Дмитрий Строгов
История. Тысячелетие обмана

История. Тысячелетие обмана
Дмитрий Строгов

Данная книга – это книга-открытие. В ней предпринята попытка дать непредвзятую и непротиворечивую картину исторического процесса. Кто стоял за проектом «Всемирная история?» Для чего он был затеян? Кто создал мировые религии? С кем боролась Реформация? Какова подлинная история русской Смуты? Кем на самом деле был царевич Дмитрий? Кто и когда учредил опричнину? Когда в действительности была крещена Русь? В чем истинный смысл Раскола? Кто стоял у истоков Английской и Великой французской революций? Чем был Советский проект для всего мира?

Все эти вопросы автор поднимает не просто так. Отвечая на них, он пытается ответить на самый главный вопрос, во многом определяющий нашу современную жизнь. Почему противостояние между Востоком и Западом носит столь непримиримый, многовековой характер? В чем отличие менталитета западного и русского человека? Когда все это началось и чем закончится?

В формате PDF A4 сохранен издательский макет.

Дмитрий Строгов

История. Тысячелетие обмана

© Строгов Д., 2021

Предисловие, обязательное для прочтения

1.

О том, что с историей что-то не то, я начал догадываться еще в учась в школе. Однако вопросы, казалось бы, вполне логичные, почему-то очень раздражали учителей, и я вместо ответов получал лишь обвинения в антисоветчине и враждебных вылазках, направленных на подрыв устоев.

Впрочем, то, что история зачастую заменяется идеологической ахинеей, ни для кого не было особенным секретом. Такую «историю» преподавали и в вузе. И хотя на каждом курсе она носила разные названия, сути это не меняло. Вся история в этой интерпретации являлась лишь своеобразной прелюдией и долгой, порой весьма извилистой дорогой к Октябрьской революции и последующему торжеству социализма. Коммунизм в этой системе был конечной точкой развития, своеобразным апокалипсисом, после которого история заканчивалась.

Через некоторое время настала эпоха Гласности, а потом и Советский союз приказал долго жить. В одночасье все перевернулось с ног на голову. То, что раньше было хорошим, внезапно стало плохим, а плохое, наоборот, – хорошим. Из недр архивов и пыльных закромов спецхранов извлекли замалчивавшиеся ранее факты, белые генералы вроде Колчака, Краснова, Врангеля и Деникина стали на место красных героев, а убиенный царь Николай Второй, величавшийся ранее не иначе как «Николай кровавый», был причислен к лику святых. История вновь совершила изящный пируэт и развернулась на 180 градусов.

Но время шло. Минули бандитские девяностые, страна снова начала крепнуть, набирать экономическую и военную мощь. И сразу же со стороны наших «добрых соседей» и прочих «заклятых друзей» одна за другой посыпались попытки дать истории новое направление, переписать ее под насущные политические нужды. Где-то начали сносить памятники героям Второй мировой, словно с ее окончания не прошло уже более 70 лет, где-то выволокли на свет божий фашистскую идеологию и стали славить приспешников нацизма, где-то завопили о нерешенности территориального вопроса. О том, из-за чего началась Вторая мировая война – с Мюнхенского сговора, или с акта Молотова-Риббентропа – спорят так, словно это главная проблема современности…

Помню, как-то я случайно свел знакомство с историком, доктором наук, сотрудником Государственного Исторического музея, автором книг по геральдике и фалеристике. В разговоре мы коснулись темы исторической достоверности и правильности общепринятой хронологии. Услышав мою фразу о том, что в концепции Новой хронологии Носовского и Фоменко есть рациональное зерно, историк пришел в неистовство. «Как вы можете?! – почти возопил он. – Вы, образованный человек, считаете эту ерунду достойной внимания?! Так вот. Знайте. Вся история расписана по минутам!»

Данная фраза настолько меня удивила, что я запомнил ее на всю жизнь. Поскольку в ней воплотилось все нежелание научного сообщества рассматривать что-либо (а тем более пересматривать) всерьез. Общепринятая история для таких людей – зона комфорта, из которой они не хотят выходить ни под каким предлогом. Еще бы! Сколько диссертаций защищено по каждому вопросу, сколько попыток состыковать несостыкуемое предпринято, сколько монографий издано, сколько званий присуждено!

