Будем жить по-новому! Защитник. Книга 2

Я попрощался и вышел из кабинета. Заглянув к комиссару, уточнил, что смогли узнать у пленного по поводу съёма информации. В ответ услышал, что в настоящее время это был единственный источник такого масштаба. Дело закончилось тем, что я проверил Размазнова, понаблюдав, как его радисты, крутя ручки сканеров, отслеживают эфир. Затем побывал на узле связи и посмотрел, как Дима Киричев и Гера Шидлов с бойцами осуществляют проверку остальных линий. Там же сделал набросок «липового плана РЭБ» и набросал представление на отличившихся ребят при обеих проверках, отдав его дежурному офицеру.

Провозившись с проверкой и электромагнитным прожигом всех связных линий ещё шесть часов, усталые мы направились на базу в Сходню, до которой ехали больше двух часов. В пути анализировал разговоры с командованием и понял, что при планировании операций никто обо мне не вспомнит. Да и с РЭБом всё неясно – из-за отсутствия знаний высокие командиры не готовы всерьёз воспринимать это направление. Что же, пусть на собственном опыте проверяют то, что вершили более 80 лет назад, а наш батальон продолжит вести свою войну.

Глава 2. Диверсанты

Взвод Алексея Малеева выдвинулся к городку Солнечногорск, первому узловому центру обороны противника. Город бурлил военной жизнью. Сюда стягивались немецкие резервы пехоты и техники, формировались ударные группы, чтобы в боевом состоянии подойти к линии фронта. Малеев с командирами отделений засел за планирование действий отряда применительно к конкретной обстановке.

Сразу определили, что пятеро охотников, они же снайпера, включая самого Малеева, имея лыжи для быстрого передвижения по снежному насту, будут располагаться вдоль дороги, ведущей из Солнечногорска к линии фронта. В их задачу будет входить уничтожение командиров проходящих или проезжающих подразделений врага, шофёров, пулемётчиков, артиллеристов. Остальные прячущиеся в лесу разведчики с автоматами организуют заслоны для отступающих снайперов.

Четыре сапёра-подрывника во главе с Доновым направляются к железной дороге проводить там диверсии. Для защиты им придавалось отделение автоматчиков. Группа имела фотоаппарат и «высочайшее» указание комбата снимать на него все действия: вначале целый эшелон, а следующий фотоснимок - взорванный.

Началась партизанская война, напоминающая действия финских лыжников в советско-финскую военную кампанию. Выйдет такой егерь на лыжах на удобную дистанцию и стреляет из-за деревьев по идущей колонне красноармейцев, а затем сразу отходит. По снегу пешком такого не догонишь, а подстрелить из винтовок деревья мешают.

За прошедшие два дня немцы взвыли, пуская боковое охранение, которое с безопасного расстояния отстреливалось снайперами. Пробовали гитлеровцы сдерживать наших стрелков автоматчиками, но и их уничтожали из более удобных в лесу винтовок, а слишком далеко зашедших в лес фрицев атаковали наши автоматчики, устраивая лесные дуэли.

За 15 километров от города, когда паровозы идут на приличной скорости, Дмитрий с помощниками успешно заминировал железнодорожные пути в четырёх местах на расстоянии в пять километров. Немцы, уже наученные опытом первых диверсий «вагонной войны» в Белоруссии, пускали перед паровозом либо дрезину, либо пустую платформу. Это ухищрение действовало на заряды, работающие по принципу обычной мины: придавили - взорвалась. Наши же сапёры же минировали пути толом с использованием взрывных машинок, пропуская дрезину и замыкая контакты под наехавшим на мину паровозом или вагонами. Эффект был. Две подорванные закладки пустили под откос пару локомотивов. Сходя с рельсов, они тянули за собой вагоны и устраивали настоящее столпотворение, на несколько часов закупоривая движение.

Вдоль путей пошли охранники численностью в отделение с собаками, возможно, что натасканными на запах взрывчатки. Одна из закладок была найдена, но едва унтер потянул за провод, как сапёр с напарниками нажал кнопку. Взрыв накрыл всё отделение вместе с псом. Возле второй в засаде находились сапёры и целое отделение разведчиков. Силы были равны, отчего парни приняли бой, положив всю немецкую группу вместе с собакой. На звуки перестрелки прибыло вражеское подкрепление. Дождавшись момента, заряд взорвали.

