Бора

Широкая дорога, вымощенная узорчатой плиткой, тянулась вдоль ровного зелёного газона и вела к просторной лестнице. Стоило проскользнуть внутрь через парадный вход, как неподготовленный гость невольно замирал: в необычном интерьере величественные дамы и горделивые мужчины в причудливых нарядах кружились в танце под старинную музыку.

Банкетный зал казался романтичным лишь на первый взгляд: за нарядной красотой здесь пряталось что-то тревожное. Это ощущение рождалось в филигранных узорах, украшавших бетонные колонны. Когда зелёные лучи, проходя сквозь остекление, касались орнамента, тот словно оживал: в переплетении линий проступали морды чудовищ, клыки, бивни, сцены расправы над человеческими телами.

Зрелище было отталкивающим, но именно потому и притягивало публику сильнее, чем любые иные культурные развлечения.

— Что за бред? — невольно пробормотала я.

— Разве не впечатляет? — донёсся знакомый голос.

Я обернулась и встретилась взглядом с Александром. В строгом белом костюме он выглядел безупречно и потому ещё сильнее раздражал. На лице застыла привычная ухмылка — слишком самоуверенная, чтобы сойти за любезность.

Я неохотно кивнула в знак приветствия и натянуто улыбнулась. Александр протянул руку, приглашая меня на танец.

— Непривычно, — заметил он с неподдельным интересом.

— Что именно?

Мы медленно закружились в такт монотонной музыке, осторожно обходя другие пары.

— Ты изменилась, — ответил он.

— Внешне?

— Не только.

— Полагаю, тебе виднее.

Я настороженно следила за ним, чувствуя, как вязнет разговор.

— Прогуляемся? — предложил Александр.

— Возможно.

— И как это понимать?

— У меня есть условие.

— Какое?

Помедлив, я выпалила:

— — Не знаю, что связывало нас до катастрофы, однако сейчас не рассчитывай ни на что большее, чем на занимательные беседы под звёздным куполом.

Александр громко рассмеялся. Я вспыхнула и отшатнулась.

— Постой, — выдохнул он, всё ещё сдерживая смех.

— Отстань.

Он прищурился, словно колеблясь лишь для вида, а затем внезапно притянул меня к себе и поцеловал.

На миг я оцепенела — скорее от неожиданности, чем от чувств, — а в следующую секунду ударила его по щеке. Пощёчина почти растворилась в музыке, но след на его лице проступил отчётливо.

Высвободившись, я нырнула в толпу и быстро выскользнула на улицу. Холодный, насыщенный влагой воздух ударил в лицо, немного проясняя мысли. Я облокотилась на парапет, и по спине прошла болезненная, но отрезвляющая волна напряжения.

— Тебе не стоит меня бояться, — произнёс Александр, остановившись рядом.

— А тебе не стоит прикасаться ко мне без моего согласия, — резко ответила я.

— Прости, — протянул он без тени раскаяния. — Мне трудно привыкнуть к пропасти между нами.

— Прошло больше года…

Он осёкся. В его взгляде на миг мелькнуло что-то хищное — вспышка злости, слишком быстрая, чтобы её можно было наверняка уловить, и слишком явная, чтобы не заметить.

Что это было? Его настоящее лицо, или игра моего расшатанного воображения?

— Когда исчезнет дефект? — вдруг спросил он, словно ничего не произошло.

— У меня нет дефектов, — холодно ответила я.

— Тяжело смотреть в твои глаза…

— Привыкай.

Ненависть поднималась во мне густой, тёмной волной, заглушая здравый смысл. На миг я поймала себя на пугающе отчётливой мысли: можно было бы вцепиться ему в горло.

— Марли, — раздался позади голос Ирины, — пора домой.

Я выдохнула с облегчением и сразу шагнула к тётушке.

— До встречи, — крикнул мне вслед Александр.

Я даже не обернулась и почти бегом направилась прочь, обогнав Ирину.

***

Дорога домой тянулась мучительно долго. После тёплого душа я без сил опустилась на мягкую постель.

В комнате эхом прокатился задорный смех.

Я вздрогнула.

Напротив меня сидела рыжеволосая девушка и смотрела на меня лукаво, встряхивая густыми волосами.