Но факты – упрямая вещь. И от них никуда не денешься. А факты таковы.

1. Практически все письменные памятники античности известны нам по более поздним спискам, относящимся к эпохам Средневековья и Возрождения, датировки которых в большинстве случаев сомнительны, а порой носят на себе следы преднамеренной фальсификации.

2. Русские летописные источники до Смуты начала XVII века также дошли до нас только в более поздних списках, носящих на себе явные следы редактирования, а зачастую фальсификации.

3. Многие памятники материальной мировой культуры, создание которых относят в глубокую древность, при более внимательном анализе обнаруживают такие конструктивные элементы, которые никак не могли быть созданы ранее эпохи Средневековья. В Европе, и особенно России, множество памятников (храмы, фрески, захоронения) были намеренно уничтожены или переделаны.

4. Подавляющее большинство оригинальных письменных источников изначально не датировано, датировка была установлена позднее, в соответствии со «скалигеровской» хронологией (к тому времени общепринятой). Те немногочисленные источники, которые были изначально датированы, не имели общей хронологической шкалы. Кто-то отсчитывал время от сотворения мира, кто-то от рождества Христова, кто-то от воцарения последнего императора (как китайцы) или от какой-либо другой знаменательной даты местного значения. Кроме того, календари у всех были по большей части разные. Как все эти хронологии соотносятся друг с другом – до сих пор является предметом научных споров. Если говорить об археологических, «объективных» способах датировки, то их точность крайне преувеличена. Например, радиоуглеродный или калий-аргоновый методы хороши лишь на очень больших промежутках (миллионы лет), а применительно к историческому времени дают слишком большую погрешность (до нескольких десятков тысяч лет). Дендрологический метод также имеет целый ряд недостатков. В первую очередь это небольшая достоверная глубина датировки – до 2000 лет назад (максимальный возраст секвойи). Если же учитывать, что возраст распространенных в средней полосе деревьев составляет не более 500 лет (дуб), а также то, что использование дерева не всегда совпадает с моментом его рубки (в одной постройке могут использоваться бревна, спиленные на протяжении по крайней мере сотни, а то и более лет), то точность дендрологической датировки применительно к историческим событиям оставляет желать лучшего. Датирование по слоям археологического залегания также имеет ряд трудностей. Это связано с тем, что в разных климатических условиях и в условиях разных почв слои формируются с различной скоростью. Отсюда трудность в соотнесении «шкалы» из одного раскопа со шкалой из другого. Датирование путем сравнительного анализа – путь еще более ненадежный. Ведь если датировка, которую брали за отправную точку, в итоге оказалась неправильной, то и вся последующая цепочка также оказывается неверной. Излишне говорить, что таких примеров в археологии, да и вообще в исторической науке хоть отбавляй. Удивительно то, что в большинстве случаев историки продолжают упорно отстаивать правильность датирования «цепочки», несмотря даже на то, что отправная точка оказалась опровергнута. Но даже это не главное. Главное то, что огромное количество общепринятых датировок не имеет под собой вообще никаких доказательств. Они лишь плод договоренности историков между собой. То есть историки попросту условились считать данную гипотетическую дату установленной и принять ее без «лишних» доказательств. Такова, например, вся хронология «Древнего» Египта, хронология «Древней» Греции и Рима, Китая и т. д. и т. п.

5. В истории обнаруживается большое количество «параллелизмов», событий, которые с достаточно большой вероятностью дублируют друг друга. Основатели Новой хронологии (Н. Морозов, А. Фоменко, Г. Носовский) считают, что «дублирование» событий, т. е. отнесение разных описаний одного и того же события в разные эпохи явилось следствием неправильной хронологии мировой истории, которая была составлена во второй половине XVI века ученым-филологом Ж. Скалигером и французским католическим богословом и историком, кардиналом, ученым-иезуитом Д. Петавиусом. Другой причиной возникновения «дубликатов» приверженцы Новой хронологии объявляют намеренное искажение истории, ее «подчистку» в соответствии с политическими задачами, направленными на развал существовавшей вплоть до XVII века Империи, объединявшей большую часть Евразийского континента.

