Ловушка для Ласточки

Если он овладеет мной, то для меня это станет погибелью. И я обещала тёте, что до двадцати трёх лет никто ко мне не прикоснётся. Я не опозорю честь семьи. Единственный, кто вправе это сделать, — мой жених, если бы он существовал.

Его взгляд изменился, словно он и сам был удивлён происходящему. Или же моей просьбе. Господи, неужели я себя выдала? У меня от осознания того, что я проговорилась, ноги подкосились. Он подхватил меня на руки и куда-то понёс.

— Я не хочу… Я не готова…

— Не бойся, не трону, — сдержанно произнёс он, продолжая свой путь. — Прости за мою несдержанность.

Он просил прощения?

Удивил.

И в то же время я смутилась. Ведь никто никогда не носил меня на руках. Я вновь растерялась, так как не знала, как реагировать на его слова и поступки. То он бросался на меня, как изголодавшийся зверь, то нёс, словно сокровище, на руках. Какой же он на самом деле? И всё же Булатов-старший не производил впечатления мужчины, который готов бережно относиться к женщине и извиняться. Что он затеял? Решил так усыпить мою бдительность?

— Я сама в состоянии пойти.

Он повернул голову и пристально посмотрел мне в глаза.

— Тебя ноги не держат, сама не сможешь.

— Я готова попробовать, — сказала я и заёрзала у него на руках, дав понять, что не прочь это продемонстрировать.

— А я не готов к экспериментам.

— Но это неправильно.

— Согласен, повёл себя как дикарь. Ты ещё не готова к интимной близости, но я не могу обещать, что этого не повторится, если продолжишь провоцировать.

— Я имею в виду, что вы меня на руках несёте…

Но он перебил меня:

— Ты моя женщина, и это нормально.

— И многих своих женщин вы на руках таскали? — непроизвольно вырвалось у меня.

Боже мой, что я несу?! Да какая мне разница, кого он носил на руках?

Он вновь перевёл взгляд на меня… Что?! Он улыбнулся, и во взгляде его плескалась нежность.

Да нет, наверное, померещилось.

Эльдар открыл дверь ногой и вошёл в комнату. Бережно опустил меня на кровать и сел передо мной на корточки. Я затаила дыхание. Не знала, чего от него ожидать: вдруг опять кинется на меня.

— Только тебя… — ответил он приглушённым голосом, касаясь руками моих ног. — Ты — моя женщина. Другой в этом статусе не было и не будет.

Сердце вздрогнуло после его слов и забилось, словно перепуганная птичка.

«Его женщина? Только меня?» — пронеслось у меня в голове.

— Вы… вы меня любите? — вырвалось у меня, и я от досады, что произнесла это вслух, была готова прикусить себе язык.

Да что со мной такое?!

Он как-то печально усмехнулся и заговорил:

— Ты такая забавная. — Убрав за ухо мою выпавшую прядь волос, он продолжил: — Сама боишься своих вопросов. Правду говорят, что у нас нет более лютых врагов, чем мы сами. Нет, Алина, я тебя не люблю.

Точно, он же говорил об этом в самолёте.

— Но моё чувство более глубокое, его не вытравить, не выжечь — это на всю жизнь.

— Быть второй женой — не моё.

— Ты неправильно понимаешь свой статус и моё отношение к тебе. — Он встал. — Мне придётся тебя оставить. Вернусь к ужину, тогда и поговорим обо всём.

— Но я люблю другого, и он меня! — выпалила я на одном дыхании.

— Скоро я докажу тебе, что его любовь — прах. Тебе следует привести себя в порядок и переодеться. — Он указал взглядом на шкаф. — Я не собираюсь надевать то, что принадлежало другим вашим женщинам.

— Алина, я не стал бы тебя так оскорблять. Всё приобретено специально для тебя, не накручивай себя. Как только вернусь, мы поговорим.

Он ушёл, а я, наверное, минут тридцать сидела, прокручивая в голове наш разговор. Что же это за чувство, которое надёжнее любви? И почему мне понравился поцелуй? Поразмыслив, я решила, что это следствие пережитого стресса: в таком состоянии и не такое бывает. Интересно, о чём он хочет поговорить?

ГЛАВА 7

Через час ко мне вошла горничная с моим чемоданом. Я привела себя в порядок и надела спортивный костюм. Неважно, что он купил мне вещи. В своём я чувствовала себя увереннее. Булатов вернулся через два с половиной часа, постучался в дверь и, получив от меня разрешение, вошёл. Окинув меня пристальным взглядом, он усмехнулся.

