Император

– Да что вы, император! – воскликнула она, ее руки дрожали, но не от страха перед ядом, а от невероятной чести. – Я же обычная служанка! Я не достойна того, чтобы даже немного отпить этот изысканный напиток. Для меня это большая честь... Если вы настаиваете, я, конечно, без лишних слов отопью. Но разве я достойна такой чести?

– Если вы боитесь, то позовите того, кто мне этот напиток отправил. Хочется знать его в лицо, – сказал Дарк, слегка взмахнув левой рукой.

– Сию же минуту, сейчас его приведу, – служанка аккуратно поставила кубок на стол и быстро скрылась в толпе.

– Дорогой, ты чего так серьёзно к этому подходишь? – с настороженным взглядом спросила Агнес, подходя ближе. – Неужто не доверяешь гостям и прислуге? Я не думаю, что кто-то осмелится принести тебе отравленный напиток.

– Как нас учили, «доверяй, но проверяй», – ответил он с улыбкой, но глаза его оставались серьёзными. – К тому же хочется остаться здоровым. Нас ждёт ещё долгая и счастливая жизнь.

– Верно, лучше убедиться. Ты как всегда осторожен и внимателен к деталям, – согласилась Агнес. – Ну а я пока что выпью вино, которое ты мне принёс. Уж в него-то точно никто не мог ничего подмешать, ведь мы лично принимали участие в его изготовлении. И теперь, спустя годы, когда оно настоялось, можем опробовать наш труд. То, что сделано нашими руками и во что мы вложили душу, всегда получается вкуснее во много раз. Начинаешь ценить то, что сделал сам.

Она игриво показала язык, намекая, что пока он подозрительно осматривает гостей, она уже вовсю наслаждается праздником. Слуга вскоре привела человека, доставившего эль. Дарк повторил свою просьбу. Сначала отпил гонец, затем, после некоторой паузы, разрешил отпить и служанке, как первой, кто принес ему напиток. И только после того, как все остались живы и здоровы, он сам с наслаждением присоединился к празднику. Опасения оказались напрасными, и он смог вздохнуть с облегчением.

Через некоторое время они вдвоем вышли на балкон, чтобы на несколько минут уединиться от шума и блеска. Свежий воздух приятно холодил разгоряченные лица. Отсюда открывался великолепный вид на город, утопающий в вечерних сумерках. Они стояли, обнявшись, и говорили о чем-то своем, о будущем, о надеждах. Агнес, держа в руке бокал с их собственным вином, наблюдала за тем, как Дарк наслаждается тем самым элем, и не удержалась от улыбки.

– И как же вы это пьёте? – спросила она с притворным отвращением. – Вот вино — это изысканный, благородный напиток. А пиво, эль... что-то в этом есть непонятное и грубое. Но если тебе нравится, то с удовольствием выпивай. Но в меру, мой император. Чтобы остаться таким же красивым и умным, как сейчас.

Она продолжала смеяться, шутить и заигрывать с Дарком, и он, наконец, позволил себе полностью расслабиться. Все тревоги утра отошли на второй план. Сегодня был их день, день их коронации, и никакие тени прошлого не могли его омрачить. По крайней мере, пока.

Глава 3. Казнь

Тайлер, молодой человек, чье имя еще вчера было окутано ореолом тайны, а сегодня стало синонимом предательства, едва дышал. Каждый вдох давался ему с неимоверным трудом, словно он пытался протолкнуть воздух сквозь узкую, израненную трубу. Боль была его постоянным спутником, пульсирующей, не отпускающей ни на секунду. Перед тем как бросить его за решётку, стража, движимая то ли личной ненавистью, то ли желанием выслужиться, успела знатно над ним поработать. Его тело представляло собой ужасающее зрелище: оно было покрыто множеством синяков самых разных оттенков, от багрово-красных до желтовато-зеленых, словно жестокая карта недавних побоев. На ребрах и спине алели свежие ссадины и раны, к счастью, неглубокие, но доставлявшие невыносимое жжение при каждом движении. У него оставалось лишь одно-единственное желание, простое и невероятно сложное в его положении — сделать еще один глоток воздуха, наполнить избитые легкие спасительным кислородом. Но даже это действие отзывалось дикой, разрывающей болью в груди. Лёгкие были словно отбиты изнутри, и каждый вдох напоминал о вчерашнем избиении. И все же, судьба хранила его. Ни одно ребро не было сломано, внутренние органы не пострадали, и он мог, пусть и с трудом, дышать.