— И всё? — разочарованно произнесла она тонким, почти насмешливым голосом. — Ты же следопыт. Где твоя сноровка? Хочешь докопаться до истины?

Перед глазами резко всплыло лицо Кристины, а затем также внезапно исчезло.

Я скатилась с кровати и, запутавшись в одеяле, лихорадочно попыталась высвободиться. Испуганно огляделась, выискивая призрак взглядом. Но спальня была пуста.

***

Утренняя пробежка далась тяжело. Растрёпанная, мокрая, едва добравшись до порога, я устало опустилась прямо на ступеньки и вытянула гудящие ноги.

— На, выпей, — заботливо сказала Лидия Петровна, протягивая мне стакан с водой.

Я кивнула в знак благодарности и залпом осушила его.

— Всё в порядке? — спросила она, глядя на меня сверху вниз.

— Просто устала.

— Просто будь осторожнее.

Помедлив, она нехотя протянула мне сложенный листок.

— Тебе послание, — пояснила Лидия.

На Хекет свято чтили традиции былых времен. Званые вечера, балы и бумажная переписка — то, что в других мирах сочли бы анахронизмом, здесь стало основой быта. В действительности же эта приверженность старине зародилась недавно. Около полувека назад планету постиг информационный коллапс: из-за мощных электромагнитных вспышек местной звезды вся электроника вышла из строя. Люди в одночасье лишились документов, сбережений и привычных цифровых благ. С тех пор любые данные дублировались на бумаге, заверялись и оседали в архивах или домашних сейфах. Эпистолярный жанр снова вошел в моду. Подобное встречалось и на Земле, но там это было продиктовано скорее избытком бюрократии, нежели горьким опытом. И хотя позже технику на Хекет восстановили и надежно экранировали, доверие к бумаге осталось непоколебимым.

Я взяла записку из ее рук, развернула и быстро пробежала глазами по ровным строчкам.

«Надеюсь на прежнюю взаимность. Разделим сегодняшний вечер? Александр».

Я отбросила листок и устало прикрыла глаза. В конце концов, отсутствие ответа вполне можно было счесть отказом. Но Александр, разумеется, истолковал молчание по-своему.

Ближе к закату он явился сам и теперь терпеливо ждал у ворот. Под вялые возражения родственниц я наскоро собралась и вышла к незваному гостю: тянуть дальше было бессмысленно. Тайны сами не раскрываются, загадки не решаются, а убийца по-прежнему разгуливает на свободе.

***

Автомобиль остановился у маленького уютного дома, скрытого за деревянным штакетником. Ограду почти целиком оплела лиана. Её крепкие корни уже разошлись под землёй и, казалось, подбирались к фундаменту двухэтажного дома. Густая зелень почти скрывала стебли; сквозь листву к свету тянулись пышные нежно-розовые бутоны. Распустившиеся цветы отливали персиком, а перед увяданием вспыхивали золотистой пыльцой с радужным переливом. В глубине участка, под кроной невысокого дерева, стояли садовые качели. Под порывами усиливающегося ветра они едва заметно покачивались.

Мельком оценив ухоженный участок, я переступила порог и очутилась в тёмной прохладной прихожей. Внутри всё было устроено предельно просто: только необходимая мебель, ничего лишнего. Но комнаты, вопреки мрачноватому входу, казались светлыми и тёплыми.

— Здесь очень уютно, — одобрительно сказала я.

— Рад слышать.

— Можно воды?

Александр кивнул и исчез в коридоре. Я неуверенно потопталась в дверном проёме, потом развернулась и пошла обратно на улицу.

— Ты куда? — удивился он, быстро нагоняя меня и появляясь из-за угла.

— Давай посидим снаружи, — почти попросила я и, не дожидаясь ответа, выскользнула на свежий воздух.

Мягкое сиденье качелей манило, обещая отдых. Я вытянулась во весь рост и лениво качнула тяжёлую конструкцию. Александр подошёл следом и занялся складным навесом, закреплённым сверху. Несколько движений — и качели окутала тонкая сетка, защищавшая от комаров и прочей мелкой живности. Устроившись рядом, Александр с любопытством косился на меня. Похоже, я всё ещё казалась ему странной.

