Я и ты

Софья Ярославна взглянула на меня обеспокоенно, но всё же неохотно повиновалась и медлительно направилась к выходу, ответив:

—Но только на пару минут.

Когда она вышла, я собралась с духом и подняла на него глаза, ожидая его речи. Он как стоял у входа, так и не приблизился ко мне ни на шаг. Я подумала тогда, как должно быть я ему неприятна, что он даже не может находиться со мной в одном помещении.

—Я не могу на тебе жениться, — сразу сказал он как-то сухо и равнодушно, — наверное, я должен извиниться, что поставил тебя в такое неприятное положение.

—Что ж, я тоже не могу выйти за тебя замуж, — как-то слишком эмоционально ответила я, почувствовав себя задетой.

Он даже не изменился в лице, только скулы его стали чуть напряженнее, как будто бы за всей этой его внешней сдержанностью скрывалось нечто страшное.

—Завтра мы решим, что с тобой сделать, вернее всего сосватать кому-то, кто согласен будет взять тебя в жены, — продолжил он говорить стальным голосом. – Желающие есть, об этом не беспокойся.

— Что?! Нет, не надо меня сватать! — выкрикнула я в сердцах и, поборов своё упрямство и страх перед ним, подскочила к нему так резво, что он отшатнулся от меня, и к его суровому взгляду добавилась легкая растерянность. — Верни меня обратно, прошу!

—Нет, обратного пути нет, — резко ответил он в небольшом замешательстве и развернулся к выходу.

—Ну и не надо, я и сама уйду! – в гневе выкрикнула я ему в спину.

—Не посмеешь, — так же ровно ответил он, взявшись за ручку двери.

—Тогда я объявляю голодовку, лучше я умру, чем здесь замуж выйду! – еще больше разозлившись его бесчувственности, крикнула я.

Тогда он не спеша повернулся ко мне, и впервые так пронзительно глянул мне в глаза своими серо-голубыми холодными глазами, что я даже отошла от него на несколько шагов к столу.

—Дура, — тихим низким голосом произнес он.

Нет, это уже слишком! Я открыла рот от возмущения, но слова застряли в горле и тут мне попался под руку скрученный клубок из ниток размером с небольшой апельсин, он лежал прямо на столе. Не знаю, о чем я думала, но я схватила его и со всей силы, что была в моей руке, бросила в него. Я никогда не отличалась меткостью даже с близкого расстояния, но не в этот раз, клубок прилетел очень даже метко – он зарядил ему в бровь. Хорошо, что не в глаз! Сначала я жутко испугалась, потом мне стало смешно, потому что у него было такое растерянное выражение лица, словно его контузило, но, когда он весь побагровел от злости и глаза его налились кровью, вот тогда моя улыбочка сползла с лица и я подумала, что мне пора бежать. Я медленно начала отходить назад, я готова была поклясться, что он вот-вот бросится на меня, но в последнюю секунду в избу зашла старушка.

—Поговорили, голубки?

—Поговорили, — отрезал Тамерлан, бросив на меня презрительный взгляд, и ушёл, хлопнув дверью.

—Что-то случилось? — аккуратно спросила старушка.

—О, нет, ничего особенного, кроме того, что он сказал, что не будет на мне жениться, и судьба моя под вопросом, — с сарказмом произнесла я, всё еще приходя в себя после случившегося.

—Не может быть! Это противоречит нашим традициям. С его стороны это очень подлый поступок, ведь он опорочивает твою честь, — с досадой произнесла старушка и села на лавку в негодовании. – Так что же ему не по нраву?

—Характер у меня скверный, — с иронией произнесла я.— Не каждый выдержит.

—Ох, у него можно подумать подарок, — возмутилась она, — каков сам, такую и нашел, не зря судьбой всё предрешилось.

—Тем не менее, свадьбы не будет, к счастью для нас обоих. Но и ни за кого другого, я не собираюсь здесь замуж выходить, я домой хочу, к Насте, — как обиженный ребенок, пробурчала я.

