Бегущие по пеплу

Дилфо, пользуясь тем, что Пирт был полностью поглощён беседой, внимательно всмотрелся в лицо кузнеца, будто бы видел его впервые в жизни.

Пирт был самым высоким жителем Овлеса, на целую ладонь выше любого взрослого мужчины в самом расцвете сил. Волосы кузнеца, серебристого цвета, никогда не смущали златовласых ордженцев, потому что были светлыми, и им этого было вполне достаточно. Вот только чёрные глаза его: тёмные и блестящие, первое время настораживали местное население, но Пирт сумел обойти это незначительное препятствие на пути становления «своим» в Овлесе.

Пирт с лёгкостью доказал жителям деревни, что способен работать и приносить Овлесу пользу: он раздаривал гвозди и чинил домашнюю утварь за простое «спасибо». Даже часть дохода от продажи мечей он делил с соседями и устраивал с ними частые пирушки.

С момента своего первого появления в деревне Пирт хотел влиться в овлеское общество и ничего для этого не жалел, а такое самопожертвование кузнеца растопило и самые чёрствые сердца ордженцев.

Пирт быстро прижился в деревне, не прошло и нескольких лет, как он стал местной знаменитостью, к дому которой была проторена народная тропа. Но окончательно Пирт закрепил своё положение женитьбой на коренной ордженке. После такого шага даже самые сварливые и непреклонные старики с улыбкой приветствовали юношу, когда он, сидя на телеге, запряжённой пятнистой лошадью – единственной во всём Овлесе – проезжал мимо.

Дилфо одним из первых понял, что Пирт необычный и загадочный персонаж, и если с ним сдружиться – можно узнать много всего такого, чего ни один обычный ордженец никогда не расскажет. Пирт и вправду очень многое знал и многое видел, ведь он прошёл через всю Солнечную Юдоль, и поговаривали даже, что он пересекал Великий лес и побывал в Звёздной. Сам Пирт с неизменной улыбкой уклонялся от этого предположения и с лёгкостью переводил тему. Но Дилфо верил, что рано или поздно Пирт всё же расскажет ему обо всех своих приключениях и о том, где на самом деле побывал.

Однако сейчас паренёк был уверен в том, что Пирт больше ничего не будет от него скрывать и выложит перед ним всю подноготную. В лице Сунги Дилфо видел ключ к секретам кузнеца, так как теперь Пирту не удастся отшутиться или уклониться от того, чему мальчик сам стал непосредственным свидетелем.

Дилфо давно ждал подходящей минуты, чтобы вытрясти из Пирта хоть что-нибудь, но ему постоянно мешала Ларфа, что вертелась рядом. При ней Пирт никогда не заговаривал ни о своём прошлом, ни даже о нынешней работе, и поэтому Дилфо, сам того не замечая, злился на свою собственную сестру.

Дилфо грезил о незнакомых землях, мечтал изучить новые языки, увидеть разных существ, и в своих грёзах он бок о бок с Пиртом путешествовал по Солнечной Юдоли, а в самых смелых – попадал в Звёздную Юдоль, в то место, где на небе не светит солнце. Но мечты Дилфо всегда разбивались о жестокую реальность по имени Ларфа: Пирт ни за что не бросит свою любимую жену и не отправится в безумные приключения вместе с ним, а по её указке, как думал Дилфо, Пирт не хочет учить мальчика кузнечному искусству и брать его с собой развозить по разным городам и государствам изготовленные мечи.

Дилфо вообразил себе лицо сестры: розовощёкое, плоское и широкое, с вечной улыбкой самодовольства, как ему казалось, и почувствовал злость с привкусом отчаяния. Если бы Пирт не женился на Ларфе, жизнь Дилфо могла сложиться совсем по-другому. И зачем он только их познакомил?

– Ты не устал? – вырвал Дилфо из задумчивости вкрадчивый голос Пирта.

