Станционный смотритель. Долг платежом красен

– Из остального получится миленькое колье, которое можно носить на шее.

Заметив боковым зрением, как морда Баламута расплывается в улыбке, я сунул ему под нос кулак и предупредил:

– Даже не думай, – затем добавил уже для артефактора: – Не вариант. Хватит с меня бабских цацек.

– Да пошутил я, – хохотнул Барабаш. – Закрою накладками и получится что-то среднее между шейной гривной и пайцзой. У нас многие так носят низкоуровневые щиты. Конечно, нужно привыкнуть, но считывать эмоции и ставить ментальный щит можно будет даже без обруча, а вот чтобы копнуть поглубже, придется надеть на голову ретранслятор. Кстати, ты знаешь, что активное считывание ментального поля тоже рассматривается как магическое воздействие и карается ударом по карману?

А вот этого я действительно не знал.

– В смысле?

– В прямом, – серьезно кивнул артефактор. – Одно дело просто улавливать выбросы чужих эмоций, а совсем другое – счищать верхний слой ауры, чтобы уловить то, что она задерживает. В общем, советую потренироваться. Если защитного артефакта нет, значит, все в порядке. В городе вообще лучше не накачивать эти цацки силой. Там менгиры стоят на каждом шагу. Старайся, чтобы арт работал на остаточном фоне.

А вот этот совет дорогого стоил.

– Так что? – подняв на меня глаза, спросил Барабаш. – Переделываем? Сразу скажу, что на коленке ничего не склепаю. Только в своей мастерской. Арт верну завтра к вечеру.

Было очень трудно отдать чужому человеку свою самую ценную вещь. Без этого артефакта я буду чувствовать себя очень неуютно.

Что мне теперь, опять угадывать, какие именно чувства испытывает ко мне человек? В глаза ему заглядывать? Да уж, разбаловали вы себя, Никита Олегович. Уже не хотим жить как простые смертные? Зазвездились?!

Я кивнул артефактору и подавил горестный вздох, когда он упрятал мое сокровище в чемодан.

Придется довериться, к тому же Барабаш скоро узнает намного более важную тайну, но без его помощи мне точно не справиться.

– Ну и что такого секретного ты хотел мне сообщить? – словно прочитав мои мысли, спросил артефактор.

– Не сообщить, а показать.

Достав из шкафа дорожную сумку, я извлек из нее сверток и положил на стол, позволяя гостю развернуть ткань самому.

Когда он это сделал, в свете люстры блеснул серебристо-искрящийся металл оплавленного комка.

– … – первые пять слов его речи были сугубо матерные. – Ты где это взял?

Вопрос он задал со ставшими размером с его гогглы глазами, а они были немаленькими.

– Там больше нет… вроде.

– Что значит «вроде»?

Нужно было решать, хотя вариантов не так уж много. Если начал откровенничать с этим человеком, то не стоит мяться, как институтка в казарме гусаров. Ну я и рассказал о том, как на станции появилась истинная магиня с серьезным недобором шариков и роликов в голове. О том, как она искала возможность разблокировать у себя ментальные способности и нашла оную в виде магического компьютера. Как она же чуть не сделала из меня идиота, за что была убита непокорным подопытным кроликом. Магическому компьютеру тоже перепало на орехи – от него остались вот такие оплавленные комочки и пара пригоршней песка от рассыпавшихся кристаллов.

– Ты убил истинную магиню? – ошарашенно спросил Барабаш. – Но затем встряхнулся, как попавший в воду пес. – Да и хрен с ней, с этой бабой. Ты точно уверен, что не осталось целых деталей?

Я замялся, и это не ускользнуло от взгляда артефактора, хотя он и не имел склонности к ментальной магии. Или я чего-то не понимаю?

– Это еще не все? – выдохнул он. – Да столько чистого серебра мне в руки и за год не попадает. В основном работаю с уже готовыми сплавами. Постоянно приходится мучиться. А тут граммов двести. Показывай все.

– Парень, ты бы притормозил, – нахмурившись, осадил Барабаша Баламут.

– А толку? – отмахнулся тот. – Все равно покажете. Через кого еще сможете продать чистое серебро? Только через меня. Даже своим знакомым коллегам ничего не скажу, сдадут сразу и с удовольствием. А затем к вам заявится кто-то из ушкуйников. Оно вам надо? У нас торговля чистым серебром – это монополия князей, и продается оно исключительно в слитках с княжеской печатью.