—Да кто ж тебе решать даст? — покачала головой старушка. – Тебя за нарушение правил могут и наказать. Себе же только хуже сделаешь!

—Я убегу, — решительно сказала я.

—Да ты ж не знаешь куда! Заплутаешь! А тут места дикие и зверь всякий водится! Не вздумай, дурёха! Ты молодая совсем, опасности не понимаешь и не знаешь.

—Тогда я объявляю голодовку! — не унималась я.

—Ох, Оля, совсем ты ребёнок ещё, не наделай глупостей.

—Не ребенок я! — разозлилась я. – Я сама в праве за себя решать. И я решаю уйти.

—Куда ты! Нельзя теперь тебе из дому без меня. Если он отказался от тебя, то теперь у тебя нет защиты иной, пока другой жених не нашёлся, кому ты передана, ты ничья и родителей нет у тебя здесь, чтобы уберечь от посягательств. Подловят тебя за домом и честь погубят.

—О, господи, что за чушь? Это всего лишь ваша бестолковая выдуманная игра! Не надо меня страшилками пугать! Я что, вещь что ли, чтобы от меня отказываться или передавать кому-то? — разъярилась я от таких слов. — Я могу за себя постоять! И сидеть здесь взаперти, терпеть унижения, ждать, что на мне кто-нибудь изволит жениться, не намерена! Очень надо!

Вся полыхая от ярости, я направилась к двери, тогда старушка отчаянно подскочила и кинулась под дверь, не давая мне пройти.

—Не пущу, — строго крикнула она мне. – Хоть убей! Пока я здесь, ты не уйдешь.

Я глубоко дышала, сердце бешено стучало, гнев и обида переполняли меня, почему я должна слушаться всех и каждого? Мне нужно было вырваться отсюда сию же минуту. Прямо сейчас! Эти четыре стены сдавили меня до удушья, от переизбытка эмоций и общего недомогания у меня вдруг закружилась голова.

—Хорошо, — тихо сказала я, поняв, что прямо сейчас не в состоянии бежать и мне надо перевести дыхание. — Не переживайте, не уйду.

Я глубоко вдохнула пару раз, шаткой походкой добрела до настила и легла.

—Что такое, деточка, тебе не здоровится? Ну не стоит так сильно переживать… — забеспокоилась Софья Ярославна и подойдя ко мне, села на край настила. —Птенец ты ещё бестолковый! Голодовку вздумала затеять… погляди на себя, и так немощная… Вот куда тебе бежать? Кому хуже сделаешь?

Я молчала, меня не успокаивали наставления старушки, никакая моя внезапная немощность не могла погасить мой порыв покинуть это место. Я просто выжидала, когда мне станет лучше.

—У меня разболелась голова, есть что-нибудь от головной боли? — вяло спросила я, не открывая глаза.

—Надо идти к нашему лекарю, он даст лекарство. Пойдем вместе?

—Нет, я не пойду, я не могу.

—Хорошо, я схожу. Только не вздумай убегать.

—Куда мне …,— уверила её я.

—Ну ладно, лежи, я постараюсь поскорее, — недоверчиво сказала она и направилась к двери.

Как только Софья Ярославна скрылась, я поняла, что это мой шанс. Я встала, поняла, что мне лучше, и тут же кинулась к выходу. Приоткрыла дверь, удостоверилась, что старушка скрылась за другой избой, ловко юркнула из избы и побежала за нее к окраине.

—Черта с два я вам тут останусь, — тихо возмущалась я, идя спешным шагом.

С окраины незнакомого поселения я намеревалась выйти в поле и вдоль реки покинуть это место. Я не знала куда идти и это меня немного пугало, но я знала, что недолго буду незамеченной, что меня бросятся искать и найдут, но зато я могла показать им, что не им тут одним решать мою судьбу, что у меня тоже есть своё слово. Но маленькая надежда остаться незамеченной и найти дорогу обратно все же оставалась. Я чувствовала, что ты где-то рядом.