Мальчик очнулся и тут же удивился, заметив на своих коленках лохматую овечью морду, которую он неосознанно поглаживал. Дилфо тут же отодвинул от себя овцу, поднял голову и встретился взглядом с Пиртом, который с теплотой вглядывался в его лицо, пытаясь уловить его настроение.

– Всё нормально, – улыбнулся Дилфо. – Просто я ничегошеньки не понимаю из того, что вы говорите, и чувствую себя странно. Такое ощущение, что я абсолютно глух, но при этом я вас слышу.

Пирт рассмеялся, и его голос прокатился по долине, а овцы заблеяли ему в ответ, из-за чего вокруг ненадолго воцарился шум.

– Прости, что так получилось. Я уже слишком давно не встречал никого, кто может говорить на даганском языке, поэтому сейчас несколько взволнован и эгоистичен, – Пирт легонько похлопал по плечу мальчика. – Я обещаю тебе, что обязательно перескажу обо всём, о чём мы говорили с Сунги.

Но Дилфо решил не ждать, когда наступит этот момент. Мальчик воспользовался тем, что всё внимание Пирта сейчас было сосредоточено на нём, и разом выпалил все волнующие его вопросы:

– Так кто этот Сунги такой? Если он не даганец и действительно пришёл из Звёздной Юдоли, то как он это сделал? Он прошёл через Великий лес? Но как же монстры, что обитают там? Если Сунги смог пройти через Лес и остаться в живых, значит ли это, что и я смогу? То есть, сможем? Мы с тобой.

– Понимаешь, – замялся огорошенный таким ворохом вопросов Пирт, – Сунги в самом деле не из нашей Юдоли. Но он не смог бы справиться один и пересечь Лес в одиночку – никто бы не смог пройти без помощи богов. Я пытаюсь понять, как он оказался здесь, однако он довольно немногословный. Он не отвечает на те вопросы, которые считает для себя неудобными, а это несколько затрудняет беседу.

– Богов? – удивился Дилфо, позабыв всё, что сказал ему Пирт после. – Кто такие боги? Это какой-то народ? В каких землях они живут? Это близко к Дагании?

Пирт снова рассмеялся, а затем пояснил:

– Боги живут на небесах, но при этом все земли, что лежат под солнцем, принадлежат им. Хоть боги и не здесь, но незримо они правят всем, чего касается взгляд.

Дилфо ничего не понял:

– Незримо? Не здесь, но рядом? Это что-то вроде Омотеи, Великой матери Жатвы?

Сунги встрепенулся и тут же что-то тихо сказал Пирту, лицо кузнеца потемнело, он нахмурился и о чём-то глубоко задумался, позабыв о вопросах Дилфо.

– Пирт? Что он тебе сказал? – спросил Дилфо, всматриваясь в Сунги, который снова выглядел совершенно бесстрастным, словно мысленно находился где-то далеко отсюда.

– А? – опомнился Пирт, натягивая привычную улыбку. – Ничего такого. Сунги говорит, что устал. Ох, поглядите-ка, уже глубокая ночь, всем давно пора укладываться спать. Да и нас наверняка потеряли гости.

Дилфо сильно в этом сомневался, припомнив, как весело было всем, когда они с Сунги вышли за порог.

– Вряд ли ты сможешь разогнать ту толпу, что набилась в твой дом. Их горячей кочергой не отогнать от стола, – презрительно буркнул мальчик, легко пиная в бок пушистую овцу, что путалась у него под ногами, но она совершенно не обиделась и продолжила жевать сочную траву.

– Не будь таким жестоким, всё же они тебе не чужие люди: вы все живёте в одной деревне, как в большой семье, – весело пожурил мальчика Пирт.

– Ну их, эту семью, – не унимался Дилфо, но всё же пристыженно опустил взгляд в землю. – Никто не просил всех этих людей становиться моей семьёй, я бы с радостью поменял её на что-нибудь другое, более интересное.