Ранив нескольких врагов, группа быстро убегала в лес. Началось преследование. Десяток наших парней уходили вглубь леса, а по их следам шёл взвод немецких солдат. Немцы то и дело натыкались на устраиваемые разведчиками засады... отчего их численность неумолимо уменьшалось. Русские кружили, встречая в лоб или обстреливая с флангов деморализованных такими потерями фашистов.

Вечерело. Взвод давно лишился командира, а солдаты из резерва, ещё не воевавшие на фронте, потеряли половину состава и уже сами с трудом отбивались от наседавших на них русских. Они бы давно отступили за подмогой, но чёртовы партизаны вцепились в них мёртвой хваткой, не желая отпускать из белого, холодного леса. Европейцам было непонятно, попали они в кого-нибудь или израсходовали патроны впустую, а вот их товарищи периодически падали, навсегда оставаясь лежать в снегу.

В итоге они побежали, быстро, не оглядываясь, лишь бы выйти из леса. Нарвавшись на очередь из карабина, ещё трое остались лежать на земле с ранами в боках, а разведчик-сибиряк аккуратно зафиксировал их смерть «контрольным» в голову, собрал боеприпасы и, улыбаясь, заскользил на лыжах дальше. Этим вечером из карательного отряда на базу не вернулся ни один человек. Вековой лес не выпустил из своих объятий никого из нарушителей зимнего безмолвия. Разведчики, отойдя от города, заминировали последнюю точку и, оставив дежурить «секрет», углубились в лес.

Прошёл ещё один тяжёлый день. Собрав с убитых фрицев патроны и другие полезные вещи, бойцы расположились на ночлег. Как сказал Кольцов, им надо было продержаться три - четыре дня, то есть до 12-го числа, пока наши войска не выбьют фрицев из города. Ночью с рельсов сошёл ещё один эшелон, вывозивший из города немецкое военное имущество.

Евгений со своим взводом прибыл под город Клин, проведя в лесу двое суток. С ним был Камиль Гаджоев со своими четырьмя минёрами. Он уже бывал в рейдах ещё в составе разведвзвода 117-го полка, так что считался бывалым разведчиком.

- Женя, не дрейфь! Сейчас разберёмся, что к чему, и начнём косить фрицев, - ободряюще похлопал по плечу Киричева Камиль.

- Так, товарищи командиры отделений, Камиль, прошу всех на совещание, - скомандовал Евгений и достал из планшетки карту. К нему подошли названные бойцы, а остальные расселись вокруг.

- Парни, наша задача собрать технику: мотоциклы, легковые авто, тягачи, машины спецсвязи, грузовики, радиотехнику. Хорошо бы ограбить ремонтные базы с инструментом и запчастями, склады продуктов питания, а также достать вермахтовскую, а лучше эсэсовскую форму. Все, что не сможем увезти, будем уничтожать. Сейчас это глубокий тыл, и пока тут относительно спокойно. Выходов на подпольщиков у нас нет, поэтому проще всего попытаться пообщаться с пацанами - они все видят и знают. В город отправлюсь я с сержантом Владимиром Кошкиным.

Ночь провели в лесу под плащ-палатками, прислонившись спинами друг к другу и согреваясь теплом разожжённых в ямках костров. Часовые посменно бдили на дальних подступах к стоянке. Утром красноармейцы, с отросшими за несколько дней нахождения в лесу бородками и усами, сбросив ватники и накинув принесённые с собой гражданские полупальто, выдвинулись к городскому рынку. Бродить по городу днём без аусвайса было опасно, иначе они сами бы всё осмотрели. Рынок не баловал большим ассортиментом, но, все равно, стояло много продавцов и покупателей. Чаще не продавали, а меняли вещи на еду и наоборот, хотя расплачивались и рублями.

Бродя между торговых рядов, невысокий Кошкин прикупил бутыль самогона и пару блестящих советских зажигалок, обменяв их на пачки немецких сигарет. В общем, изображал обычного покупателя, зашедшего на рынок и имеющего свой интерес. При этом, разведчик присматривался к окружающим, выискивая либо одиноких подростков, пришедших по делу, либо детские банды беспризорников. Евгений страховал Кошкина издалека. Приценившись к пирожкам с картошкой, купил четыре штуки для себя и напарника. Однозначно, сбившиеся в группки подростки должны ошиваться у рынков. И точно, минут через двадцать появилась тройка мальчишек по 12-13 лет, оказавшаяся рядом с Евгением.

