Бездушное урочище

Здание дома имеет три входа через двери из толстого металла, украшенные деревянными деталями.

Место преступления (кабинет потерпевшего) находится в подвале, спуск в который осуществляется по лестнице и при помощи лифта.

Подход к кабинету осуществляется через коридор, ведущий из мастерской к кабинке лифта. Дверь в кабинет дубовая, естественного цвета. На момент осмотра была открыта. При визуальном осмотре повреждений на ней не обнаружено.

С внутренней стороны входная дверь оклеена слоем пробки и имеет один накладной замок, который на момент осмотра видимых повреждений также не имел.

Кабинет прямоугольной формы, размер 8 на 6 м, высота потолка 3,0 м. Освещается люстрой чешского производства с двумя лампами накаливания. Стены оклеены пробкой толщиной около 5 см. Пол покрыт дубовым паркетом. Окна отсутствуют.

Освещение на момент осмотра исправно. Приводится в действие выключателем, который расположен слева от входной двери на высоте 1,6 м от пола.

На полу по периметру помещения лежат пуфики из кожи, украшенные арабской вязью.

В центре кабинета располагается деревянный стол с системным блоком чёрного цвета и монитором, визуальных повреждений не имеющими и находящимися в выключенном состоянии, динамиками, клавиатурой чёрного цвета и манипулятором-мышью также черного цвета. На столе также располагаются пепельница с окурками и две грязные чашки.

Компьютерное кресло покрыто чёрной кожей. В нём в положении сидя находится обезглавленный труп мужчины крепкого правильного телосложения, удовлетворительного питания. Обе руки свешены по сторонам кресла, ноги слегка разведены и согнуты в коленных суставах.

Кожные покровы испачканы жидкостью красно-бурого цвета, похожей на кровь. Труп в области плеч, предплечий и кистей тёплый. Трупное окоченение не выражено. Кости конечностей на ощупь целы. Половые органы развиты правильно. Голова отсутствует.

Температура трупа в прямой кишке, измеренная ртутным медицинским термометром в 20 ч 30 мин составила +35о С, в 21 ч 20 мин +34о С.

На стенах и на полу не найдено следов борьбы либо повреждений, свидетельствующих об активном сопротивлении потерпевшего.

Пол вокруг кресла испачкан пятнами красно-бурой субстанции, похожей на кровь, и залит прозрачной жидкостью с сильным неприятным запахом.

На полу по всему кабинету имеются следы ног в бахилах, однако возле входной двери их нет.

Место происшествия, труп спереди, справа и слева сфотографированы экспертом-криминалистом.

Следователем Л.К. Юдиным изъяты образцы красно-бурой и прозрачной жидкостей. Пробирки помещены в отдельные целлофановые пакеты с соответствующими надписями.

Все надписи на упаковках скреплены подписями следователя и понятых.

Труп потерпевшего направлен в морг ЯОГБУЗ «Бюро судебно-медицинской экспертизы».

– Мартышкин труд! – скривила губы Ирина Геннадьевна. – Столько хлопотала, чтобы получить эти сканы, а ничего интересного в этих бумагах не нашла! Но всё равно читайте: вам нужно знать подробности. Вдруг заметите какую-нибудь мелочь, и она окажется ключом?

Вирятин вновь вгляделся в монитор, но тут вошла Ксения, неся на бронзовом подносе жаркое, соус и красное вино.

– Не бог весть, какие разносолы, Пал Валентиныч, – извиняющимся тоном сказала Ирина Геннадьевна. – Тушёные губы лося с брусникой. Из моего охотхозяйства! Лосиху пристрелили вчера вечером, а ягоду собирали рано утром. Специально для вас. Я же чувствовала, что вы откликнитесь на моё приглашение.

Она повернулась в сторону домработницы:

– Ксюшенька, мы сейчас о тебе читали. О том, как ты нашла тело Серёжи и вызвала полицию.

– Я что-то не так сделала? – насторожилась Ксения.

– Нет-нет. Мы сейчас сядем за стол, а ты почитай вслух. У гостя глаза устали. Правда ведь, Пал Валентиныч?

Вирятин кивнул из вежливости. Гостиную наполнил звонкий голос Ксении.

«Вход в правый флигель осуществляется через отделанную деревом дверь из толстого металла. Её открыли в присутствии понятых ключом, предоставленным домработницей К.В. Таратайкиной.

