Постоянная времени

Спальня находилась справа от входной двери; обстановка там была поистине спартанской — вместительный шкаф и внушительных размеров кровать типа сексодром с парой тумбочек по бокам. Принцип «в тесноте, да не в обиде» совершенно претил Дэну, если это касалось возможности как следует выспаться. Именно поэтому он всегда предпочитал спать, укрывшись персональным одеялом. Ничего личного, девушки, просто человек — сторонник полноценного отдыха.

Рядом со спальней, ближе ко входу, располагалась гардеробная. А напротив гардеробной — ванная комната и туалет.

Одно только не нравилось Дэну в этой квартире — санузлы располагались рядом с кухней, а не со спальней. Конечно, неведомые архитекторы прилично сэкономили на водопроводных стояках; но согласитесь, тащиться спросонья через весь зал — удовольствие ниже среднего, да и обедать под аккомпанемент унитаза — тоже. Хотя такому закоренелому холостяку, как он, последнее в ближайшем обозримом будущем особенно не грозило. Да и первое было пока еще, к счастью, неактуально.

Сегодня Дэн позвонил на работу и сказал, что малость приболел — дня на три, не больше. В действительности это время было ему необходимо, чтобы заняться составлением компьютерной модели Царя вампиров. Работа требовала полной сосредоточенности, а в подобных обстоятельствах банальный телефонный вызов или вопрос коллеги надолго выбивали Дэна из колеи. Поэтому он первым делом ликвидировал все звуковые сигналы — отключил стационарный и мобильный телефоны, вырубил компьютерные колонки, заблокировал квартирный звонок и даже сбросил будильник на электронных часах в спальне. Сами часы не тронул, поскольку терпеть не мог оставаться в неведении относительно времени в любой момент дня и ночи.

Сейчас самое главное — собрать из обрывков полуосознанных идей четкую структуру, которую можно будет воплотить в строгий программный код. Сложить разрозненные разноцветные осколки в правильную, красивую мозаику. Для такой работы у Дэна было два излюбленных места — обеденный стол и подоконник. Размышлять он предпочитал, глядя в окно на колышущиеся по ветру ветви деревьев. Затем бросался за стол и торопливо рисовал карандашом замысловатые схемы. Потом опять вставал и снова надолго задумывался, опершись ладонями о подоконник. И только когда картинка наконец полностью складывалась, садился за компьютер.

Время от времени, чтобы размяться, Дэн устраивал сам с собой турниры по дартсу. Недостачу партнеров он компенсировал мишенями; их было целых три — на входной двери, на дверце кухонного шкафа и на противоположной стене, рядом с компьютерным столом. Под окном висел чехол в форме индейского колчана, этого отблеска больной совести любого порядочного белого американца, с тремя комплектами 30-граммовых дротиков: Дэн предпочитал массивные стрелы.

И вот уже двое с половиной суток Дэн слонялся по гостиной, задумчиво стоял у мокрого от дождя окна, внимательно разглядывая стекающие по скошенному отливу капли. Чертил цепочки нуклеотидов и блок-схемы алгоритмов, точил карандаши, почти ничего не ел и практически не спал. Метал дротики, отчаянно мазал и раздражался. Успокаивался, в очередной раз подходил к окну, долго смотрел в сторону суперкомпьютерного центра, как будто пытаясь установить с вычислительными машинами незримую связь, дышал на стекло и рисовал потом на запотевшей поверхности смешные рожицы.

Решение пришло, как всегда, внезапно. Дэн автоматически протянул руку к колчану, не глядя, развернулся на девяносто градусов и, почти не целясь, метнул стрелу. Тяжелый вольфрамовый дротик с глухим стуком глубоко вошел точно в центр мишени.

Но жизнеутверждающее «Yes!» застряло в глотке — со стороны входной двери раздался испуганный вскрик. Дэн резко обернулся. На пороге, в обнимку с двумя объемистыми бумажными пакетами, стояла Наташа.

— Уф, как ты меня напугал! — потрясенно пробормотала она вместо приветствия.

— Извини, милая, я тебя не заметил.

— Неудивительно, когда ты занят — вообще не видишь и не слышишь ничего вокруг! А я, как на грех, не захватила с собой сегодня корабельной сирены.