6. В истории имеется огромное количество несообразностей, необъяснимого поведения исторических персонажей, которые, как полагают сторонники Новой хронологии, возникли в результате искусственных «склеек», а также разведения одних и тех же событий по разным эпохам. Зачастую подобные несообразности в традиционной версии истории объясняются «сумасшествием» или неадекватностью того или иного исторического лица. Ярчайшим примером может служить «сумасшествие» Ивана Грозного, то отрекавшегося от власти, то снова всходившего на трон, а один раз посадившего на него вообще постороннего человека, множество раз женившегося (несмотря на традиции и запреты), то казнившего направо и налево своих врагов (или тех, кого он зачислил в таковые), то замаливающего грехи в церкви перед богом. По мнению А. Фоменко и Г. Носовского, известная ныне биография Ивана Грозного – это результат «склейки» биографий четырех разных царей, объединенных под одним именем. Удивительнее всего то, что таких «сумасшедших» в истории поразительно много – начиная античными императорами и заканчивая византийскими правителями и римскими папами. В виду этого факта традиционными историками даже была выдвинута теория о большом количестве душевнобольных во многих правящих династиях из-за близкородственных браков.

7. В написании современной версии истории огромная роль принадлежит средневековым монашеским орденам, в особенности иезуитам. То, что данные ордена вовсе не были политически нейтральны, известно. А уж об иезуитах и говорить не приходится. Создание исторических сочинений, таким образом, в подавляющем большинстве случаев носило роль политического заказа и выполняло вполне конкретные задачи. В этой связи особо ярким примером является «возведение здания» русской истории плеядой ученых-немцев – А. Шлецером, Г. Миллером, Г. Байером и др., а позже написание «Истории государства Российского» беллетристом и «западником» Н. Карамзиным по прямому указанию царя Александра I (для чего из казны были выделены колоссальные деньги, а также пожалован Карамзину титул историографа, который до него носили Г. Миллер и М. Щербатов. После Карамзина титул не возобновлялся). Вплоть до середины XIX века подавляющее большинство в Российской академии наук составляли иностранцы, из-за чего известный острослов П. Вяземский даже прозвал ее «немецкая слобода». А вот выдержка из указа относительно того же Н. Карамзина об устанавливаемом ему жаловании на время написания «Истории»: «По пятидесяти тысяч рублей в год, с тем, чтобы сумма эта, обращаемая ему в пенсион, была после него производима сполна детям: сыновьям до вступления всех их в службу, а дочерям до замужества последней из них». Нелишне напомнить, что деньги это были в те времена огромные (для сравнения: заработная плата квалифицированного рабочего в месяц тогда составляла всего 33 рубля). Думается, вряд ли кто-то стал бы платить такие деньги просто из любви к искусству.

2.

Мало кто задается вопросом, почему вообще появилась письменность. А ведь ни одна новация не появляется просто так. Для ее внедрения должна возникнуть насущная потребность. И это не считая того, что любая новация – вещь крайне дорогостоящая.

Дорогостоящим было и производство книг. Делались они из пергамена, т. е. особым образом выделанной кожи, причем на одну книгу требовалось извести едва ли не целое стадо крупного рогатого скота. Писались они от руки месяцами и даже годами. Образованных людей в отсутствии школ и университетов имелось крайне ограниченное количество, и их приходилось особо содержать. Если все это подсчитать, то оказывается, что «издание» книг стоило поистине громадных денег. Такое мог себе позволить только очень состоятельный человек. Для чего же было тратить эти гигантские суммы, на удовлетворение каких насущных потребностей они шли?

Таких потребностей было всего три.

Во-первых, надо было считать налоги. Кто сколько сдал, кто остался должен – иными словами, вести бухгалтерию (впрочем, для этого зачастую использовали более дешевый материал – бересту, простые деревянные доски). Во-вторых, следовало унифицировать церковную службу по всей территории страны. Единственной возможностью являлось составление соответствующих богослужебных книг и их распространение по приходам. В-третьих, нужно было записывать «исторические» события, т. е. вести летописание. Впрочем, сочетание слов «нужно было» требует пояснения. Для чего власти, которая, безусловно, являлась в этом деле заказчиком, тратить огромные деньги, чтобы вести летописание? Ответ очевиден. Для того, чтобы показывать имевшие место события в выгодном для себя свете. Проигранную битву, например, выставить вовсе не проигрышем, а выигрышем, попутно очернить врагов, подробно описать свои подвиги, которые имели место (а еще чаще места не имели или происходили, но с кем-то другим). Помимо удовлетворения тщеславия в этом был заложен и вполне прагматический смысл. Во времена феодальной раздробленности – право претендовать на великокняжеский стол, а позже, в моменты смены правителей и династий, – способ обосновать свою легитимность после насильственного захвата власти, доказать, что она должна принадлежать именно тебе, а не какому-либо другому претенденту.