Пирт хотел было что-то ответить, но Дилфо не дал ему такой возможности. Мальчик вдруг понял, что ляпнул глупость и затараторил, не давая Пирту вставить и слова:

– А что нам теперь делать с Сунги? Он захочет вернуться к себе домой? Почему он раньше ничего не говорил и не просил о помощи? Он останется жить с нами или уйдёт? А если и уйдёт, то куда? И почему Сунги раньше не ушёл? Он чего-то ждёт?

– Слишком много вопросов, Дилфо, давай будем решать всё постепенно, – Пирт приподнял широкую ладонь, останавливая внезапный порыв мальчишки. – Мы с Сунги обсудим все вопросы относительно его будущего, не сомневайся. Но какое-то время, я думаю, он ещё поживёт с нами.

– Мы? Это ты и он? А я? – обиженно вопросил Дилфо.

Пирт устало вздохнул, а затем мягко объяснил:

– Ты ведь не знаешь даганского, поэтому переговорами займусь я. Но это не значит, что я тебя прогоняю. Просто есть вещи, которые я знаю намного лучше, чем ты, вот и всё.

Дилфо вскочил на ноги и неожиданно, даже для самого себя, взорвался безобидным щенячьим гневом:

– Так я ведь не знаю даганского потому, что ты меня ему не учишь! Почему ты так противишься научить меня чему-нибудь? Что плохого в том, чтобы знать другой язык или уметь ковать мечи? Я не понимаю!

Мальчика накрыло обжигающей волной давнишних обид, и он не смог устоять перед её натиском.

Пирт же, слегка взволнованный внезапной вспышкой Дилфо, пытался его успокоить:

– Ты прав, в самих этих занятиях ничего плохого нет, но то, к чему может привести знание, не всегда является благом. Есть вещи, которые лучше не знать, и навыки, коими лучше не владеть.

– Ну и что с того, что это может быть опасно! – продолжал кричать Дилфо. – Я и не планировал проживать жизнь так, как её живут простые деревенщины! Я бы с радостью променял всё на то, чтобы знать о мире больше, чем кто-либо, даже несмотря на опасность. К чему мне жизнь, в которой только одни овцы, поля и глупые ордженцы! Почему ты не понимаешь меня? Почему никто не хочет мне помочь? Разве я много прошу? Разве плохо хотеть чего-то большего?

Дилфо рассерженно плюхнулся на наковальню, его былой запал утих, и мальчик вдруг почувствовал себя жутко усталым.

Пирт выдержал небольшую паузу, дав Дилфо возможность успокоиться, а затем размеренно проговорил:

– Мы помогаем тебе, Дилфо. Пускай, ты этого не замечаешь, но я и Ларфа, твой отец и бабушка стараемся подарить тебе спокойную и долгую жизнь без всяких волнений, тревог и тех ужасов, что встречаются за пределами Орджена.

– Но я… – начал Дилфо, но Пирт прервал его:

– Да, Орджен не самое интересное место для жизни, но здесь для тебя безопасно. Только в Орджене ты сможешь жить долго и счастливо, прежде чем твоё тело предастся земле и возродится вновь. Эти истории для тебя не секрет: ордженцам, что покинули дом и умерли в чужом краю, переродиться на родине не дано, как и не дано снова дышать и работать. Беглецы превращаются в ничто и растворяются в горячем воздухе Солнечной Юдоли, – Пирт заметил, что мальчик почти не слушает его, положил на его хрупкое плечо свою ладонь и легонько сжал его. – Поверь мне, Дилфо, знания о мире не стоят того, чтобы упустить возможность существовать вечно. Возможно, тебе и не дано увидеть мир за пределами родных земель, но и здесь есть на что посмотреть. Ордженцы не должны покидать свой дом – это непреложный закон.

