Бора

Прохладный воздух, тянувший из приоткрытой форточки, дурманил свежестью. Стрекот насекомых погружал в транс. Потянувшись к небольшой полке с туалетными принадлежностями, Мира крепко сжала в ладони бритвенный станок. Острые лезвия легко скользнули по запястью, потом снова и снова. Тупая боль эхом прокатилась по всему телу. Сознание медленно проваливалось в темноту. Отдавшись на волю судьбе, Мирослава сомкнула тяжёлые веки и обмякла.

Она не испытывала сожаления. Чувства растворялись в пустоте. Розовеющая вода смешивалась с кровью, обволакивая тело. Не осталось ни страха, ни боли, ни сожалений. Только тишина. Только покой.

Глава 3. Новые знакомства

Мне снился сон. Ужасный кошмар. С трудом распахнув тяжёлые веки, я резко села на кровати. Поскуливая, словно раненый щенок, я захлёбывалась горькими слезами. Обманчиво-сладкий Морфей подарил мне жуткие видения и отравил разум. Сердце бешено колотилось. Сквозь бурлящий поток спутанных мыслей пробивалась одна-единственная: «Это не сон». И вместе с ней меня накрыли первые воспоминания.

***

Знакомая палата пансиона была залита светом — слишком ярким, так что в опухших глазах сразу появилось жжение. Сорванная игла капельницы болталась в воздухе; лекарство, стекая по металлическому креплению, падало на пол редкими каплями и собиралось в мутную лужицу.

— Что с вами? Вам плохо? — воскликнула медсестра, ворвавшись в палату.

— Вовсе нет, — соврала я.

Пошатываясь, я медленно поднялась с больничной койки.

— Вы сможете дойти до доктора или лучше пригласить его сюда? — озабоченно спросила медсестра.

— Смогу.

Стены коридора, выкрашенные в бежевый цвет, слегка расплывались перед затуманенным взглядом. Покачиваясь, я шла следом за медсестрой, едва поспевая за ней.

— Я плачу за то, чтобы вы поддерживали её в стабильном состоянии, — раздражённо говорил знакомый голос где-то за углом.

— Август, вакцины нет, — безуспешно пытался успокоить собеседника доктор Нил.

— Да мне плевать. Она должна появиться. Скоро.

— Хватит питать пустые иллюзии. Живи дальше.

— Не учи меня. Я разберусь без твоих советов.

Когда мы приблизились, мужчины резко замолчали. На покрасневшем от ярости лице Леманна отчётливо проступали вздувшиеся вены. Скользнув по мне коротким взглядом, он стремительно ушёл, оставив остальных в неловком молчании.

— Ах, Марли, это вы, — неохотно произнёс врач и движением руки отпустил медсестру. — Заходите.

Всё тот же уютный кабинет, окутывая теплом, погружал в обманчиво-безопасную атмосферу. Устроившись на прежнем месте, Нил пристально смотрел на меня с явным неодобрением.

— Присаживайтесь, — произнёс он сухо.

Я немедленно подчинилась. Не поднимая головы, присела, чувствуя, как сердце рвётся из сдавленной мучениями груди. «Игорь, — хотелось закричать мне. — Это же я. Я вспомнила. Вспомнила время, которое мы провели вместе. Неужели ты настолько зачерствел, что оставил всё в прошлом?»

— О чём вы думали? — спросил доктор. — Марлена, вы ещё слишком слабы для подобных выходок.

Исподтишка взглянув на него, я увидела мужчину лет тридцати пяти — сорока. На самом деле он был не намного старше меня, но казался куда взрослее. В его высокой фигуре проступало болезненное истощение; он выглядел тенью самого себя. Жизнь сильно потрепала Игоря, наградив ранней сединой и глубокими морщинами.

— Что взбрело в вашу светлую голову? — добавил он с лёгкой усмешкой.

Я невольно уставилась на свои гладкие запястья, лихорадочно ища следы старых порезов. В этот момент в кабинет вошёл Август и, усевшись рядом на свободный стул, саркастически хмыкнул:

— Мне тоже интересно послушать.

Ни следа недавней ярости, ни тени злобы. На веснушчатом лице застыло почти спокойное выражение.

— Но ведь ничего страшного не случилось, — едва слышно прошептала я.

— Да неужели? — не удержался Август.

— Твой организм поражён лучевой болезнью, — сказал доктор, нахмурившись.