- Здорово, мужики, - окликнул Евгений подростков, - вы тут каждую щель знаете. Подскажете, где какая-нибудь вдова комнатку сдаёт? Я б заплатил.

Пацаны более заинтересованно посмотрели на клиента.

- А сколько дашь?

- А сколько хотите?

- Пятьсот рублей.

- Да за такие деньги я и сам поищу - стольник.

- Не-е-е, за такие деньги ищи сам.

- Ладно, 200 и точка.

Парни вместе с Евгением пошли с базара в сторону частного сектора на окраине. Отойдя метров на 300, Женя заговорил:

- Стой, мужики, раненая нога побаливает. Давайте передохнем, а заодно по пирожку оприходуем, а то есть охота. А вам охота?

- Неплохо бы и подкрепиться. А ты, дядя, деньги сразу давай, а то потом обманешь.

Евгений отсчитал из пачки двести рублей и отдал их ребятам вместе с пирожками. Наведя мосты к доверительным отношениям, продолжил разговор:

- А что, мужики, как думаете, Красная армия победит немца или нет?

- Победит, конечно, только когда? - ответил белобрысый паренёк.

- Вот, если бы вы помогли, она и победила бы быстрее. А вы, небось, на рынке кошельки да вещи воруете?

- Не будешь воровать, Шрам не даст на улицу выйти, - сказав это, паренёк насупился. Видать, лишнее сболтнул.

- А чего втроём на него не навалитесь и не побьёте?

- Он взрослый и приблатнённый, а отец у него за кражу в лагере сидел. А не будешь ему поставлять дань, так он в речке утопит.

- А отец его здесь живёт?

- Здесь. В комендатуре полицаем служит.

- Ну, Шрам для вас большой, а для меня так, на один зуб. Если надо с ним разобраться, помогу. А вы, гляжу, нормальные парни. В комендатуру служить не собрались ещё?

- Не-е-е, туда не пойдём служить. Мы на фрицев работать не будем. А со Шрамом, взаправду, помочь сможешь? - загомонили ребята.

- Отчего же не помочь хорошим людям! Но и вы, братцы, мне подсобите.

- А что надо делать?

- Вы же всё в городе знаете?

- Конечно, городок-то небольшой.

- Для начала расскажите мне, где у немцев в городе что расположено. Пойдёмте в закуток, и там расскажете, что знаете.

- Так вы, дядя, от Красной армии?

- От самой Красной армии. А вы можете ей помочь, действуя, как настоящие подпольщики в тылу врага. А наш командир найдёт, как вашу помощь отметить.

Пройдя немного вперёд, группа зашла во двор одного из пацанов, чей дом находился на улице. Собственно говоря, вся троица жила на этой же улице. Зайдя в сарай, Киричев расстелил карту города и попросил показывать немецкие объекты. Парни наперебой стали подсказывать, где у них комендатура, где базируется какой-нибудь штаб, где живут немецкие командиры, где склады с продовольствием и гаражи с автомашинами, а также как лучше пройти, чтобы не нарваться на патрули, которые несколько раз в день ходят по таким-то улицам. Отметив всё это на карте, Евгений убрал её за пазуху, и все вышли на улицу.

- Где вашего Шрама можно найти?

- Он обычно в пивной на рынке бывает.

- Пошли, покажете, где эта пивная, только ко мне не подходить. Встретимся через десять минут, когда я подойду к краю рынка. И это, мальчишки, вы меня не знаете.

Пивная была грязным, зачуханным сарайчиком, где пива давно не было, а подавали самогон и бутерброды непонятно из чего. В углу за столиком сидел Шрам с выражением лица монаха, глубоко ушедшего в медитацию, то есть с пустым взглядом человека, находящегося в состоянии сильного похмелья. Евгений заказал кружку местного напитка с бутербродом, прошёл мимо столика, где парочка городских алкашей заправлялась сивушным пойлом, подсел рядом со Шрамом, приобнял его и резко ткнул ножом в печень. Шрам дёрнулся, да так и остался сидеть с пустым взглядом уже мёртвого человека.

Киричев поднялся, быстро вышел из пивной и направился в город, незаметно помахав мальчишкам. Позади него метрах в тридцати неспешной походкой брёл Кошкин. Мальчишки догнали Евгения на соседней улице и присоединились к нему. Разведчик подождал их и сообщил:

- Всё, нет больше Шрама.

- Товарищ командир, там за вами следит какой-то мужик. Он давно идёт за нами, ещё с рынка, - зашептал один из пацанов, показывая глазами в сторону Кошкина.