Коридор прямоугольной формы, размером 6 х 2 м, высота потолков – 3,5 м. Освещен бра с одной лампой накаливания. Освещение приводится в действие выключателем белого цвета, с глянцевой поверхностью.

Пол коридора покрыт паркетом из дуба. Слева расположена дверь, через которую осуществляется вход в помещение охраны, справа – лестница на второй этаж.

Дверь одностворчатая, деревянная, лакированная. С внутренней стороны оклеена слоем пробки и имеет один накладной замок, который на момент осмотра видимых повреждений не имел.

На момент осмотра дверь открыта.

Комната прямоугольной формы, размером 6 х 8 м, высота потолков – 3,5 м. Обои серые с геометрическим рисунком, виниловые. Освещена люстрой, расположенной в центральной части потолка. Выключатель серого цвета, с глянцевой поверхностью.

В стене напротив входа имеется окно, оснащенное тремя стеклопакетами, на момент осмотра закрыто. Стеклопакеты визуальных повреждений не имеют. Под окном расположен компьютерный стол, на котором находится системный блок серого цвета и монитор LG во включенном состоянии, с зависшим меню игры Mass Effect, динамики Sven, клавиатура и манипулятор-мышь серого цвета.

В центре комнаты расположен деревянный обеденный стол и 4 коричневых деревянных стула со спинками и матерчатой обивкой. На столе найдены недопитая бутылка водки «Ямовский извозчик», 8 пустых стаканчиков, 8 бокалов с недопитым соком, пицца, большая миска с салатом, нож, 8 вилок и 2 пепельницы с окурками. 6 пустых бутылок из-под водки «Ямовский извозчик» поставлены на пол рядом со столом.

У стен по бокам от окна расположены 4 кровати с 4 спящими мужчинами. Верблюжьи одеяла зелёного цвета, предметы одежды и покрывала скомканы и брошены на пол. Рядом с кроватями на полу лежат 8 использованных презервативов.

В комнате на втором этаже расположены мониторы охраны, подключённые к системе видеонаблюдения, и компьютеры, ведущие запись видеоданных в реальном времени…»

– Ксения Владимировна, все «глазки» были исправны? – прервал её Вирятин.

– Именно так!

– Как же преступники могли ускользнуть от видеонаблюдения?

– Сама голову ломала. Это выше моего разумения.

– Как преступники попали в кабинет? Взяли твои ключи?

– Нет, – категорично сказала Ксения. – Я ключи прячу. Они лежали на том месте, где я их положила. Криминалисты не нашли на них никаких отпечатков, кроме моих.

– Ксения, получается, крови было не так уж и много? Только пятна на полу и одежде? – спросил Павел Валентинович.

– Да, не очень много.

– Куда же она делась?

– Убийцы забрали её с собой… как и голову. По-другому объяснить не могу.

– Запах жидкости для дезинфекции тебе что-нибудь напомнил?

Ксения задумалась.

– Больницу, – наконец, сказала она. – Только я не знаю, что это за вещество.

– Как же всё-таки убийцы попали в кабинет и как потом из него вышли? – продолжил её расспрашивать Вирятин.

– Борис Юрьевич считает, что Сергея Петровича убили мордовские духи. Слуги Вирь-авы. Просочились в кабинет, а потом и улетучились. Они же, как и сама Вирь-ава, могут меньше травинки становиться, – то ли в шутку, то ли всерьёз ответила девушка.

– Не балаболь попусту, Ксюшка! Читай дальше! – цыкнула на неё Ирина Геннадьевна.

Ксения вновь повернулась лицом к монитору.

«К протоколу прилагаются схема места происшествия, фототаблица. Фотографирование проводилось экспертом-криминалистом в ходе осмотра.

Протокол предъявлен для ознакомления всем лицам, участвовавшим в следственном действии. При этом указанным лицам разъяснено их право делать оговоренные и удостоверенные подписями этих лиц замечания.

Настоящий протокол составлен в соответствии со ст. 176 и 177 УПК РФ.

Следователь: Юдин Л.К.»

Ксения закончила читать сканы документов, и Ирина Геннадьевна повела Вирятина к винтовой лестнице, ведущей вниз.

– Спустимся в подвальный кабинет, – сказала она. – Его, конечно, осматривали и следователь Юдин, и потом частный детектив. Проведите осмотр и вы. Вдруг что-нибудь интересное увидите? Вероятность, конечно невелика. Сотая доля процента, но всё ж не ноль. Вспомните всё, что сейчас прочли – и поиграйте в следователя. Допрашивать будете меня. Задайте все вопросы, какие вам придут в голову. Даже те, которые покажутся вам неприличными или дурацкими. Самое главное, не стесняйтесь. Не бойтесь глупо выглядеть: обижаться или смеяться над вами я точно не стану.