Миновав несколько построек, я обратила внимание на густой неприветливый лес, он очень близко примыкал к поселению, узкая полоска луга с пасущимися лошадьми отделяла меня от него. Мне показалось, в таком лесу будет проще затеряться, чем если бы я пошла к реке. Мой план готов был вот-вот сработать, но только я обрадовалась тому, как ловко я дошла до другого края поселения и перелезла под невысоким ограждением, как меня застала врасплох внезапная встреча с компанией молодых кметей, расположившихся отдохнуть и напиться воды у колодца. Они как-то сразу насторожились, заприметив меня, и те, кто заметили меня первыми, стали пихать других локтем и бросать кивки в мою сторону. Когда уже все поняли, что я чужачка, то оживились, поднялись с земли и стали присвистывать, кто-то предложил подойти напиться воды из его кружки. Но я уклончиво и недоверчиво шла дальше, ускоряя шаг. Лес, он впереди, совсем рядом, уже смотрит на меня темным взглядом.

—Эй, погоди-ка! — вдруг позвал меня один молодой кметь, совсем юнец. — А не ты ли невеста Тамерлана?

Все сразу как по сигналу подскочили, но обступили только трое, остальные стояли чуть в стороне. Я не понимала, что они задумали, но приветливыми они не казались. В голове пронеслись слова старушки про то, что я без какой-то там защиты и, мне показалось, что я по-настоящему попала в беду и тут совсем не игра назревает. С недоверием и презрением я смотрела на каждого из них и молчала.

—Тамерлана ли? — спросил второй ехидно.

—А кого же? — с непониманием спросил первый.

—Тамерлан же отказался от неё, сказал - не благочестивая она, второсортная, — поделился новостью третий.

Мои щеки раскраснелись от злости и ненависти к ним и к Тамерлану.

—Хм, а по мне так не дурна собой, — ответил первый. – Может, моей невестой станешь?

—Разве что на раз сойдет, — надменно ухмыльнулся второй.

При этом они, как сговорившись, они стали обступать меня все плотнее и плотнее, друг за другом говоря какие-нибудь непристойности, а потом то один, то другой норовил прикоснуться ко мне, потолкать играючи между собой, ради забавы. Я попыталась вырваться и тогда один схватил меня за рукав, а рубаха была уж очень стара и рукав почти полностью разодрался. Я громко закричала и эти трое переполошились. Я снова предприняла попытку бежать, но меня схватив за талию, оторвали от земли. «Совсем немощная» - пронеслись слова старушки в моей голове.

—Оставьте меня в покое! Вы че, совсем придурки отбитые!? – кричала я, отчаянно пытаясь вырваться.

Я уже подумала, что они меня затащат куда-нибудь и расправятся, как им захочется, но тут я услышала быстро приближающийся топот копыт и воздух пронзил резкий приказной голос:

—Быстро отпустили её! Балбесы!

Перед нами на коне предстал Тамерлан, меня тут же выпустили из рук, и я упала на землю, но тут же вскочила и побежала в манящую лесную темноту. Я лучше умру, чем останусь здесь! Нет, к Насте, я бежала к тебе.

—Стой! Нельзя туда! — кричал мне вслед Тамерлан, но меньше всего мне хотелось слушать его. —Там охотники! Бестолочь…Твою ж…

