомнить не могу. Точно не из постоянных.
– Привет. Надеюсь, ты ознакомился с прейскурантом. Я не раздеваюсь. В случае недопонимания мы подберём тебе другую танцовщицу.
Озвучиваю это каждому новому клиенту, чтобы потом не получилось: время потрачено, деньги уплачены, а желаемого не получено, дайте книгу жалоб. Не надо мне таких заметок. За них тоже потом из зарплаты вычитают.
– Не надо другую. Я именно к тебе, – улыбается он.
– Что ж. Это приятно, – согласно киваю и уже направляюсь к шесту, играючи двигая бёдрами, но меня тормозят.
– Не нужно танцевать.
О, как. Изящно всплескиваю руками как бы говоря: а что тогда от меня требуется?
– Ты меня не помнишь, да?
Вопрос приводит в замешательство.
– Прости, – моя кокетливая улыбка обязана смягчить ответ. Чтобы клиент не обиделся. Он же сюда расслабляться приходит, а не получать моральные оплеухи. Лебезение – второе, что я ненавижу в своей работе. После выездов. – Если несложно, напомни. У нас в клубе много мужчин бывает, а девичья память так коротка.
– Зато я тебя запомнил сразу, – парень достаёт из кармана розовую кружевную подвязку.
Мою подвязку.
Меня осеняет. Точно. Вот теперь я его вспомнила! Он не так давно купил её. За пятнадцать косарей.
Пятнадцать! Косарей!
Продавать свои вещи – ещё одна ходовая тема в нашем заведении в попытке развести на деньги. И не только вещи. Что угодно: чулок, поясок, даже обычную салфетку с отпечатком помады. Обычно схема работает, когда посетители уже прилично набрались, но этот тип, помнится, по трезваку небрежно достал деньги, положил на столик и легкомысленно уточнил: ещё?
Мне тогда совесть не позволила сказать: «а давай». С вычетом процента организации, нежданно обрушившиеся на меня чаевые потом ушли на новёхонькие стрипы, потому что туфли стаптываются очень быстро. А я ещё и с рук беру.
Честно говоря, этот парень мне и тогда приглянулся. Было в нём что-то… притягивающее. Улыбка. Расслабленность. Глаза. Мягкие такие, добрые. Обычно мужики смотрят на танцовщиц как на мясо, этот же смотрел совсем иначе. По-человечески.
Вот только в клубе реально столько мужчин за ночь проходит, что невозможно запомнить каждого. Образы быстро стираются и смазываются.
– Вот теперь помню, – улыбаюсь я уже куда естественней. – Привет.
– Привет, Либен.
Совет #4 – всегда выбирайте псевдоним. Незачем сторонним знать твоё настоящее имя. Моё звучало бы максимально нелепо, если бы не являлось некой игрой слов. Имя «Зои» означает «жизнь», у меня немецкие корни, а по-немецки «жизнь» – «leben». Вот и вся нехитрая математика.
Примитивными Анжелами и Марианнами, как любят окрещивать себя другие девочки, мне становиться совсем не хотелось. Решила сымпровизировать.
– Присаживайся, – тот призывно похлопывает по свободному месту рядом с собой. – А то мне неловко.
Ему неловко?! Я стою перед ним в нижнем белье с голым задом, который прикрывают лишь колготки в крупную сетку. Топ, конечно, как бы есть, но он тоже в сетку, так что можно считать, что его нет.
Ладно. Просит, не вопрос. Присаживаюсь аки леди. Только леди не закидывают ногу на ногу. Для них это моветон.
– Да оставь ты всю эту наигранность, – качает головой парень. – Я к тебе не по работе пришёл.
Ок. Расслабляюсь, забивая на осанку и пристраиваюсь поудобнее, подвернув колено и обхватывая лакированную туфлю, чтоб не соскальзывала с обивки.
– А как пришёл?
– По-дружески. Извиниться хотел.
– За что?
– За своих знакомых, – непонимающе хмурюсь, намекая, что мальца не врубаюсь. – Тех, что вас заказывали на днюху.
Моргаю раз, потом второй. И снова до меня доходит с пугающей заторможенностью. Да. Точно. Он ведь когда покупал подвязку был не один. С компанией. Вот только других я уж точно ни за чтобы не вспомнила. Даже не смотрела на них особо.
– Ты про имбецилов с атрофированным мозгом? – удивлённо хмыкаю я. Эти ущербные создания его знакомые? Печалька.
– Про них.
– Гусь свинье не товарищ, – козыряю я знаниями народных пословиц.
– Да мы и не товарищи. Они так, коллеги по работе. Мы здесь вроде как на корпоративе тусили. Они тебя тоже приметили. Вчера всему офису хвастались как погуляли и каких девочек заказывали.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
«Гастарбайтер» – наёмный рабочий, работающий и постоянно проживающий в стране, гражданином которой не является.
2
туфли для танцовщиц на высокой платформе