— Расскажи, какой я была раньше, — попросила я.

Его суровое лицо смягчилось; он задумался.

— Не знаю, — после паузы ответил Александр. — Сложно вот так взять и описать. Ласковая. Иногда упрямая. Нежная. Порой невыносимая. Ты любила свою работу в лаборатории, ценила её, но…

Он замолчал.

— Но что?

— Ты не хотела детей.

На мгновение его широкие ладони сжались в кулаки, а по лицу скользнула тень раздражения.

— Полагаю, ты хотел, — сказала я.

— Хотел. И хочу сейчас.

— Значит, разногласия у нас всё-таки были, — тихо заметила я.

— Без них не обходится ни одна семья.

Время пролетело незаметно. Мы перекусили конфетами и увлеклись просмотром фильма ужасов, уже сидя в доме, в гостиной.

— Тебя словно подменили, — невзначай сказал Александр.

— И в чём именно?

Он нахмурился.

— В мелочах. Походка, привычки. Даже говоришь теперь иначе.

— Претензии можно адресовать доктору Нилу и его медперсоналу. Это он занимался восстановлением моего мозга.

Александр улыбнулся.

Он был искренним. Я была уверена, что это не игра. Он не обманывал меня. Он просто наслаждался моментом, как и я

Ближе к ночи он освободил для меня комнату и деликатно оставил одну. Хотя весь вечер мы почти не умолкали, внутри у меня всё равно нарастала странная, противоречивая дрожь. Саша не позволял себе лишнего — ни навязчивых прикосновений, ни бестактных расспросов. Мы просто сидели рядом, разделяя сумеречное уединение.

***

Выскочив за ограду, я отправилась на пробежку. Узкие извилистые улицы тянулись вдоль одинаковых невысоких домов. Редкие прохожие, поглощённые утренней суетой, спешили мимо, ни на кого не глядя. Я успела замёрзнуть: влажная от пота кожа быстро остывала. Вернувшись домой, я с удовольствием приняла тёплый душ.

— Ты куда пропала? — раздражённо спросил Александр.

Закутавшись в мягкий махровый халат, я с аппетитом доедала завтрак, который он успел приготовить на скорую руку.

— Очень вкусно, — повторила я, не переставая жевать.

— Не уходи от ответа.

Я проглотила слишком большой кусок и буркнула:

— Да обычная тренировка.

— Могла бы предупредить.

— Ты сладко спал. Не хотела тебя будить.

Он чуть смягчился, сел напротив и тоже взялся за еду. Александр и правда готовил отлично: каша с ягодами была нежной, а вафли ещё тёплыми, с хрустящей корочкой.

— Давай я отвезу тебя домой, — сказал он.

— Так быстро?

— Сегодня охота. Я обещал товарищам быть на месте к назначенному часу.

— Я хочу пойти с вами.

Александр поперхнулся и уставился на меня так, будто ослышался. Несколько секунд он молчал, явно подбирая слова.

— Тебе это точно не повредит? — осторожно спросил он.

По его тону было ясно: он предпочёл бы оставить меня дома.

— Точно, — ответила я слишком быстро, уже предвкушая вылазку.

Он часто заморгал и даже откинулся назад, будто инстинктивно увеличивал дистанцию.

— То есть ты серьёзно?

— Абсолютно.

Я пресекала все его неловкие попытки отговорить меня ещё до того, как он успевал сформулировать новый довод.

— Ты никогда не ездила со мной на охоту, — не сдавался он.

— Значит, пора наверстать упущенное.

— Это опасно...

— Я не буду мешать. Постою в стороне. Тихо и спокойно.

Он нахмурился.

— Ты вообще понимаешь, о чём просишь?

— Так объясни.

Я подошла ближе и как бы невзначай спустила ворот халата с плеча. Щёки у Александра вспыхнули. Он отвёл взгляд и сухо сказал:

— Мы охотимся на гигантских червей.

— И?

Я наклонилась чуть ближе, почти к самому его уху.

— Продолжай.

Он весь подобрался и шумно выдохнул.

— Марли, нет.

— По-моему, это отличная возможность побыть вместе. Нам обоим не помешает.

Это сработало. После ещё нескольких безуспешных попыток меня отговорить Александр коротко объяснил правила, отдельно проговорил технику безопасности и выдал мне экипировку. Она оказалась велика и мешковато висела на мне, но отступать из-за такой мелочи я не собиралась.

Охота считалась рискованным развлечением для богатых. Высокая стоимость снаряжения и особые требования к экипировке делали поимку гигантского червя привилегией избранных. Власти смотрели на это сквозь пальцы и даже поощряли охотников: сокращение популяции тварей шло людям на пользу. Полная зачистка планеты от этих существ оставалась недостижимой мечтой, поэтому их уничтожали планомерно. Отряды добровольцев обычно сопровождал армейский конвой для подстраховки. Все понимали, насколько велика угроза, и всё же азарт охоты перевешивал страх. В этом стремлении одолеть опасного хищника проступала первобытная натура человека.

Александр не произносил этого вслух, но подтекст был ясен: я буду только обузой. Тем не менее правила допускали присутствие сторонних наблюдателей. Таких новичков считали кандидатами в охотники, но к реальному бою меня бы, разумеется, никто не допустил.

Подтянув ремни на моем костюме, он протянул мне многофункциональный нож.

— Вряд ли эта штука спасёт мне жизнь, — заметила я.

— От гигантского червя тебя и винтовка не всегда спасёт, — отрезал Александр. — Нож нужен для того, чтобы перерезать трос, добыть воду, разделать добычу, вскрыть упаковку, если придётся заночевать вне базы.

Костюм был плотным, водонепроницаемым, болотного цвета. Он закрывал тело целиком, а гибкие накладки фиксировали суставы и частично снимали нагрузку при движении. Тяжёлый шлем давил на голову, но без него на выезд никого не выпускали. Прозрачный полимерный визор почти не мешал обзору. Респиратор следовало надевать только по команде — на случай выброса ядовитого газа, который выделяли черви.

— Мы идём в составе охотничьей группы, — жёстко сказал Александр.

По его голосу было понятно, что он до сих пор жалеет о своём ращении взять меня с собой.

— Если тебе станет плохо, сразу возвращаешься на стоянку, — продолжил он. — Слушаешь команды и выполняешь их без споров. От этого зависит не только твоя жизнь. Никуда не лезешь, в атаку не бросаешься. Сидишь, ждёшь и смотришь.

Я молча выслушала его до конца, изобразив примерную ученицу. А потом мы направились к летательной капсуле.

Устроившись в капсуле, я потёрла вспотевшие ладони о колени. Волнение смешивалось с предвкушением. Что бы ни ждало нас на охоте, это была не просто вылазка. Возможно, именно там я наконец пойму что-то важное: о мире вокруг, о Саше или о себе самой.

***

Путь предстоял долгий. Мы проскользнули вдоль границы купола, задержались на пропускном пункте, но переговоры завершились удачно. Едва мы пересекли условную черту, транспорт набрал максимальную скорость и рванул к цели.

Летательный аппарат шёл низко над землёй, ловко огибая препятствия по маршруту, который выстраивал бортовой компьютер. Высокие стволы деревьев сливались в пёструю полосу. Толстые ветви то и дело вырастали перед самым корпусом, словно лес подстерегал невнимательных гонщиков. Каждый удар отдавался жёсткой вибрацией, и глухой грохот болезненно бил по обострённому слуху.

Через пару часов мы остановились. Я размяла затёкшие мышцы, утаптывая рыхлую почву под ногами, и всмотрелась в хмурое небо. В грозовой темноте почти терялись раскидистые кроны.

— Пойдём, — скомандовал Александр.

Мы двинулись через густые заросли, быстро приближаясь к лагерю. Под ногами мелькали насекомые и змеи, а растения, стоило случайно задеть их чувствительные лепестки, тут же сворачивали цветки в бутоны. Наконец впереди открылось широкое поле. У кромки леса, за кустарником, раскинулся палаточный лагерь. Среди однообразных костюмов мелькали самые разные фигуры: сутулые, коренастые, тощие.

Я обернулась, заметив стремительно приближающуюся тень. Незнакомец сграбастал Александра в крепкие объятия, радостно приветствуя старого знакомого, а потом нехотя перевёл взгляд на меня.