Мальчик скинул руку Пирта и упрямо покачал головой:

– Никто не может подтвердить, что всё именно так, как ты сказал. Даже дети уже не верят в Омотею и в обряд перерождения, только старики чтут её и поклоняются, думают, что она поможет им исцелиться от болезней и получить богатый урожай. Разве никто не видит, что от хвори лечит мой батюшка, а земли плодовиты, благодаря тяжкому труду ордженцев? Истории о твоих богах и об Омотее всего лишь выдумки – я не верю ни единому слову.

Пирт невесело усмехнулся:

– Поверишь тогда, когда увидишь собственными глазами, верно?

Дилфо кивнул.

– Пускай так, – Пирт поднял руки в примирительном жесте. – Тогда я буду надеяться, что в ближайшее время тебе так и не удастся найти подтверждения моим словам. Я буду рад, если ты так и не поверишь мне, даже тогда, когда сам лицом к лицу столкнёшься с ужасной правдой и увидишь, каков этот мир на самом деле.

Слова Пирта прозвучали с такой печалью и нескрываемой скорбью, что Дилфо ненадолго притих, пытаясь понять, чем вызвана такая резкая перемена. Глядя на то, как посуровело лицо кузнеца, мальчик резко пришёл в чувство: он повёл себя, как глупый ребёнок, коим, в сущности, и являлся.

– Пирт, я ничего не понимаю, – тихо произнёс Дилфо. – Прости, что накричал и взбесился, но и ты сегодня очень странный. О чём вы так долго беседовали с Сунги? Я же вижу – что-то не так, а ты опять пытаешься отшутиться, рассказывая какие-то глупости.

Пирт улыбнулся и тень с его лица мигом исчезла. Он покачал головой и со смехом в голосе произнёс:

– Ты просишь меня научить тебя чему-то, но не хочешь слышать того, что я говорю. Как же мне тогда обучать тебя? Как бы то ни было, сейчас я хочу, чтобы ты запомнил одно: покидать Орджен – плохая идея. Как бы плохо тебе ни было в родном краю, за его пределами будет ещё хуже.

– Но ты же можешь покидать Орджен, – снова заупрямился Дилфо. – Чем я хуже?

– Ты прав, но всё не так просто. У меня нет того дара и благословения, что когда-то преподнесла вам богиня, – с горечью в голосе и мягкой улыбкой на лице проговорил Пирт. – Я не ордженец, Дилфо, моя кровь грязна, а душа создана по иным лекалам. Для богини местных земель я чужестранец. И несмотря на то, что вы приняли меня, как родного, она никогда не забудет, откуда я родом.

– Почему для тебя всё это так важно? – вздохнул Дилфо. – Этих богов даже никто не видел. Я и не знал до сегодняшнего дня, что они вообще существуют, и не верю в них, чтобы ты ни говорил. Как можно беспокоиться о мнении тех, кого ты никогда не встречал и кто никогда не знал тебя?

– Можно и не беспокоиться, – усмехнулся Пирт, – но правда в том – даже если не будешь ничего знать о тех, кто смотрит на нас свыше, они никогда не забудут о тебе и не оставят в покое. Для того, чтобы влиять на судьбу, им даже не нужно знать твоё имя. Достаточно лишь существования кого-либо и чего-либо, чтобы дать богам право этим распоряжаться. Чем раньше ты поймешь, что не принадлежишь самому себя, но принадлежишь земле, что породила тебя, тем спокойнее будет жизнь. Мы с твоей сестрой желаем для тебя только лучшего, пускай ты и считаешь, что мы заставляем тебя отказаться от мечтаний и надежд – это не так. Дилфо, пойми, ты имеешь право мечтать и надеяться, никто никогда не отнимет у тебя этого, но ты не имеешь права даже думать о том, чтобы эти мечты сбылись. Это прозвучит слишком жестоко, не отрицаю, но чем раньше ты осознаешь своё место, тем быстрее сможешь занять его, пока не стало слишком поздно.

Дилфо озадаченно покачал головой. За сегодня он порядком устал удивляться и думать. Мальчик чувствовал, как его голова тяжелеет, а тело слегка подрагивает от внутреннего волнения. Дилфо не мог объяснить себе, что происходило с ним и почему от слов Пирта становилось так тяжело, будто кто-то отбирал у него нечто очень важное.

Глава IX. Собираясь в дорогу, не забудь прихватить соседское добро

Ма Онши

Спал я без сновидений, впрочем, как и всегда. А когда проснулся, чувствовал себя превосходно: сытный ужин, мягкая перина под боком, что ещё нужно для счастья усталому богу?

Но как только открыл глаза, понял, чего мне не хватало для полноценного блаженства – определенности. Передо мной же на кривом стуле сидел источник моей нынешней жизненной нестабильности: госпожа Раэль собственной персоной.

Богиня дремала, её смуглые руки свесились вдоль стула, а лохматая золотистая голова покоилась на груди. Ну, то есть там, где у обычных богинь бывает грудь, чем, к сожалению, или же, к счастью, данная особа похвастаться не могла.

Как бы то ни было, я вновь бодрствовал, снова был голоден, но ещё больше жаждал ответов. Хотя бы парочки на первое время было бы достаточно.

– С добрым утром, солнышко! – заорал я что есть мочи, упуская из виду тот факт, что за окном клубилась непроглядная темень. Интересно, сколько я проспал? Не иначе сутки, раз так свежо себя чувствую.

Раэль подскочила, сонно захлопала правым глазом, а потом, завидев и узнав меня, моментально приняла величественную позу, что было довольно смешно, учитывая её потрёпанный вид.

– Наконец-то, очнулся, – заворчала Раэль, приводя свои лохматые золотистые волосы в некое подобие порядка. – Целый день тебя здесь караулю, думала, что уже и не свидимся до моего отъезда.

Караулит? Я бы на её месте давно бы себя разбудил. Чего это она вдруг решила со мной церемониться и дать отоспаться?

– Твоего отъезда? – уточнил я, плотнее кутаясь в теплое шерстяное одеяло, ещё пахнувшее овцой. – Значит, всё же решила оставить меня, как ненужный балласт, в Лотта, воспользовавшись моей неоценимой помощью.

Раэль приподняла тонкую бровь и с раздражением процедила:

– Твоя помощь была настолько неоценима, что хоть как-то оценить её не представляется никакой возможности.

Тоже верно. Из полезного, что я сделал – довел Раэль в Лотта, а потом свалился без сил от усталости, набив брюхо бесплатными яствами Бойгла, хозяина харчевни, где мы нашли свой временный приют. Невелика помощь, но всё же преуменьшать свои старания я был не намерен, по крайней мере, на словах, поэтому решил направить беседу в более продуктивное русло.

– Хорошо, довольно пререканий, – начал я, принимая значительный вид, насколько мне это позволило моё не совсем приемлемое полуголое тело. – Сударыня, не соблаговолите ли вы ответить на парочку вопросов? Или мне стоит величать вас сестрой, раз уж вы соизволили давеча назваться таковой?

– Хватить выкать, – раздраженно бросила Раэль, поудобнее устраиваясь на стуле. – Что я должна была сказать тому надзирателю, чтобы он отвязался? Что ты мой сын? Или может быть – муж? – произнося последнее слово, она презрительно скривилась, отчего стала страшна как гевольская жаба. – И вообще, откуда у тебя такие странные знакомые?

Сам хотел бы знать. Липнут ко мне всякие проходимцы, то люди, то богини. Ходу не дают.

– Тут я вопросы задаю, сударыня, – не стал поддаваться я на её провокации. – Для начала, ответьте мне, куда вы соизволили деть свой доспех?

– Он здесь, в сосуде, – Раэль приподняла небольшой глиняный кувшин, который был зацеплен на поясе её рубахи, – берегу до поры до времени.

Это правильно. Мощь доспеха солнечных богов не стоит недооценивать: он способен спасти своего носителя от удара священным орудием, а уж от примитивного оружия смертных защитит подавно. Вот только толку от брони никакого не будет, если Раэль истратит последние божественные силы. Тогда доспех будет ничем иным, как обычной золотистой лужицей.

– Хорошо, двигаемся дальше, – продолжал я свой допрос. – Откуда тебе известен холгойский язык, да ещё и настолько, что ты говоришь на нём без акцента?

– Моё священное орудие родом из Холгоя, – без запинки произнесла Раэль. Репетировала что ли? – Подарок брата, Играса.

Ага, а вот этот момент ты не продумала, да?

– Того самого, который владеет Холгоем? – иронично вопросил я, откинувшись на ворох перьевых подушек. – О коем факте ты не знала, пока я тебе не сообщил. Это как это так вышло?

Она ненадолго умолкла, вперив взгляд в ножку кровати. Раэль, видимо, не знала, что ответить, чтобы я отстал, а потому пошла в наступление:

– Ты сейчас именно об этом хочешь спросить? Знай, я установила предел на вопросы, два ты уже задал, поэтому я отвечаю либо на вопрос об орудии, либо ты спрашиваешь о чём-то действительно важном.

Ладно, подловила. Нет, конечно, из вредности я бы мог настоять на ответе, но кто знает, какую ложь Раэль успела сочинить за то время, пока разглядывала резьбу на кроватной ножке.

– Как скажете, – ехидно улыбнулся я. – Тогда ответь: почему солнце сдвинулось с точки над Суррон именно в тот момент, когда мы с тобой расстались? Ты всё-таки отправила послание отцу?

Раэль слегка побледнела, но тут же вернула прежний цвет кожи лицу, а себе – прежнее хамоватое поведение:

– Да с чего я стану тратить силу на всякую ерунду! Откуда мне знать, почему солнце вдруг так внезапно село? Я ведь здесь, внизу, а не наверху. Всё, на этом вопросы кончились, так что собирайся, если всё же хочешь поехать со мной, – Раэль оборвала дальнейшие расспросы, поднимаясь с места.

Ха, как бы ты ни притворялась, я все равно заметил секундное замешательство. Но раз уж ты не хочешь говорить правду сейчас, я не тороплю, память у меня хорошая, а находить подходящие моменты – это я умею.

– И куда же мы отправляемся, сударыня?

Раэль закатила глаз, но всё же терпеливо ответила, делая акцент на каждом слове:

– Нам нужно добраться до Холласа, а хозяин харчевни по доброте душевной предложил отправиться туда с местными торговцами, они отъезжают на рассвете. А нам не стоит упускать такую возможность, если ты не хочешь снова идти пешком и подыхать по дороге.

Уколола меня, да? Как бы не так.

– А что, ты куда-то торопишься? – услышав это, Раэль гневно зыркнула на меня исподлобья. – Просто ты так сладко спала недавно вот здесь, прямо на этом стуле, что даже будить е хотелось. Что, тоже с дороги устала, да?

Раэль ядовито улыбнулась, а я не преминул ответить тем же.

– Кстати, – вдруг вспомнил я, – с чего это хозяин харчевни сам лично предлагает тебе помощь? Тебе, оборванке с Дороги. Да ещё и комнату нам с тобой выделил прямо-таки царскую и почти задарма. Когда это ты успела с ним так сдружиться?

– Понятия не имею, – пожала плечами Раэль, – предложил и предложил.

Ох, наивная до жути. Что-то тут не чисто: в Холгое люди никогда ничего не предлагают безвозмездно. Либо Раэль за моей спиной выложила перед Бойгом, тучным хозяином харчевни, кругленькую сумму, либо это сделал кто-то другой, имеющий на нас с солнечной богней собственные виды.

Но, чтобы там кто на нас не имел, опрометчиво отказываться от такого жеста доброй воли.