В чем-то он прав, но как-то боязно вот так вот с ходу доверять тому, кого вживую видишь первый раз в жизни.

Барабаш показательно вздохнул с видом оскорбленной невинности и опять достал мой обруч:

– Держи, я сейчас сниму защиту.

То, как Барабаш снял защиту, я ощутил моментально. От него пахнуло сложным коктейлем эмоций, но негативных среди них не было, хотя и присутствовала нотка настороженности.

– Я никогда не подставлял своих клиентов и не собираюсь этого делать, – заговорил он тоном подозреваемого на допросе. – Бабки очень люблю, но не настолько, чтобы из-за них делать гадости людям, особенно тем, кто мне симпатичен. А вы, ребята, мне нравитесь. В общем, клянусь, что никогда и никому не открою ваших тайн. Конечно, из меня их можно выбить, но даже этого куска серебра хватит, чтобы княжьи холопы вытрясли из вас душу. Поэтому скрывать остальное не вижу смысла.

Закончив свою пламенную речь, Барабаш тут же закрылся, но мне хватило времени, чтобы понять, – он полностью искренен. Конечно, не факт, что сейчас меня не водят за нос с помощью какого-то хитрого артефакта, но это уже паранойя, причем вредная.

– Хорошо, – согласился я и вернулся к шкафу, предварительно отдав артефактору обруч.

В этот раз Барабаш обошелся без матов, но минут пять глубоко дышал, глядя на горку оплавленного металла, которая была больше предыдущей раз эдак в шесть.

– Ладно, – осторожно, словно не желая расплескать лишние слова, сказал артефактор – Я, конечно, смогу увеличить производство и подтянуть клиентов, но такой объем будем продавать лет пять.

Если честно, пессимизм артефактора я не разделял. Спешить мне некуда. Да что уж там, даже зарплата станционного смотрителя вполне устраивала.

– И на сколько все это потянет? – нетерпеливо спросил Гена.

– Ну, навскидку, тысяч четыреста с хвостиком. Хотя…. – осекся он и, выудив из горки не до конца оплавившийся кусок, сунул его между стержнями.

Деталь ожидаемо зависла в воздухе. Пара манипуляций – и оплавленные усики отделились от ставшего идеальным маленького шарика.

– Может, даже до половины лимона дотянем, – после минуты молчания сказал он.

– Что-то ценное? – уточнил я, с трудом придя в себя после озвученной суммы.

Оно и неудивительно, ведь это больше, чем моя зарплата смотрителя за десять сезонов!

– Не особо, – отмахнулся артефактор. – Я такую же штуку могу склепать, причем потратив раза в четыре меньше истинного серебра. – Но иметь в доме конденсатор работы запредельцев считается очень крутым. Так что цена его взлетает до небес.

– А как же княжьи люди?

– Ерунда, – отмахнулся Барабаш, – запредельского антиквариата у нас тут как грязи. А вот самодельные слитки или лом чистого металла вызовут вопросы. Можно, конечно, наделать сплавов, но цена серьезно упадет.

– Ладно. – Под погрустневшим взглядом артефактора я аккуратно сгреб львиную долю металла в мешочек и спрятал в шкафу. Вместо него достал еще один сверток. – Что скажешь насчет этого?

Не менее театрально, чем представляя истинное серебро, я открыл взору артефактора увитый блестящими рунами пистоль, очень похожий на кремневый аналог.

Увы, реакция Барабаша меня разочаровала.

– Бесполезная штука. Только в переплавку.

– В смысле? – Это заявление повергло меня в шок.

Я ведь надеялся, что удастся снять привязку и самому научиться пользоваться этой наверняка убойной вундервафлей. Ну или в крайнем случае выручить за нее неплохие деньги.

– В прямом, – продолжал печалить меня артефактор. – Это оружие истинных. Так что покупателя искать долго. Новье, поэтому коллекционерам оно без надобности. Тысяч пять, не больше.

– А если самому…

– Забудь, – отмахнулся Барабаш. – Ни у тебя, ни у меня нет и никогда не будет такого резерва силы, чтобы запитать эту штуку.

Во время всего разговора, даже в моменты крайнего удивления парень не забывал таскать из лукошка вкусняшки от тетушки Пин. Дядюшка Чхан такими мелочовками заниматься брезгует. В итоге корзинка скоро показала дно. Даже Гена мало что успел прибрать к рукам.