— Нужно было поговорить со мной, всё объяснить, а не запирать в огромном особняке и ждать послушания. С какой стати я вообще должна была знать, что всё вокруг отравлено радиацией? — возмущённо ответила я.

— Ну не все вокруг… — вставил свои пять копеек Август.

Осёкшись, я вскочила и пулей вылетела в больничный коридор, пытаясь скрыться от обвиняющих взглядов.

— Подожди, — окликнул меня Август.

Он догнал меня на полпути и, замявшись, проговорил:

— Прости, если что-то пошло не так. Если с тобой случится беда, ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью.

— Разумеется, — ледяным тоном ответила я. — Спасибо за гостеприимство.

Желая остаться наедине со своими мыслями, я нетвёрдым шагом медленно удалялась от застывшей фигуры и, только скрывшись за углом, позволила себе немного расслабиться.

***

Я не чувствовала себя частью собственных воспоминаний. Будто наблюдала за чужой историей со стороны и сопереживала героине печальной повести, которая всплывала в повреждённом мозгу яркими, мучительными вспышками. Глядя в зеркало, я по-прежнему видела в отражении обаятельную незнакомку. Кто она? Что скрывается в самых тёмных уголках её неразгаданной души?

Мрачные тени прошлого шли за мной по пятам, будоража всё внутри. Страх, ненависть, злоба — эти чувства бурлили и захлёстывали разум, вытесняя здравый смысл. «Страх рождает сомнение, сомнение есть опухоль, а опухоли растут» — это мысль вцепилась в сознание шипами и, вопреки собственной образности, расползалась по телу, разрушая корни неосознанных фобий.

Вопросы не оставляли меня в покое. Главный звучал особенно ясно: «Кем на самом деле был мой отец? Жестоким убийцей, виновником тысяч невинных смертей — или человеком, которого просто подставили?»

Холодный воздух обдувал кожу, и она быстро покрывалась синеватой бледностью. Подскочившая медсестра принялась укутывать меня пледом. Поддавшись её настойчивости, я нехотя отправилась обратно в корпус. По пути, в коридоре, мой взгляд зацепился за Августа. Он сидел напротив одной из палат рядом с молодым парнем и о чём-то разговаривал с ним, но слов я сперва не разобрала. Подойдя ближе, я невольно прислушалась.

— Я скучаю по ней, — жалобно сказал парень.

— Я тоже, — сухо ответил Август.

Звук моих шагов разнёсся по коридору. Собеседники одновременно повернули головы и с нескрываемым интересом посмотрели на меня. В игривом взгляде ярко-карих глаз, поблёскивавших в тусклом свете, мелькнул испуг. Смутившись, парень отвёл глаза и уставился в пол. Не желая его смущать ещё сильнее, я поспешила пройти мимо.

Вечером ко мне в палату зашёл доктор Нил. Проверяя моё состояние, он не спеша делал заметки в карте.

— Всё хорошо? — спросила я, осмелившись нарушить молчание.

— Вполне.

— А лучевая болезнь?

— Доза не смертельная.

— Но значительная?

— Смотря с чем сравнивать.

Несколько веков назад на Земле произошла война, после которой часть планеты превратилась в безжизненную пустыню. За прошедшие годы радиационный фон заметно снизился, но потоки заражённого воздуха по-прежнему переносились ветрами. Люди научились с этим справляться: где-то строили очистные комплексы, где-то использовали электромагнитные купола и защитные экраны. Об этом знали все, но я почему-то не учла этого, когда решила бежать.

— Почему все разговаривают со мной как с неразумным ребёнком? — спросила я.

— Может, потому что ты себя так преподносишь?

Хотелось ему возразить, но, надо признать, он был прав. Не оправдывать же себя тяжелой травмой головы, или амнезией.

Я раздражённо откинулась на спинку кровати.

— Август действительно жалеет о случившемся, — как бы между прочим заметил Нил.

— Мне всё равно.

— Марли, у него и без тебя хватает проблем.

— Тогда не нужно было приглашать гостей.

Нил недовольно сморщил лоб.

— Кто-то из близких Августа лечится здесь? — осторожно спросила я, вспоминая подслушанный разговор.

— Его жена, — сразу ответил доктор, намеренно растягивая слова. — Она уже давно в коме.

— И что с ней случилось? — спросила я, стараясь скрыть смятение.

— Всё тот же вирус, — ответил врач и, как мне показалось, едва заметно вздрогнул. — Знаешь, мы все так или иначе связаны одной болезнью.