Я неслась по склону луга прямо в лес, а там меня ждал еще более крутой уклон, местность тут была весьма холмистая. Но сбавлять скорость я не собиралась, потому как скоро поняла, что за мной началась погоня. А вдруг это снова они!? У меня была паника и отчаяние. По инерции разогнавшись на спуске, мне было тяжело тормозить, и я хваталась за каждое деревце, за каждую ветку, встречавшиеся мне на пути, они цеплялись за одежду и волосы, царапали лицо, я не успевала разобрать, что происходит под ногами, лишь чудом не навернулась, споткнувшись о корень. Я бежала напрямик, не разбирая дороги, рискуя переломать себе ноги и изрезать в кровь руки об острые сучки, но я ничего не чувствовала, пока что-то ощутимо не полоснуло меня по середине бедра и, мельком взглянув вниз, я заметила, как рубаха стала напитываться кровью, а по ноге побежал ручеек. Испугавшись вида крови, я потеряла контроль над собой и тут же споткнувшись о корягу, полетела навзничь. Я лежала неподвижно, как пораженный боец, устремив взгляд в ясное небо, виднеющееся между кронами елей, не имея сил встать, оставалось только слушать, как рвется из груди сердце и как кто-то надвигается на меня сверху. Но мне нужно было осмотреть рану, и я с трудом приподнялась, в этот же момент прямо передо мной появился запыхавшийся Тамерлан, он ни слова мне не сказал, но выглядел серьезно и озабочено. Быстро смекнув, что к чему, особо не церемонясь, он достал нож из ножен, висевших на поясе и начал отрезать прямо на мне подол рубахи. Это меня крайне возмутило, и я стала отпихиваться от него и кричать.

—Убери от меня руки, не трогай меня!

—Заткнись! — крикнул он мне строго и в тоже время встревожено, не обращая внимания на мои препирательства.

Не имея сил больше сдерживать пестрящий шквал эмоций, я заплакала. Как маленькая девочка, которой очень страшно, которая уже никому не верила. Я закрыла лицо исцарапанными ладошками, и вся сжалась в комок, содрогаясь от плача. Я плакала от страха и от боли, от унижения, и от его грубости, я кричала сквозь слезы обо всей своей обиде, что наполняла меня:

—Не трогай меня! Ты предал меня! Это всё из-за тебя! Ты во всем виноват!

При этом мне было стыдно за себя, было стыдно посмотреть на него, а может, просто было страшно ничего не увидеть в его взгляде, кроме равнодушия. Я только всхлипывала, скрючившись, закрывшись от него так, словно он безжалостный хищник, который вот-вот набросится на меня. Он терпеливо слушал мои причитания, давая возможность мне высказаться, о том, как я его ненавижу, что он предатель и бесчувственный человек. Когда он успел таким стать и почему? Когда он в очередной раз хотел оказать мне помощь, тогда я, наконец, вся зареванная посмотрела на него.

—Не надо помогать мне! Я ведь тебе не нужна! Оставь меня!

Я ожидала услышать от него любые грубости, но он сдержанно сказал, хотя по нему видно было, что он уже сам на взводе:

—Успокойся и позволь мне помочь тебе, ты истекаешь кровью, мне надо срочно перевязать рану.

Я опустила глаза и кивнула в знак согласия, и после этого он оторвал несколько клочков ткани от моей рубахи, дорвал мой рукав, который очень пригодился и быстро начал перевязывать рану. Я наблюдала за его сильными ловкими руками, они уже были выпачканы в моей крови.

—Зашивать надо, — сказал он, как бы между делом, и добавил: —На стрелу напоролась.

В глазах как-то стало странно темнеть, и дурнота подступила к горлу, тело постепенно наполнялось слабостью. Я понимала, что теряю сознание, но мне нельзя, мне надо к тебе… На последних силах, когда Тамерлан уже заканчивал с перевязкой, я промямлила:

—Тимур … — на Алексеевич сил не хватило.

—М, что? — он торопился доставить меня к нашему лекарю и быстро убрав нож, поднялся с земли.

—Верни меня к Насте…— успела я прошептать, перед тем, как у меня полностью потемнело в глазах.