- Молодцы, засекли слежку, ещё один плюс вам. Сейчас разберёмся с ним, - также тихо ответил Киричев, - а теперь парни по домам и ничего не воруем. Я принесу по банке тушёнки и оставлю у тебя во дворе. Раздашь ребятам.

- А что со Шрамом?

- На ножик упал и умер. Если вас о нём будут спрашивать – вы ничего не знаете. Если обо мне – скажете, что проводили к домику, где сдаётся комната, но мне не понравился внешний вид и я ушёл.

Евгений ушёл, за ним двинулся Кошкин, подмигнув ребятам.

- Может, это полицай?

- Нет, братва, это красноармеец, зуб даю!

Через пару улиц Жеку догнал напарник и командир пошутил:

- Рассекретили тебя пацаны, причём срисовали, как ты за нами от рынка двинулся.

- Наблюдательные, - ухмыльнулся Владимир.

Растворившись в лесу, Киричев и Кошкин направились к отрядной лёжке. Пройдя мимо «секрета», были встречены бойцами взвода. Рассказав о своих похождениях, коллектив пришёл к выводу, что Шрама, конечно, надо было грохнуть, но позже, когда будут уходить. Сейчас же полицаи станут суетиться. Но, что сделано, то сделано.

Половина группы под командованием Кошкина выдвинулась для контроля дороги из Клина на Калинин, имея задачу уничтожать или захватывать все, что движется, а вторая половина взвода отправилась в город. Путь лежал к складу боеприпасов. Совершив ночную вылазку, разведчики провели рекогносцировку на местности отмеченных на карте мест. Вокруг квартала, где проживало начальство, стояли караулы в зоне видимости друг друга, отчего нанести ночной визит вежливости без шума виделось крайне проблематичным. По этой причине даже не стали пробовать.

Под покровом ночи десяток разведчиков проникли в дом, где проживал Шрам. В комнатах стоял сильный запах сивухи. Очевидно, папаша с компанией поминал своего сына. И точно, в горнице вповалку спали восемь пьяных полицаев и какие-то тётки. Посреди неё стоял стол с остатками закуски и пустыми бутылями самогона. Без душевных терзаний разведчики зарезали всех, также обойдя все комнаты. Переодевшись в чёрную форму отрядов вспомогательной полиции «Schuma», а если по-русски - обычных полицаев, взяли документы, деньги и нетронутую еду. Евгению подошла форма с большим количеством специфических плетёных шнуров на погонах, так что он стал вице-фельдфебелем, как было написано в документах, находящихся в кармане кителя.

Как и обещали, по пути восемь новых сотрудников шуцманшафта закинули во двор пацана вещмешок с продуктами и направились к железнодорожной станции. За ними на расстоянии двигалась остальная группа. Не доходя вокзала, разведчики рассредоточились в близлежащих дворах, а патруль двинулся непосредственно на вокзал. По погрузо-разгрузочной зоне станции прохаживались немецкие часовые. Мнимые полицейские не стали туда соваться, а сразу подошли к кабинету начальника станции. Евгений решил «прощупать» его, поэтому, войдя внутрь, грозно обратился к сидящему за столом человеку:

- Здравствуйте, господин Гуревич. В настоящее время, как вы знаете, наши германские покровители практически овладели Москвой, и не сегодня-завтра будут маршировать по Красной площади. В связи с этим полицейский батальон двигается в Солнечногорск, а наш взвод, к сожалению, оставлен для усиления местной полиции. Поэтому мне хотелось бы войти в курс городских дел. Вы - лицо уважаемое и ответственное, раз назначены на этот стратегический пост, и как истинный патриот своей Родины, честно расскажите, как вам работается. Выходил ли на контакт с вами кто-либо из подпольщиков или красных диверсантов?

- Почему вы думаете, что кто-то должен на меня выходить?

- Ну, как же! Вы же имеете полные сведения о движении и комплектации проходящих составов, поэтому к вам обязательно должны обращаться люди с той стороны. Хочу сказать, что в двух городках нами уже ликвидированы враги Великой Германии. Так что вы, господин Гуревич, скажете по этому поводу? Вспомните, крутятся ли вокруг станции, вокруг вас лично или ваших с подозрительные личности? Может быть, кто-то из сотрудников сообщал вам о своих подозрениях?

- Никак нет, господин полицейский, никто на меня не выходил. Я честно работаю и ничего подобного не замечал.