Было ли мне страшно? Вовсе нет. Было ли мне больно? Тоже нет. Однако, так и не сумев разобраться в собственных чувствах, я продолжала существовать словно отдельно от остального мира.

Ночью, когда сон всё не приходил, я спустилась в палисадник, устроилась на скамейке и, лёжа, уставилась в бездонное чёрное небо. Звёзды освещали пустоту, и их далёкий свет казался искрой надежды для всех, кто продолжал жить без своих близких, родных, друзей, кто, несмотря ни на что, верил в светлое будущее, кто с нетерпением предвкушал счастливые перемены.

Золотисто-карие глаза сурово смотрели на меня из темноты. Они приближались, словно выслеживая ослабевшую жертву. Я вскочила, оступилась, рухнула на холодную брусчатку и ударилась о бордюр. Нервно озираясь, я поняла: уже светает. Открытые участки кожи покрылись мурашками. Влажный утренний воздух пах землёй и травой, и это простое, живое ощущение на миг вырвало меня из нестерпимой реальности.

***

Моё лечение подошло к концу. Сидя в мягком кресле, я быстро подписывала бумаги и мысленно представляла себя в космическом шаттле, стремительно удаляющемся от Земли.

— Марли! — вдруг воскликнула стоявшая рядом Ирина. — С каких пор ты пишешь правой рукой?

Мы находились в кабинете доктора Нила.

— А как нужно? — растерялась я.

— Ты же левша.

Ирина выскочила из кабинета, оставив меня одну в полном недоумении. Она прилетела на планету всего пару часов назад и первым делом приехала ко мне. Её задачей было не только помочь с документами, но и подготовить меня к встрече с новыми людьми — прежде всего с моим мужем, который прибыл вместе с ней.

Я переложила ручку в левую руку и с удивлением обнаружила, что писать другой рукой мне удавалось ничуть не хуже, но почерк заметно отличался. Если при письме правой рукой он казался крупнее и размашистее, то левой я непроизвольно прописывала маленькие округлые закорючки.

Нервно скомкав последний исписанный лист, я бросила его в корзину. В этот момент в кабинет вернулись Ирина и доктор Нил.

— Вот, полюбуйся, — возмущённо сказала Ирина. — С каких пор она стала правшой?

— С тех самых пор, как её мозг заново собрали по кусочкам, — спокойно ответил врач. — Не понимаю, почему вас это так волнует.

— А гетерохромия? Откуда она? — не унималась Ирина. — Почему левый глаз другого цвета?

— Возможно, в роду были кареглазые. Это последствия травмы. Вам придётся с ними смириться.

На серьёзном лице Ирины читалось выражение упорного противостояния, уж она-то привыкать к подобного рода изменениям не желала. Неожиданно в мыслях промелькнули неудачные попытки работы с луком, вдруг пришло осознание, почему я не справилась с тетивой. Ослабленная с рождения правая рука просто не совладала с нагрузкой, и, вероятно, нужно было пробовать стрелять, используя левую руку.

В дверь постучали. На пороге возникли Август и незнакомый мужчина. Высокий, статный, в строгом костюме, он телосложением напоминал Леманна: такой же рост, такая же стройная фигура, такие же широкие плечи. В смятении он смотрел на меня запавшими карими глазами и потирал подбородок жилистой ладонью.

— Здравствуй, Марли… Я Александр… Можно просто Саша… Твой супруг, — неуверенно промямлил он.

— Приятно познакомиться, — с холодной иронией ответила я.

— Что ж, присаживайтесь, господа, — произнёс Нил, указывая на чёрный кожаный диван в углу.

Немного помедлив, мужчины сели.

— Хочу всех обрадовать, — продолжил Нил. — Марли быстро идёт на поправку.

— А память? — перебил его взволнованный Александр.

— О воспоминаниях, относящихся к жизни до несчастного случая, речи пока не идёт, — ответил врач, напряжённо взглянув на меня.

— Марли, а как ты сбежала? — вдруг спросила Ирина.

— Ну… — замялась я.

— Она обесточила почти весь дом, — с нескрываемой усмешкой сообщил Август, — вырубила моих охранников и скрылась в лесу.

В кабинете повисла тишина, нарушаемая только тиканьем часов.

— Марли? — потрясённо выдохнула Ирина. — Да она и мухи не обидит.

Забавно было это слышать и одновременно прокручивать в голове воспоминания о том, как Марли хладнокровно застрелила двух военных на Селене. И ещё более странно — думать о себе в третьем лице.

— У меня сохранились видеозаписи, — спокойно возразил Август.

— Значит, у тебя не самая элитная охрана, — заметил Александр. — Да и систему безопасности, видимо, стоит пересмотреть.

— Похоже, мой драгоценный супруг знает меня не так хорошо, как ему кажется, — вмешалась я, исподлобья глядя в его растерянное лицо.

***

Я стояла у главных ворот пансиона и молча смотрела по сторонам. До запуска шаттла, который должен был доставить пассажиров к межпланетному лайнеру на орбите Земли, оставалось всего несколько часов. Нам ещё предстояло добраться до космодрома. Свежий воздух, ясное голубое небо, яркий солнечный свет — Земля будто ласково провожала меня в долгий путь.

— Счастливой дороги, Марли, — раздался позади знакомый голос.

Я обернулась. Рядом тяжелой тенью навис надо мной доктор Нил. В его янтарных глазах читалась грусть.

— Спасибо, — только и сказала я.

Неподалёку стоял Август. Облокотившись на створку ворот, он засунул руки в карманы и молча всматривался в чащу леса. Почувствовав мой взгляд, он нехотя повернулся. Его задумчивое лицо исказила фальшивая улыбка. Выпрямившись, он неторопливо подошёл ко мне.

— Ты меня уже не презираешь? — с насмешкой спросила я, шагнув ему навстречу.

— Всё гораздо сложнее, — хмуро буркнул он. — Ты просто ненароком напомнила мне одного очень близкого человека.

— Ох, дружище, — вмешался возникший словно из ниоткуда Александр, — спасибо тебе…

Я отошла, не вникая в продолжение их разговора. Погрузившись в раздумья, медленно направилась в сторону леса. Что ждало меня там, на другой планете? И что я оставляла здесь, в этом сказочном раю, нескромно именуемом родиной человечества?

Шум волн, разбивающихся о скалы, холодные брызги, обжигающие кожу, скользкая мокрая галька под босыми ногами — всё это внезапно вспыхнуло перед глазами, отдаваясь болью в левом полушарии. Кто-то подошёл сзади и бережно обнял моё дрожащее тело.

— Замёрзла, Марли? — спросила Ирина, заботливо укрывая мои плечи.

Её добрый взгляд окутывал обманчивым покоем. Он многое скрывал. Возможно, стараясь уберечь меня, Ирина бережно хранила частицы моего страшного прошлого. Её сладковатый аромат сразу остался на моей коже. Закутавшись в шёлковый кардиган с необычным узором, я не столько пыталась согреться, сколько остро хотела исчезнуть. Может быть, моя жизнь была куда страшнее тех мрачных обрывков, что время от времени всплывали в памяти. Но одно я понимала ясно: мне дали ещё один шанс, и отказаться от него я не имела права.

Часть вторая

Глава 4. Хекет

Зелёные лучи плавно скользили по коже. Я осторожно шла по извилистой тропинке, тянувшейся вдоль неглубокого болота.

У дома нас уже ждала Лидия Петровна. Раскинув руки, она крепко обняла меня, а затем, бросив на Александра презрительный взгляд, захлопнула калитку у него перед носом. Обернувшись, я увидела, как он после короткого замешательства развернулся и пошёл прочь. Вскоре его силуэт растаял в белом тумане.

— Ничего не видно, — озадаченно проговорила я. — Сейчас вообще какое время суток?

— День, милая, — отозвалась Лидия хрипловатым голосом. — Самый настоящий день.

К моему приезду здесь явно готовились заранее. Терпкий аромат пряностей смешивался с другими аппетитными запахами и мучил мой пустой желудок. Я изнывала от голода и была готова немедленно отдать должное местной кухне.

Поднявшись в отведённую мне спальню, почти не изменившуюся с тех пор, как обрывались мои воспоминания о ней, я открыла шкаф в поисках сменной одежды и застыла. Внутри висело немыслимое количество воздушных платьев, большей частью расшитых нежно-голубой нитью.

— Что-то не так, милая? — спросила Ирина, неуверенно переступая порог комнаты.

— Это всё моё? — изумлённо воскликнула я, не сводя глаз с гардероба.

— О да, — с улыбкой ответила тётушка. — Ты сама всё выбирала. Тут одни твои любимые оттенки.