— Зачем мне какая-то сирена, когда у меня есть ты, — улыбнулся Дэн.

— Все это, конечно, очень смешно, но еще чуть-чуть, и ты засадил бы мне дротик промеж глаз! — опешив, Наташа не стеснялась в выражениях. — Хотя, два против одного в мою пользу, — продолжила она, оглядевшись вокруг и немного успокоившись.

— Боюсь, не совсем так. Разворачиваться вправо мне не с руки, так что — фифти-фифти.

— Ну, спасибо, успокоил. Может, заберешь у меня пакеты? Я думала, он тут больной, голодный; а ты, оказывается, просто симулянт!

— Да, так и есть, — с готовностью согласился Дэн, рассовывая кульки и банки по полкам холодильника. — Просто нужно было интенсивно поработать. И знаешь, очень хорошо, что я не услышал, как ты вошла, а то спугнула бы классную мысль. Я только что понял, как сделать модель вам-вама.

— Потрясающе! Ну-ка давай, выкладывай.

— Часик потерпишь? А то мне срочно нужно все это зафиксировать, пока не забыл. Кстати, я и в самом деле здорово проголодался.

— Ладно, работай, я пока соображу чего-нибудь по-быстрому.

— Слушай, а как ты вошла? — вдруг озадаченно произнес Дэн. — Не припомню, что давал тебе ключ от квартиры.

— К вашему сведению, запасные ключи всегда есть у консьержа, месье Мегрэ, — ответила она.

— К чему такие хитрости? Почему бы просто не позвонить?

— А что, до тебя разве можно сейчас дозвониться?

— Ну да, — вернулся на землю Дэн. — А как ты догадалась, что я дома? Вдруг бы уехал куда-нибудь?

— Кого вы хотите обмануть, господин Мюнхгаузен? Уж мне ли не знать ваших уловок!

На то, чтобы оформить изыскания последних дней, у Дэна, конечно же, ушло несколько больше времени, чем он предполагал. Наташа, закончив готовить ужин, сидела у стола и, чашку за чашкой, потягивала кофе, изредка бросая взгляд на его спину, склонившуюся над компьютером.

Наконец Дэн поднялся, подошел к Наташе, наклонился и прижался лицом к ее щеке.

— Мне побриться или как? — игривым шепотом спросил он.

— Как хочешь, — в тон ему ответила она.

— Вампиры, я думаю, вполне могут подождать до завтра.

Она улыбнулась и закрыла глаза.

— А ужин — тем более…

***

Отныне рабочий день Дэна и Пита начинался с отчета о наблюдении за вампирами. Пока эти донесения были на редкость скудными: то есть не происходило ровным счетом ничего. Вампиры обменивались иногда дежурными фразами, а чаще всего просто дремали, экономя силы.

Потом Дэн целый день сидел за компьютером, разрабатывая модель «вампирского волка». Нужно было написать довольно сложную программу, собирающую вместе отдельные элементы, сконструированные в специальном графическом редакторе.

Пит, чтобы не отвлекать Дэна от работы, отвечал на телефонные звонки, а также периодически наведывался к своим бойцам на срочно оборудованный пункт наблюдения.

Завершив очередной кусок кода, Дэн откинулся на спинку кресла и улыбнулся. Ему почему-то вдруг вспомнилось, как он познакомился с Наташей.

— Есть повод для веселья? — поднял на него глаза Пит.

— Да так, ерунда, пришло кое-что в голову, — отмахнулся Дэн.

— Ну-ну, — Пит опять уткнулся в свои бумаги.

Впервые Дэн увидел Наташу на мозговом штурме, который директор ввел в самом начале работ по вампирскому проекту. Встречи эти проходили в первый вторник каждого месяца. Никакого начальства, только лучшие специалисты из различных подразделений.

Бессменным руководителем брейнсторминга был научный советник Миллза Эдвин Хоггарт, грузный сорокапятилетний мужчина, малодушно зачесывающий остатки волос на внушительную лысину. Для порученного дела он подходил идеально: с одной стороны, обладал феноменальной эрудицией по широкому кругу вопросов, с другой — давно уже вышел из статуса, заставляющего многих людей тянуть одеяло на себя. Хоггарт никогда не предлагал своих идей, но внимательно следил, чтобы остальные присутствующие не уходили в беспредметные прения, а уж тем более не переходили на личности.