6. Пробковый кабинет

В подвале особняка располагалась мастерская, где при холодном свете энергосберегающих ламп трудились пять реставраторов. Ими руководил сотрудник управления по охране культурного наследия и памятников старины.

– Это Борис Юрич, доктор исторических наук, – шепнула Дремлюгина. – Днём он у нас белый археолог, а по вечерам и по выходным – чёрный копатель. Хорошо ему плачу, он на меня не в обиде. Пойдёмте дальше!

Подвальный кабинет Сергея Петровича не предназначался для приёма гостей. Стены были отделаны некрашеной пробкой, чтобы хозяин мог наслаждаться тишиной. Мебели самый минимум: всё как в протоколе.

Ирина Геннадьевна присела на пуфик недалеко от стола.

– Я запретила слугам здесь убираться. Хочу, чтобы всё оставалось, как в момент смерти Серёжи.

– Запретили? – удивился Вирятин. – Здесь же был разлит раствор для дезинфекции. Рядом трудились реставраторы. Вдыхали вонь…

– Вытерпели же, – ухмыльнулась Ирина Геннадьевна. – Не умерли. И от работы не отказались: я им очень хорошие бабосики плачу. Так что забудьте. Лучше подумайте, зачем убийцы залили труп этим вонючим дерьмом. Как будто у Серёжи была чума!

– Может, он вправду подцепил какую-нибудь заразу, пока вы отдыхали за границей?

– Сомневаюсь. Он ведь не заразил ни Ксению, ни водителя, ни охранников.

– Давайте заглянем в его компьютер, – предложил Вирятин. – Вдруг там найдём ответ?

Ирина Геннадьевна подошла к чёрному пыльному системному блоку и нажала на кнопку Power. Вирятин удивился конфигурации устройства. Старенький Athlon 64 X2 с четырьмя гигабайтами памяти! «Слабоват для миллиардера! – подумал Павел Валентинович. – Впрочем, зачем ему был нужен мощный компьютер? Ведь Сергей Петрович, скорее всего, не увлекался игрушками и не занимался видеомонтажом или 3D-моделированием».

После загрузки BIOS вверху экрана высветилась надпись Not Boot Device Found.

– Диск обнулён, – пояснила Дремлюгина. – Я приглашала специалистов. Информацию восстановить нельзя. Никакими средствами.

– Для чего убийцы стёрли данные? Что там могло содержаться?

– Если б я знала! Я ведь никогда не заглядывала в компьютер мужа…

– Зачем же они забрали голову с собой? – спросил Вирятин. – У вас есть какие-то предположения на этот счёт?

– Всю жизнь считала себя неглупой женщиной. Выпутывалась из таких передряг, в которых другие погибли бы. Однако здесь задачка для более крутых мозгов, чем мои. Ничего не понимаю! Сначала думала, что голову Серёжи взяли, чтобы потребовать с меня выкуп… но вот уже почти полтора месяца прошло, а никто не звонит, денег не требует. За что его убили, кому он мешал жить? Он же в бизнес больше двух лет не совался, председателем совета директоров был чисто номинальным, да и с бандитами не ссорился. Они считали его своим, уважали по старой памяти…

– Может, его убили, чтобы отомстить вам?

– Ах да, Серёжу убил кто-то из моих брошенных любовников! – рассмеялась Ирина Геннадьевна. – Спустя пять лет после того, как я вышла за него. Самому не смешно? Давайте лучше не терять время. Осмотрите кабинет!

Вирятин пожал плечами:

– Если специалисты ничего не заметили, что же могу увидеть я?

– Всякое бывает…

Павел Валентинович прошёлся по кабинету, осмотрел стены и пол, но не заметил ничего, кроме бесформенных пятен засохшей крови.

– Убийцы работали в бахилах, – пояснила Дремлюгина.

– И в центре, и возле стен много следов… но рядом с дверью ни одного. Здесь есть другой вход?

– Нет, – уверенно ответила вдова. – Наверное, перед уходом они переобулись в чистые бахилы.

– Неужели преступники не оставили ни отпечатки пальцев, ни волосы, ни чешуйки кожи?

– Криминалисты ничего не нашли, а я не могла сюда телепортироваться с островов. Приехала лишь через день после убийства, – вздохнула Ирина Геннадьевна.