Да уж, этот рыжий – не дурак поесть, хоть и худой, как гончая.

– Ладно, последний вопрос – и пойдем ужинать, – заявил я, хлопнув ладонью по столу.

– О, – оживился Саня, – ужин это хорошо.

– Такое впечатление, что ты неделю не ел, – проворчал Гена, заглядывая в пустое лукошко.

– Такой вкусноты не ел уже пару месяцев, – в тон ему ответил артефактор.

– И куда ты столько денег сливаешь? – с невинным видом спросил я, хотя и понимал бестактность подобного вопроса.

– Надо знать места, – весело оскалился он в ответ.

Действительно надо узнать. Если у нашего нового друга есть проблемы с утечкой денег, то эти проблемы вполне могут ударить и по нам, несмотря на все его клятвы.

– Так что там с вопросом, который мешает нам перейти к ужину? – нетерпеливо поинтересовался Барабаш.

– Что ты знаешь о наручах опричника, с которыми можно пройти ритуал боевого братства?

– Ни фига себе вы замахнулись! – удивленно вскинул брови Барабаш. – Не, чуваки, тут я вам не помощник. Нужно либо шерстить коллекционеров, но там вообще запредельные цены, либо идти в Горхран к Хомяку. Ты вроде с ним знаком. Там денег нужно не так уж много, но без весомых рекомендаций с тобой даже разговаривать не станут. Особенно не стоит упоминать знакомство с такими штамповщиками, как я.

– Понятно, – кивнул я без особой радости, но и без разочарования, потому что определенные связи у меня все же имелись.

Правда, эти связи еще нужно укрепить перед использованием.

– Ну а если пройдете ритуал, то боевых артов я вам наклепаю сколько душеньке угодно, если не жалко серебра.

– Добро, – решительно свернул я разговор. – Пошли, накормим тебя, болезного.

– Это хорошо, – заулыбался артефактор. – А медовухи еще нальете?

– Ведь же вроде умный парень, а такой наивный, – приобняв артефактора, с горестным вздохом сказал Гена. – Ты своей открытостью и простотой только что потерял шанс на умасливание медовухой. Надо было попыжиться еще пару дней, а теперь все – для друзей у нашего барина есть только пиво.

Супруги Чо как всегда были на высоте, и наш новый друг только мычал от удовольствия, набивая брюхо. Даже пиво вместо медовухи не портило ему аппетит. Тем более пиво в Бесшабашке варили свое и развозили по заказчикам в деревянных бочонках с краниками. И должен сказать, было оно даже получше того, что варили староверы в Протасовке.

Я уже подумал, что на этот вечер сюрпризы закончились, но Барабаш все же сумел удивить меня:

– Кстати, Никита, ты не передумал плавить приворотный артефакт? А тот тут образовался очень интересный клиент.

– Настолько интересный, что мне захочется поступиться принципами?

– Вполне возможно. – Саня хитро прищурился. – Ты знаешь Шаталину?

– Анну Борисовну? Главного юриста городской управы? – действительно удивился я.

– Угу, – с набитым ртом подтвердил артефактор. – Пару недель назад она спрашивала такую штуку у одного моего знакомого.

– А как же ваша хваленая конфиденциальность? – нахмурившись, спросил я.

– Так не было сделки. А Клепа знал, что подобная вещь побывала в руках. Я же сказал ему, что кому ни попадя владелец арту не отдаст.

– И можно подумать, она вот так вот запросто явилась к подпольному артефактору и представилась? – не унимался я, помня ум и находчивость этой удивительной женщины.

– Порой недары бывают так наивны, что диву даешься, – небрежно отмахнулся Барабаш. – Думают, если нацепить браслет блокировки, то опытный артефактор не считает информацию с инди-чипа?

Внезапно Барабаш встрепенулся и с трудом проглотил недожеванный кусок:

– Только это, не сдавай ей Клепу. Мне слава стукача не нужна.

– Вот и болтал бы меньше, – жестко сказал я, но затем смягчил тон: – Не переживай. Постараюсь спустить это дело на тормозах. Шаталину все же предупрежу, чтобы впредь была осторожней.

Артефактору такой расклад явно не понравился, но крыть ему было нечем. Впрочем, вкусный ужин в приятной компании быстро развеял его хандру.

Глава 3

Сила привычки у людей очень велика, и каждый раз на новом месте мы пытаемся воссоздавать традиции, повторяющие уклад старого места. Вот и сейчас, просыпаясь, я услышал приглушенные звуки тренировки во дворе. Мое нежелание присоединяться к этим неугомонным спортсменам тоже стало даже не традицией, а принципом.

Изменения в привычные расклады внес Вадик, решив не затягивать дело, и провел переговоры с матерью в сжатые сроки.

Светлана Степашина выглядела лет на тридцать пять по земным меркам. Здесь они мало что значили, но только для тех, кто имел деньги на услуги лекарей-косметологов. Темноволосая, как и сын, с резкими, но довольно миловидными чертами лица. И все же такой типаж меня никогда не привлекал. Что в данной ситуации даже хорошо.

– Доброе утро, – поздоровался я со всеми и уселся за стол.

Светлана и Вадик вскочили со своих мест и замерли.

– Присаживайтесь, – махнул я рукой. – Собеседование проведем вечером, а сейчас можете считать себя гостями в этом доме.

Семейство Степашиных в полном составе приуныло, но все же вернулось на места. Из-за неразрешенных проблем и отсутствия Златки завтрак прошел немного скованно.

Допив кофе, я принялся раздавать указания:

– Пан, броневик в порядке?

– Да, шеф, – тут же откликнулся старый поляк.

– Хорошо, выезжаем через пять минут. Гена, ты с нами?

Шушукавшийся с Гретой Баламут рассеянно кивнул, но затем подобрался:

– Как снаряжаемся?

– Как в гости к хорошим людям.

– Но автомат в багажник я все же заброшу, – в своем стиле заявил мой напарник.

Сборы действительно заняли пять минут, впрочем, нам и собирать-то особо нечего, потому что действительно ехали к хорошему человеку. На ответное радушие я не рассчитывал, потому что понимал, сколько людей проходит через руки главного инструктора Полигона Захара Мстиславовича Лебедева по прозвищу Коршун. Но это ничего, думаю, мой подарок изменит ситуацию… по крайней мере, надеюсь на это.

Наш броневик катил по той же дороге, по которой я ехал на Полигон в прошлый раз.

Теперь мой взгляд начал подмечать нюансы, пропущенные весной. То, что Бесшабашка застроена и ухоженна получше соседних кварталов, было замечено еще при заселении, но вот разруху окраинных кварталов я как-то упустил.

Вот где опасное местечко, на его фоне зимовье повольников выглядело почти как Диснейленд с милыми сказочными персонажами. Впрочем, все познается в сравнении. И все же интересно, это что – признаки упадка Китежа или закономерное для любого города расслоение?

Пояс трущоб оказался не таким уж широким, и в складские районы он перешел практически незаметно. Там царила деловая суета, но, как утверждал Анджей, в этих местах тоже хватало бардака и бандитизма – это вам не портовые склады, где рядом и база дальнобойщиков и Горхран, защищенный покруче любого Форт Нокса.

Выезд на простор городских полей прошел внезапно, да так, что дух захватывало. Чернеющие вспашкой пространства казались бескрайними, но я все равно вычленил почти на горизонте тонкую спицу башни магопреобразователя Полигона. Туда и направлялся наш броневик.

Понимая, что в таких местах охрана нервная по определению, броневик мы остановили метров за пятьдесят до пропускного пункта на внешнем кольце валов. С обоих ДОТов на нас уставились крупнокалиберные пулеметы.

Дальше я пошел один. Проверка моего инди-чипа, где я значился как служащий города, успокоила охрану, но вопросов у них меньше не стало.

– По какому делу? – Дружинник с петлицами сержанта хоть и хмурился, но говорил вполне вежливо.

– Мне хотелось бы поговорить с даром Лебедевым.

– Он вас ждет? – спросил дружинник, окинув меня настороженным взглядом.

– Нет, но то, что я хочу сообщить уважаемому дару, наверняка его заинтересует.

В ответ дружинник скептически хмыкнул, но все же взялся за трубку проводного телефона:

– Сеня, где сейчас Коршун? Ага, скажи ему что пришел…

– …Смотритель Туманного перевала, – поняв причину заминки, подсказал я.

– Смотритель с Туманного, – повторил охранник и тут же возмущенно повысил голос: – Сам ему звони. Ты же дежурный. А если что-то важное пролетит мимо Захара? Если пустышка, он тебя просто пошлет, а так точно пришибет. Поэтому звони.

В трубке что-то возмущенно прокричали, а затем звонок прервался.

– Ждите.

К счастью, долго ждать не пришлось. Через пару минут вновь зазвонил телефон, и меня пропустили на территорию. Сейчас у меня направления не было, и по режимному объекту я мог передвигаться только в сопровождении рядового дружинника. Он и привел меня к уже знакомому ангару, в бункере под которым свил свое гнездо старший инструктор Полигона.

Вниз мне пришлось спускаться самому, потому что дружинник лишь надулся и сказал, что подождет меня у ворот ангара.

Инструктор обнаружился в центральной комнате бункера, от которой отходили коридоры в специальные залы тренировок. Здесь же Захар оборудовал себе кабинет с раритетным дубовым столом и массивным креслом. Если учесть настольную лампу с абажуром, то получился почти кабинет чекиста. Хотя сравнение некорректное, потому что чекистов и вообще коммунистов этот человек ненавидел люто и истово.

Он ничуть не изменился – такой же широкоплечий, почти квадратный мужик с черной бородой и длинными волосами, стянутыми обручем удаленного доступа. И тот же наряд из длинной рубахи с вышивкой под коричневым кожаным жилетом.

Даже когда Захар сидел, все равно было видно, что с ним не все в порядке. Какими бы искусными ни были лекари Китежа, но пришитые к телу чужие руки и ноги не могли работать как родные. И все же лезть в драку с этим калекой я бы не посоветовал никому.

– Че надо?! – оторвав взгляд от бумаг, угрюмо спросил инструктор.

Я, конечно, не рассчитывал на то, что меня примут с распростертыми объятьями, но это уже слишком. Впрочем, отвечать на подобное хамство я не собирался.

Полгода назад этот человек в ответ на вопрос, не боится ли он обучать совершенно чужого человека способам противостоять истинным магам, ответил: «Я боюсь только одного – не дожить до того момента, когда вот такой, как ты, однажды сядет за мой стол и молча положит на столешницу перстень убитого им истинного мага».

Так что я, не говоря ни слова, подошел к столу и бросил на него бронзовый, с серебряной окантовкой перстень Коломбины.

Он долго смотрел на перстень, затем заскрежетал зубами и поднял на меня налитые кровью глаза:

– Это что? Это где? – Чуть успокоившись, он задал более внятный вопрос: – Чье это?

– Ее называли Коломбина. Хотела сделать из меня тупую марионетку. Не получилось. Благодаря вашим советам не получилось. Так что спасибо, учитель.

Мой легкий поклон и уважительный тон были совершенно искренними и шли от сердца.

– Да! – заорал инструктор, так грохнув кулаком по столу, что я чуть не подскочил вместе со здоровенным предметом мебели.

Ох и тяжело мне без моего обруча. С ним я улавливал перепады настроения собеседника до того, как они получали выход в виде действий.

– Да уж, порадовал ты старика. – Захар вскочил со своего кресла и заковылял к большому металлическому шкафу, который ну никак не гармонировал с дубовым резным столом. – Ты садись, чего стоишь? Вон стул у стены возьми. Сейчас мы это дело обмоем, и ты расскажешь все в подробностях.

– И в интимных тоже? – сам не знаю зачем ляпнул я.

– Чувствую, байка будет очень интересной, – хмыкнул старый маг, застыв у раскрытой дверцы шкафа.

Через минуту на стол встали две граненые рюмки и бухнулось дно бутылки.

Я сразу заметил, что там плавает очень знакомая личинка. Неужели это местный тигровый мескаль? В смысле дистиллят из красного кактуса, настоянный на личинке тигровой пчелы. Говорят, он имеет некие психотропные свойства.

Впрочем, удивляться нечему, я и сам выдел, как плющило Чучу после поедания такой личинки.

– Захар Мстиславович, утро на дворе…

– Можешь называть меня дядькой Захаром. А утром бухать нельзя, обмыть же важное событие очень даже можно. Мы по чуть-чуть. Ты же небось и не пил никогда такой экзотики.

– Не, мескаль мы пока делать не пробовали. Рецепта не знаем. Медовуху сварили, а вот куда определить личинки, еще не решили.

– Да ладно? – Опять замер старый инструктор. – Ты прямо ларец с сюрпризами. Но сначала давай рассказывай о Коломбине. Слышал я кое-что о ней, но мельком. Да и поговаривали, что эта тварь давно подохла.

– Не, – мотнул я головой. – Когда заявилась ко мне в гости, то была до омерзения жива и здорова. В смысле телесно, с головой у нее все плохо было.

Ну а дальше пошел мой рассказ о том, как на станцию прибыла истинная магиня. Намекнул на наши интимные отношения, но не стал рассказывать о компьютере запредельцев. Подал все так, будто Коломбина могла закабалить меня и без помощи магического искусственного интеллекта.

От второй рюмки беловодского мескаля я отказался – и без того в голове начало шуметь, а настроение стало подозрительно пофигистическим.

Коршун пару минут переваривал рассказ, а затем задал неожиданный вопрос:

– Сколько хочешь за перстень? Он мне душу согреет, когда опять хандра навалится.

Действительно, а сколько такой может стоить? Скорее всего, даже если не найдется покупатель, то с деньгами ко мне прилетит куча проблем.

– Это – подарок.

Спорить он не стал, но понятливо заявил:

– Судя по тому, как ты лихо обжился на внешке, уверен, уже знаешь, что хочешь получить в ответ.

– Да, дядька Захар. Мне нужен совет и помощь, – не стал я ходить вокруг да около.

Не та ситуация и не тот человек.

– Говори.

– Я хочу пройти с другом ритуал опричного побратимства.

– Еще раз удивил. – Инструктор опять поднял кустистые брови. – Тебе нужны наручи и тот, кто проведет ритуал.

– В основном наручи, – поправил я Захара, – наводка на ведьм, способных провести ритуал, у меня уже есть.

– От кого?

– Головоруб поделился, – не стал я скрытничать.

– Ну да, – проворчал инструктор. – Он же у тебя теперь в соседях. И как ладите?

– Неплохо, сначала поцапались, а затем помирились.

– Твою ж дивизию, – крякнул Захар, – с Головорубом он поцапался и живой до сих пор. Веселая у тебя там жизнь была.

– Да уж, – помрачнел я, – обхохочешься.

– Ладно, не дуйся, – примирительно улыбнулся Коршун. – Я чего допытываюсь. Если наводка от Головоруба, то у тебя наверняка адресок ведьмы из ковена Черной Лозы. И это не самый лучший вариант.

– А какой самый лучший? – осторожно спросил я.

– Конечно же жрицы Великой Паучихи. Кто еще, как они, сможет связать вместе две нити судьбы. Только это дорого. За спрос там не бьют, но полсотни граммов чистого истинного серебра вынь да положь. А там уж как их жуткая мамаша повелит – могут затребовать в пять раз больше, а могут сделать и за так. Поэтому думай. Ты явно не дурак.

– А наручи у них купить можно?

– Нет, – непонятно почему оскалился Коршун. – Это только через меня. Конечно, можешь сунуться к Хомяку сам, но не факт, что у него найдутся женские наручи.

Понятно, история с диадемой здесь известна если не всем, то многим.

– Да мне пофиг, лишь бы работали, – испортил я веселье инструктору.

В ответ он озадаченно хмыкнул и косо глянул на меня, явно заподозрив неладное.

– Попрошу без грязных инсинуаций! – поспешил я с пояснениями. – Просто есть на примете грамотный артефактор. Так что даже дамские наручи можно привести в нормальный вид.

– Нет у Хомяка ничего такого, – отмахнулся Коршун. – За всю историю Китежа я помню только три пары валькирий. Давай так, – чуть подумав, предложил он. Сегодня я не могу, а завтра с утреца прихвати с собой бутылку медовухи и подъезжай сюда. Решим мы твою проблему, причем не очень дорого.

На этом мы попрощались, и я вернулся к скучающим мужикам. Конечно, можно было бы и не таскать их в такую даль, но выезжать за пределы Бесшабашки в одиночку было как-то боязно. Пока меня никто не трогал, но где-то на просторах великого города бродит Мурза по прозвищу Волк и от этого я почему-то чувствовал себя Красной Шапочкой. К тому же вполне могли объявиться те, кого опечалила смерть Коломбины. Так что тут не до щепетильности.

Я рассчитывал, что день будет занят поисками наручей, поэтому сейчас не знал, чем себя занять. В памяти тут же всплыли слова Барабаша.

Порывшись в памяти телефона, нашел необходимый номер и нажал на вызов. После трех гудков послышался красивый, но ехидно-вкрадчивый голос:

– Какие люди. Сам дар Зимин. И во что же вы, батенька, влипли на этот раз?