За это дикое, выходящее за все рамки обращение с заключенным, охранника, позволившего себе лишнее, даже наказали. Ему вынесли строгий выговор, обязали выполнять дополнительные, самые грязные работы и предупредили, что повторение подобного будет иметь куда более серьезные последствия. Но, по правде говоря, наказание это было скорее формальным, данью каким-то негласным правилам. Ведь все прекрасно понимали, что Тайлер относился к преступникам высшего разряда, к тем, кого само общество уже вычеркнуло из списка живых. Ему повезло и в другом: воды, в отличие от еды, ему доставляли в больших количествах. Хотя еды было совсем немного, лишь сухая корка хлеба да пустая похлебка, этого хватало, чтобы поддерживать угасающие силы. Отношение к нему было таким же грубым и беспощадным, как и к остальным узникам этого мрачного места, пропитанного запахом сырости, пота и безнадежности.

– Даже не знаю, хорошо ли, что я остался жив сейчас, – размышлял Тайлер, глядя в темный, заплесневелый потолок своей камеры. Его голос был хриплым и тихим, словно шелест сухих листьев. – Ведь мне так не хочется быть обезглавленным завтра утром. Может, было бы лучше, если бы меня забили до смерти вчера? Так бы покинул эту жестокую жизнь и больше не мучился, да и все части тела остались бы целыми. Хотя, с другой стороны, зато теперь я могу насладиться последними часами. Спасибо тебе, старый приятель, за то, что подарил мне еще один день. Хоть немного наслажусь оставшимся временем. Жаль только, что человек начинает по-настоящему ценить жизнь лишь тогда, когда у него остается так мало времени. И прости меня, Дарк, что так всё вышло. У меня просто не оставалось выбора. Надеюсь, ты догадываешься, что я совершил этот непростительный поступок не по своей воле. Эх, что же мне делать...

Его мысли были горькими, словно полынь, и такими же запутанными. Он понимал, что обречен, и это осознание давило на него тяжелым грузом.

Его негромкое бормотание не укрылось от слуха охранника, который нес свою вахту неподалеку. Тот, услышав обрывки фраз, громко и с нескрываемым презрением бросил в сторону камеры:

– Чего ты там буркаешь себе под нос? Что, радуешься тому, что остался жив, или злорадствуешь над тем, что меня наказали из-за тебя? Тебе осталось наслаждаться жизнью совсем немного, так что завтра ты получишь по заслугам. Наверняка ты надеялся на то, что тебя пощадят, ведь ты же «друг императора»! А за эту грязную работу тебе, скорее всего, заплатили немало, вот ты и решился на такой жесточайший поступок. Думал, что ты самый хитрый и смышлёный? А вот как оказалось! Жизнь всегда наказывает и ставит на колени тех, кто этого заслуживает. Ты получил то, что заслужил, предатель.

Слова охранника, словно ядовитые стрелы, впивались в и без того израненную душу Тайлера. Обида и гнев продолжали безмерно увеличиваться в нем, грозя выплеснуться наружу. Но он из последних сил старался держать себя в руках, понимая, что любой его протест лишь ухудшит ситуацию и доставит тюремщикам дополнительное удовольствие.

Вдруг, словно соткавшись из самой темноты камеры, перед ним возник неизвестный человек. Он был облачен в черный костюм, скрывающий его фигуру, а лицо прятал в тени глубокого капюшона. Его руки были обмотаны тяжелыми цепями, которые при каждом движении издавали зловещий, металлический лязг. Тайлер замер, не в силах вымолвить ни слова. Незнакомец, не произнося ни звука, протянул ему небольшое, тускло блеснувшее в полумраке кольцо. Голосом, похожим на шорох, он произнес лишь одну фразу: «Оно магическое и завтра может тебе очень помочь». Он не стал разъяснять, как им пользоваться, что оно делает, и не ответил ни на один из мысленных вопросов, застывших в глазах узника. Как незаметно появился, так же бесшумно и исчез, растворившись в темноте так же внезапно, как и возник. Мальчишке не оставалось ничего другого, кроме как надеть это кольцо на палец. Оно село идеально, словно было создано для него. Этот случай настолько поразил его воображение, что сон как рукой сняло. Он пролежал до самого утра, глядя в потолок, не в силах сомкнуть глаз.

Он не мог понять, что именно стало причиной его бессонницы. Встреча ли с этим таинственным незнакомцем, который, словно посланник из другого мира, подарил ему кольцо, а вместе с ним и непонятную, но отчаянную надежду? Или же осознание того, что уже завтра его жизнь оборвется под свист топора? Или же жгучее чувство несправедливости, которая, казалось, пропитала все его существо? Мыслей было очень много, они кружились в голове, словно потревоженный рой пчел, не давая ни на минуту расслабиться. Лишь под ранее утро, около четырех часов, когда небо за окном начало едва заметно светлеть, он, наконец, провалился в глубокий, тяжелый сон, больше похожий на забытье.