– Ну, хорошо, колеса есть и ладно, – я скинул с себя одеяло и бодро поднялся на ноги. Раэль скривилась, заметив мой голый торс, и стремительно кинула в меня новой чистенькой рубахой.

– Собрала пожитки в дорогу? – спросил я, натягивая рубаху, которая аж скрипела от чистоты и новизны. Да уж, отвык я от такой роскоши.

Раэль кивнула на громадного вида мешок в углу комнаты:

– Столько хватит?

Я ошеломленно уставился на неё. И откуда Раэль только всё это достала? Надо будет как-нибудь прочитать ей лекцию, что в смертном мире воровать, конечно, можно, но при этом необходимо соблюдать нормы приличия, чтобы не попасться в руки закона в самый неподходящий момент.

***

На повозку мы успели вовремя. Солнце только-только приподнялось над горизонтом, а мы уже катили в сторону Холласа по пустынной дороге, дрожа от рассветного холода. Спутников у нас было двое, типичные жители Холгоя: бородатые рыжие мужчины тучного вида с болотными глазами, медными копьями в руках и громким раскатистым смехом в глотках.

Дорога от Лотта до Холласа верхом занимает примерно двое суток, может, чуть меньше. И вся эта дорога без преувеличений была скучна и однообразна. Мы почти нигде не останавливались, ибо на пути нас встречала одна бесплодная пустыня. Лишь изредка мы прерывали монотонную поездку, чтобы напоить лошадей из бочонков с водой, кои торговцы предусмотрительно прихватили с собой. Вообще, с водой в Солнечной Юдоли конкретная недохватка, и она в прямом смысле дороже золота, а подчас и человеческой жизни.

Всю дорогу Раэль молчала и не сдвигалась со своего места, а я, перебравшись поближе к торговцам, сел рядом с извозчиком, и всю дорогу проболтал, собирая новости из столицы, которые могли быть полезны. Но кроме того, что уже знал, ничего нового мне почти не сообщили: всё те же народные возмущения из-за напряжения на границе со Свеаном; слухи о грядущей засухе, которой за последние лет сорок не случалось в Юдоли; о Солнечной империи, чьи захватнические амбиции уже превышали все мыслимые и немыслимые масштабы; о жрецах бога Солнца, что слишком сильно распоясались в последнее время, особенно, когда солнце так резко слетело с катушек, и требовали всё больше человеческих жертв; и о новой вере, стремительно распространяющейся в землях Свеана, что, по слухам, имела связь с религиозными фанатиками из Свободных земель единого Бога. Короче, несусветная и скучная чушь, не стоящая и минуты внимания. Хотя последняя новость, признаюсь, меня немного заинтересовала: единый Бог, ха. Это какой же, простите меня, должен быть бог, чтобы вместить в себя всех ныне живущих богов? Жуткая картина должно быть, не иначе.

В Холлас мы прибыли без приключений: лошадь по дороге не сдохла, Раэль тоже, значит, в целом путешествие удалось. На въезде в город нас особо не задержали на досмотре, потому что в столице, да и во всём Холгое, началась грандиозная ярмарка. Холлас полнился всякого рода купцами, ростовщиками и мошенниками, кои всегда следуют за первыми в надежде урвать добычу подороже. Нам же лучше, сможем затеряться в толпе.

Торговцы довезли нас до харчевни «У Майглы», что находилась на северном конце города рядом с парадными воротами в столицу, и настойчиво порекомендовали остановиться на ночлег именно здесь, ибо хозяйка её была младшей сестрой Бойга, поэтому примет нас с распростёртыми объятиями, если мы назовём Майгле его имя.

Всё это мне показалось подозрительным, ибо холгойцы не отличаются дружелюбием и гостеприимством, так что я решил ненадолго отложить визит в «У Майглы».

Мы с Раэль выбрались из повозки рядом с бурлящей потоками людских тел улицей, по которой проходили все въезжающие в город. Раэль в растерянности огляделась, и я поспешил уточнить: