Император

– Вечно нужно проверять, правду нам написали или же нет, так как иногда такими письмами с нас лишь хотят прихватить лишнюю монету. И как некоторым торговцам хватает смелости нагло врать в лицо, глядя честными глазами? – Дарк при этом продолжал смотреть на письмо с неким презрением, словно пытаясь разглядеть между строк скрытую ложь.

Он, долго не думая, отправил двух профессиональных психологов на разведку для того, чтобы они выяснили, правду ли говорят те несчастные моряки-торговцы. Для полного доверия он сказал им надеть обычную одежду простолюдинов, дабы не вызывать подозрения. К тому же отдал им несколько крепких напитков с закуской, чтобы те моряки разговорились, расслабились и сказали всё как есть, без утайки и прикрас.

Дарк продолжал тщательно разбирать письма, указывал своим подчинённым, что нужно было сделать, и параллельно с этим слушал интересные истории своей принцессы. С ней точно было не соскучиться, ведь она могла спокойно вставить своё слово и высказать мнение о любом происшествии, событии. Она была очень умна, сообразительна и внимательна, довольно часто обращала внимание на самые разные детали, незаметные для других, из-за чего могла увидеть гораздо больше, чем многие другие люди. Для их возраста они были уж слишком ответственны, требовательны к себе, благодаря чему добивались высоких результатов за короткое время. Их упорность, настырность, настойчивость почти всегда давала результаты, и они доходили до истины, какой бы горькой она ни была. Можно было сказать о том, что они были, как две капли воды, уж очень походили друг на друга по темпераменту и взглядам на жизнь. Также у них была прекрасно развита интуиция, это внутреннее шестое чувство, которое редко их подводило. Они временами прислушивались к нему, и нередко это приводило к наилучшему исходу, словно сама судьба вела их за руку.

Глава 2. Коронация

Наступило утро, которое, казалось, само благословляло этот день. Солнечные лучи, еще по-весеннему мягкие, но уже настойчивые, пробивались сквозь тяжелые серые шторы, расчерчивая пол спальни длинными золотистыми полосами. В этих полосах медленно кружились, словно крошечные танцоры, едва заметные пылинки, придавая комнате ощущение умиротворения и какого-то вневременного покоя. За балконной дверью, на карнизах и в листве деревьев, шумно возилась стайка мелких птиц. Их звонкие, переливчатые трели, такие чистые и беззаботные, были первым, что услышала Агнес, медленно выплывая из объятий сна. Это была та редкая минута, когда мир еще не вторгался в личное пространство, когда можно было не быть принцессой, будущей императрицей, символом и надеждой династии, а просто молодой девушкой, которая имеет право на маленькие слабости.

Она не собиралась торопиться. Медленно, с ленивой грацией, которая свойственна тем, кто привык к роскоши, она перевернулась с одного бока на другой, и на ее губах сама собой возникла улыбка. Улыбка не для кого-то, а для себя, наполненная тихим, искренним счастьем. Она наслаждалась мелодией птиц, этим простым, но таким чудесным концертом, который редко услышишь в суете дворцовой жизни. Время от времени ее взгляд, еще затуманенный дремотой, скользил в сторону, где лежал Дарк. Он все еще спал, и его лицо было спокойным и умиротворенным. Глядя на него, она в который раз ловила себя на мысли, какое же невероятное везение ей выпало.

Ведь истории, которые она слышала от придворных дам и читала в старых хрониках, часто рассказывали о ином. Многие предыдущие правители, и уж тем более их избранники, часто не отличались ни приятной внешностью, ни покладистым характером. Тучные, самодовольные, с колючим взглядом и манерами, пропитанными презрением ко всем, кто стоял ниже их по положению. Их тщеславие и самолюбие не знало границ, они искренне верили, что отмечены самими богами, и эта вера ослепляла их. Но Дарк был вылеплен из совсем иного теста. Он был живым опровержением всего того, что она привыкла считать неизбежным злом при дворе.

Он обладал редчайшим даром — умением слушать. Не просто делать вид, что слушает, кивая в нужных местах, а по-настоящему вникать в суть слов, сопереживать и поддерживать. Он не был безвольным исполнителем чужой воли, напротив, он часто сам проявлял инициативу, не гнушаясь лично участвовать в делах, которые многие знатные особы сочли бы ниже своего достоинства. Это было то, что покоряло в нем больше всего. Он был мечтой каждой второй девушки, но оставшаяся половина, ослепленная блеском золота и громкими титулами, просто не обратила бы на него внимания. Причиной тому была его скромность, граничащая с застенчивостью. Дарк не любил говорить о себе, не выставлял свои заслуги напоказ, предпочитая оставаться в тени. Иногда он настолько сливался с толпой, вливаясь в коллектив незаметно, что в нем трудно было признать будущего императора. Он носил простую, но приятную одежду, ничем не выдававшую его происхождения. Но самым ценным его качеством было то, что он был человеком слова. Эта черта была столь же редкой, как и его умение слушать. Если он что-то обещал, то выворачивался наизнанку, но сдерживал обещание. Если же был не уверен в своих силах, то никогда не давал пустых клятв, предпочитая честно сказать об этом.

За эту честность, за эту открытость и доброту ему доверяли. Причем доверяли даже те, кто слыл самыми прожженными интриганами и хитрецами. Обманывать Дарка казалось им делом недостойным, почти святотатством. Его чистосердечность обезоруживала. Удивительно, но такое отношение к нему сформировалось задолго до того, как на него пал выбор прошлого императора, когда он был еще обычным, ничем не примечательным жителем империи. Никто так и не смог разгадать загадку, что именно побудило старого монарха приблизить к себе этого скромного юношу, выделив его из тысяч других. Но старик, чья мудрость не вызывала сомнений, сделал это вовремя. Он успел передать Дарку все свои знания, все самое необходимое, прежде чем этот жестокий мир навсегда погасил его взгляд. Казалось, он готовил его к чему-то большему, чем просто к роли правителя.

Постепенно дремота отступила окончательно. Агнес наконец-то проснулась, сладко потянулась, чувствуя, как приятная истома расходится по телу, и, не торопясь, поднялась с постели. Ее длинные волосы спутались и торчали в разные стороны, придавая ей забавный, растрепанный вид. Она прошлепала босыми ногами к столику, где ее уже ждал ароматный, только что сваренный кофе. Ей отчаянно хотелось побыть еще немного в этом несовершенном, но таком уютном виде. В глубине души она завидовала обычным девушкам, которые могли встать утром, не наводя на себя марафет, и спокойно пить кофе на кухне, глядя в окно. Ей же этикет и строгие правила диктовали необходимость немедленно привести себя в порядок. Но сегодня, в этот особенный день, в ней проснулся дух противоречия, тихий женский каприз.

– Вот скоро стану императрицей, – с ноткой обиды в голосе произнесла она, обращаясь к служанкам, которые уже терпеливо ждали ее, – и никто мне больше ни слова не скажет. У меня не будет никаких обязанностей, связанных с тем, чтобы в первые же минуты после пробуждения мыть мою голову. Да и вообще, макияж лица надо делать тогда, когда есть жизнерадостное настроение, а не тогда, когда это предписано протоколом. Прошу, поймите меня правильно. Сначала я хочу выпить кофе, насладиться тишиной, а уже потом делать всё остальное. Я, конечно, бесконечно ценю вашу заботу и понимаю, что следить за моим безупречным видом — это ваша прямая обязанность, но всё же... Мне хочется иметь хоть небольшую свободу.

Главная камеристка, пожилая женщина с добрыми, но строгими глазами, понимающе вздохнула. Она столько лет провела при дворе, что научилась разбираться в настроениях своих подопечных. Её взгляд на мгновение устремился вправо вверх, словно она уже видела перед собой картину своего неминуемого наказания от вышестоящих лиц за такое вопиющее нарушение регламента.

– Мы прекрасно понимаем ваши чувства, ваше высочество, – мягко ответила она. – И, поскольку сегодня ваш день, позволим себе самую малость нарушить правила. Всю ответственность за возможные последствия я беру на себя. Но всё же покорнейше прошу вас, не затягивайте с этим. Даже самая малая задержка может вызвать ненужные пересуды.

Агнес с благодарностью посмотрела на нее. Она сделала глоток обжигающего кофе, и ей вдруг стало стыдно за свой маленький бунт.

– Благодарю вас, спасибо вам большое, – сказала она, ставя чашку на блюдце. – Знаете, вы правы. Я лучше прямо сейчас пойду и приведу себя в порядок, чтобы вам не насолили и не сказали ничего лишнего. Вы уж простите меня за моё самовольное поведение. Временами я и правда завидую некоторым своим ровесницам. Они могут позволить себе не соблюдать все эти бесконечные правила. Взять хотя бы дочерей богатых купцов. Они такие неряхи и невежи, аж противно думать. Но с другой стороны, я очень рада, что родилась в благородной семье, где чтут традиции. Правила и воспитание нужны для того, чтобы оставаться интеллигентным человеком. Так что я всё сделаю правильно, как подобает.

Пока она размышляла вслух, ее принц уже успел незаметно подняться, принять ванну и облачиться в строгий, но элегантный костюм. Он был собран и сосредоточен, в его движениях читалась готовность к предстоящему дню. Пока Агнес выясняла отношения с миром и собой, он уже мысленно был в тронном зале, репетируя свою речь и обдумывая сотни дел.

Опытная камеристка, заметив мимолетный взгляд принцессы, брошенный на ушедшего Дарка, решила воспользоваться моментом.

– Мне уже довольно много лет, – начала она, не глядя на Агнес, чтобы не смущать ее, – и за эти годы я вдоволь насмотрелась на взгляды различных женщин и девушек. И позволю себе предположить, что вам немного не хватает внимания от вашего любимого человека. Он чаще всего погружен в государственные дела, и на вас у него остается мало времени и сил. Из-за этого вы и становитесь немного опечаленной.

Она говорила, смотря куда-то в сторону, давая принцессе возможность сохранить лицо, ведь известно, что прямой взгляд в такие моменты может вызвать смущение.

Слова камеристки попали в самое сердце. Агнес вздохнула, и ее плечи едва заметно опустились.

– Вы определённо правы, – тихо признала она. – Иногда мне и правда хочется видеть его почаще. Разочек лишний приобнять, поцеловать, неспешно прогуляться по парку, поговорить о пустяках. Но я прекрасно понимаю, что он с невероятной ответственностью подходит к своим обязанностям. Он весь в работе. Так что мне лишь остаётся полностью осознать всю эту ситуацию и с пониманием относиться к нему.

С каждым произнесённым словом её настроение стремительно падало вниз, словно камень, брошенный в глубокий колодец.

– Вы меня извините, что подняла эту тему, – поспешно сказала камеристка, заметив перемену в ее лице. – Я лишь хотела поддержать вас и объяснить, что к чему. Но, как я вижу, вы и сами, в столь юном возрасте, во всём прекрасно разобрались. Такое не может не впечатлять. Вы рассуждаете даже разумнее многих куда более взрослых особ. Поэтому прошу меня простить, что недооценила вашу мудрость. Вы и правда превосходите большинство из тех, кого я когда-либо знала.

Она замолчала и прикрыла глаза, выражая свою вину.

– Всё в порядке, вам не следует передо мной извиняться, – мягко ответила Агнес. – Ведь вы желали мне только самого лучшего. Я искренне ценю таких людей и уважаю. Пожалуй, я не буду сильно затягивать и пойду уже наконец в душ. И, как обычно, прошу сюда никого не впускать, кроме моего любимого человека.

Фраза прозвучала как приказ, но в ней не было ни капли высокомерия, лишь усталая необходимость.

– Слушаюсь, – камеристка поклонилась и направилась к двери, чтобы нести свою вахту и защищать покой принцессы от любых неожиданных вторжений.

Спустя несколько минут в покои пожаловал сам Дарк. Его, разумеется, пропустили без лишних вопросов. Он вошел быстрым, но бесшумным шагом и сразу же подошел к камергеру, который ждал его с неизменным почтением.

– Доброе утро, – с легкой улыбкой поприветствовал его Дарк. – Полагаю, что Агнес сейчас принимает душ. Судя по тому, что рядом с нами никого нет, обстановка вполне в её стиле. Мне нравится её подход: «Утром меня не тревожьте, я должна наполниться позитивной энергией».

Настроение его заметно поднялось. Камергер позволил себе ответную улыбку, но тут же стал серьезным.

– Она всегда знает, что ей нужно, и умеет общество подстраивать под свои желания, при этом никто не остаётся в обиде, – заметил он. – Такое мало кому удаётся, уж поверьте моему опыту. Не зря среди нескольких достойных кандидаток выбрали именно Агнес. Вам невероятно повезло с ней, ваше высочество. Она вас очень ценит. И по секрету скажу, что иногда она очень желает видеть вас почаще, так как очень любит. Дабы в будущем не было разногласий, попробуйте иногда уделять ей минутку-другую. Уж поверьте, такой подход ей точно понравится, и вы реже будете ссориться.

Дарк нахмурился, обдумывая слова. Эта мысль тревожила его уже не первый день, но озвученная другим человеком, она обрела новую остроту.

– Понимаю и благодарю вас за то, что акцентировали на этом внимание, – произнес он задумчиво. – Мне надо будет серьезно поразмыслить над тем, как распланировать своё время так, чтобы всё успевать.

В душе он уже понимал, что на двух фронтах, семейном и рабочем, присутствовать всегда не получится. Рано или поздно придется чем-то жертвовать. Эти туманные, тяжелые мысли настолько ясно отразились на его лице, что камергер, умудренный годами и опытом, решил вмешаться еще раз.

– Знаешь, – перешел он на более доверительный тон, – чтобы решить этот вопрос, можно поступить следующим образом. Раз ты очень хочешь сохранить с ней крепкие и верные отношения, то можно иногда брать её с собой. Пусть вы вместе решаете те или иные проблемы. Такими действиями ты сможешь поймать двух зайцев сразу. Во-первых, вы будете чаще находиться рядом. А близость даст немало преимуществ. Тебе не нужно будет постоянно переживать о том, что нужно скорее выполнить все дела и бежать к ней. Соответственно, уровень твоего стресса понизится во много раз. А во-вторых, поскольку вы будете принимать решения вместе, то и сам процесс разбора тех или иных ситуаций будет доставлять вам больше удовольствия, чем если бы вы находились далеко друг от друга. Вы станете настоящей командой.

Камергер говорил аккуратно, взвешивая каждое слово, прекрасно осознавая, что его совет может серьезно повлиять на будущее всей империи. Ведь если правитель будет счастлив в личной жизни, то и дела у него пойдут лучше.

Тем временем Агнес уже закончила свой утренний туалет. Она тщательно вымылась, прихорошилась, навела идеальный порядок в своих мыслях и прилично оделась. Когда она вышла, ее лицо светилось такой искренней радостью, что весь предыдущий разговор о ее печали показался недоразумением. Она увидела Дарка, и ее глаза загорелись.

– Ура! Ты появился в такой чудный момент! – воскликнула она. – Спасибочки тебе большое! И пока я мылась, вы доварили кофе! О, боже, я сегодня самая счастливая девушка на свете!

Её радости не было предела. Она подошла к столику и взяла в руки чашку, вдыхая божественный аромат. Дарк с нежностью смотрел на нее.

– Кофе получился очень вкусный, да ещё и сливки добавили в нужной пропорции, – сказал он, отпивая глоток. – У вас явно рука мастера. И я благодарен, что мне выпала честь выпить его вместе с вами. Ваш жест доверия для меня дороже любых наград.

Его слова были настолько искренни, что на глазах у старого камергера, наблюдавшего за этой сценой, едва не выступили слезы умиления. В этот момент раздался тихий, но настойчивый стук в дверь.

– Извините за мою грубость, но разрешите войти, – раздался голос курьера. – Мы доставили важное письмо. Оно может вас очень заинтересовать, а времени осталось не так много.

– Входите, – разрешил Дарк, отставляя чашку. – И чем же оно так важно? Даже стало интересно. Положите его на стол и можете отправляться дальше по своим делам.

Он продолжал с некой загадочностью смотреть на письмо, лежащее на столе, в душе уже догадываясь, о чём может идти речь. Предчувствие было нехорошее. Долго не думая, он снова отпил кофе, словно ища в нем поддержки, и вскрыл печать. Развернув лист, он стал читать вслух: «Добрый день, принц Дарк. Мы вас поздравляем с тем, что сегодня вы станете императором, и у нас к вам есть небольшое предложение. Казнь вашего давнего приятеля мы можем перенести на завтра, так как некрасиво будет с нашей стороны в ваш праздник лишать жизни того человека, которому вы так доверяли. Если вы согласны с тем, что его стоит казнить на день позже, то поставьте свою роспись, если же считаете иначе, то можете просто вернуть письмо обратно. Искренне извиняемся за то, что отняли у вас время, но это предложение нам показалось очень интересным для вас».

Голос его не дрогнул, но лицо помрачнело. Агнес, затаив дыхание, смотрела на него, а камергер потупил взгляд. В комнате повисла тяжелая, звенящая тишина, в которой было слышно лишь, как тикают старинные часы на каминной полке. Дарк молча взял перо и, не раздумывая, поставил свою подпись, возвращая письмо гонцу. Тот с пониманием взял документ и тихо удалился, не задавая лишних вопросов.

– Значит, я ему продлил жизнь всего лишь на один день, – произнес Дарк, обращаясь скорее к себе, чем к кому-либо еще. – Неужели большего сделать не смогу? Не в моей власти поступать по-своему. Ведь каждый житель согласен с таким жестоким решением, что с ним стоит расправиться как можно быстрее. Если же я поступлю иначе, то моя репутация может сильно пошатнуться. Это будет расценено как слабость. А слабость императора означает, что им можно манипулировать, что у него есть уязвимое место. К тому же, если мой давний приятель говорит правду, то он представляет угрозу для всех нас. И, к сожалению, никого не будут волновать мотивы и причины, почему он так поступил. В теории им могли шантажировать, что скорее всего так и есть. Но мы это доказать не сможем. Никто не станет по своей воле выдавать себя, и он ни за что не назовет имя того, кто его заставил. Никогда не поверю, что он сделал это по своему желанию... Я лишь пожелаю ему счастливой жизни на том свете. Пусть всевышние простят его душу.

Он тяжело опустился на стул и стал смотреть в окно, куда-то вдаль, за горизонт, где, казалось, он надеялся найти ответы на мучившие его вопросы. Агнес, видя его состояние, тихо подошла и положила руку ему на плечо.

– Дорогой, я понимаю твои чувства, – сказала она, и ее голос был настолько очарователен и нежен, что мог бы успокоить и более бурное море. – Но прошу, будь сильным и попробуй отпустить эту ситуацию. Я прекрасно осознаю, что ты дорожишь каждым жителем, особенно друзьями и близкими. Но, правда, попробуй подумать и о себе. Тогда ты станешь во много раз увереннее. Если о каждом человеке будешь переживать, то так никаких нервных клеток не хватит.

Она умела вдохновить его буквально за полминуты, и он почувствовал, как холодная хватка тоски немного ослабевает.

В этот момент дверь снова отворилась. Вошел распорядитель церемонии, облаченный в парадный мундир.

– Ваше высочество, для вашей коронации всё подготовлено, – доложил он. – К тому же все знатные гости из списка уже прибыли. Так что буквально через час всё начнётся. Поэтому будьте морально и психологически готовы к вашему выходу. Принцесса, как я вижу, вы уже привели себя в порядок, вам тоже желаю всего самого наилучшего. Праздник обещает быть грандиозным.

Он встряхнул рукой, смахивая невидимую пылинку со своего мундира. Агнес, собравшись с мыслями, постаралась улыбнуться. Скоро им предстояло стать центром огромного, шумного и блестящего мира.

В главном зале их уже ждали. Встречая гостей, они погрузились в круговорот светских бесед. Общество, как это всегда бывает, быстро разделилось на два лагеря: мужской и женский. Мужчины обсуждали политику, новые указы, состояние армии и торговли, их голоса звучали гулко и уверенно, словно под сводами древнего собора. Женщины обменивались новостями, обсуждали наряды, семьи и последние сплетни, их смех звенел, как колокольчики. Лишь молодежь собиралась в общие круги. И причин тому было несколько. Во-первых, им было интереснее обсуждать что-то, не касающееся ни политики, ни домоводства. А во-вторых, их было совсем немного. Всего двадцать семь человек подростков, в то время как взрослых насчитывалось около четырехсот, а совсем маленьких детей — около двадцати пяти.

Такая поразительная разница в цифрах заставляла задуматься о странностях человеческой природы. Взрослые знатные особы очень требовательно подходили к выбору спутника жизни. Многим девушкам и женщинам хотелось видеть рядом с собой красивого, умного и богатого мужчину. Но, увы, все три качества редко встречались в одном человеке. Из-за этого многие оставались без пары и жили в одиночестве, предпочитая гордое одиночество неидеальному союзу.

Совсем иначе обстояло дело среди обычных граждан. Они жили примерно одинаково, в равных, порой стесненных финансовых условиях. Именно это равенство, как ни парадоксально, давало им свободу выбора. Им не нужно было оценивать статус или богатство партнера, ведь все были примерно равны. Выбор делался сердцем. Поэтому и рождаемость там была на высоком уровне. Если в семье рождалось четверо детей, это никого не удивляло, считаясь вполне среднестатистическим показателем.

Если рассуждать логически, то должно быть наоборот. Чем лучше жизнь, тем больше должно быть детей, ведь их легче содержать. Но жизнь диктует иные правила. Знатные люди, как правило, более капризны и эгоистичны. Они скорее родят ребёнка для поднятия статуса или для того, чтобы удержать партнера, но не по велению души. Сам процесс вынашивания и рождения вызывает у них страх перед болью и потерей красоты. Они хотят пожить в наслаждении, для себя. Именно поэтому и получается такой удивительный диссонанс. После рождения богатые родители, сами выросшие вдали от родительской ласки, часто не уделяют ребенку должного внимания. Они многое требуют, немало запрещают и считают, что наличие денег компенсирует всё. Но подрастающему человеку не хватает простого общения, нравоучений, идущих от сердца, и родительского тепла. Из-за накопленной обиды такие дети вырастают такими же эгоистами, протестуя против мира, который руководил ими, но не любил их. Других же, наоборот, задаривают подарками, всё позволяют, восхваляют за любую мелочь. Они привыкают к тому, что они — центр вселенной, и вырастают еще большими эгоистами, не способными слышать других и идти на уступки.

С одной стороны, говорят, что деньги портят людей. С другой — без них никуда. Истина, как всегда, лежит где-то посередине. Нужно стремиться зарабатывать деньги, чтобы семья жила в достатке, могла позволить себе многое. Но также необходимо уметь понимать и поддерживать друг друга, чтобы в семье царило душевное тепло. И только при гармонии этих двух составляющих — финансового благополучия и духовной близости — семья будет по-настоящему счастливой и расцветет на глазах.

Время пролетело незаметно, словно пуля. И вот наступил долгожданный час. Дарк и Агнес, облаченные в роскошные одеяния, расшитые золотом и драгоценными камнями, стояли на возвышении и слушали восхваления в свой адрес. Им желали мудрости, силы, благополучия. Каждый из представителей знатных семей по очереди выходил вперед и произносил слова поздравлений, стараясь, чтобы новые император и императрица почувствовали всю торжественность момента. После всех речей, на заднем фоне заиграла музыка. Музыканты, сменяя друг друга, а иногда играя вместе, наполнили зал чарующими звуками гитар, скрипок и фортепиано. Атмосфера была поистине космически красивой. Столы ломились от изысканных яств и напитков, и каждый из присутствующих был крайне доволен тем, что к этому великому празднику подготовились со всей серьезностью.

Сквозь толпу к императору пробралась придворная прислуга. В руках она несла поднос с хрустальным кубком, наполненным тёмным, ароматным элем.

– Держите ваш любимый эль, ваше величество, – сказала она, поклонившись. – Он был привезен из одного благородного города и стоит баснословных денег. Так что он должен вам понравиться. Каждый, кто его пробовал, оставался под большим впечатлением.

В этот миг Дарк вспомнил слова камергера о том, что подобные подарки могут быть небезопасны. Он внимательно посмотрел на служанку.

– Прошу вас, отпейте немного, – сказал он, и его голос звучал спокойно, но твердо.

Служанка вздрогнула и начала всячески отнекиваться.