- Хорошо, товарищ Гуревич, по этому вопросу говорить откровенно вы не хотите. Скажите вот что, кого из ваших сотрудников вы считаете преданным делу Германии, а кто из диспетчеров, обходчиков, ремонтников ненадёжен?

«Напрягся-то начальник! Соображает, как лучше сказать, но будет врать, - размышлял Киричев, глядя на Гуревича, - только кто он - вынужденно работающий на этой, в общем-то, хлебной должности подпольщик или идейный враг?»

- Вы знаете, господин полицейский, я близко не контактирую с обходчиками, но раз они работают на Великую Германию, значит, должны быть благонадёжными людьми. А вот все кассиры и диспетчеры, которых, собственно говоря, всего-то десяток человек, с радостью приняли новую власть.

- А кто-то из этих людей вам пишет или сообщает о своих подозрениях относительно врагов Германии?

- Только Бубнова была. Она исправно докладывала все свои подозрения, но, к сожалению, недавно умерла. Несчастный случай, знаете ли. Скользко на улице, вот она и упала, ударившись головой о лёд, и всё.

- А вы кому из германских властей передавали её подозрения? Надеюсь, вами всё это было оформлено письменно?

Гуревич замолчал. По его виску стекла капля пота, а пальцы начали мять край стола. «Пауза затянулась, начальник стал потеть и взгляд забегал. Значит, он не предатель. Возможно, связан с подпольем, поэтому скрывал наветы. Когда же Бубнова перешла некую границу, её ликвидировали, - обдумывал ситуацию Евгений, - и что делать дальше, как правильнее поступить - дожимать «клиента» или перевести разговор на другую тему?»

Между тем, Гуревич продолжил:

- Понимаете, господин полицейский, я не давал ходу её подозрениям, потому что она даже в мирное время не уживалась с коллективом, а тут решила со своими коллегами девчатами посчитаться. А мне с кем-то работать надо, чтобы обеспечивать функционирование станции. Тут обученные люди нужны.

- А что, она только про них вам докладывала?

- Лично мне только про коллег. А если про соседей, так, наверное, сразу в полицию относила. Не знаю.

«Эх, выскальзывает станционщик, - занервничал Евгений, - ведь то, что она говорила, сейчас чисто технически уже не выяснить. Похоже, придётся применять физическое запугивание».

- Хорошо, господин Гуревич, нет доносов и не надо. Рекомендую в будущем все докладные обязательно оформлять с числом и именем исполнителя и передавать в комендатуру. Они разберутся: где слухи, а где - правда. Что сейчас на станции творится, какие эшелоны стоят, какие уходят и куда?

- На станции находится эшелон со снарядами к пушкам. Завтра с утра рабочие приступят к его разгрузке. Далее для разгрузки подогнан эшелон с длинными пушками, э-э-э, гаубицами, и эшелон с танками. Когда поступит приказ о разгрузке, я не знаю. Этот вопрос находится в юрисдикции немецкого командования. Мне не поступало указаний, разгружать их здесь или отправлять на Солнечногорскую станцию. Также стоит два пустых эшелона с теплушками для солдат вермахта.

Евгений выглянул в коридор и пригласил в кабинет двух переодетых разведчиков.

- А сейчас, господин Гуревич, одевайтесь, пройдёте с нами в комендатуру, в гестапо. После этого разговора у меня появились большие основания подозревать вас в связях с подпольем.

- Что же, господа, я готов идти. Только воды попью.

Гуревич подошёл к столу и налил в стакан воды. Было заметно, как у него тряслись руки. Затем он достал из кармана какую-то коробочку и стал вынимать таблетку или ампулу. Евгений вспомнил, как на теоретических занятиях Кольцов рассказывал им, что часто немецкие разведчики носят с собой ампулу с цианистым калием, которую давят зубами и быстро умирают, унося с собой тайны об агентах или разведданных.

Резко метнувшись к начальнику железнодорожной станции, он схватил его за руки и придавил к столу, а бойцы помогли скрутить железнодорожника.

- Да уж, Сергей Андреевич, рисковый вы человек. Я совсем не подумал, что вы решитесь на самоубийство. Мы чуть было не уничтожили патриота нашей страны, - отпустив Гуревича, произнёс Евгений.

Гуревич растирал руки:

- Да уж, товарищи разведчики, а я, было, подумал что всё, закончилась моя жизнь. Я не был уверен в том, что выдержу пытки и не выдам товарищей.