Я открыла глаза и по капельнице, стоящей рядом со мной поняла, что я в доме лекаря. Всё тело ныло, и было тяжело пошевелиться, очень хотелось повернуться на бок, но болела рана на ноге. Я осмотрела себя - все та же окровавленная порванная рубаха была на мне. И это я еще не видела себя в зеркало. С трудом немного сменив положение тела, я обратила внимание, что подо мной удобная кушетка, а сама я лежу за плотной шторой, скрывающей меня от посторонних глаз. По тихому шелесту страниц, я поняла, что лекарь был на месте и, вероятно, вел какие-то записи в своем журнале.

Немного погодя в дверь тихо постучали, и кто-то почти беззвучно вошёл, так, что я не смогла разобрать по шагам, кто это мог быть, женщина или мужчина. Я навострила уши.

—Она скоро придет в себя, будем зашиваться. Поздно уже, приходи завтра, — ответил шепотом доктор кому-то безмолвному, и этот кто-то также неслышно ушёл.

И я почему-то очень хотела надеяться, что это он. Не знаю почему, но мне хотелось верить, что у него все-таки доброе сердце, откуда тогда это известно старушке? Что-то странное творилось в моей душе, я и ненавидела его, и не ненавидела. Я закрыла глаза и очень быстро провалилась в глубокий сон.

Твой день начался как обычно, ты уже начала привыкать к распорядку дня и ловчее выполняла родительские поручения. С утра ты предложила матери сходить на ярмарку вместо нее, но она отказала в помощи - незамужних девиц здесь держали при доме. Отец присоединился к ярмарке после обеда, когда вернулся с рыбалки, и с девяти утра до шести вечера, не считая обеда, ты была одна с детьми и хозяйством, теперь и козы тоже легли на твои плечи. Все бы ничего, но маленький Глеб доставлял больше всего хлопот, его нельзя было оставить без присмотра ни на минуту, все ему надо было куда-нибудь залезть и проверить на вкус и на прочность. Когда Святослав оставался дома, то помогал тебе развлекать младших, приглядывал за ними, если тебе надо было отлучиться куда-нибудь на десять-пятнадцать минут, а также выполнял всякие мелкие поручения. Родители возвращались после 16 часов и тогда уже матушка занималась ужином, дойкой и переработкой молока, а ты садилась за ткацкий станок или шитье, теперь за прялкой часто сидела Ярослава. Но и потом находились всякие мелкие задания для тебя. Единственный свободный час, когда у тебя не было дел, это промежуток времени между завершением ужина и началом сборов в баню, ориентировочно с семи до восьми часов вечера. Но это не значило, что ты могла кинуться восвояси из избы на всё это время, гулять тебя отпускали ненадолго, обычно ты всегда гуляла с детьми.

В этот вечер ты собиралась сходить на разведку и изучить обстановку, как там и что происходит возле княжеского двора, может быть даже пробраться туда. Как обычно, ты вышла в районе семи часов, пообещав вернуться минут через двадцать, и направилась к площади. Даниила там не было, зато на посту одиноко стоял молодой дружинник, облаченный в тонкую кольчугу поверх рубахи, с мечом на кожаном поясе, рубаха и порты с обувью имели вид изношенный и немного неопрятный. Он скучающим взглядом обозревал опустевшие окрестности. Ты думала, как же выведать информацию и рискнула на то, что совершенно точно не сделала бы в обычной жизни. Ты робко подошла к нему, изобразив такое наивное беспечное выражение лица, чтобы невозможно было даже подумать, что ты что-то замышляешь.

—Что-то как-то тихо, народ весь разбрелся, — пролепетала ты, как бы, между прочим.

Ты пыталась завязать разговор. Это был не твой конек, в обольщении больше успехов было у меня. Ты вообще не любила всё это, но ты обязана была побороть свою неловкость и обаять парня.

Он не сразу тебя заметил и вообще не ожидал, что с ним кто-то заговорит, поэтому он сначала так недоуменно поглядел на тебя, что ты подумала - всё пропало, но его взгляд тут же изменился, как только он осознал, какое прелестное молодое создание стоит перед ним.

—Так отдыхают все после рабочего дня, — ответил он тебе, с интересом разглядывая тебя.

—А ты почему же не отдыхаешь? — играла наивную девчушку ты, хлопая ресницами.

—Я только заступил, — ответил он и улыбнулся.

—Понятно... Раз ты в княжеской дружине, полагаю, ты очень... отважный и ммм… ловкий, — сказала ты первое, что пришло на ум, пытаясь отыскать к нему подход.

Хлопец засиял от комплимента и даже слегка залился краской, гордо поправил на себе кольчугу и меч на поясе, а потом ответил:

—Ну, без этого никак в бою.

Ты поняла, что выбрала верную стратегию и продолжила:

—И с тобой никуда не страшно пойти, не то, что с этими гончарами, да плотниками.

Он посмеялся довольно и ответил:

—А куда же ты собралась идти? Тут и пойти-то некуда.

—Ну... почему же? – наигранно изумилась ты и печально добавила. — Я вот грибов да ягод собрать хочу... хочу в лес пойти, да вот местности не знаю. Да и нет отважного друга, кто подстерег бы меня.

—Одной в лес идти, конечно, не гоже, такой девице — могут и украсть, — предостерег он.

—А что, очень рядом тут другое племя находится? Я просто новенькая, ничего не знаю даже, — так, между прочим, спросила ты, зацепившись за ниточку.

—Так за лесом этим.

—А он большой?

—Не боись, они достаточно далеко, чуть более 5 километров от нас, да и наведываются очень редко.

—Ох, ну что же мне тогда делать, как же мне быть… А ты со мной сходил бы в лес? — неловко улыбаясь, спросила ты, не спуская с него глаз, а потом добавила для надежности: — За поцелуй.

Парень даже приоткрыл рот от такого неожиданного предложения. Он посмотрел на тебя с удивлением и подозрением — не разыгрываешь ли ты его, а ты игриво наматывала прядь волос, выбившихся из косы, на пальчик и строила ему глазки.

—Я... ээээ...— растерялся он, не зная, что ответить, потом оглянулся настороженно и ответил, — когда надо?

—Как только начнут рассеиваться утренние сумерки.

Ты хотела уйти незаметно с самого утра, чтобы тебя не скоро хватились.

—Хм, не рановато ли для ягод? – с прищуром спросил он.

—Так светает нынче быстро, пока придем, пока я пойму куда идти...— занервничала ты.

Он потоптался на месте в нерешительности, потом еще раз взглянул на тебя и, не справившись с соблазном поцелуя, промолвил:

—Хорошо. Только завтра я не могу. Я на посту до 6 утра должен быть.

—А когда сможешь? — с надеждой спросила ты.

—Ну, послезавтра же костер будет, там тоже никак, так что не раньше, чем через два дня, мне тогда надо будет с шести на пост выходить, могу до этого с тобой сходить.

Ты немного расстроилась, что так долго надо будет ждать, но это лучше, чем ничего.

—Вот и отлично, — заулыбалась ты. — Только вот мне бы карту леса...

—Зачем тебе? — усмехнулся он, видимо посчитав, что ты не можешь там хоть что-то понять.

Ты и сама не знала, зачем и стала придумывать какую-то околесицу, надеясь, что он в этом ни капли не разбирается. Ты состроила слегка обиженный взгляд, и затараторила:

—Ты что, это ведь очень важно! Разве ты не знаешь, что подосиновики растут только в северной части леса? А лисички в южной, а подберезовики в юго-западной, а белый, так вообще, намного восточнее от лисичек. А что уж говорить о ягодах! Это еще большая наука!

Он ошалел от потока информации, обрушившейся на него, и тут же остановил тебя:

—Всё-всё, я понял-понял, будет тебе карта.

Ты облегчённо вздохнула и улыбнулась ему.

—Когда?

—Что, когда? — не понимал он.

—Ну, когда ты её принесешь мне? — надавила ты на него.

—Вот когда соберемся идти - тогда и принесу, — произнес он с хитринкой.

—Хорошо, договорились, — натянуто улыбнулась ты ему снова, — только о нашем разговоре никому ни слова.

—Ясен пень, — усмехнулся парень и подмигнул тебе.

И ты, довольная собой, побежала домой, где тебя уже ждала очередная работа. В душе ты надеялась о нашей скорой встрече.

День пятый.

Мне снились тревожные длинные сны, в них я убегала от безжалостного зверя, в котором еще осталось что-то человеческое. И каждый раз он настигал меня, валил на землю и вгрызался в моё бедро, снова и снова, своими длинными острыми, как иглы, клыками…

В следующий раз, когда я проснулась, сознание было словно в тумане, я не понимала, какое время суток, где я нахожусь и почему на мне влажная рубаха. Сил не было оторвать голову от подушки, такая слабость одолела меня, что мне показалось будто жизнь меня покидает. Лекарь приподнял меня за плечи и помог сесть, стащил с меня рубаху и сменив на сухую и чистую, снова уложил меня на кушетку и накрыл тонким оделом.

—У неё сильный жар, но ничего лекарства скоро подействуют, будем ждать, — прозвучал голос лекаря.

Я повернула голову в другую сторону, и сквозь приоткрытые веки чей-то силуэт привиделся мне тогда, там у шторки кто-то стоял.

—Настя, — прошептала я и протянув к тебе руку, закрыла глаза.

Легкий шорох шагов и горячая рука обхватила мою, я слабо улыбнулась.

Я долго бредила, а ты всегда была рядом.

—Настя, ты здесь?

—Настенька моя, я скоро встану, и мы убежим с тобой.

—Настенька, пойдем купаться, у тебя рубаха испачкалась.

—Настя, прости меня, я не это имела ввиду. Я так люблю тебя.

—Верни меня домой…Настя, ты здесь?

Ты терпеливо ждала заветного дня. Матушка не могла на тебя нарадоваться, какая ты была исполнительная и хозяйственная, а ты просто не хотела нарываться на неприятности и вызывать подозрения. Ты терпеливо вынашивала план, и твердо намеревалась его воплотить, во что бы оно тебе не стало. Ты даже перестала подходить и нервировать Даниила на улице, чтобы он поверил, что ты смирилась с моим отсутствием. Ты избегала возможности лишний раз с ним встретиться, чтобы вдруг он не расколол тебя своими расспросами, так что ты только натянуто улыбалась ему из далека, и, если он вдруг приближался к тебе, сразу пряталась в избу. Даниил настороженно поглядывал тебе в след, не верил он твоему смирению, особенно после того, как увидел в окно, что ты болтаешь с его напарником.

День шестой.

Я проснулась в районе обеда, дневной свет бил во все окна и хорошо освещал лечебное помещение. Здесь было почти, как в палате и долго разглядывать полупустые стены мне наскучило. Чувствовала я себя гораздо лучше, по крайней мере, сознание моё прояснилось, и, хотя тело было ватным, мне захотелось подняться. За шторой я услышала приглушенные мужские голоса, они что-то обсуждали, и я постеснялась просить помощи, к тому же я вполне была уверенна в своих физических силах. Я откинула простынь в сторону, расправила на себе рубаху и потихоньку приподнялась. Голова немного покружилась, и всё вернулось на свои места. Затем я спустила ноги с кушетки и без особого труда сползла с неё, мои стопы коснулись деревянного пола. Но только я сделала шаг, внезапная боль пронзила в области лодыжки, и я упала на пол, не успев подставить другую ногу. Тут же отлетели шторы в стороны, и с обеспокоенным лицом ко мне подскочили Тамерлан с лекарем. Я растерянно смотрела то на одного, то на другого, желая заплакать от досады и унизительного положения, но только страдальческая гримаса боли исказила моё лицо.