— Почему-то я не удивлён.

— Мне так комфортнее. — И тут даже дело не в этом. Спортивный костюм не добавлял женственности моему образу.

— Ну разумеется… — Он вновь усмехнулся, медленно скользя взглядом по моей фигуре. — Пошли ужинать, бунтарка.

Мы разместились за столом, когда прислуга завершала сервировку, а я украдкой начала рассматривать мужчину. Что душой кривить, внешность у него потрясающая: на таких смотришь — и от восхищения сердце замирает. Если бы не два «но»: его давящая энергетика и то, что он меня до дрожи пугал. И всё же у него были очень красивые руки. Тут я неожиданно вспомнила, как он меня ими обнимал… Немудрено, что моё лицо обдало жаром. Я робко подняла взгляд и забыла, как дышать: Эльдар с полуулыбкой на губах внимательно наблюдал за мной. Я потупила взгляд. Стыдно-то как! И тут услышала:

— Спасибо, Линда, дальше мы сами, — обратился он к прислуживавшей нам женщине с теплотой в голосе. — Когда мы закончим, пусть Демид уберёт со стола, а вы идите отдыхать. Завтра утром вас отвезут к врачу.

— Эльдар Русланович, не стоит беспокоиться, это обыкновенная мигрень…

— Мне будет спокойнее, если вы пройдёте полное обследование.

Женщина, поблагодарив, покинула апартаменты, а я подняла удивлённый взгляд. Не ожидала, что он так относится к обслуживающему персоналу.

— Что-то не так?

— Не думала, что вы беспокоитесь об обслуживающем персонале.

— Не вижу ничего необычного, ведь они делают мою жизнь комфортнее.

— Для некоторых обеспеченных людей это ничего не значит, — ответила я так, потому что знала много высокомерных личностей из элиты, которые считали своих работников чуть ли не рабами.

— Значит, они из себя ничего не представляют, раз таким способом утверждаются. Вина? — Он показал глазами на бутылку.

— Воздержусь, не хочу потерять голову.

— Со мной можно, — настоял он, одарив меня обворожительной улыбкой, от которой у меня чуть челюсть не отвисла. А ему идёт, когда он так улыбается. — Тебе нужно немного расслабиться, ты очень напряжена. Обещаю, что не воспользуюсь ситуацией. Тем более от бокала вина ты не опьянеешь.

— Ну… если обещаете, я, пожалуй, не откажусь, — не стала дальше ерепениться: ведь ничего страшного не случится, если я сделаю несколько глотков для храбрости.

Вино оказалось нереально вкусным, но я не стала рисковать, поэтому, совсем немного пригубив, приступила к салату. Если бы не выпила, точно ничего в горло не полезло. Пока я не съела салат, Булатов молчал, а когда я принялась за запечённую форель, решил, что время настало для разговоров.

— Я рад, что у тебя есть аппетит.

— Работа обязывает не падать в голодный обморок, привыкла хорошо питаться. И да, стресс не влияет на мой аппетит.

— Были прецеденты? — спросил он, сканируя меня взглядом.

— Не без этого, — ответила я расплывчато, так как не было желания рассказывать о нештатных ситуациях. А их было немало: и двигатель отказывал, и пару раз мы горели, про турбулентность и говорить не нужно. — Как я поняла, вы собирались прояснить ситуацию со своей невестой, или я ошибаюсь? — решила я перевести тему, а то не хотела рассказывать о себе.

— Решила поменять тему, — осуждающе покачал он головой. — Ну что ж, будь по-твоему. Я был с детства обручён с дочерью главы клана Волкова, но её мать, когда девочке исполнился год, сбежала.

От услышанного у меня кровь застыла в жилах. Я опустила руки на колени. Они от волнения затряслись. А он продолжал:

— Когда моей невесте было семь лет, её мать погибла в автокатастрофе, якобы вместе с дочерью. Но это не так: девочка выжила и вместе с тётей скрылась в неизвестном направлении. Сегодня я встречался с человеком, который скоро передаст мне все данные о ней. Так вот, подходим к главному. Если бы мы не стояли на пороге войны кланов, я бы никогда не женился на ней, но, увы, придётся. Но это не означает, что у нас с ней будет близость: к такой женщине я не прикоснусь никогда, потому что она безответственная эгоистка. Так что формально ты будешь второй женой, но фактически — единственной.