- Главное, я успел удержать вас. Сами понимаете, мне требовалось выяснить, кто вы - наш человек или враг. На будущее вы поняли, что нельзя так отвечать. Гестапо за утаивание сведений вас быстро выпотрошит. Всё узнали бы: почему утаиваете, с кем связаны, и кто конкретно убил доносчицу.

- К сожалению, я не имею выходов на партийное подполье, но у нас есть группа железнодорожников, кто не желает помогать врагу. А её убил мой старший брат, когда она подслушала, что обходчики сыплют песок в буксы поездов и, что-то мудрят со сцепкой вагонов.

- Скажите своим, что 15-17 декабря наши войска выбьют фрицев из Клина, так что пока пусть будут аккуратны. Совет. Желательно портить поезда, которые станут уходить из города на запад, иными словами драпать. А сейчас давайте вместе с вами пройдёмся по станции, и я с минёром посмотрю, как можно взорвать эшелон со снарядами. После нашей отмашки соберёте рабочих на совещание, чтобы они не погибли при взрыве. Эшелон разнесёт в округе всё что можно, поэтому настоятельно рекомендую под благовидным предлогом покинуть здание и отбыть на инспекцию в дальнюю часть станции.

Гуревич, Киричев и Гаджоев в полицейской форме двинулись по территории, заходя в помещения с рабочими, склады, и прочие интересные места, куда смогли пройти. К эшелонам немецкие часовые их не пустили. Тем не менее, в процессе рекогносцировки выявили мёртвые зоны для часовых. Используя именно их, запланировали подобраться к эшелону со снарядами, заложить тол и подорвать его подрывной машинкой. Станция хоть и освещалась маломощными фонарями, но далеко не вся.

Через полчаса Камиль, забрав у своих минёров порцию тола, снова легально зашёл на территорию станции, целеустремлённо двинулся к ремонтным мастерским и оттуда, держась тени, стал скрытно подбираться к составу со снарядами. Помогло то, что из-за недостатка свободных путей эшелоны стояли рядом, благодаря чему можно было, прячась за одним, подкрасться к нужному. Проведя минирование дна вагона пятнадцатью килограммами взрывчатки, Камиль быстро проскользнул под вагонами, одновременно разматывая провод. На перроне его страховали разведчики-полицаи. Сидя за вагонным колесом, дождался, когда часовой пройдёт мимо и отойдёт на приличное расстояние, где его отвлекли полицаи, угощая сигаретами, Камиль перебежал к зданию мастерских.

Всё, время пошло! Пока не найден провод, требовалось быстро покинуть станцию и подрывать состав. Засевшие на крыше двухэтажного жилого дома разведчики с фотоаппаратом и ручным пулемётом сделали снимок целой станции. Через пять минут все, кто должен, рассосались по дальним участкам или собрались в зале вокзала. Взрыв оказался относительно небольшим, а дальше началось светопредставление. Сдетонировавшие гаубичные снаряды разнесли сам состав, взрывной волной поскидывали с рельсов вагоны стоящих рядом эшелонов, попутно перевернув их. При этом в воздух вместе с новыми взрывами периодически взлетали части пушек, вагонные колеса и другие куски от эшелонов и техники. Фотограф сделал несколько снимков наступившей разрухи.

Отряд тихо ушёл в лес. Очистка и восстановление путей точно заблокирует станцию на несколько дней. Радист отстучал радиограмму в батальон о проведённой диверсии. Рассудив, что сейчас в городе больше они ничего глобального не сделают, разведчики ушли к перекрывшим дорогу на Клин товарищам. Той же ночью в трёх километрах от города они заминировали прижимными минами подъездные железнодорожные пути. Глядишь, какой-нибудь эшелон и подорвётся.

Утром, обнаружив во дворе сумку с продуктами, паренёк вначале подумал отдать привалившее богатство маме, но раз товарищ разведчик сказал, что это на всех, значит, на всех. Он честно поделится с товарищами. Собрав друзей и спрятавшись в сарае, приступили к изучению трофеев. В сумке было сало, квашеная капуста с клюквой, солёные грибы, буханка чёрного хлеба и три банки американской тушёнки – настоящее пиршество для голодных детей. Все отнесли к его маме, которая, узнав, кто это оставил и за что, поделила добро на три равные доли, строго наказав мальцам молчать, иначе в гестапо замучают. Довольные ребятишки разнесли свою долю продуктов по домам, а днём, слоняясь по рынку, узнали новость ночи. Торговки судачили: