Будем жить по-новому! Защитник. Книга 2

- Слышали, бабоньки! Партизаны полицаев убили.

- Это что! Самое главное на станции произошло. Взорвали немецкие эшелоны с техникой.

- Вон оказывается, что так грохотало ночью!

Ребята заговорщицки перемигивались, ощущая свою причастность к произошедшим в городе делам.

«Какая тяжёлая ночь оказалась, чуть не помер, - с нервным смехом подумал Гуревич, - сейчас снова начнутся расследования, допросы. Надо будет подготовиться, где я был и что делал в эту ночь. Хорошо, что разведчик дал переписать данные своих документов, то есть убитого ими начальника полицаев. Но, мы молодцы, такое дело провернули. И я своих людей сохранил - все вовремя схоронились, и не попали под взрывы. А охрану немецкую так разорвало, что даже частей тел не нашли. Как там сапёр пошутил: «Так рвануло, что одна нога там, другая здесь».

В полученной с базы ответной радиограмме сообщалось, что бои идут за Солнечногорск и через день-другой фронт подойдёт к Клину. По этой причине собравшиеся в единый отряд разведчики отошли за город в сторону Калинина, выбрали место засады рядом с просёлочной дорогой, ведущей вглубь леса, и залегли за деревьями с обеих сторон Ленинградского шоссе. Снайпера сразу надели белые маскхалаты.

11 декабря стояла морозная ясная погода. В этот день немцы начали отвод тыловых частей из города. Попадались разведчики-мотоциклисты, мотающиеся по шоссе в обе стороны, но их пропускали, ожидая более крупную добычу. Медленно проехала пара мотоциклов с укутанными в шарфы гитлеровцами. Вдалеке показалась колонна автотранспорта из грузовиков и БТРа. Когда она проезжала мимо, бойцы определяли марки едущей техники. Возглавляли колонну два автомобиля "Horch-901", за ними медленно катили два тяжёлых полугусеничных тягача фирмы «Krauss-Maffei», парочка знакомых нам «Maultier», три тентованных грузовика «Опель Блиц», а также три «Kruppа» со сварной металлической будкой. На крыше одного из них была установлена антенна радиолокатора. Спереди и сзади колонну прикрывало по бронетранспортёру «Hanomag».

Атаковать решили по отработанной схеме: рассредоточенные по краям засады снайперы выбивают пулемётчиков и водителей, а остальные уничтожают личный состав. Когда передовой бронетранспортёр поравнялся с последним снайпером, прозвучал первый выстрел и пулемётчик упал на пол БТРа. Тут же защёлкали выстрелы винтовок, выбивая остальную охрану. К бронемашине полетело несколько лимонок, две из которых разорвались в кузове и вывели из строя водителя и спрятавшихся за бортами пехотинцев. Аналогичная ситуация произошла в конце колонны. Все это действие заняло меньше минуты.

Передний бронетранспортёр завилял и остановился, перегородив часть дороги. Тем не менее, гитлеровцы в БТРах огрызались, кидая из-за бортов свои «колотушки» и стреляя из «Шмайссеров», ранив нескольких наших метателей гранат. А вот из прочих грузовиков никто не стрелял. Легковая машина остановилась, и оттуда вылез тыловик в звании майора вермахта.

«Нихт шиссен! Гитлер капут!» - заверещал майор, поднимая руки вверх. Из второй машины с поднятыми руками выбрался гауптман, а следом за ним шофёр с лейтенантом. В это время вдалеке послышался шум моторов, и появились возвращающиеся мотоциклисты, вероятно, услышавшие стрельбу. Оба снайпера с расстояния в 500 метров принялись их обстреливать, после чего четыре разведчика бегом бросились к остановившимся мотоциклам. Из остальных машин под прицелом автоматов стали выпрыгивать выжившие немцы, судя по нашивкам, относящиеся к тыловым частям.

Самсонов стал переводить задаваемые Киричевым вопросы и ответы немецких офицеров.

- Мы никого не убивали. Мы всего лишь часть авторемонтного батальона, эвакуируем в Калинин передвижную автомастерскую, запчасти, станки, генераторы и прочий технический инструмент. Это солдаты-механики, а в той машине радисты, но они мне не подчиняются, - переводил речь майора Самсонов.

- Плохо дело, Лёша, - проговорил Евгений, - сейчас радисты заперлись в бронированном кунге и уничтожают коды и аппаратуру.

- Бойцы, слушай приказ! Всех пленных фрицев загоняем в кузова грузовиков, а технику по этой дороге уводим в лес. В машину с радиопеленгатором сажаем за руль немца шофёра, а рядом Кошкина. Быстрее уходим с дороги, а десяток бойцов остаётся и заметает следы транспорта. Лёша, переводи майору, - продолжил Евгений, - с этого момента вы являетесь военнопленными и, поскольку все вы - технический персонал, я гарантирую вам жизнь и гуманное обращение. Но если кто-то попытается сбежать или причинить нам вред, я расстреляю всех вас.

Самсонов перевёл. После этого Киричев, переводчик и несколько бойцов подошли к будке, и Самсонов снова стал переводить, говоря о том, что если радисты добровольно пойдут на сотрудничество, им гарантируется жизнь. В противном случае их, живых или мёртвых, привезут в расположение Красной армии, вскроют автомобиль и уничтожат. Раздался шум открываемой щеколды и четверо немцев вышли с поднятыми руками. Ожидая подлянку, Евгений надел на автомат шапку-ушанку и высунул её в дверной проем. Раздались пистолетные выстрелы, шапка с рваными дырками слетела с дула автомата. Помахав снайперу, Евгений на всю ширину открыл дверь. Раздался выстрел из СВТ, после которого в кунг автомобиля резко заскочил один из разведчиков, а следом и второй. Немецкий офицер лежал мёртвым.

- Жень, как ты додумался?

- Как говорит Кольцов, интуиция сработала, а ещё кино про Чапаева вспомнил, когда герой тот же трюк продемонстрировал.

Пленных радистов присоединили к остальной группе, и колонна убралась с шоссе. За ними на заснеженную грунтовку съехали парни на двух пригнанных мотоциклах. Оставшиеся разведчики в месте съезда на лесную дорогу усиленно заметали еловыми лапами колею от гусениц и колёс.

- Камиль, Вова Шаламов, возьмите оставшиеся мины и поставьте их на шоссе метрах в семистах отсюда в сторону Клина. Пускай гитлеровцы разбираются с диверсантами подальше от этого участка. Как закончите, догоняйте нас, - отдал последнюю команду Евгений. Все понимали, что отряд совершил этот рейд с огромной пользой.

Глава 3. Неожиданное пополнение

Автоколонна удалялась от шоссе в неизвестном направлении, потому что никто не знал, куда, в итоге, выведет лесная дорога. Через три часа стемнело, и был сделан привал. Выставив часовых, бойцы развели небольшие костры и, воспользовавшись немецкими припасами, сами поужинали да пленных накормили. Сдались три офицера, тридцать механиков и водителей, десять радистов и десять пехотинцев, ехавших на бронетранспортёрах. Всем раненым оказали первичную помощь.

- Что нас ожидает, герр лейтенант? Ведь вы же учтёте, что мы добровольно сдались? - спросил майор.

Ответа русского ждали все пленные немцы. Женя усмехнулся про себя - кто он такой, чтобы что-то гарантировать этим людям. С одной стороны, технари - они у фрицев технари, живут в мире аппаратуры со своими задачами. Так что не должны были участвовать в расстрелах советских граждан.

- Алексей, переводи, - обратился к Самсонову Киричев.

- В расстрелах граждан участвовали?

- Никак нет, герр лейтенант. Мы - техническое подразделение, и у нас свои задачи, отчего базируемся во втором и даже в третьем эшелоне от передовой.

- Вижу, что все вы хорошие специалисты своего дела, - Евгений обвёл взглядом сидящих и, увидев после перевода одобрительные кивки, продолжил, - наверняка среди вас есть тайные коммунисты Германии или сочувствующие делу коммунизма?»

- Есть сочувствующие, ведь все мы из рабочих семей.

- Учитывая это, я буду рекомендовать своим командирам использовать вас в батальоне в качестве ремонтников и радистов. Но все это можно оформить только при вашем добровольном и честном сотрудничестве. В противном случае вас ждут сибирские лагеря или расстрел. Как вы знаете, сейчас пленных практически не берут ни ваши, ни наши - их негде содержать и нечем кормить. Так что думайте, товарищи немцы, выбор за вами.

- Ну, ты и агитатор, командир. Таким макаром всех немцев завербуешь на нас работать, – улыбнулся Кошкин.

Смехом его поддержали другие бойцы, а затем прошла очередная смена замёрзших часовых. В оговорённое время приданный группе радист Олег Трофимов передал подготовленную Евгением радиошифровку о последних событиях под Солнечногорском. Наша база также сообщила, что к вечеру 13 декабря клинская группировка противника начала отступление, отчего группе поручалось спрятаться и сидеть на месте, чтобы не попасться гитлеровцам. В конце следующего дня части 20-й армии вошли в Клин. В это время комвзвода Орлов, расшифровав полученную радиограмму и показав Чайкину, ходил по комнате и разорялся:

- Что за ерунда? Какие к чёрту интернационалисты! Что там Женя мутит? На, Андрей, почитай, что Трофимов прислал.

- Сидят в лесу. Взяли грузовики, ремоборудование, машину с пеленгатором и немецкую интербригаду радистов и механиков. В общем, всех взяли! Хотя стоп! Что это за интербригада? Вот даёт наш Женя! Осталось только фельдмаршала фон Бока взять, - засмеялся Чайкин, - пойдём к Кольцову, пусть теперь он мозг морщит, что с этой интербригадой делать.

Кольцов наблюдал за занятиями радистов, вспоминая разные тонкости из своей прежней жизни. Часть «студентов» под командованием Дмитрия Киричева ставила спаянные инженерами имитаторы закладок, а условные соперники из группы Размазнова с помощью ручных пеленгаторов или индикаторов электромагнитного напряжения (индикаторов поля) занимались их выявлением. Рядом понаставили свои закладки минёры: толовые шашки, растяжки из лески и пустых магазинов со скрепками, имитирующими гранаты с чекой, а группа поиска училась находить и обезвреживать таковые.

Все было чинно и благородно до тех пор, пока в класс не ввалились Орлов и Чайкин со словами:

- Командир, смотри, что тут наш Женя учудил? – после чего сунули мне в руки радиограмму.

Занятие оказалось временно сорвано, потому что все ждали пояснения. Прочитав опус, я рассмеялся:

- Похоже, что Евгению добровольно сдались фрицевские технари, а он пообещал пристроить их к делу, оформив немецкой социалистической бригадой. В общем-то, решение правильное - не расстрелять грамотных ремонтников, а привлечь в помощь Воронову и Чайкину. Другое дело, как проверить их благонадёжность? С механиками проще – они ковыряются себе в моторах и всё. А вот как быть с радистами? Если их использовать по назначению и вступить в контригру с фрицами, не выдадут ли они нас каким-нибудь секретным знаком «работы под контролем». Но тема, однозначно перспективная. Надо с Горяевым переговорить.

Занятия продолжились, а я ушёл к себе. Завтра планировался выезд в 20-ю армию для проведения поисковых работ в рамках плана РЭБ, правда, при моём участии в качестве главного командира. Утром я с Ломовым и Филипповым направился в Москву забрать технические заказы и тех людей, кого собирались. Рассчитавшись с металлистами, загрузили в кузов компактные печки-буржуйки, в ателье взяли разгрузочные жилеты и рюкзаки, пообещав в будущем оставить новые заказы. Затем забрали фельдшера Потапова и заехали в госпиталь.

- Привет! - поздоровался я с встретившей нас в приёмном отделении Надеждой. - Мама работает?

- Нет, с утра сменилась. Вечером придёт, так что заходите, - улыбаясь нам, как старым знакомым, ответила Надя.

- Вечером не получится, уедем к себе. А ты как, станешь медиком, как мама, или ещё не решила?

- Ещё не решила. Я пока в школе учусь, так что есть время подумать.

- Ладно, Надюш, пойдём, проведаем наших ребят.

Попрощавшись с медсестрой и накинув халаты, я и Филиппов поднялись в отделение, где нас пропустили к однополчанам. Оставив у ребят несколько банок тушёнки и куски сахара-рафинада, чтобы поправлялись быстрее, повидали и немного поговорили с Шубиным, а затем отправились на поиски Михаила. По пути встретили медсестру Оксану, расспросив её о Ване Трофимове.

- Вы знаете, товарищ командир, Ваня идёт на поправку. Думаю, что через недельку его выпишут и отправят на фронт. Вы уж походатайствуйте, чтобы он в ваш отряд попал. Всё время к вам рвётся, мол, сбегу из госпиталя.

- И отлично, а то у нас повара-то и нет.

Потом Оксана нашла Мишу, и мы с ним переговорили.

- Эх, конечно, тут много работы по моему профилю, но тоскую я, командир, по нашим рейдам во вражеские тылы. Там выброс адреналина конкретный был.

- Здесь его тоже хватает.

- Конечно, и тут есть адреналин, когда стараешься вытащить пациента, борешься за каждый раздробленный палец, но это иное.

- Что же, Михаил, по такому случаю над воротами концентрационного лагеря «Бухенвальд» написали ёмкую фразу «Jedem das seine» или «Каждому своё». Представь, закончилась война, а ты так и остался недоучкой, пусть даже знаменитым фельдшером-разведчиком. Затем пошёл бы учиться на врача по полной программе не менее семи лет, потеряв на институт кучу времени. А в итоге стал бы врачом-недоучкой. А сейчас, если поступишь в институт на вечерний, учёба составит 2 года, одновременно наработается реальный опыт операционного ассистента. В итоге к окончанию войны станешь полноценным врачом-орденоносцем, который может остаться работать в Москве, а может поехать в провинцию, например, главврачом районной больницы.

- Сань, а ты как думаешь, что из этих вариантов будет лучше?

- Миш, все зависит от того, как у тебя тут пойдёт карьера. Чем ближе к власти, тем больше завистников, которые с удовольствием тебя ославят и сожрут. А в Москве их, однозначно, будет больше. В небольшом городке ты окажешься практически царём медицины, да и нравы там попроще. Но вот с точки зрения условий труда, оборудования и зарплаты, Москва – это Москва. Поэтому всё будет зависеть от конкретных условий, в которых ты окажешься после войны. В конце концов, никогда не поздно уехать в провинцию, а там такой врач будет на вес золота.

- А ты что думаешь о своей жизни после войны?

- Ничего не думаю. Пока она идёт, продолжу военную карьеру, а в мирное время также постараюсь остаться при армии. Дело в том, что в 1946 году армию сильно сократят, поэтому удастся ли остаться в ней, не знаю. Если придётся льстить и подмазывать, то я этим занимаюсь ради дела, но моя сущность этому противится. Так что имею большую уверенность, что придётся уйти «на гражданку».

- А вообще, что тебе хотелось бы?

- Хотелось бы собрать наш коллектив, потому что знаем друг друга и не подведём, в каком-нибудь небольшом городке и начать строить счастливую жизнь в одном отдельно взятом месте. В общем, поживём - увидим, как оно будет в будущем. Что там насчёт пенициллина?

- Не знаю. Вера Евгеньевна теребит Петровского, даже ездили по этому поводу в мединститут, но лично мне ничего конкретного не сказала. А вот по поводу йода. Командир, откуда ты об этом узнал? Реально мужика с острым воспалением в кишечнике за неделю подняли. Конечно, он ещё лечится, но прогресс налицо!

Хотел сказать Мише, что через несколько месяцев какая-то светлая голова из столичных медиков начнёт применять разработку доктора Мохнача в лазаретах, но воздержался.

- Это знак свыше, тебе ли не знать!

Мы посмеялись, после чего распрощались. Михаил ушёл к себе, а мы поехали забирать будущих переводчиков, обещанных сапёров и поваров. Пока солдатам батальона готовили привлечённые за денежную и продуктовую оплату жительницы посёлка.

- Командир, как думаешь, в школе будут ребята или никого не отпустят?

- Что за ребята? - поинтересовался Потапов.

- Ученики 10 класса спецшколы со знанием немецкого языка. Хотим их использовать в качестве переводчиков в паре с радистами.

- Будут, сами увидите, - ответил фельдшер.

В школе толпились родители и десяток парней с чемоданами и сумками, среди которых находился сын директора. Я поприветствовал народ:

- Товарищи родители, не переживайте. Мы постараемся не только сберечь ваших детей, но и сделать из них крепких мужчин, ответственных за своё слово. В кузове лежат рюкзаки, так что все личные вещи из чемоданов перегружайте в них, а всё, что не влезет - оставляем дома. Еду также возвращаем родителям, им ваших сестёр и братьев кормить надо.

Ко мне подошла директор:

- Сбили вы, товарищ командир, моего Ванечку с пути. Так упёрся, что не смогла его переубедить. Пусть уж едет, воюет. Вы уж там присмотрите за ребятами.

- Присмотрим. Товарищи родители, ваши дети будут находиться в тылу, занимаясь переводом немецких радиограмм или допросов попавших в плен немцев. Кроме этого им придётся ежедневно учиться и тренироваться, чтобы соответствовать солдату спецподразделения. Может быть, через годик, когда окрепнут и наберутся военного опыта, кто-то будет заброшен в тыл врага в составе боевой группы из таких же ребят-разведчиков. В атаку никто из них ходить не будет. А кому суждено погибнуть, так погибнуть и в Москве можно. В общем, всё будет хорошо. Ваши дети сделали правильный выбор - выбор настоящего человека.

Затем заехали за остальными приписанными к батальону бойцами. Через несколько часов мы прибыли в батальон, где ребят накормили, поставили на довольствие, выдали форменную одежду и определили места для ночлега в общем зале. С завтрашнего дня для них наступят военные будни. После знакомства с будущим местом работы, для них я толкнул напутственное слово: «Помните, товарищи красноармейцы, от качества вашего перевода зависит очень многое. Например, вместо прибытия вы перевели, как убытие военной части с фронта. В итоге вместо ослабления по факту произойдёт усиление участка, а это может повлечь прорыв врага и гибель многих советских солдат. По поводу неправильного перевода есть анекдот, только с другими последствиями. Как вы знаете, в деревнях Ростовской области, Донбасса, Кубани в разговорной речи, зачастую, используются слова из украинского языка. По этой причине, услышав такую речь, не сразу и поймёшь, что имелось в виду. А теперь сам анекдот: «Приезжает внучок из столицы в деревню к старикам. Дед выходит из дому его встречать и радостно говорит: «Внучок, ты чи пидрос! А внук ему в ответ: «Сам ты чипидрос, козел старый!» Так что, практикуйтесь в языке, а между собой разговаривайте только на немецком. Можно так делать - один читает вслух, а другие переводят. Будете учиться переводить реальные немецкие переговоры, записанные на бобину.

- А кроме учёбы мы будем служить?

- Кто спросил?

- Иван Орехов, сын директора школы.

- Завтра с вами проведёт ликбез по нормам Устава начальник наших кадров ефрейтор Конюхов. Наперёд скажу, что каждый из вас будет прикреплён к радисту и вместе с ним станет посменно заступать на боевое дежурство. В остальное время вас ждут учёба, самоподготовка и спецтренировки.

13 декабря стали прибывать бойцы роты Малеева из Солнечногорска. К зданию школы подкатили два немецких грузовичка «MAN», четыре мотоцикла «Zundapp 750», которые в советском исполнении станут «Уралами». Сам Малеев вышел из легкового полевого вездехода «Kubelwagen Typ 82» - одного из лучших немецких военных автомобилей, простого в обслуживании и эксплуатации, за которым лихо подрулил второй такой же с разбитым боковым стеклом.

Мы обнялись с Алексеем.

- Молодцы, ребята! Вижу, что удачно сходили и фотографии сделали. А что с потерями?

- Виноват, командир, не доглядел, - лицо Малеева помрачнело, - трое раненых и трое пали смертью храбрых. Мы хорошо щипали немцев: офицеров, унтеров разных да роты две пехоты положили, но и они огрызались. От более серьёзных потерь нас спас новый метод атак. Мы, словно скифы-кочевники, налетим, постреляем и в лес сбежим, не принимая бой. И так постоянно в разных местах. Ещё немного едущей по дороге техники попортили, да три состава удалось пустить под откос. Крушение эшелонов фотографировали, а если удавалось, то и обстрелянные автоколонны на фотоаппарат фиксировали.

- Что делать, война. Главное, что обошлись малыми потерями.

Разведчики выгружали раненых красноармейцев и уносили их в комнату, определённую под операционную батальонного медпункта. Там за них принимались два врача и фельдшер, а ухаживали приписанные санитары из последнего пехотного пополнения. Уже несколько дней Тяпов вместе с Череповым и Потаповым обучали медицинским премудростям бойцов, изъявивших такое желание. На поселковом кладбище под прощальные выстрелы почётного караула из Лавриковской роты похоронили четырёх разведчиков, один из которых умер в лазарете.

К вечеру боевая группа выдвинулась на командный пункт 20-й армии. Снова была рутинная работа по прослушиванию эфира, совместно с армейскими связистами проверили проводные линии связи, прожгли их мощным электроимпульсом и визуально осматривали помещения. Но в этот раз все было чисто. Сейчас техника не достигла того уровня шифрования сигналов, размеров и прочих технических параметров, которые появятся в 21 веке, поэтому была намного примитивнее и проще. Следовательно, поисковые мероприятия давали большую гарантию того, что работающие закладки будут найдены.

Конечно, можно вспомнить, как советский конструктор Лев Термен создал похожее на головастика с маленьким хвостом пассивное подслушивающее устройство, названное «златоустом» - ни элементов питания, ни тока - ничего, что давало возможность обнаружить его с помощью технических средств того времени. Стоящий в кабинете посла «головастик», облучался генератором, установленным в расположенном напротив жилом доме. А чтобы установить "жучка" в кабинете посла, пошли на хитрость. 9 февраля 1945 года на открытии пионерской здравницы "Артек" приглашённому послу США в Москве Авереллу Гарриману в знак глубокой благодарности за помощь в годы войны четверо пионеров внесли огромный и сверкающий лаком деревянный Герб США.

Потерявший от восторга дар речи, осторожнейший дипломат Гарриман едва ли не впервые за свою карьеру выпалил, что думал: «Где мне держать такую красоту?!» Проинструктированный накануне дипломат Бережков ненавязчиво заметил: «Да повесьте у себя в рабочем кабинете. Англичане умрут от зависти». В итоге спрятанный в гербе Соединённых Штатов "златоуст" благополучно оказался на сверхсекретном этаже здания американского посольства в Москве. Операция НКВД под кодовым названием "исповедь" - прослушивание проводимых послами совещаний, продолжалась восемь лет. "Златоуст" пережил четырёх послов.

Самое удивительное то, что каждый из них стремился полностью, от чернильницы до паркета на полу, поменять интерьер кабинета. Неизменно на своём месте оставался только герб. Его художественное совершенство действовало гипнотически - даже шторы на окнах и мебель подбирались в тон цветовой гамме герба. Обнаружив "златоуст", американцы семь лет хранили в тайне это унизительное для них открытие. И только в мае 1960 года после того, как был сбит самолёт-шпион с Гарри Пауэрсом на борту, Вашингтон обнародовал эту историю, мол, советы шпионят не меньше нашего. Но немцы до такого не додумались.

К пятому дню, отмахав по зимним лесным дорогам около 150 километров, группа Ледкова вышла на заданные позиции. Прокладывая путь, впереди на лыжах в белых маскхалатах бежала группа разведчиков, следом пешком шла основная часть роты и ехали два грузовика с припасами, а на удалении в километр отряд страховала замыкающая пятёрка лыжников в маскхалатах. Позади слышалась далёкая канонада - фронт медленно, но неуклонно двигался вдогонку группе.

Вскоре показалась конечная точка похода. Наблюдая в бинокли обстановку, Ледков, Лосев, Бурят и Сытенко задумчиво переговаривались между собой:

- Разведка насчитала в посёлке пару отделений, здесь тоже человек двадцать будет. Глядите, с обеих сторон плотины спрятались два дота, а в каждом по пять фрицев с «крупняками», то есть крупнокалиберными пулемётами. Интересно, чего фельдфебель так разоряется?

В бинокль было видно, что какой-то нижний чин отчитывал двух солдат.

- Ладно, парни, все это лирика. Ясно, что здесь их не больше роты. Когда будем брать плотину под свой контроль?

Сытенко ещё раз посмотрел на объект:

- Жаль, что отсюда ничего не видно. Если её уже заминировали, то подрывные заряды должны быть заложены вон в тех точках и взрыв будет произведён по кабелю взрывной машинкой. Взрывать будут только тогда, когда немцы покинут заливную площадь. А пока германцы ведут бои восточнее в пятидесяти километрах.

- Получается, что у нас в запасе, как минимум, сутки времени.

- Лось, ты это к чему сказал? Собираешься дождаться подхода немцев и тогда отбивать плотину? Считаю, что в этом случае её взорвут, пока мы будем атаковать.

- Согласен, Лёд. Жаль, не знаем, когда поступит команда и сколько тут окажется фрицев.

- Бурят, а ты что думаешь?

- Думаю, однако, что основные силы по Волоколамскому шоссе пойдут, чтобы по дороге отступать, а не по лесу. Сюда, разве что, заблудившиеся подразделения забредут.

- Значит, так и поступим. Ночью захватываем плотину и удерживаем её до подхода наших частей, - подвёл итог дискуссии Ледков.

Вечером состоялся радиообмен, в котором радисты батальона сообщили о том, что ведутся бои за Истру, поэтому роте предписывалось ускорить захват гидроузла. Дождавшись ночи, бойцы окружили укрепление возле плотины и небольшой посёлок, где жили сотрудники плотинного хозяйства и фрицы. В одном из домов шло веселье, через окна была слышна губная гармошка и пьяные крики завоевателей. Бурят и три бойца подошли вплотную к домику и заняли позиции напротив двери и окон. В это время дверь распахнулась и на мороз в одном платье выскочила деваха, а за ней в расстёгнутом кителе выбежал немецкий офицер. Через распахнутую дверь послышался смех и подбадривающие крики сослуживцев.