— Марли под моей ответственностью, — сразу сказал Александр.

Собеседник насупил густые брови и разочарованно кивнул.

— Знакомься. Это Даниил, мой старинный приятель.

Александр дружески хлопнул его по плечу и подтолкнул меня ближе. Даниил покачнулся, смерил меня исподлобья и недовольно хмыкнул. На худощавом рябом лице мелькнула гримаса презрения. Маленькие чёрные глаза смотрели колко и зло, а на губах блуждала ехидная усмешка. Почесав макушку, заросшую взлохмаченными каштановыми волосами, он неторопливо отошёл к остальным.

— По-моему, он меня уже ненавидит, — протянула я.

— Привыкнет.

Люди, занятые последними приготовлениями, рассредоточились по лагерю. Кто-то чистил оружие, кто-то проверял снаряды, кто-то настраивал прицелы. Внезапный удар в бок отвлёк меня. Незнакомец, едва не сбив меня с ног, поспешно обернулся.

— Простите ради Бога, — проговорил он, протягивая руку. — Марлена? Вероятно, вы меня не помните. Роман Волков, близкий друг вашей тётушки Ирины. Не ожидал встретить здесь столь прекрасную особу. Увлеклись охотой?

— Решила пересмотреть жизненные приоритеты, — ответила я, отряхиваясь.

— Замечательно. Полагаю, Лидия не в курсе?

— Как вы догадались?

Я с напускным испугом попятилась, едва сдерживая улыбку.

— Вообще-то у меня вопрос, — тут же сказала я.

— Какой?

— Я почувствовала вибрацию. Не уверена... Может, мне показалось. Даже не знаю, как объяснить.

Он застыл. Его густые серые брови поползли вверх, а изумрудные глаза расширились.

— Вы наблюдательны, — сухо бросил он и поспешно ушёл.

Я проводила его взглядом и снова посмотрела на поле. В высокой траве что-то шевельнулось.

— Там кто-то есть!

Александр мгновенно обернулся.

— Богатое женское воображение, — презрительно съязвил Даниил.

Я пропустила колкость мимо ушей и продолжала вглядываться в поле. Дрожь под ногами уже исчезла, но внутреннее чутьё вопило: опасность рядом. Я стянула шлем, прислушалась. Сквозь шорох травы, шелест листвы и голоса людей пробивался низкий гул.

— Немедленно надень шлем! — резко приказал Александр.

Я нехотя подчинилась.

— Вроде прекратилось, — с облегчением выдохнул подоспевший Роман.

— Что прекратилось? — спросил Даниил.

— Гул. Я слышала гул. Там.

Я указала в сторону зелёного моря травы и шагнула вперёд.

— Марли, там ничего нет, — раздражённо отмахнулся Александр.

В следующую секунду земля резко вздыбилась. По полю прокатилась зелёная волна и замерла в центре.

— Они скоро нападут, — озадаченно произнёс Роман. — Но червей обычно видно издалека, — добавил он. — Они неуклюже подкрадываются к добыче. Гигантские размеры и скудный интеллект мешают им маневрировать.

— Панцирь у них почти непробиваемый, — добавил Александр. — Если пойдут в атаку, действовать надо слаженно.

Слабые вибрации отставали от движения травы, как эхо от удара. Я вырвала бинокль из рук Даниила и прильнула к окулярам. Над зелёной порослью отчётливо выступал розоватый бугор.

— Они выжидают, — громко сказала я.

— Уберите уже ее от сюда, — отрезал Даниил.

— Они охотятся на нас! — продолжала настаивать я.

— Тебя не долечили, — бросил он.

Не успел он договорить, как по лагерю прокатился чудовищный рёв, заглушив крики. Я мгновенно поняла, зачем нужен шлем: даже сквозь звукоизоляцию удар по ушам был таким, что внутри всё свело судорогой. В воздух взметнулась пыль, и мир заволокло мутной мглой. Земля заходила ходуном. Огромная туша рухнула в нескольких метрах от лагеря. Поднявшись на дыбы, чудовище щёлкнуло пастью. Я смахнула с визора ошмётки чьей-то плоти и отползла в кусты.