Иными словами, уже изначально летописание велось с сугубо политическими целями. Собственно, для этого оно и было придумано. Поэтому требовать от летописей достоверности и «исторической правды» по меньшей мере наивно. Как гласит известное изречение, «история – это политика, только обращенная в прошлое».

Не составляет также большого труда заметить, что все эти потребности появились только с развитием государства. В догосударственную эпоху люди могли обходиться без письменности и чувствовать себя вполне пристойно. Мифы, легенды, сказки и прочий фольклор распространялись в устной форме, и для этого не нужно было изобретать алфавит и сооружать из дорогостоящих материалов книги.

3.

В любом деле всегда присутствует бенефициар, т. е. выгодоприобретатель. Тем более в деле, в которое вкладываются значительные средства. Старая формула «Qui beneficia» («Ищи, кому выгодно», лат.), как это ни прискорбно, никогда не дает сбоев. И история здесь не исключение.

В публикациях по Новой хронологии А. Фоменко и Г. Носовский много пишут о том, что история была сознательно искажена, переписана и сфальсифицирована. Однако при этом не дают четкого ответа, кто именно за этим стоял. Столь масштабная операция (в смысле территории, вовлеченных в процесс людских ресурсов, финансовых средств, а также серьезно протяженная во времени) предполагает наличие некоего мощного руководящего центра, который инициировал, финансировал и координировал ход событий. В России выгодоприобретателем была западо-ориентированная династия Захарьиных-Романовых, пришедшая к власти после Великой смуты начала XVII века. Об этом в книгах по Новой хронологии пишется довольно много. Однако масштаб переписывания истории и ее фальсифицирования не ограничивался только территорией Руси. Это была операция поистине мирового масштаба – вспомним о «придуманной античности», о «подправленной» истории европейских народов. Выходит, бенефициар тоже должен быть соответствующего масштаба, можно сказать, уникальный бенефициар в истории человечества.

Но это не все. Самое главное, на что не дают ответа книги по Новой хронологии, это причины столь масштабной операции. А причины должны быть столь же грандиозны, как и само предприятие. Никто не станет палить из пушки по воробьям. Да еще с таким размахом. Из пушки палят, когда надо пробить крепостную стену.

4.

Противостояние между Востоком и Западом насчитывает не одно столетие. В XIX веке великий английский поэт и одновременно вдохновенный певец империализма Р. Киплинг написал:

О, Запад есть Запад, Восток есть Восток, и с мест они не сойдут,
Пока не предстанет Небо с Землей на Страшный господень суд.

Со времен Киплинга мало что изменилось. Напротив, противостояние только набирает обороты. Уже окончательно сброшены маски, уже никто не считает нужным маскироваться «общечеловеческими» и «гуманитарными» ценностями. Единственным оплотом непокорности и сопротивления давлению Запада в наше время является Россия. Бывшие страны соцлагеря дружно сменили хозяина и, как водится, в числе первых с тявканьем бросаются на своего бывшего сюзерена, дабы заслужить милость нового господина. Унижаться, ползать на брюхе за жалкую подачку, за право ездить в «метрополию», чтобы работать там дворниками, мойщиками сортиров, грузчиками и т. д., стало их новой «национальной идеей». И они искренне удивляются, когда эти «глупые русские» осмеливаются говорить о том, что кроме утробных интересов у них существуют еще какие-то.

В чем же причина?

На протяжении веков Россия сдерживала агрессию Запада, пресекала попытки захватить свои необъятные просторы, подчинить своей воле живущие здесь народы. В течение XIX и XX веков объединенные силы Запада дважды обрушивались на Россию и дважды терпели поражение. Все остальное время занимали «холодные», «информационные» и прочие войны… Иными словами, надо дать себе отчет: Россия находится в состоянии перманентной войны с Западом, которая, по крайней мере, в течение нескольких последних веков не прерывалась ни на минуту, а лишь переходила из «горячей» в «холодную» фазу и обратно.

После 2010 года градус русофобии на Западе постоянно растет, постепенно превращаясь в настоящую истерию, уже не поддающуюся никакой логике или здравому смыслу.

Однако смысл есть во всем. И в этой глухой ненависти он тоже есть.

Политики скажут, что весь смысл заключается в борьбе за власть и мировое господство. Экономисты наверняка будут доказывать, что дело в сражении за доступ к ресурсам и рынкам сбыта. Историки будут рассказывать о цикличности развития мировой цивилизации. Одним словом, каждый специалист будет дуть в свою дуду.

Если бы противостояние было только экономическим или политическим, оно не носило бы такого глобального, поистине всеобъемлющего характера. Вывод очевиден. Проблема в коренном различии взглядов на мир, как принято говорить, менталитетов. Причем это проявляется не только на уровне государств, но и, увы, на уровне обычных людей. Мне доводилось много общаться с представителями западного мира и вынес из него я две вещи.

1. Подавляющее большинство западных людей, с кем мне доводилось сталкиваться (а среди них были люди разных сословий), оказались на удивление однобоко образованы, имели очень узкий кругозор, их суждения по большей части состояли из набора штампов и прописных истин, которые они подчас изрекали с таким видом, словно полагали, что тебе они не известны. Западная философия и литература, как оказалось, – вещи в данном обществе в целом маргинальные и являются по большей степени уделом одиночек, того ничтожного процента, который как-то пытается самостоятельно мыслить. Оказалось, что западное массовое сознание абсолютно манипулируемо, СМИ могут сформировать любое настроение за довольно короткое время. При внешней свободе (правильнее было бы сказать иллюзии свободы) западный человек оказался совершенно несвободен внутренне. Придавленный социальными рамками, финансовыми обязательствами в виде налогов и кредитов, оболваненный зомбирующими СМИ, он предстал абсолютно закабаленным внутренне, при этом искренне полагая, что живет в одной из стран так называемого «свободного мира».

2. Как бы позитивно или нейтрально ни начиналось общение русских с выходцами из стран Запада, оно рано или поздно сходило вначале к раздражению, а потом к активной неприязни и отторжению, причем именно со стороны представителей «западного менталитета». Никаких видимых причин к этому не было – ни поступков, ни слов.

Понимание, что именно так раздражает «западников» в нас, пришло много позже. Со всей очевидностью я осознал: они не готовы общаться с представителями иных наций и рас на равных. Подсознательно те для них всегда «дикари» и «папуасы», а оттого по определению обязаны принимать «позу подчинения». Тот, кто этого не делает, автоматически представляет угрозу и, соответственно, превращается во врага. Причем данное убеждение не было каким-то постулатом на уровне идей, это пронизывало все существо представителей западного мира, это было тем, что, как говорится, впитывается с молоком матери. Сам человек при этом вполне мог себя считать демократом, сторонником либерализма и прочей политкорректности. При этом он автоматически становился в учительскую позу и свысока начинал «просвещать» глупых дикарей, что такое либерализм и политкорректность. Но откуда этот парадокс мог возникнуть? Откуда взялось это вековое противостояние? В каком-то смысле данная книга – попытка ответить на этот вопрос.

5.

Надо сказать, уже в 90-е меня глубоко удивляло, как нас умудряются учить гуманизму люди, начавшие историю своей страны с масштабного геноцида коренного населения, а затем в массовом порядке ввозившие для работы на плантациях сахарного тростника, хлопка и табака чернокожих рабов из Африки. Как умудряются бесконечно рассуждать о гуманизме люди, которые проводили политику колониализма и вплоть до 60-х годов XX века сохраняли на своей территории расовую сегрегацию и отсутствие равного избирательного права? Те, кто сотнями тысяч сжигал людей в печах концентрационных лагерей, ставил чудовищные опыты на детях, первыми (и единственными в мире) применил ядерное оружие, масштабно использовал оружие химическое, жег напалмом Вьетнам, вел в Китае опиумные войны… Я бы еще понял, если бы они учили чему-то другому (что в 90-е годы они активно и делали) – например, жесткому ведению бизнеса, «впариванию» потребителю за дорого дешевого продукта, который ему не слишком нужен, экспорту оружия, методике подготовки «оранжевых революций», манипулированию общественным мнением через СМИ. Но гуманизму?

this