— Но здесь везде синий, — растерянно сказала я.

— И что?

— Кажется, красный мне идёт больше.

Поймав её недоумённый взгляд, я смутно осознала, что мои внезапные заявления могут её напугать. Но перемены во мне не зависели от моей воли. Они произошли сами собой в тот момент, когда я впервые пришла в себя после тяжёлой травмы и заново начала осознавать реальность.

— Если тебе не нравится, — спокойно сказала Ирина, — в свободное время съездим по магазинам и обновим гардероб.

— Да, хорошо, — тихо ответила я.

Она уже собиралась выйти, но я остановила её:

— Подожди. Я ещё хотела спросить… Какие отношения у Лидии Петровны с Александром? Почему она не пустила его в дом?

На лице Ирины отразились испуг и неуверенность, словно она сама не знала, стоит ли говорить мне об этом.

— Ну… — прошептала она, шагнув ближе. — Она считает, что в случившемся виноват он. Все так считают, Марли. Как муж, он прежде всего должен был позаботиться о твоей безопасности.

В её словах звучало недоверие, почти обвинение. И спорить с этим я не могла. Но пока в памяти зияла чёрная дыра, понять истинные мотивы окружающих было невозможно.

Здесь, в округе, знакомые и родственники, кажется, давно решили, что я несостоявшаяся самоубийца. Но о причинах моего поступка по-настоящему задумывалась, похоже, только Лидия. На первый взгляд она казалась обычной ворчливой старухой. Но стоило внимательнее прислушаться к её точным, хлёстким замечаниям, заметить, с какой предусмотрительностью и уверенностью она принимает решения, почувствовать её неожиданную мягкость по отношению к домашним, и первое впечатление рассыпалось. Она словно поднимала над близкими непробиваемый щит, укрывая под ним каждого, кто нуждался в защите.

После лёгкого полдника я отправилась осмотреть окрестности. Участок оказался огромным. Даже при беге трусцой ноги вязли во влажной земле. И вдруг взгляд зацепился за знакомое дерево. В одно мгновение я оказалась под его густой кроной и лихорадочно принялась разрывать рыхлую почву.

— Марли, что ты делаешь? — раздался за спиной встревоженный голос.

Я резко обернулась.

— Мне показалось, я увидела что-то в земле, — солгала я.

— Здесь полно мелких грызунов, — отмахнулась Лидия Петровна. — Идём лучше в дом. Тебе надо отдыхать.

Окинув меня недовольным взглядом, бабушка крепко взяла меня под локоть и настойчиво повела обратно. По дороге она бегло описала местную фауну и коротко рассказала об опасностях, скрывавшихся в недрах планеты. Терпеливо выслушав эту назидательную лекцию, я отправилась на вынужденный отдых, предписанный доктором.

К сумеркам туман наконец рассеялся, и я снова почувствовала прилив сил. Не удержавшись, я выскочила наружу размяться.

Хекет производила неизгладимое впечатление. Чистый, терпкий воздух наполнял лёгкие и будто оживлял каждую клетку тела. Косые лучи местного солнца мягко ложились на поверхность планеты. Проходя сквозь озоновый слой, они теряли значительную часть вредного излучения, а затем, сталкиваясь с пыльцой местных растений, приобретали зеленоватый оттенок. Именно поэтому на небосводе порой проступал изумрудный диск — особенно явственно в туманные дни и некоторое время после них. Стоило человеку выйти на улицу, и кожа, волосы, одежда — всё окрашивалось в зеленоватые тона, превращая прохожих в призрачных гуманоидов, вечно спешащих по своим делам. И только в помещениях, где искусственный белый свет возвращал лицам привычные краски, глаза могли наконец отдохнуть от непривычной нагрузки.

Ночью, укутавшись в тёплое одеяло, я долго смотрела в чёрное небо, усыпанное крошечными изумрудами звёзд. Вслушивалась в незнакомое пение сумеречных птиц, вдыхала сладковатый запах пыльцы, залетавшей в комнату через открытую форточку. Но ни эта тишина, ни эта красота не могли унять тревогу. Где теперь была биокрипт-капсула, переданная мне отцом? Куда я её спрятала? Мысль о том, что все ответы заперты в моём повреждённом разуме, приводила в отчаяние. Я снова и снова пыталась докопаться до истины — и всякий раз безуспешно.

***

Утром, с трудом поднявшись с кровати, я неохотно отправилась на привычную тренировку. Лёгкие спазмы в неразмятых мышцах, казалось, отдавались эхом в каждой клеточке ещё не проснувшегося организма. Однако, пересекая обширное поле, я с прежним любопытством озиралась по сторонам. Знал ли мой предполагаемый убийца тайну, скрытую глубоко в недрах моего подсознания? Поплатилась ли я собственным здоровьем, защищая мнимые доказательства, и существуют ли они вообще?

— Где ты была? — осторожно поинтересовалась Ирина, как только я перешагнула порог.

— На разминке, — отозвалась я, суетливо оглядывая помещение в поисках воды.

— Ты теперь постоянно будешь заниматься? — осведомилась Лидия Петровна, протягивая кружку, наполненную до краёв.

— Угу, — только и смогла выдавить я.

— Ну хорошо, — одобрительно кивнула она, — только не переусердствуй.

— Доктор Нил сказал, что тренировки пойдут тебе на пользу, — задумчиво припомнила Ирина. — Ты стала такой красивой, подтянутой, — восхищённо добавила она.

— А раньше? — наконец отдышавшись, спросила я.

— Добровольной физической активности за тобой не наблюдалось, — сквозь смех заметила Лидия Петровна.

Наскоро перекусив, я помчалась в спальню. День обещал быть плодотворным. Населённый пункт, возле которого располагался наш дом, занимал обширную площадь, благоустроенную благодаря перерабатывающему заводу. Небольшие вытянутые домики стояли так хаотично, что городок напоминал лабиринт, как и большинство других подобных поселений, раскинувшихся на планете.

Ещё до полудня мы с Ириной неторопливо прогуливались по центру города в поисках достойных нарядов. Местная ткань из натурального волокна напоминала шёлк. Приятная и нежная, она хорошо садилась по фигуре. В одном из магазинов, поборов лень, я набралась решимости примерить изящное красное платье. Струясь до пола, оно отчётливо обрисовывало тонкую талию, а открытое декольте подчёркивало пышную грудь. Вскинув голову, я уверенно шагнула по импровизированному подиуму.

— Марли, ты само очарование, — лукаво заметила Ирина.

Она сидела на мягкой софе и наблюдала за мной.

— Твоя очередь! — громко объявила я и шутливо бросила в неё случайно попавшийся под руку костюм, едва не свалив несчастную с сиденья.

Ни в одном наряде — будь то закрытый комбинезон, отделанный ажурным кружевом, откровенное платье с глубоким вырезом на спине или нежное шёлковое кимоно — Ирина ни разу не показалась вульгарной или нелепой. Сама природа наградила её столь выразительной внешностью, что оторвать от неё взгляд было почти невозможно.

После долгих скитаний мы с трудом дотащили покупки домой, небрежно свалили их в прихожей, а потом, с чувством выполненного долга и не стесняясь растрёпанного вида, ввалились в гостиную.

— Это что ещё такое? — превозмогая смех, окликнула нас Лидия Петровна.

Вопрос казался риторическим и, не дождавшись ответа, растворился в небытии.

Смеркалось. Блаженная прохлада дурманила и отвлекала от мыслей, хаотично снующих в голове. Сквозь чуткий сон я откликалась всем телом на малейшие шорохи и с полусонным наслаждением наблюдала за вечерней суетой, эхом скользившей мимо. Изумрудный диск степенно ложился на зелёную гладь. Чётко очерченный, он тонул в богатой растительности, морем разлившейся по обширному полю. Шорохи, стрекотание, шелест проносились в гулкой тишине и, достигая обострённого слуха, утопали в беспокойном сознании. В этом призрачном умиротворении страх всё равно испытывал мою ещё не окрепшую душу.

***

Я стояла перед зеркалом.

Оставался последний штрих — стрелки, чтобы сделать взгляд выразительнее, — и с макияжем было покончено.

Втискиваясь в пышное бордовое платье, я то и дело косилась в зеркало, любуясь тем, как роскошный наряд подчёркивает стройную фигуру. Из-под подола, расшитого яркими сверкающими частицами, выглядывали носки лаковых туфель. Ноги, неуверенно стоявшие на высоких каблуках, постепенно привыкали к новому положению.

— Непривычно видеть тебя в новом цвете, — вздохнув, заметила Ирина. — Ума не приложу, где ты научилась делать такие причёски.

Ее снова не оставляли в покое мои волосы, вплетенные в сложные косы. И почему она так к этому прицепилась?