– Может, они плохо искали?

– Я приглашала московского частного детектива.

– И он тоже ничего не заметил?

– Нет! – ответила Дремлюгина. – Вот я и отказалась от его услуг.

– Как преступники сюда приехали? Наверняка ведь остались следы шин.

– Ни менты, ни следователь ничего такого вокруг особняка не заметили.

– Если камеры не видели посторонних людей, значит, убийцы хорошо знали их расположение. Откуда? Ксения не могла быть их сообщницей?

– И её, и водителя допрашивали не только следаки. Я выписывала полиграфолога из Москвы. Он каждого по два часа мучил на трёх детекторах лжи: на «Крисе», Lafayette и «Диане». Это лучшие полиграфы из тех, что я смогла купить. Сама руководила допросом, кстати.

– А начальник охраны? Он не мог быть соучастником? – предположил Вирятин.

– Сомневаюсь. Он, как и я, отдыхал на море. Когда Олег вернулся, я и его проверила на полиграфах.

– Он давно у вас работает?

– Лет двадцать.

– А до этого где трудился?

– В КГБ.

– Наверняка знает, как обманывать детекторы лжи.

– Всё равно не думаю, что он причастен к убийству, – покачала головой Дремлюгина. – Человек проверенный. Правда, в последнее время совсем исхалтурился. В день убийства с подчинёнными ни разу не связался, хотя должен был их контролировать. Позванивать хотя бы по утрам и вечерам.

– Вы его уволили?

– До сих пор не могу простить, но с работы не выгнала. Олег слишком много знает о Серёже и обо мне, чтобы с ним расставаться. Как же он меня тогда благодарил за то, что я его оставила! Туфли целовал, словно египетской царице!

–Сергей Петрович погиб по его вине. Если б он позвонил охранникам, убийства могло не случиться, а вы его не наказали…

– Бросьте! Ну, позвонил бы он утром охранникам… что бы это изменило? Всё равно бы они вызвали этих девок и дрыхли, когда Серёжу убивали.

– А с охранниками вы как поступили?

– Избила Серёжиной тростью. Потом уволила.

– Избили?

– До синяков и кровоподтёков.

– И они никуда не пожаловались?

– На меня? – изумилась Дремлюгина. – Смеётесь? Они до сих пор надеются, что я позову их назад.

– Следаки допрашивали проституток?

– Которые усыпили охранников? Нет, конечно. Убийцы их увезли неизвестно куда. Девочки в город не вернулись. Это я точно узнала по своим каналам, через знакомых сутенёров. Значит, лежат где-нибудь под лесной подстилкой или на дне болота… Ещё есть вопросы?

Вирятин замялся, потом взял себя в руки и осторожно попросил:

– Раз уж вы сами разрешили задавать вопросы… Расскажите, как вы познакомились с Сергеем Петровичем.

– Случайно, – без тени раздражения ответила Дремлюгина. – У меня к тому времени уже был свой небольшой бизнес. Я его продала и купила пакет акций «Бальзама». Прочитала, наивная дура, статейки о Кеннете Дарте и воодушевилась. В общем, меня в задницу ужалила романтика гринмейла. Решила мажоритариев шантажировать. Заявилась я на собрание акционеров… Тут Сергей Петрович меня и заметил. Подозвал к себе и шепнул: «Не занимайтесь больше такими вещами! Тут Россия, а не Запад. Быстро голову оторвут». Так у нас всё и завертелось. Серёжа был первым, кто увидел во мне не просто красивый кусок мяса, а личность… и сделал предложение. Я согласилась: он был вроде бы и свой в бандитском мире, но совсем другой: тонкий, красивый, образованный. Очень поэзию русскую любил…

Когда они вышли из кабинета, Дремлюгина направилась не к мастерской, а в противоположную сторону. Она подошла к массивной грубой двери из липовых досок.

– Тут джакузи, русская баня и хамам для гостей, – пояснила Дремлюгина. – Вы ведь замёрзли, а в свою душевую кабинку я никак не могла вас пустить. Поймите правильно: она личная, только для меня. Так что попарьтесь здесь. Я наверху подожду.

– Я бы с радостью, но как-то неудобно отнимать у вас время… – засмущался Вирятин.

– Фигня! Это Натуся, генеральный директор «Бальзама», пашет как папа Карло с утра до ночи, а я далеко не загнанная лошадь. У меня на сегодня ничего не запланировано, кроме встречи с вами. Можете смело париться. Пришлю банщика-массажиста. Могу, кстати, и девочку подогнать.

– Вызвать из города? – немного удивился Павел Валентинович.

– Зачем? – Дремлюгина передёрнула плечами. – Вызовы тут не практикуются. Не хватало притащить в дом СПИД или ещё какую-нибудь заразу. У меня здесь на постоянной основе живут служанки специального назначения, нелегалки-мигрантки. Все красивенькие, нежненькие, ухоженные. Есть светленькие, есть смугленькие. Даже таечка и негритяночка имеются. Выбирайте любую. Можете и двух, если хватит сил. Вот, посмотрите!

Она провела Вирятина в комнату отдыха и включила экран со снимками девушек. У каждой были сфотографированы и лицо крупным планом, и обнажённое тело в разных ракурсах.

– Видите, какие у меня девахи? – похвалилась Дремлюгина. – Одна краше другой!

– И любая согласится?

Ирина Геннадьевна посмотрела на Вирятина как на ребёнка:

– Пусть только попробует заартачиться! У меня с ними разговор короткий. Если что не так – сразу выброшу в лес без копейки денег, без паспорта и без верхней одежды. Поблукает полдня среди осин – станет, как шёлковая… если кабан её не запорет.

– Суровая вы женщина!

– Бизнес заставляет. С одними мосты надо навести, с другими… Чиновничка умаслить, силовичка задобрить, делового партнёра к себе расположить. Не хватало ещё, чтобы какой-нибудь план сорвался из-за капризов девки-нелегалки! Все они у меня вышколены, все вымуштрованы. И при этом никаких контактов с внешним миром, никаких левых связей, никакой заразы… Чисты, как слеза: их каждую неделю проверяют врачи.

– Вы их в тюрьме, что ли, держите?

– Дай Бог каждому жить в такой тюрьме! – обиженно надула губы Дремлюгина. – Так питаться, так одеваться, такие украшения носить… Ну, как насчёт девочки?

– Нет настроения, – ответил Вирятин.

– Если передумаете, скажите банщику.

Ирина Геннадьевна вывела Вирятина назад в коридор и нажала на кнопку лифта.

– Когда закончите париться, не тащитесь назад через мастерские. Подниметесь на этом лифте – и сразу окажетесь рядом с гостиной. Видите, как здесь всё продумано! Теперь идите и раздевайтесь: банщик к вам спустится минуты через две-три.

С этими словами Дремлюгина запрыгнула в открывшуюся кабинку.

Через два часа *

Когда Вирятин поднялся в гостиную, он увидел Ирину Геннадьевну, отдыхающую в кресле перед камином. Как и вчера в картинной галерее, она откинула голову назад и то ли спала, то ли о чём-то размышляла.

Лишь когда Павел Валентинович почти вплотную к ней подошёл, она открыла глаза, вызвала домработницу и приказала заварить чай. Затем велела ему сесть на диван, рядом с которым стоял журнальный столик, а сама подошла к окну.

– Дождь усиливается, – сказала она. – Оставайтесь у меня. Комнату я вам выделю.

– Неудобно как-то… – замялся Вирятин.

– Оставайтесь-оставайтесь! Кстати, что к чаю подать? Что-нибудь сладенькое? У меня готов яблочный пирог и есть дикий лесной мёд. Будете?

Вскоре вошла Ксения, поставила на журнальный столик чайник и вазочку с мёдом, разлила чай по чашкам и удалилась. Ирина Геннадьевна села в кресло недалеко от Вирятина и ласково на него посмотрела.

– У вас ведь есть поклонница в областной прокуратуре? – задушевно спросила она.

– Зачем вам Марина Вячеславовна? – насторожился Вирятин.

– Какой же вы недогадливый! Мне ждать нельзя. Хочу как можно скорее увидеть дело об убийстве мужа.

– Думаете, Марина мне покажет эти бумаги?

– Она ведь давала вам незавершённые дела, – парировала Ирина Геннадьевна. – Даже домой…

«Откуда она всё это знает?» – поразился Павел Валентинович и ответил ей:

– То был слив с согласия прокурора. Сейчас же придётся действовать на свой страх и риск. Забрать материалы из следственного управления, какие-то объяснения придумывать. Тут же убийство не деревенского алкаша, а миллиардера. Дело на особом контроле. Испугается Марина, откажется.

Ирина Геннадьевна вскочила и начала метаться по комнате. Вирятин безмолвно смотрел на её нервные движения и напряжённое лицо. Наконец, она вновь села и тяжёлым взглядом прижала Вирятина к спинке кресла.

– Может, Марину Вячеславовну всё-таки удастся уломать?

– Я-то чем могу помочь? – пожал плечами Павел Валентинович.

Дремлюгина округлила и без того огромные глаза:

– Как это чем? Вы же с ней друг к другу неровно дышите. Все же знают, что вы её любите. Вам даже притворяться не нужно, ухаживая за ней. Всё будет выглядеть искренне и естественно!

Она сделала паузу и недоумённо покачала головой:

– Не понимаю вас с ней, Пал Валентиныч! Оба одиноки, а жизнь проходит. Ни вам невесты на шею не вешаются, ни ей женихи. Чего тянете-то? Поженились бы давно… В общем, поухаживайте за ней…

– Всё-таки откуда вы узнали о наших отношениях? – стал допытываться Вирятин. – У вас что, шпионы в редакции?

– Откуда-откуда! Я ж не журналистка-халтурщица. К любой беседе хорошо готовлюсь. Это основа успеха… Так чего вы теряетесь, не зовёте Марину Вячеславовну замуж? Она ведь согласится, и вы это понимаете… однако вас что-то останавливает. Боитесь, что она будет вас попрекать зарплатой?

– Да нет…

– Как тогда объяснить, что вы и от моих девочек отказываетесь, и к Марине Вячеславовне не подкатываете? Может, у вас не всё в порядке? Вот сейчас возьму, да проверю!

Ирина Геннадьевна потянулась к поясу его брюк. Вирятин инстинктивно отодвинулся, и она засмеялась, глядя на его ошеломлённое лицо.

– Это я прикололась, Пал Валентиныч! Какой мне интерес? А вот насчёт Марины Вячеславовны подумайте. Поработаете на меня – и денег у вас станет больше, чем у неё. Всё ваши комплексы улетучатся. Точно вам говорю!

– Заманчиво, конечно. Нравится она мне, да и деньги нужны. Однако не только из-за этого я соглашаюсь вам помогать. В газете тоска… не к чему применить навыки… а я ведь в Европе обучался по теме «Журналистское расследование»…

– Знаю и всячески сочувствую, – улыбнулась ему Дремлюгина. – Буду рада, если помогу вам вновь раскрыть свои таланты… но хватит разговоров: пора баиньки.

Комнатку Ирина Геннадьевна выделила темную, с крохотным окошком и двуспальной кроватью. На тумбочке у изголовья лежал планшет.

– Вдруг, какие мысли в голову придут. Сразу же их и запишете, – сказала Дремлюгина. – И потом, туда закачана хорошая библиотека. Можете почитать что-нибудь перед сном. Потом возьмёте планшет себе. Это мой первый подарок и далеко не последний… если от вас будет польза, конечно.

Перед сном Павел Валентинович стал обдумывать разговор с Ириной Геннадьевной.

Он уже двадцать лет неровно дышал к помощнице прокурора. Это была гремучая смесь дружбы и платонической любви с примесью мыслей о браке… но тем мерзопакостнее было бы использовать Марину Вячеславовну – объясняться ей в любви, думая при этом, как вытянуть следственные материалы об убийстве Сергея Дремлюгина.

Это было очень гнусно и очень подло! Тем не менее, Вирятин решился…

7. Разговор в летнем кафе

Следующим утром после планёрки Вирятин закрылся в кабинете, вынул из сумки сотовый и минут пять вертел его в руке, не решаясь позвонить помощнице прокурора. Наконец, набрал номер.

– Давненько не объявлялся! – немного удивилась его звонку Марина Вячеславовна. – Я уж и не надеялась.

– Марина, не хотел тебя беспокоить. И ещё стеснялся. Не знал, как ты отнесёшься…

– Правильно сделал, что позвонил. Не знаю, как бы я среагировала на твой звонок месяц-другой назад. Юра ведь был каким-никаким, а мужем. Переживала, когда он умер… но сам знаешь: время лечит. Если нужны материалы, заходи. Буду рада.

– Может, сначала встретимся на нейтральной территории? Хотя бы в «Утопии».

– Гдеее? – обомлела помощница прокурора.

– Не лучшее место, конечно… зато и тебе туда идти пять минут, и никто нам не помешает пообщаться. Не ходят туда не прокурорские, ни люди из администрации.

– Что ж за тайны ты мне хочешь поведать? – игриво спросила Марина Вячеславовна.