Григорий Лерин
Бульвар Сансет и другие виды на закате


– Еще бы не увлекательно! Гораздо увлекательнее, чем твои «Девушки-гонщицы» версии пятилетней давности.

– Ты же знаешь, я давно ее забросила. А если у него ничего не получится? Он будет нервничать, огорчаться. Он ведь еще такой маленький!

– А кто постоянно твердит, что ребенок умен не по годам? – ехидно поинтересовался папа.

– Все матери так говорят. А сколько лет той девочке, которая создала Поющий Сад?

– Не помню. Она намного старше. – В голосе папы снова зазвучала ирония. – Ты же никогда не смотришь рекламы «Создателя».

Мама вздохнула.

– Это не считается. Это была не реклама, а целая передача. И это было удивительно красиво!

Девочка, создавшая Поющий Сад, прославилась на весь мир. Конечно, не потому, что вырастила в нем цветы, кусты и деревья самых причудливых форм и расцветок – подобная задача была по плечу любому начинающему создателю. Она вживила в растения ноты. В сад врывался ветер и наполнял его музыкой, подобно смычку, скользящему по струнам. С изменением направления и силы ветра мелодия менялась в бесчисленных нюансах так, что легкий ноктюрн мог постепенно превратиться в мощную симфонию.

Девочка послала свою работу на конкурс «Создателя» и победила.

Это была наилучшая демонстрация возможностей новой игры. Продажи «Создателя» резко возросли. Фирма отблагодарила победительницу крупным денежным призом и обещанием бесплатно поставлять ей любые новые разработки.

– Да… – снова вздохнула мама. – Я бы хотела погулять по такому саду. Пройтись… Всем втроем…

– Можно и вдвоем, – сказал папа. – Найти там укромное тенистое местечко. Поваляться на поющей траве… Послушать что-нибудь такое медленное… Чувственное…

Мама задумалась, замечталась, но вскоре обнаружила, что рука папы лежит на ее груди, и попала туда рука совсем не случайно, как ни пытался папа доказать обратное совершенно невинным видом.

– Ты что! – зашептала мама. – Ребенок в доме!

– Ему сейчас не до нас, – беспечно ответил папа.

– Нет! – Мама непреклонно отбросила папину руку и вскочила с дивана. – Надо посмотреть, как он там. Что-то мне совсем не понравилась эта Элликс.

Когда они вошли в комнату, мальчик сидел, подперев голову ладонями, и смотрел в темный экран.

– Ты все еще не решил, малыш? – спросила мама.

– Тогда можно начать хотя бы с завода, – предложил папа.

Мальчик повернулся к родителям. Он был очень серьезен – они редко видели его таким.

– Я хочу создать свой мир. Свою планету.

Папа посмотрел на маму и пожал плечами.

– Замечательно! Планету – так планету! Вперед!

Мальчик протянул руку над пультом. Его пальцы коснулись кнопки, слегка напряглись и вдавили кнопку в панель.

И вспыхнул свет.

3

Лоцман вошел на мостик, бросил на стол журнал и протянул руку.

– Доброе утро, кэптин. Добро пожаловать в Австралию.

Все, как обычно. Только без улыбки, и официальное «Good morning»[3 - Good morning – доброе утро (англ)] вместо дружеского «How are you?»[4 - How are you? – как дела? (англ)]. И автомобильный журнал вместо пачки свежих газет.

Капитан протянул руку навстречу.

– Доброе утро, Джон. Как дела? Как ваша Сюзи?

Это был беспроигрышный вопрос. Десятилетняя дочь Джона Сьюзен играла на скрипке и по-видимому играла хорошо, потому что ее все время куда-то приглашали. Джон ею страшно гордился и рассказывал о ней, почти не умолкая, прерываясь лишь изредка, чтобы бросить через плечо короткую команду рулевому.

Но не сегодня.

– She’s okay[5 - She’s okay – она в порядке (англ)], – буркнул Джон и ушел в угол мостика. В переводе на русский: «Нормально. Отвали».

Так они и шли до самого причала – в разных углах. И попрощались: «до свиданья – до свиданья», без всяких излишеств.

Порт был почти пустой, лишь небольшой индонезийский балкер[6 - Балкер – судно, предназначенное для перевозки навалочного груза] впереди и арабский скотовоз на другой стороне акватории. Автомобили агента и представителей пограничного контроля уже стояли на причале.

Капитан проследил с крыла мостика, как они поднимались по трапу. Первой взбежала Ванесса – энергичная девица из карантинной службы: стройная, черноволосая, с темными итальянскими глазами. От нее почти не отставал Крейг, перешагивающий длинными ногами сразу через три ступени – судовой агент и просто славный парень, его жена вот-вот должна принести ему первенца. Третий – офицер из «иммигрэйшн»[7 - Иммигрэйшн (Immigration) – служба пограничного контроля (англ)]: седой, полный дядька с пышными усами поднимался медленно и солидно – этого капитан видел впервые.

Он спустился вниз и встретил Крейга и пограничника у дверей капитанского салона. Ванесса, как обычно, задержалась на камбузе терроризировать повара.

Офицер-пограничник тоже выдал неохотное «Good morning» и такое же вялое рукопожатие. Крейг стрельнул глазами в его сторону и поздоровался, как всегда, дружески. Оба отказались от кофе, сели за стол и занялись документами.

Вскоре пришла Ванесса.

– Доброе утро, кэптин. Как дела?

– Доброе утро, – ответил он. – Вы же не откажетесь от кофе? Ваш любимый – с молоком и корицей.

Обычно она говорила: «Только покрепче, пожалуйста. Я почти не спала сегодня». Сколько он ее знал, она всегда «почти не спала».

Но сейчас она лишь кивнула:

– Спасибо.

– Это будет самый крепкий кофе во всей Австралии.

– Спасибо.

Она уселась на диван рядом с пограничником и тоже принялась за бумаги. Оба работали молча, сосредоточенно и закончили быстро. И встали вместе, как по команде.

Пограничник сразу двинулся к двери.

– До свидания, кэптин.
this