Когда я услышала об автокатастрофе, все сомнения в том, что он говорит обо мне, отпали. Я собрала всю силу воли, чтобы не показать, как меня потряс его рассказ. Руки перестали дрожать, я взяла бокал и вновь сделала несколько глотков, чтобы хоть как-то совладать с эмоциями. Мне было страшно и в то же время я была в ярости.

Ты посмотри, каков!

— А вам не приходило в голову, что девушка не в курсе, кто её жених? И с чего вы взяли, что для неё близость с вами — дар небесный?

— Возможно. Но если она скрывается до сих пор, это говорит о том, что она в курсе: возможно, с кем-то помолвлена. А насчёт её желания — этот вопрос волнует меня в последнюю очередь. Единственное, о чём я беспокоюсь, — что её могут найти раньше меня.

Господи, да кто меня ещё искать будет?!

— Почему? — с настороженностью спросила я.

— Её родственникам не нужно, чтобы она была жива. Так что для неё выгоднее, чтобы я отыскал её первым. Тогда она отделается пожизненной ссылкой на остров, но будет жива. Детей мне от неё не нужно — возможно, она уже порчёный товар.

— Да что же это за потребительское отношение к женщине! — взорвалась я. — Она не товар, а живой человек. Раз прячется, значит, ей не нужны ни роскошь, ни самовлюблённый жених!

Когда до меня дошло, что я наделала, сердце от ужаса замерло, словно боялось нарушить оглушительную тишину. Булатов пристально смотрел на меня, а я опустила взгляд и едва дышала от страха. Тишину разрушил его приглушённый смех. Я робко посмотрела на него.

Отсмеявшись, он выдал:

— Обычно женщины не защищают своих соперниц. Забавно, я бы даже сказал, странно. — Склонив голову, он с интересом рассматривал меня, словно пытался прочесть мои мысли. — Будем считать, что это из-за пережитого стресса, с которым ты прекрасно справилась.

— Ничего подобного.

— Нет, справилась. Дело в том, что несколько часов назад, находясь рядом со мной, ты обмирала от страха. А сейчас с горячностью споришь со мной.

— Я не спорю, а констатирую факт: женщины тоже люди, и им бывает больно, страшно, они также злятся и ненавидят. Они имеют такие же права, как и мужчины. Более того, вы обозвали свою невесту эгоисткой. То же самое можно сказать и о вас. Разве не эгоистично с вашей стороны принуждать меня жить с вами? — Я понимала, что вступаю на тонкую кромку льда, но должна была сказать, что думаю по этому поводу.

— Я бы так не сказал. Ты не была ледяной статуей, когда я тебя целовал, а, наоборот, таяла в моих руках, хотя была чертовски напугана. И я тебе нравлюсь, иначе ты бы так откровенно не рассматривала меня. Или будешь отрицать очевидное?

Ты посмотри на него, всё замечает!

— Не буду: вы как мужчина меня волнуете, но это не означает, что я в восторге от ситуации. У меня были другие планы на жизнь, а вы их перечеркнули одним своим «хочу». И где гарантия, что я тоже не загремлю в ссылку, если сделаю что-либо не так? Вы уж извините, но жить и бояться впасть в немилость — не для меня.

— Я никогда от тебя не отрекусь, — он подался корпусом вперёд, сверля меня потемневшим взглядом. — Так что остров тебе не светит. Ты опять себя накручиваешь. Если совершишь вопиющий поступок, я сам с тобой разберусь, но отсылать от себя не буду.

— И как же вы будете разбираться, если не секрет?

— Тебе есть о чём волноваться? — Вновь этот взгляд, от которого кровь стыла в жилах.

— Разумеется, — процедила я сквозь зубы. — Я не гожусь на роль жены сильного мира сего — воспитание хромает. Да и вам следует волноваться, что люди скажут, узнав, какая у вас невоспитанная постельная игрушка.

— Меня их мнение волнует в последнюю очередь, — пристально глядя мне в глаза, угрожающе тихо ответил он. — Воспитание — дело наживное, дорогая… А вот насчёт постельной игрушки — я тебя в таком ключе не рассматривал, но ход твоих мыслей мне импонирует. Почему бы и нет, раз такое тебя заводит?

— Я могу идти? — не стала продолжать я этот диалог, потому что не видела в нём смысла. Он всё решил, а моё мнение тут не учитывалось. А настраивать его лишний раз против себя мне было невыгодно.

— Можешь. Только от себя не убежишь…

Я не стала терять ни минуты: быстро встала и направилась в свою комнату. И тут мне в спину прилетело:

— А от меня и подавно.