Вообще, положение Хоггарта в корпусе советников директора АНБ было достаточно необычным. Все остальные полтора десятка консультантов четко делились на возрастные группы. Кто-то из острых на язык интеллектуалов Агентства, начитавшись в свободное от работы время хроник наполеоновских войн, окрестил их «Старой гвардией» и «Молодой гвардией». Прозвище, как это частенько бывало в этих стенах, основательно прилипло.

Старую гвардию составляли руководители структурных подразделений, которые в свое время много сделали для АНБ, но в силу возраста уже не могли справляться с лавиной низвергающейся на них информации. Однако не использовать уникальный опыт и накопленные обширные знания, выпроводив ветеранов на пенсию, было бы непозволительной роскошью. И хотя «старики» порой засыпали на совещаниях, иногда они выдавали такие идеи, что мгновенно и многократно окупали затраченные вложения. Немаловажным фактором директор считал и социальную функцию: пусть все видят, что в конторе не забывают о былых заслугах.

В большинстве случаев высокопоставленных сотрудников АНБ ждало совсем другое будущее. Не секрет, что хотя рядовые служащие получали в Агентстве значительно больше, чем в коммерческих фирмах, к руководству это не относилось. Наоборот, их должностные оклады были существенно ниже по сравнению с топ-менеджерами крупных корпораций. Поэтому начальники среднего и высшего звена, проработав в АНБ десять-пятнадцать лет и заслужив солидную репутацию, уходили в связанные с государственными заказами частные компании. Там «бывших» принимали с распростертыми объятиями: уж кому, как не им, лучше других известны потребности Агентства. Да и продавить интересы фирмы через своих старых сослуживцев тоже было гораздо проще.

Впрочем, лоббирование это было достаточно невинным: Миллз самолично следил, чтобы его организацию никто не мог обвинить в каких-либо злоупотреблениях. Он принял АНБ в период упадка, когда многие считали, что структура сия давно себя изжила, так что любой коррупционный скандал легко мог стать последним. Ну а позднее, когда Агентство вновь оказалось на коне, тем более стало не до финансовых махинаций. Да, дружба дружбой, старые связи — это замечательно, но эффективность и интересы дела — прежде всего. Ведь АНБ находилось теперь на острие самой тяжелой и жестокой войны, в которой на карту поставлено само существование человечества.

И Агентство, действительно, было не узнать. Оно уже не пребывало, как еще совсем недавно, в летаргическом сне застоя, но и не гудело растревоженным ульем, как когда-то в дни массированных террористических атак. Оно работало. Не надрываясь, поскольку никто не знал, сколько продлится эта гонка, а на финише всегда должен оставаться запас сил для последнего рывка. Но и не расслабляясь, не отвлекаясь на мелочи, неторопливо и мощно, как гигантский асфальтоукладчик.

А вот в Молодой гвардии служили напористые, амбициозные и где-то даже немного наглые ребята около тридцати. Они были преисполнены карьерных устремлений и самозабвенно рыли землю, пытаясь всемерно приблизить тот светлый день, когда удастся, наконец, занять должности, оставленные в свое время стариками.

В общем, Эдвин Хоггарт занимал особое место в этом кипящем сплаве силы и мудрости, замешанном многоопытным Миллзом. В каком-то смысле можно сказать, что он представлял собой уникальное изделие, отлитое из этого импровизированного котла. И именно поэтому с ролью дирижера лучших музыкантов Агентства Хоггарт справлялся блестяще.

Поначалу Дэн терпеть не мог эти сборища. Он легко заводился и в горячке часто позволял себе наговорить лишнего. В итоге не только отсутствовал какой-либо полезный для работы результат, но и приходилось мириться с сослуживцами, угощая в зависимости от тяжести столкновения кого пивом, а кого — виски двенадцатилетней выдержки.

Но позже, глядя на Хоггарта, Дэн сменил тактику. Теперь он чаще всего сидел на заседаниях мозгового штурма с расфокусированным взором, отрешенно ловя реплики, брошенные другими, и пытаясь выудить рациональное зерно даже из самых бредовых идей. Так доисторический человек ловил взглядом в темноте пещеры искры, высеченные его кремнем, чтобы потом бережно раздуть из них живительный огонь.

