Бездушное урочище

Тут Павел Валентинович решил блеснуть знаниями, почерпнутыми час назад из Интернета:

– Значит, срубная культура? Предки иранцев и скифов, как считал Эдвин Грантовский?

– Да-да, – согласилась Ирина Геннадьевна.

– Что же Сергея Петровича в ней увлекало?

– Ой, не знаю. Серёжа был закрытым человеком. Помню только, что примерно тогда же он загорелся восточной философией и мистикой. Раньше это за ним не водилось…

– Выставку вы организовали ради мужа. Сами, получается, не увлечены древностями?

Дремлюгина оторвала глаза от экспонатов и тряхнула густыми каштановыми волосами:

– Всё так, Пал Валентиныч. Меня мало волнуют эти черепки, я ведь на биофаке училась. Коллекционирую жуков. Мне даже дали такое прозвище в институте – Жужелица.

– Такая же красивая, юркая и… – Вирятин осёкся.

– И такая же хищная? – ухмыльнулась Ирина Геннадьевна. – Вы ведь это хотели сказать? Что ж, может быть, может быть…

Дремлюгина задумалась. Видимо, засомневалась, не сказала ли что-нибудь лишнее. Помолчала минуту – и вдруг отрывисто произнесла:

– Не вздумайте написать, что Серёжа покупал артефакты у копателей! Это пятно на светлой памяти о нём. Аккуратно обойдите эту тему.

– Даже не сомневайтесь! – успокоил её Вирятин. – Вредить вам не в моих интересах. Какие ещё будут пожелания?

– Да никаких. Пойдёмте, сядем – и ещё по шампусику.

Павел Валентинович утомился, разглядывая черепки и слушая лекцию богатой красавицы. Он рухнул в кресло и закрыл глаза. Перед ними замелькали древние артефакты…

– Очнитесь! – слегка щёлкнула его по лбу Ирина Геннадьевна. – Берите бокальчик… а касаемо заметки, у меня нет никаких пожеланий. Пишите, что хотите.

Вирятин от удивления чуть не пролил шампанское. Он привык к другому отношению рекламодателей – к капризам, мелочным и глупым придиркам, к требованию переписывать материалы, порой по нескольку раз…

– Вы же заказали статью. Обещали заплатить. Я должен отработать. Назовите хотя бы объём. Четверть полосы или, может, половину?

– Любой объём оплачу, – ответила Дремлюгина. – Торговаться не стану. Заполняйте хоть весь номер.

Ирина Геннадьевна с усмешкой оглядела ошеломлённое лицо Вирятина.

– Даже согласовывать не потребую: надеюсь на вашу порядочность. Мне, кстати, не нужна публикация в вашей умирающей газетёнке. Я вас по другому поводу позвала. Хочу пригласить в гости. В загородный особняк.

– В Бездушное урочище? – передёрнулся Вирятин.

– Вас пугает название? Считаете, что там до сих пор живут разбойники? – начала подтрунивать над ним Дрелюгина.

– Нет, конечно… но…

– Какое может быть «но»? Там не разбойники живут, а я. Почти безвылазно. Не представляете, как там чудесно! Душой отдыхаешь. Люблю гулять среди осин и сосен. Даже просто лежать, вдыхая лесной воздух. Будь моя воля, вообще бы в городе не появлялась, не смотрела бы на эти бандитские, бизнесменские и чиновничьи рожи. Мне тяжело после смерти Серёжи, а природа лечит. Приезжайте!

– Как-то неловко… – вновь замялся Вирятин.

– Пал Валентиныч! Вас не кто-нибудь, а хозяйка «Бальзама» к себе зовёт. Такая удача случается раз в жизни, а вы сомневаетесь. А чего? Вы ведь два года, как потеряли жену. Я не ошиблась? Никто вам дома скандал не учинит, никто не заподозрит в измене. Почему бы не отдохнуть у меня?

– Такое неожиданное приглашение…

– Не подумайте лишнего. Соблазнять не стану, – захохотала Дремлюгина. – Мне нужно с вами поговорить. На очень серьёзную и важную тему. Так приедете?

«Соблазнять не стану…» – незаметно усмехнулся Вирятин. Он удивлялся тому, что в течение всей беседы не почувствовал ни намёка на желание, несмотря на слепящую внешность вдовы. У неё была безупречная красота существа из чуждого мира. Такими хочется бесконечно любоваться, но к ним боязно приблизиться.

– Конечно, Ирина Геннадьевна! – кивнул он.

– «Ирина Геннадьевна»… – хмыкнула она. – Это ещё зачем? Я же вас почти в полтора раза моложе. Говорите просто «Ирина». Завтра после обеда пришлю за вами машину…

Больше у неё не было времени на разговор с Вирятиным. В выставочном зале собралась областная элита в вечерних костюмах, и началось действо – выставка и шоу в одном флаконе.

Нанятые Ириной Геннадьевной пареньки начали разносить подносы с бокалами. Напитки на любой вкус и с любыми добавками. Было даже «Сокровище Руси» с плавающими в толще водки золотыми лепестками!

После показа короткого фильма Ирина Геннадьевна начала рассказывать о старинных предметах, выставленных в зале. Гости пили алкоголь, понимающе и подобострастно улыбались, но как только Дремлюгина отходила, начинали обсуждать вчерашнее бормотание премьер-министра, свои охотничьи трофеи, поездки в экзотические страны, любовные победы…

Ирина Геннадьевна, не желая участвовать в их разговорах, тихо вышла из зала. Вернулась она лишь перед выступлением балалаечников, сказала ещё несколько дежурных слов о любви к родному краю и его прошлому, обвела собравшихся презрительным взглядом, подмигнула Вирятину и направилась к выходу, чтобы уехать в свою «берлогу».

3. Пьянеют ли траурницы?

Пройдя по шоссе мимо обшарпанного баннера «Добро пожаловать в Варматинский район!», охотничий «Лендкрузер» свернул на песчаную лесную тропу и потрюхал среди мачтовых сосен. В грязном салоне пахло гнилью, чесноком и тошнотворной масляной кислотой: до сих пор никто не удосужился выбросить из багажника карповую прикормку, которой пользовался погибший бизнесмен.

Окно водителя было открыто, однако ветерок не мог выгнать из салона удушающий смрад. У Павла Валентиновича кружилась голова и путались мысли. Он не чаял дождаться момента, когда машина, наконец, придёт к загородному особняку Дремлюгиных.

Наконец, сосняк сменился мрачным густым осинником: внедорожник вошёл в Бездушное урочище.

Почему его так назвали? Когда-то в этом густом лесу жили разбойники, которые грабили и убивали путников, отнимая у них души. Земледельцы боялись селиться близ опасного урочища, и потому в его окрестностях не было ни единой крестьянской души…

И вот среди осин и орешника показался серый забор, украшенный геометрическим орнаментом и непонятными барельефами. За ним виднелись готические шпили и стрельчатые арки особняка. В девяностые годы такой стиль был в моде.

Автомобиль остановился. Вирятин стремглав выскочил из салона, чтобы вдохнуть свежий воздух.

Водитель сразу же уехал по своим делам. Павла Валентиновича перестала преследовать вонь масляной кислоты, и он начал различать запахи осеннего леса.

Пахло прелостью и грибами. Вирятин огляделся. Неподалёку на деревьях виднелись грозди опят, а на земле среди опадающих листьев – красные шляпки подосиновиков. Такого их изобилия Павел Валентинович ещё никогда не встречал.

Под дикой яблоней прела мелкая падалица, над которой кружили крупные бабочки с темно-бордовыми крыльями, обрамлёнными каёмкой цвета слоновой кости. Они питались соком забродивших яблок. «Интересно, почему они не пьянеют? Кстати, сфотографировать бы их!» – озадачился Павел Валентинович, порылся в кармане и обнаружил, что забыл в редакции сотовый.

Вирятину сразу стало не до бабочек, ведь осторожная хозяйка особняка предупредила, что откроет лишь после телефонного звонка.

Видеофона на калитке не было. Внимательно рассмотрев дверь, Павел Валентинович заметил маленькую чёрную кнопочку. Три раза нажал. Никакого ответа!

Он не знал, что делать дальше, и начал рассматривать странные барельефы на заборе.

На одном было изображено трехногое животное с ослиными ушами, которое стояло по щиколотку в воде и упиралось в небо рогом, торчащим из носа. На другом это же существо же баламутило рогом поверхность водоёма. На третьем над колосьями пшеницы летала крылатая собака…

Через четверть часа ветер усилился. Над лесом зависло тёмное облако, и пошёл легкий дождик. Замерзающий журналист начал беспрестанно нажимать на чёрную кнопочку, вспоминая азбуку Морзе и пытаясь воспроизвести своё имя.

Прошло минут пять, прежде чем Вирятин услышал высокий укоризненный голос:

– Долго вы меня ждали, Павел Валентинович? Почему не позвонили, как мы условились?

– Телефон разрядился, – солгал он. – Совсем ещё новый. Не ожидал от него такой подлянки.

Калитка открылась. За ней стояла Ирина Геннадьевна в чёрном платье без рукавов. Её оголённые плечи покрывал шоколад ровного загара.

– Проходите! – улыбнулась она.

– Вы? – удивился Вирятин. – Сами?

– Да, решила не посылать Ксюшу, – Дремлюгина оглядела трясущегося журналиста с головы до ног. – Ну, разве можно быть таким рассеянным? А если бы у вас разрядился диктофон перед интервью с губером? Что бы вы тогда делали?

Вирятин постарался перевести тему разговора:

– Я здесь таких красивых бабочек видел. Тёмных с белой каймой. Любовался, пока дождь не начался.

– Это траурницы, – согласилась Ирина Геннадьевна. – Я хорошо разбираюсь в местных насекомых.

Вирятин усмехнулся себе в усы: «Траурница…»

Они с Дремлюгиной пошли по булыжной дорожке, по краям которой сплошным забором росли невысокие кустики. За ними Вирятин рассмотрел скульптуру, которая изображала всё того же трёхногого животного.

– Мировой осёл из «Бундахишна», – заметив любопытство гостя, пояснила Ирина Геннадьевна. – Это древнеперсидская философия. Сергей Петрович последнее время бредил ей, особенно главкой «О сущности воскрешения». А вот скульптурная композиция дальше – это уже индийский сюжет. Асуры и девы дерутся из-за кувшина с Амритой, напитком бессмертия.

Вирятин увлёкся разглядыванием скульптур и не заметил, как дождик усилился.

– Серёжа заказал эти изваяния полтора года назад, – сказала Дремлюгина. – Не у кого-нибудь, а у лучшего скульптора области.

У неё льняной сарафанчик прилип к телу, причёска сбилась, плечи покрылись мурашками, и в таком виде она казалась намного ближе и человечнее, чем была вчера…

Ирина Геннадьевна дрожала, однако не торопила гостя.

– Значит, все эти мифы – о бессмертии? Выходит, Сергей Петрович предчувствовал скорый конец? – спросил Вирятин.

– Да, Серёжа очень любил жизнь. Трясся над своим здоровьем. Последний год только о смерти и говорил, хотя вроде ничем не болел. Получается, предчувствовал. Наверное, потому и увлёкся этими мифами.

– Как может человек предчувствовать смерть, если ничем серьёзным не болеет? – задумался Павел Валентинович.

Вдова в ответ подёрнула плечами:

– Значит, может. Всё! Хватит! Продолжим разговор в гостиной. Я уже совсем промокла и замёрзла.

Она повела гостя к дубовой двери дома, за которым виднелась гладь лесного озера.

– У нас здесь нет наружного бассейна, только внутренний. Так решил Серёжа, ведь он купался в озере до ноября, чуть не до первого льда, – пояснила скороговоркой Дремлюгина.

Особняк с тонированными окнами был построен из охристого итальянского кирпича и покрыт толстыми листами меди, которая ещё не успела помутнеть. Из неё же были сделаны и водосточные трубы…

– Видите: сплошная медь, – сказала Ирина Геннадьевна. – Её он поставил, когда менял кровлю. Мол, вдруг опять рванёт Чернобыль, и ветер принесёт сюда радиацию, как четверть века назад. Сергей Петрович очень её боялся. Все продукты проверял дозиметром.

Она открыла дверь и, проведя Вирятина по винтовой лестнице на второй этаж, пригласила в обширную гостиную.

– Садитесь. Домработница сейчас принесёт вам сухую рубашку и брюки. У вас с Сергеем Петровичем почти одинаковый рост и размер, так что будет из чего выбрать. Я, кстати, тоже совсем окоченела, хотя пробыла под дождём меньше, чем вы.

Раздался детский плач, и Ирина Геннадьевна выбежала в коридор. Вскоре в зал вошла служанка с ворохом поношенной одежды.

– Вот, выбирайте.

Вирятину было неприятно примерять вещи недавно погибшего человека, но капризничать не приходилось. Он выбрал шерстяные штаны и фланелевую рубашку потеплее – и, как только прислужница вышла, начал переодеваться.

Хозяйка не торопилась возвращаться. Чтобы избыть время, Павел Валентинович стал рассматривать гостиную, обставленную неожиданно скромно. Не верилось, что это жилище первого богача города Ямова. С зеленовато-серыми шёлковыми обоями почти сливались небольшие графические этюды и застеклённые рамки с реставрированной древней утварью. Неподалёку в застеклённых этажерках стояли лепные глиняные горшки с простым геометрическим орнаментом…

4. Странная гостиная

Раздалось цоканье каблучков. В гостиную вошла хозяйка дома в шёлковом траурном платье.

– Извините. Приняла горячий душ и покормила ребёнка, вот и задержалась.

Её шею украшало ожерелье из прозрачного голубого камня – под цвет глаз. Павел Валентинович задержал на нём взгляд, что не осталось не замеченным Ириной Геннадьевной.

– Это подарок мужа, – сказала она. – Огромная редкость: голубые бриллианты.

Они сели за дубовый обеденный стол. Служанка принесла горячее вино, и Вирятина окутал запах корицы, чёрного перца и мёда.

– Надо согреться, – улыбнулась ему хозяйка особняка. – Всё-таки осень, а вы долго пробыли под дождём. Не знаю, как вы, но я люблю пряные глинтвейны. С перчиком. Выпьем, пока повар готовит ужин?

Павел Валентинович кивнул:

– Конечно. Пока вас не было, я рассматривал комнату. Здесь такие же экспонаты, что и в галерее…

– Я уже говорила вам: это срубная культура. В основном. Серёжа считал, что она как-то связана с мифами о бессмертии. Потому и собирал эти древние изделия.

– А где ваши жуки? – поинтересовался Вирятин.

– Там, куда я никого не пускаю. Это мой интимный уголок, моя спальня. Право посмотреть на них нужно заслужить… но вы даже не надейтесь. Впрочем, хватит о них! Перейдём к делу. Догадываетесь, зачем я вас позвала?

Павел Валентинович опасливо посмотрел на неё. Ирина Геннадьевна скривила губы:

– Вы помните статейку об убийстве моего мужа? За что же вы так Серёжу обосрали?

У Вирятина душа ушла в пятки. Ему померещилось, что в гостиную врываются охранники Дремлюгиной. Хозяйка дома снисходительно посмотрела на него.

– Не тряситесь. Я вас не затем пригласила, чтобы избить. Кстати, мои охранники очень хотели начистить личико вашей Алёне, они ведь Серёжу очень уважали. Однако я им запретила марать руки о вашу газетёнку. Решения своего не поменяю. Так что не бойтесь: вам ничто не угрожает.

– Чего вы от меня хотите?

– Вы что-то совсем закисли. Вам нужно встряхнуться. Раньше я с удовольствием читала ваши статьи. Почти боготворила ваш талант… а сейчас вас словно подменили.

– Это не меня, а газету подменили. Совсем задавили. Ни одного живого слова не пропускают.

Ирина Геннадьевна сочувственно улыбнулась Вирятину.

– Я это уже заметила. Соболезную… И ещё, как я знаю, у вас, Пал Валентиныч, хотят отобрать криминальный отдел. Я ничего не напутала?

– Вы хорошо осведомлены, Ирина!

– Отдел у вас отнимают, но связи ещё остаются, правильно? Вас ведь не забыла Марина Вячеславовна? Та, что всегда давала вам уголовные дела?

– Всё-то вы обо мне знаете! – усмехнулся Вирятин. – Откуда такой интерес к моей персоне?

Дремлюгина словно не расслышала его вопрос.

– Марина Вячеславовна к вам неравнодушна, а ведь она симпатичная женщина, и не так давно потеряла мужа. Чего вы тянете? Взяли бы быка за рога.

– Это моя личная жизнь! Говорите по делу.

– Я по делу и говорю. Криминальные темы никуда от вас не денутся. Рекламную серию газете подброшу, потолкую с кем надо – и вы останетесь редактором отдела. Как можно скорее поговорю, пока не начался октябрь!

– Я вчера уже пописал новый трудовой договор.

– Подписали? В самом деле? – рассмеялась Дремлюгина. – Это всего лишь бумажка. Долго ли её порвать?

– Мой отдел решили упразднить после звонка губернатора, – грустно сказал Вирятин. – Нашли козла отпущения!

– Ах-ах-ах, губер-бубер, губер-бубер! Какая большая шишка! – вновь захохотала Ирина Геннадьевна. – Мой «Бальзам», напомню – это стратегический инвестор в регионе. Не только с сетью магазинов, но и со свинокомплексами, с полями кукурузы, люцерны и фуражной пшеницы… а я не просто мажоритарный акционер. Я – фактически его хозяйка. Думаю, губер ко мне прислушается.

– Что я буду должен за покровительство?

Вдова внезапно встала из-за стола, поправила на себе платье, а затем вдруг принялась теребить пальцами бусы из голубых алмазов. Наконец, прервала молчание.

– Как думаете, чем закончится следствие? Эти суки найдут Серёжиных убийц и его голову?

– Голову нет, а преступником кого-нибудь назначат. Упекут в тюрьму кого-нибудь из чеченской диаспоры. Мелюзгу какую-нибудь. Выискивать зацепки им в лом.

Дремлюгина с симпатией посмотрела на него.

– Вот именно! Эти раздолбаи из следственного управления настоящих убийц не будут искать. В самом деле, кто мог отрезать голову человеку? Конечно же, радикальные муслимы! Такой вот у следаков ход мысли…

– А вы в эту версию, значит, не верите?

– Не верю, конечно, – согласилась Ирина Геннадьевна. – Хочу найти настоящих убийц, иначе меня так и будут за глаза винить в смерти мужа. В предпринимательской среде ведь судят просто: «Кому выгодно?» А кто, по их логике, больше всех был заинтересован в смерти Сергея Петровича? Ясен пень, наследница! Я, значит, и сговорилась с радикальными муслимами…

– Насколько я знаю, следствие вас и не подозревает в убийстве мужа.

– Алиби у меня стопудовое. В момент убийства была за границей. В Россию звонила, но только мужу и родителям. Все мои разговоры записаны. И потом, если бы я и захотела убить Серёжу, то зачем было отрезать голову? Я ж не обдолбанная террористка. Только вот конкурентам и завистникам это не докажешь. Шушукаются, распускают сплетни.

– Будете сами докапываться до истины?

– Да, чтоб не ходили разговоры о моей причастности. Ещё хочу отомстить. Найду убийц – привезу сюда и живьём разорву на мелкие кусочки. Сама! Своими маникюрными щипчиками!

Дремлюгина вдруг осеклась: в гостиную вошла служанка.

– Ещё глинтвейна?

Ирина Геннадьевна кивнула. Ксения поставила напиток на стол и замерла, ожидая распоряжений. Вирятин чиркнул по ней взглядом. Стройная, женственная, с правильным овалом лица, но чересчур слащавыми чертами. Такие физиономии обычно называют «пасхальными яичками».

– Ксюшка! – бросила ей Ирина Геннадьевна. – Скажи повару, чтобы приготовил ужин.

Та угодливо улыбнулась, развернулась и выбежала из гостиной.

– До чего же исполнительная и смышлёная девушка! – ласково сказала ей вслед хозяйка дома. – Были бы все такими.

– Ирина, вы не договорили. Значит, хотите, чтобы я вам помог в расследовании? – спросил Вирятин. – Не проще ли нанять частного детектива?

– Думаете, не нанимала? Толку-то! В городе таких нет, пришлось выписывать хлыща из столицы. Расстались быстро. Только деньги впустую потратила. Вот я и решила обратиться не к специалисту, а к человеку со свежим взглядом, не замыленным. Так будете со мной работать?

– Я же согласился сюда приехать. Значит, ждал предложения.

– Спасибо! – воодушевилась Ирина Геннадьевна. – Когда поужинаем, сходим в подвальчик, в Серёжин кабинет. Убили его именно там. Рассмотрим там всё внимательно… но перед этим я вам кое-что покажу.

– Сканы дела? – догадался Вирятин.

– Увы, лишь небольшой его части.

Дремлюгина подвела гостя к настольному компьютеру, незаметно приютившемуся в уголке гостиной.

– Пал Валентиныч, из всех документов у меня только протокол первого осмотра и Ксюшкино объяснение. С трудом раздобыла эти сканы. Покажу вам самые интересные страницы, чтоб не утомлять.

– Других бумаг, значит, нет? – удивился Вирятин. – Даже с вашими возможностями не сумели найти?

– Представьте себе! Я не самый влиятельный человек в городе: бабосики у нас значат много, но далеко не всё. Начальник следственного управления не разрешает мне знакомиться с материалами дела. Я ему деньги предлагала, очень хорошие деньги… а он ни в какую. Трясётся за своё место, говорит: «Даже не просите! Покажу, когда следствие закончится, не раньше». Вот буквоед!

5. Протокол осмотра

Вирятин сел к компьютеру и стал читать.

«Мною, следователем следственного управления СК РФ при прокуратуре Ямовской области ст. лейтенантом юстиции Л.К. Юдиным, в 20 ч 05 мин в загородном доме С.П. Дремлюгина в охотхозяйстве «Бездушное урочище» получено объяснение от Таратайкиной К. В. 07.10.1985 г.р. Место рождения: г. Ямов Ямовской области. Место жительства: г. Ямов, ул. Августа Бебеля, д. 23, кв. 45. Гражданство: Российская Федерация. Образование: неоконченное высшее. Семейное положение: не замужем, детей нет. Место работы: домработница в семье Дремлюгиных.

ОБЪЯСНЕНИЕ

В особняке С.П. Дремлюгина работаю с августа 2007 года. Конфликтов с хозяином дома и его супругой у меня не было.

По обстоятельствам произошедшего 14 августа 2010 г. могу пояснить следующее.

Около 16 ч 15 мин С.П. Дремлюгин попросил меня съездить в город, чтобы взять ужин в ресторане «Фаворит», так как повар И.Н. Шуняев заболел гриппом и не мог исполнять свои обязанности.

До ресторана и обратно меня возил водитель С.П. Дремлюгина А.Н. Суравин на принадлежащем ему личном автомобиле «Рено». Сотрудники заведения могут подтвердить, что я действительно брала у них около 17 часов готовый ужин: они меня хорошо знают.

Вернувшись в особняк, я не нашла хозяина ни в гостиной, ни в кабинете на втором этаже, ни в спальне, которая была открыта настежь. Позвонила охранникам, но они не отозвались.

Тогда я попросила А.Н. Суравина помочь мне выяснить, что случилось. Мы вместе обыскали первый и второй этаж, но не увидели ничего подозрительного, кроме отсутствия Сергея Петровича.

Во флигеле мы обнаружили крепко спящих охранников, которых не удалось разбудить.

Я знала, что С.П. Дремлюгин любил уединяться в подвальном кабинете, который называл «потайным», хотя о его существовании было известно и жене Сергея Петровича, и его друзьям, и мне, и водителю, и охране. Дверь была закрыта. Изнутри раздавался неприятный запах какой-то химии.

Будучи домработницей, я располагаю ключами всех помещений особняка, в том числе и подвального кабинета. Открыв дверь, я увидела там труп С.П. Дремлюгина без головы. В том, что это именно его тело, я поняла по одежде, особенностям фигуры, расположению родинок и шрамов на руках, другим приметам.

В милицию я позвонила со своего мобильного телефона, сообщила об убийстве и стала вместе с А.Н. Суравиным ждать прибытия сотрудников правоохранительных органов.

Лицо, дающее объяснение: К.В. Таратайкина.

Объяснение принял следователь следственного управления СК РФ при прокуратуре Ямовской области ст. лейтенант юстиции Л.К. Юдин».

– Гражданка Таратайкина, если вы не поняли, это Ксения Владимировна, – пояснила Ирина Геннадьевна. – Она скоро ужин сюда принесёт.

– Уже понял, – ответил Вирятин и продолжил читать:

«ПРОТОКОЛ ОСМОТРА МЕСТА ПРОИСШЕСТВИЯ

Охотхозяйство «Бездушное урочище», 14 августа 2010 г.

Осмотр начат в 19 ч 45 мин

Осмотр окончен в 01 ч 15 мин

Следователь следственного управления СК РФ при прокуратуре Ямовской области ст. лейтенант юстиции Л.К. Юдин, получив от дежурного дежурной части ОМ по Ямовскому району Ямовской области мл. лейтенанта милиции Ю.И. Гребёнкина сообщение об убийстве, совершённом с особой жестокостью, прибыл в загородный дом, расположенный в охотхозяйстве «Бездушное урочище», и осмотрел его в присутствии понятых, заявителей и следующих специалистов:

1. эксперта-криминалиста СУ СК РФ при прокуратуре Ямовской области ст. лейтенанта юстиции У.О. Федоткиной;

2. врача ЯОГБУЗ «Бюро судебно-медицинской экспертизы» Д.П. Угольникова.

В соответствии со ст. 164, 176 и частями второй-пятой ст. 177 УПК РФ произвел осмотр места происшествия – особняка, принадлежащего С.П. Дремлюгину, и прилегающей территории.

Понятым, специалистам и заявителям Таратайкиной К.В и Суравину А.Н. были разъяснены их права, ответственность, а также порядок производства осмотра места происшествия.

Лица, участвующие в следственном действии, были заранее предупреждены о применении технических средств: измерительной ленты, лазерного дальномера Bosch, криминалистического чемодана, фотокамеры Nikon, ноутбука Asus, принтера Samsung.

Осмотр производился в условиях искусственного освещения.

Установлено:

Место осмотра – особняк, расположенный на территории охотхозяйства «Бездушное урочище» в Ямовском районе Ямовской области. Длина здания – прямоугольная, длина – 40 м, ширина – 20 м.