Сердце пропустило удар после его слов, я чудом не сбилась с шага. Это мы ещё посмотрим. Люди часто переоценивают свои возможности. Вслух, разумеется, я ничего не сказала: враньё он чувствует, так что не стоит рисковать.

Зайдя в свою комнату, я подпёрла дверь креслом. Не хотела никаких ночных сюрпризов. Если решит навестить, я услышу и до ванной комнаты успею добежать, а оттуда меня тяжело будет вытащить.

Разделась и завалилась на кровать, принялась анализировать наш с ним разговор. Это что же получается? Мой отец — Волков? Ничего себе новость! Вот такого поворота я в последнюю очередь ожидала, хотя зря недооценивала опасность. От простых людей моя мама и тётя не прятались бы. Эх, зря они мне ничего не рассказали! Я бы от этой работы отказалась, прикинувшись больной.

Стоп!

Я подскочила с кровати и принялась ходить из стороны в сторону. Тётушка перед своей смертью говорила мне, чтобы я заглянула в нашу тайную квартиру: мол, там есть важная для меня информация. А я, закрутившись, позабыла об этом. Ну и как мне теперь пробраться туда незаметно? Сейчас это нереально. Но для того, чтобы знать, с чем имеешь дело, важна любая мелочь. Уверена, там я найду много полезного. А учитывая, что мои «родственники» желали отправить меня к праотцам, мне кровь из носу нужно было туда попасть.

С одной стороны, хорошо, что меня первым нашёл Булатов. Но с другой — даже страшно представить, что меня ждёт, когда он узнает правду. Хотя он же обещал отправить на остров. Хм… А почему бы и нет? Тоже неплохо.

Ладно, пора спать: завтра в рейс.

Я направилась к кровати и вновь улеглась на неё. Вот умею я, как по волшебству, засыпать. Мне не нужно считать баранов или пить снотворное: я просто мысленно приказывала себе: «Спи», — и моментально уходила в страну грёз. Да и не видела смысла сейчас напрягать мозг, ведь всё равно из-за стресса и усталости ничего путного в голову не пришло бы. Так что — спать.

ГЛАВА 8

Я проснулась сама намного раньше, чем заиграла мелодия будильника. Сладко потянулась и, не открывая глаз, продолжила нежиться в постели в ожидании сигнала о том, что пора вставать. А сама попутно думала, как отвадить от себя Булатова. Он же считает меня воспитанной девушкой. А не попробовать ли мне развеять его представление о том, что я хорошая?

Неожиданно ворвавшийся в мой мирок мужской голос резко оборвал мыслительный процесс:

— Ласточка, солнце уже давно встало, пора бы открыть свои прекрасные глазки.

Я резко подскочила и, натянув одеяло до подбородка, уставилась на нежданного гостя. Булатов в расслабленной позе сидел в кресле, которым я вчера вечером подпирала дверь. Кстати, оно стояло так же, как и вчера.

— Вы что тут делаете? — осипшим сонным голосом спросила я мужчину.

— И тебе доброе утро, — усмехнулся он, внимательно скользя по мне взглядом. — Как видишь, любуюсь своей будущей женой. Жаль, конечно, что одеялом прикрылась: без него вид был более вдохновляющим.

Вот умел он вгонять в краску! Сказал пару слов — и я свёкле конкуренцию составила.

— Вот когда женитесь, тогда и рассматривайте меня на здоровье…

— Когда женюсь, я уже просто смотреть не буду. — И улыбнулся так коварно. Тут не нужно быть провидцем, чтобы понять, чем он собирается по утрам с будущей женой заниматься. Только зря радуется заранее: я ещё могу и улизнуть из его цепких рук. — Кстати, ты мило краснеешь и спросонья невероятно хороша. Ты превзошла все мои ожидания.

— А вы-то как мои… — Я смотрела на него в упор, намекая, мол, какого припёрся с утра пораньше. — Как вы смогли зайти ко мне в комнату?

— Через стену просочился… — рассмеялся он.

Ты посмотри, он ещё и веселится. Я стала искать глазами потайную дверь. Просочиться он точно не мог.

— На будущее… ещё раз подопрёшь дверь — я её вынесу к чертям.

— Угроза на завтрак вместо ароматного кофе? Ничего не скажу, оригинальное ухаживание. Вы тоже превзошли все мои ожидания, — отзеркалила я ему.

— Чтобы утром кофе в постель получать, нужно в ней с вечера поработать, основательно так… — Он окинул меня многозначительным взглядом. — Мужчин, знаешь ли, нужно вдохновлять на романтические порывы. И то не факт, что со мной это сработает.

Ну и самооценка у него… Хотя, если уж быть откровенной, Булатова с чашкой кофе в руках и с цветами в зубах как-то сложно представить. Не тот типаж.

— Какой вы, однако, неромантичный и капризный, — решила я ему нахамить. А нечего в женскую опочивальню по утрам вламываться. Заодно и проверю свою теорию.

— А ты с утра на редкость язвительная. Что, уже не боишься меня? Или ещё не проснулась?

Если бы… Проснулась и уже осознала степень своих неприятностей.

— А я вас предупреждала насчёт своего воспитания. Пока не поздно, отказывайтесь от этой затеи. Зачем вам язва под боком? Это я ещё не все недостатки демонстрирую.

— Ну так не теряйся. — Он показал руками жест, будто публика просила зрелищ. — Я весь в предвкушении.

«Вот делать мне больше нечего, как царя по утрам развлекать. Заплати скоморохам, они всё оформят в лучшем виде. А я актёрскому мастерству не обучена…»

Но вслух, разумеется, сказала иное:

— Не думала, что такой мужчина, как вы, нуждается в хамоватой девице. Вам, скорее, должна быть по нраву кроткая.

— Меня ты по всем параметрам устраиваешь. Причём я так давно не веселился.

— Рада, что угодила вам.

— Ещё пока нет. Ну а теперь давай-ка поговорим на серьёзные темы. Мне тут занесли свежие данные о тебе. Так вот, я их просмотрел, и возникли вопросы. Разъяснишь некоторые из них?

М-да… Утро перестало быть добрым. Как ни странно, сердце от ужаса у меня не остановилось. Видимо, реально ещё не проснулась.

— Допрос с утра? Оригинальное начало дня. Что ж, задавайте свои вопросы, выбора у меня всё равно нет, — развела я руками и тут же вновь схватилась за одеяло, которое начало сползать.

— Ты и твои родители, как выяснилось, не местные. Не скажешь, откуда точно вы прибыли к нам?

— Не скажу, потому что не знаю: я была маленькая. — И ведь не солгала. — А что, это может помешать вашим планам насчёт меня? Если да, то я готова сказать что угодно, лишь бы…

— Ещё одно слово, и мы продолжим то, что вчера не завершили у порога.

Разумеется, я замолчала. Он полоснул меня злым взглядом. Ох и не любит Булатов, когда ему перечат.

— Допустим, ты не знаешь…

Он замолчал. Наверное, ждал, когда я начну нервничать. Увы, нервные клетки я вчера все истратила, новых в ближайшие дни поставка не ожидается.

— Но разве они не рассказывали тебе о родных?

Я молчала: сам же приказал.

— Можешь говорить.

Ну раз царь позволил слово молвить, можно и ответить:

— Нет, — и опять не солгала.

— Тебе скоро двадцать три. Надеюсь, дата твоего рождения настоящая?

— Увы, не могу поручиться за точность данных…

— Да к чёрту всё! — Он резко встал с кресла, и я глазом не успела моргнуть, как он оказался рядом с моей постелью. — Раздевайся!

— Чт… что сделать?

— Или ты сама разденешься, или я сорву с тебя одежду. — Он пристально посмотрел мне в глаза и взялся за пряжку своего ремня. — Что моя девочка выбирает?

— Ничего я не выбираю…

Я перекатилась на живот и попыталась отползти от взбесившегося мужчины. Но разве такой выпустит свою жертву из рук? Не успела я сделать пару движений, как была придавлена его телом.

— Правильно, женщинам нечего давать выбора. Но я дам тебе последний шанс поступить правильно. Живо говори, когда и где родилась?

— Всё в личном деле написано, больше мне добавить нечего. — Я попыталась вновь выползти из-под него, но тут же поняла, что зря это сделала. Нужно было прикинуться бревном, тогда бы его кол мне в ягодицы не упирался.

Гадство!

— Ничего… — выдохнул он мне в шею и сделал движение тазом.

Я замерла, боясь лишний раз вздохнуть.

— А мне вот кажется, что ты всё знаешь. Скрываешь от меня правду. Наверное, ты и есть та, кого я искал? — Он снова сделал это пошлое движение. — Сознайся… — И вновь коротко поцеловал меня в шею. — Сама… Ничего страшного не случится.

— Учитывая, что вы обещали курорт на острове, да, ничего страшного вашей невесте не грозит. А можно и мне туда путёвку выдать?

— Если ты окажешься ею, так легко не отделаешься. Для тебя у меня особое наказание припасено, если сейчас не сознаешься… Ну так как, сама расскажешь всё или дождёмся теста ДНК?

Я была в ужасе от того, что он догадался, кем, возможно, я являлась. Его поведение меня взбесило. Я ещё раздумывала, не остаться ли с ним, поверив, что он меня защитит. Да нафиг мне такой стресс!

— Слезьте с меня!

— Знаешь, чего я сейчас хочу?

Я хотела ответить, что чувствовала его желание, но промолчала.

— Чтобы ты оказалась ею. Это решило бы много проблем. А главное — я бы уже сейчас оказался в тебе.

— Вы не представляете, как я рада, что я не она.

— Что-то я в этом сомневаюсь. — Он резко встал. — Но уже неважно: ты свой шанс решить всё мирным путём упустила. Если окажется, что ты сейчас солгала, первый раз тебе ой как не понравится. Но главное, у тебя никогда не будет права голоса. Приведи себя в порядок и иди завтракать.

— А если вы ошибаетесь?

Он медленно прошёлся по мне взглядом и коварно улыбнулся.

— Ты всё равно что-то скрываешь. Кстати… — Он подошёл к креслу и, взяв папку в руки, кинул её мне на кровать. — Бурная ночка твоего бывшего — можешь оценить… Вернее, посочувствовать парню или же порадоваться, что избежала брака с мужиком, у которого не член, а лишь намёк на него.

— Да не буду я смотреть.

Делать мне нечего, кроме как мужские гениталии рассматривать.

— И тут соврала… — покачал он головой. — Ладно, умывайся, жду тебя в столовой.

— Я не ваша пропавшая невеста! — крикнула я ему вслед.

— Тебе повезёт, если это так.

Что-то мне подсказывало: это просто проверка на вшивость. Иначе был бы другой исход нашего разговора. Он ушёл, а я нехотя поднялась с постели и направилась в душ. Встала под струи холодной воды и попыталась прийти в себя после странного разговора. И тут мне на талию легли тёплые руки. Я вздрогнула и затаила дыхание: пелена ужаса окутала мой разум. Первой мыслью было закричать, и тут сквозь шум льющейся воды послышался хриплый голос Булатова:

— У меня нет сомнений, что ты та, кого я искал. — И уже чуть слышно: — Попалась…

После его слов заиграла приятная мелодия, хотя по сюжету должна была звучать музыка как в фильме ужасов. Я замерла. Какая к чёрту мелодия? Резко открыла глаза и поняла, что это был сон. Посмотрела на кресло: оно стояло, как и вечером, никакой папки на кровати не было.

— Ну и приснится же такое! — прошептала я онемевшими от ужаса губами.

Это во сне я была смелой и дерзкой. А в реальности боялась этого мужчины до ужаса. После такого сна стало ещё хуже. Нужно бежать, иначе я свихнусь.

ГЛАВА 9

Сегодня я как никогда быстро привела себя в порядок. На душ потратила от силы минуты три, и то постоянно смотрела на дверь, вздрагивая от каждого шороха. Увы, сон произвёл на меня неизгладимое впечатление. Он был настолько реальным… Кошмар! Всего сутки общаюсь с Булатовым, а уже дёргаюсь от любого шума. Да что там, я своего отражения испугалась. Дела… Если и дальше так пойдёт, выпишут мне путёвку в дом для душевнобольных.

Завершив сборы, я взяла смартфон. Хотела переговорить со Светланой, набрала её — и тишина: сигнала нет.

— Да ладно!

Отодвинула кресло и, открыв дверь, вышла в гостиную. Осмотрелась — никого нет. Отлично. Вышла из гостиной, попутно снова набирая подругу. Боюсь я его или нет, но работу никто не отменял. Чертыхнулась: связи и тут нет.

— Да что же это такое!

Направилась к выходу из номера, но меня остановил раздражённый голос Булатова:

— Далеко собралась, Ласточка?!

Я резко развернулась в его сторону. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на меня таким… взглядом, словно хотел придушить.

Господи, когда я успела провиниться?

— Связь не ловит.

Я показала ему телефон, а сама обмирала от страха. Ох и не нравилось мне его настроение. Он окинул меня пристальным взглядом, продолжая хмуриться.