И вот однажды на такой встрече что-то вдруг вывело Дэна из его обычного полукоматозного состояния. Выступала какая-то сексапильная девица и несла невообразимую чушь.

— Что за фифа? — Дэн легонько толкнул локтем сидящего рядом Криса Янга, руководителя лаборатории физиологии.

— Эта, как ты выражаешься, фифа — Наташа Грей, очень толковый сотрудник, — несколько раздраженно ответил Янг. — Между прочим, моя правая рука.

— Ну и здоров ты, Крис, руки отращивать, — не удержавшись, усмехнулся Дэн. — Прямо как Шива.

— А ты полагаешь, что один достоин святости? — в тон ему ответил Янг. — Кстати, — добавил он после некоторой паузы, — мисс Грей — личность неординарная. При вполне заурядной научной базе у нее потрясающая интуиция.

— Слушай, если твоя помощница такая звезда физиологии, почему ее раньше не было на наших посиделках?

— Ну ты даешь! — удивленно ответил Крис. — Наташа уже с полгода как регулярно здесь бывает.

— Серьезно? — вздохнул Дэн. — Странно.

Хотя ничего странного на самом деле не произошло. Конечно, если бы Дэн увидел такую красотку где-нибудь в баре или на улице, то непременно обратил на нее внимание. А на службе он женщин просто не замечал, то есть не идентифицировал гендерную принадлежность коллег. И дело было вовсе не в опасениях быть обвиненным в харрасменте. По глубокому убеждению Дэна, служебные романы и сексуальные домогательства на рабочем месте характерны для контор, где больше нечем заняться. А у АНБ в настоящее время дел было невпроворот.

Сотрудники работали вдохновенно и самоотверженно, как в те благословенные времена, когда их предшественники «кололи» советские шифры и внедряли «жучки» в посольства враждебных, а порой и союзнических государств. Да, приходилось идти и на такое, а куда деваться? Иногда знать планы друзей гораздо важнее, чем замыслы врагов. И ответственность при работе со своими стократ выше. Реалии невидимого фронта таковы, что противник все равно рано или поздно обнаружит ваши «закладки» либо утечку информации и сменит скомпрометированные ключи. И отношения с ним от этого не ухудшатся — просто некуда уже. А вот союзники вполне могут обидеться, обнаружив, что вы шпионите за ними. Ну, или сделают вид, если это им будет выгодно: всем же понятно, что в этом мире — каждый за себя.

Впрочем, потуги эти в беспрерывном противостоянии с врагами в мирное время — не более чем накачивание шпионской мускулатуры. Все равно, как показывает опыт, подгадать к моменту «Ч» пик формы не получается. Это похоже на соревнование снаряда и брони — период жизни любого достижения очень мал, и противник быстро принимает ответные меры. Так что в определенном смысле тренироваться на своих даже предпочтительнее.

Дэн прислушался к выступлению физиологини более внимательно. В общем, бред, конечно, но какая-то свежесть в ее словах все же была. Он задал пару вопросов, разгорячился, как обычно, ну и понеслось… Пришлось Хоггарту вмешаться, в очередной раз разводя яростных спорщиков в разные углы ринга.

После завершения заседания Дэн подошел к Наташе.

— Э-э-э… мисс Грей, — виновато сказал он, покосившись на зеленый бейджик, болтающийся на ее груди. — Я сегодня погорячился и хочу загладить свою вину, угостив вас чашечкой кофе.

— Не беспокойтесь, все нормально, — пожала она плечами. — Небольшие столкновения — это непременный атрибут брейнсторминга, они позволяют оживить дискуссию.

— Нет, я настаиваю, — не отставал Дэн. — Дело в том, что мне свойственна некоторая горячность в служебных делах. Увлекаюсь и ничего не могу с собой поделать. К несчастью, не вы первая пострадали от моего напора, и здесь уже давно заведена традиция: я непременно угощаю тех, кого обидел на совещании.

— Ну что же, — улыбнулась она. — Традиции нужно уважать. Только пойдемте в кафетерий корпуса 2A, там гораздо уютнее.

— Об этом не может быть и речи, — решительно воспротивился Дэн. — В буфете АНБ можно обсудить с друзьями будущий уикенд или потолковать с коллегами на несекретные служебные темы. Но он совершенно не подходит для акта покаяния.

— Ну, хорошо, — сдалась она. — На сегодняшний вечер у меня уже есть планы, а вот завтра я свободна. Позвоните мне в конце рабочего дня.

— Непременно, — с чувством выполненного долга ответил Дэн. — Только бы не забыть, — добавил он уже про себя.

***

Позвонить следующим вечером Дэн, конечно же, забыл. В половине шестого он вышел из лаборатории, но дойдя до лифта спохватился и, чертыхаясь, вернулся на рабочее место.

Взяв трубку аппарата внутренней связи, Дэн отметил про себя, что собирается звонить по защищенному серому, в отличие от городских, телефону засекреченной девушке по имени Грей.

— Здравствуйте, мисс Грей, это Дэн Сверчкофф, — сказал он, хотя мог бы и не трудиться, поскольку вызывающий абонент уже высветился у Наташи.

— Добрый вечер, Дэн, — ответила она.

— Вы не забыли, что сегодня мы собирались сходить в кофейню?

— Боюсь, что вы удивитесь — не забыла, — засмеялась она. — Боже! Рабочий день уже закончился.

Интересно, подумал Дэн, она действительно выпала из времени либо пытается сгладить неловкость от его несколько запоздалого звонка?

— Я знаю одно хорошее местечко на Аннаполис-роуд, — предложил он. — Либо мы можем сходить куда-нибудь на ваше усмотрение.

— Ваш вариант меня вполне устраивает.

— Тогда что, встретимся там через двадцать минут? Знаете, где это находится?

— Ну уж нет! — возразила она. — Если вы приглашаете меня, то должны и отвезти туда сами. А иначе что же это будет за покаяние? Каяться — так каяться!

Вот бабы — опять подумал Дэн, прокручивая ситуацию до конца. Дай им только палец, так они тебе всю руку отхватят. Сначала доставь в ресторан, потом домой, утром завези на работу, а там и до кофе в постель недалеко.

— Хорошо, — не выдал он своего недовольства. — Тогда встречаемся через десять минут на выходе.

— Прекрасно.

***

Дэн дождался Наташу под козырьком корпуса 2B, и они вместе прошли на автомобильную стоянку. Пространство вокруг комплекса зданий АНБ представляло собой сплошную громадную парковку, раскинувшуюся на площади в тридцать гектаров и вмещающую до десяти тысяч машин, так что найти нужный автомобиль было не всегда просто.

Около сотни ячеек у самого входа было зарезервировано для руководства и инвалидов. Дэн, не достигший, к счастью, статуса ни тех ни других, проследовал дальше. Добравшись до нужного места, он молча распахнул перед Наташей дверцу своего небесно-голубого «лексуса», жестом приглашая ее в салон.

— Какой необычный цвет, — насмешливо заметила она, утонув в мягком кресле. — Не боитесь быть неправильно понятым?

— Нет, не боюсь, — равнодушно ответил он. — Мне это абсолютно безразлично. От цвета нужно только одно — функциональность. Такая машина хорошо заметна на дороге даже в темное время суток. Плюс меньше греется на солнце. Ну и ориентир отличный: вам, например, было бы гораздо легче найти ее на стоянке, если бы мы подошли порознь.

— Вот оно в чем дело, — улыбнулась она. — Значит, любите катать с ветерком малознакомых девушек? Пожалуй, мне следовало воспользоваться своей машиной.

— Еще не поздно переиграть, — пожал он плечами, заводя мотор.

— Да ладно вам, я пошутила. Поехали. Только непременно с ветерком, — она снова не смогла сдержать свой острый язычок.

Дэн скосил на нее взгляд и ткнул клавишу, открывающую верхний люк.

— Кстати, вы не ошиблись, — попытался подыграть он. — Я специально выбрал модель с блокиратором крыши. Так что можете высовываться наружу без опаски.

— В таком случае вы непоследовательны, — усмехнулась она. — Дамочки такого сорта обычно предпочитают кабриолеты.

— Как же я раньше не додумался! — сокрушенно вздохнул Дэн. — Огромное вам спасибо, мисс Грей, за подсказку. Дьявол, сколько возможностей упущено безвозвратно!

Наташа с любопытством взглянула на него. Да, этому «фрукту» палец в рот не клади!

Машина, взвизгнув покрышками, рванула с места, хотя обычно Дэн так не поступал, а перед контрольно-пропускным пунктом он резко вдавил педаль тормоза. Если бы Наташа не была пристегнута, она, наверное, разбила себе лицо о переднюю панель.

— Пожалуй, вы были правы насчет того, чтобы переиграть, — натянуто сказала она, отстегнувшись и дернув дверную ручку. — Лучше поздно, чем никогда.

Но дверь оказалась заблокированной.

— Поздно — это сплошь и рядом то же самое, что никогда. Ты попала в лапы Маньяка, — прогнусавил Дэн утробным голосом.

Наташа на мгновение напряглась, но затем расслабленно откинулась на спинку сиденья.

— Тьфу, это ведь одно из его прозвищ в АНБ, — вдруг вспомнила она. — Вот паразит! Какую-нибудь впечатлительную особу вполне могла и кондрашка хватить…

Наташа была в замешательстве, решая, как ей реагировать — обидеться, разозлиться или рассмеяться. Определиться она так и не успела.

— Не сердитесь, мисс Грей, — примирительным тоном сказал Дэн. — Пожалуй, эта шутка была уже слишком. Не бойтесь, я вовсе не «гонщик». И вообще, впредь обещаю быть паинькой.

— Ладно, проехали, — вздохнув, буркнула она, защелкивая ремень безопасности.

***

Усевшись за столик в уютном кафе, Дэн даже не подумал брать в руки меню.

— Не возражаете, если я угощу вас на свой вкус? — спросил он. — Здесь готовят отличный кофе по-венски. Обычно его нет в меню, но для постоянных клиентов сделают не хуже, чем в самой Вене.

— А вы сравнивали? — ехидно ухмыльнулась она.

— Да, довелось, я был в Австрии на конференции. И специально зашел в знаменитое кафе «Захер», это по соседству с венской оперой. Кофе там просто чудесный, недаром он славится на весь мир. А вот фирменный торт, который тоже называется «Захер», особого впечатления не произвел. Нет, он довольно вкусный, но я ожидал чего-то большего.

— Наверное, заранее настроились на что-нибудь из ряда вон выходящее.

— Возможно. Так что, я заказываю?

— Конечно, очень интересно будет попробовать.

Поднявшись с места, Дэн подошел к стойке и долго шептался о чем-то с барменом.

— А знаете, — продолжил он, вернувшись, — однажды со мной произошла забавная история, также связанная с пирожными. Как-то был я в Москве, и там в одном заштатном заведении на окраине города с громкой вывеской «Эстерхази» меня угощали фирменным пирожным с одноименным названием. Оно было просто бесподобно. А затем через пару лет приехал в Будапешт и, конечно же, не удержался от соблазна сходить в одну из известнейших кофеен Европы «Жербо». Ей чуть ли не двести лет. Так вот, тамошнее «Эстерхази» сильно уступало московскому — тот редкий случай, когда копия превзошла оригинал. Я был просто поражен. Хотя, конечно, обстановка в духе эпохи Австро-Венгерской империи весьма впечатлила.

— Вы так вкусно рассказываете, что я прямо обзавидовалась. Вообще-то я ужасная сладкоежка.

— Давайте, я закажу вам что-нибудь. Здесь можно отведать очень приличное «Тирамису».

— Нет, спасибо, как-нибудь в другой раз. А где еще удалось побывать?

— Да много где. Раньше в АНБ было принято участвовать в различных научных симпозиумах, обычно не реже, чем раз в год. Я тогда занимался белковыми процессорами и часто разъезжал, общался с коллегами из разных стран. Однажды прибыл на конференцию во Францию, она проводилась в европейском центре компании Ай-Би-Эм. Стоило лететь за океан, когда до Армонка, штат Нью-Йорк, отсюда рукой подать!

— Ну и какие же десерты готовят в Париже?

— Не могу сказать, — засмеялся Дэн. — Во-первых, я не был в Париже. Центр Ай-Би-Эм находится на юге Франции, в Монпелье. А во-вторых, до десертов там дело не дошло. Лягушки, улитки и все такое.

— И как? — Наташа брезгливо поморщилась.

— Очень понравились мидии, их варят в различных соусах и подают в чугунных кастрюльках. Остальное, знаете ли, на любителя.

— Здорово!