Когда начало светать, охранники, к удивлению Тайлера, не стали его будить. Они проявили неожиданное милосердие, возможно, испытывая некую вину за вчерашнее жестокое обращение своего сослуживца. Они решили подождать того момента, когда он проснется сам, чтобы потом повести в то самое место, где уже собралась огромная, шумная толпа. Люди — существа по своей природе жестокие и противоречивые. Большинство из собравшихся кричали и требовали, чтобы всё быстрее началось. Ими двигало не чувство справедливости, а жажда кровавого зрелища, желание получить свою порцию адреналина, наблюдая за чужой смертью. Когда смотришь на эту бушующую, озлобленную толпу со стороны, то невольно начинаешь задумываться, кто же из них на самом деле настоящий злодей. Тот, кто с таким нетерпением ждет казни, смакуя каждую секунду чужой агонии, или тот, кто преступил закон по каким-то неведомым нам причинам? Понятно лишь одно: мир жесток, и настоящей справедливости, к сожалению, в нем не существует. Именно поэтому нам приходится наблюдать за всем происходящим и воспринимать реальность такой, какая она есть. И с этим, увы, ничего не поделаешь.

– Уже двенадцать часов дня, а он так и не проснулся, – произнес один из охранников, поглядывая на спящего Тайлера. – Может, всё-таки разбудим его? К тому же этой казни ждет весь народ. Признаться, я даже начал сомневаться в том, а точно ли он мог такое совершить. Ведь сам по себе парень как-то по-доброму с нами общался и сдерживал эмоции. Да еще и во всем признался. Интересно, это у него так поздно проснулась совесть или же им кто-то манипулирует, запугав настолько, что он даже не стал бороться за те комфортные условия, которых так тщательно добивался его адвокат. Парень, ты уж извини меня. Я лишь только выполняю свои обязанности, не более. Не держи на меня зла. Здесь столько бесчувственных людей, что я уже привык к этому недостойному окружению. Мне даже в голову не могло прийти, что здесь может оказаться кто-то с совестью, пусть даже и с небольшой. – Он замолчал и обернулся на своего коллегу, ожидая услышать его точку зрения.

– Поддерживаю твою позицию, – отозвался второй стражник, поправляя пояс. – Но сейчас нужно откинуть все лишние мысли в сторону и перейти к делу. Нам уже не впервой приходится отказываться от сочувствия. Поэтому предлагаю дать ему еще минут пятнадцать. А если не проснется, то разбудим. Такое решение будет самым оптимальным и, в какой-то степени, снисходительным к этому заключенному. И чтобы зря не терять время, предлагаю сыграть партейку в карты, если ты не против.

Он уже доставал из кармана потрепанную колоду, заранее зная ответ. Вопрос был скорее риторическим. Его собеседник лишь тихо посмеялся, кивнул головой и присел за грубо сколоченный стол. Они ловко разложили карты и начали игру. Про себя он же подумал о том, что его коллега умеет проводить время в удовольствие и при этом старается в каждом событии находить что-то поучительное, либо веселое и приятное. Такие люди сами по себе достаточно мудрые, так как всегда находят нужные слова, умеют в нужный момент промолчать, а иногда и высказать своё мнение, если считают это необходимым. Именно таким людям легче всего выживать в жестоких условиях тюремных стен, не теряя при этом остатков человечности.

Они немного не доиграли партию, остановившись на самом интересном моменте, как вдруг вдали заметили приближающуюся фигуру. Это была важная персона, которая по рангу превосходила их во много раз. Можно сказать, что само начальство лично пришло их проведать. Чтобы им не вынесли выговор за разгильдяйство, они быстро собрали карты и спрятали их в карман. Однако начальник, обладавший острым взглядом, издалека заметил их торопливые действия, осознал всю ситуацию и начал свой незамедлительный допрос.

– Что здесь происходит? Вы думаете, я не заметил, что вы от меня что-то скрываете? – его голос звучал, как удар хлыста. – Полагаю, вы играли в карты, вместо того, чтобы приглядывать за очень опасным заключенным! А в тот момент, когда я пришёл, вы взялись за ум, быстро их убрали и сделали вид, что с самого начала следили за ним. Немедленно доложите мне всю информацию и полностью отчитайтесь!

Начальник главного тюремного управления не мог поверить, что в такой важный день его подчиненные позволяют себе играть и прохлаждаться. Он требовал разъяснения их халатности, но в душе все же надеялся услышать какое-нибудь разумное объяснение, которое бы оправдало их легкомысленное поведение.

Охранник, который был немного постарше и опытнее, незаметно для начальника показал своему партнеру тайный знак. Это было едва уловимое движение бровью и пальцами, которое означало, что всё дело он должен взять на себя. В редкие моменты, на случай важных и опасных переговоров, они как раз и пользовались этим ничем не примечательным скрытым знаком, чтобы без слов понять, кому следует действовать в той или иной ситуации.

– Добрый день, Николас Грант, рады вас видеть, – начал он ровным, уверенным голосом, стараясь придать своему лицу выражение предельной честности. – Мы буквально только что проверяли нашего заключенного. До этого момента он спал, а сейчас, возможно, ситуация изменилась. Поскольку вчера мы были с ним неоправданно грубы, то сегодня утром решили отнестись к нему снисходительно. Дали ему немного времени, чтобы он окреп и без проблем дошел до места казни. Ведь будет неправильно, если из-за вчерашних повреждений он будет не идти, а медленно ползти, а то и тащиться до того места, где его жизнь оборвется в считанные секунды. Поэтому мы приняли необычное решение. Мы не могли решиться, что же с ним делать прямо сейчас, и тогда я обратился к методу, о котором мне рассказывала одна знакомая предсказательница. Она объяснила мне один действенный способ гадания и утверждала, что карты могут рассказать о многом. Мы, конечно же, решили прислушаться к ее мистическим словам и с помощью карт приняли правильное решение. Сначала мы задали вопрос о том, как нам следует поступить, и параллельно с этим тасовали колоду. Правила просты: есть четыре масти, из них две черные и две красные. Если выпадает черная карта, это означает отрицательный ответ, а если красная — положительный. Чем карта старше, тем большее значение она имеет. Например, нам сначала выпал валет крести, что означало, что не следует прибегать к данному методу. Затем выпала дама буби, и это показало, что мы приняли верное решение. Оно заключалось в том, чтобы дать преступнику немного времени набраться сил. Конкретно, мы дали ему пятнадцать минут на то, чтобы он сам очухался, проснулся и был готов следовать за нами. Как видите, это время уже прошло, именно поэтому мы и стали собирать карты, которые помогли нам определиться с выбором. Мы не хотели, чтобы вы, увидев их, подумали о нас неправильно. А со стороны, признаю, могло показаться, что мы всё это время отдыхали и ни за кем не следили, а при вашем появлении попытались утаить информацию. Но это в корне неверное утверждение. Я доложил всё как есть.

Когда охранник сочинял всю эту фантастическую историю на ходу, он старался смотреть прямо в глаза начальнику, чтобы у того не возникло и тени сомнения. К счастью, ни один мускул на его лице не дрогнул, а улыбка так и не появилась, ведь ситуация была по-настоящему напряженной.

– Хорошо, в этот раз я вам поверю, – медленно произнес начальник, сверля их взглядом. – Но вы не должны в такие важные дни прибегать к нечистой силе и пользоваться картами. Надеюсь, я ясно выразился.

Сегодня у него было явно милосердное отношение к своим подчиненным. К тому же, в этот праздничный день ему не хотелось создавать проблемы на пустом месте. Хоть у него и оставалось подозрение, что охранники ему нагло лгали, в их глазах он не заметил ни капли сомнения, и взгляд до самого конца они не отводили в сторону. Поэтому он окончательно решил их не наказывать, списав все на нервное напряжение перед казнью.

– Так точно! – проговорили оба мужчины в один голос, чувствуя, как гора свалилась с плеч.

После этого начальник приказал им немедленно разбудить нахального молодого человека и без каких-либо колебаний быстро доставить его к месту казни. Палач, по его словам, уже был готов исполнить свои обязанности. Народ же на площади кричал во всю глотку от длительного ожидания. Их желание потешить свои нервишки было настолько сильным, что некоторые из толпы позволяли себе швырять камни в сторону тюрьмы, выражая свое нетерпение. В этих грубых, мужских, неприятных голосах, казалось, можно было разглядеть частички самого дьявола. И лишь только некоторые женщины в толпе испытывали что-то похожее на сочувствие к этому молодому парню. Возможно, потому, что они знали, каково это — вынашивать ребенка девять месяцев и воспитывать его в момент взросления. Они понимали, что у этого преступника, скорее всего, тоже была мать. К тому же женщины сами по себе существа более ранимые, нежели мужчины. И даже осознавая всю тяжесть жестоких поступков этого молодого человека, они старались найти оправдания его действиям, понять и разобраться, по какой причине он так низко пал и что им двигало в тот роковой момент. В глубине души они не только пытались простить его, но и мысленно поддерживали, желая ему всего самого лучшего, и надеялись, что высшие существа перед ним будут более снисходительны и добры, нежели эта стая озлобленных мужчин, жаждущих крови.