
Полная версия
Семья незнакомцев
Радость мгновенно погасла, сменившись серьёзностью.
– Переказ. – хрипло и тихо, но уверенно.
– Переказ, ясно. Хм. – взглянув в сторону центра города, он нахмурился, но спорить не стал. – Что у тебя с собой? Есть чем стрелять?
Расстегнув куртку, она продемонстрировала не только формы своего тела, но и мелкокалиберный автомат, с коротким стволом, с интегрированным глушителем, и компактным обвесом, пристёгнутый на точечный ремень. Два ряда тонких магазинов на боках, небольшие отрывные подсумки, сигнальный заряд, какой-то странный маячок и пару гранат.
– Тогда идём. Нужно быть на месте когда всё начнётся.
Покинув родной квартал, лёгкой трусцой пара направилась в сторону реки, что находилась в южной части города. Развалины мастерских и складов, гаражные кооперативы, заросшие кустарником по самые крыши, технические сооружения и СТО. Перейдя по узкому железному мостику, через русло пересохшего ручья, они вошли в кварталы старого города.
Низкие, плотно стоящие дома, с узорами из кирпича и бетона. Мощёные камнем улицы, выцветшие вывески некогда многочисленных магазинчиков и кафе, бетонные ступени и стены, подпирающие склоны холмов. Следы ухоженности в некогда огороженных изгородью участках под окнами, нынче распаханных под маленькие огороды.
Взглянув на спутницу, внешне спокойную, но в тоже время опасливо озирающуюся по сторонам, Чучел засомневался в том, что хотел сделать, но затем, увидев небольшого идола выдолбленного в толще бетона, всё же свернул в сторону. Не заподозрив подмены, она последовала за ним. Он же, гонимый страхом, спешил повлиять на свою судьбу.
Четыре десятка неровных, петляющих ступеней, укрытых среди буйной растительности. Скрипучая калитка без забора. Вырезанные из дерева, высеченные в камне, или отлитые из железа, фигурки людей прятались меж ветвей, поблёскивай люминесцирующими глазами. Пара крупных машин, перекрывающих дорогу справа и слева, оставляющих единственный путь, к низким, но широким воротам.
Она взглянула на него, но, не вымолвив не слова, лишь втянула одну из рук внутрь куртки. Послышался щелчок предохранителя.
– Нет! – резко и взволнованно. – Это не враги. Здесь безопасно.
Неотрывно глядя на изображение, нарисованного на воротах идола, она не двигалась с места. Несколько секунд тишины, мерные шаги по ту сторону, запах дыма. Что-то поднялось, лязгнул механизм, и легко сдвинувшись с места, преграда откатилась в сторону.
Крепко затянувшись самокруткой, адепт Откровения, молча поприветствовал прихожан, небольшим, но долгим поклоном, после чего, выдохнув сизое облако, отступил в сторону, простерев руку в сторону храма. Поклонился и прихожанин. Посмотрев на небольшие часы с циферблатом на внутренней части запястья, Риса презрительно скривилась, неодобрительно шыкнув.
Сразу за воротами, начинались бесчисленные плантации конопляных кустов. На местах клумб, в кадках и вёдрах, деревянных ящиках и лепных глиняных горшках. По широкой тропе, мощённой гранитными плитами, адепт повёл их к одному из зданий. Серый балахон с белыми и чёрными вставками, трепетал на ветру. Некогда бывшая пожарной частью, ныне обитель, находилась в полном распоряжении религиозной общины. Офисы стали кельями, места машин в гаражах занял скот, центральное здание наполнилось святилищами и залами самопознания. Все плоскости, были исписаны неразборчивыми ликами, фигурами, странными символами и знаками, наслаивающимися один на другой. Единственное дерево, крупный, разлапистый дуб, украшали сотни оставленных атрибутов других религий.
– Здравствуй Рассел. – еле заметно улыбнувшись тонкими губами, произнесла пожилая настоятельница, когда они зашли внутрь. – Здравствуй Кристина.
– Риса! – оскалилась девушка.
– Что привело вас? – сморщенные и скрюченные от старости пальцы, привычным движением стряхнули пепел.
– Здравствуй Лира. – не уверенно, но чётко. – Мне нужно, немного… – косой взгляд на спутницу.
Коротко кивнув, она повела за собой. Через комнаты с диванами и коврами, на которых в полузабытье созерцая мир и приходили к пониманию, другие адепты культа. Серыми коридорами, стены и своды которого украшал очень сложный, геометрический орнамент, от взгляда на который начинало двоиться в глазах. В большой зал, где некогда располагалась тренировочная площадка. Подпирая головой семи метровый свод, сжимая в руке серое посконное полотно, громадный идол, казалось, заполнял собой половину помещения. Составленный из множества разный частей, скреплённых тросами и сваренный из кусков пожарных машин, с выструганным из дерева лицом и руками, он сверху донизу был исписан именами. Небольшая чаша подле его ног, медленно тлея, выпускала тонкую струю бледно-серого дыма.
Пододвинув к статуе небольшую лестницу на четырёх колёсиках, Рассел поднялся к боку идола и, найдя своё имя, замер, о чём-то моля. Фыркнув, Риса скрестила руки на груди, пальцами продавливая ткань мешковатой куртки, очерчивая контуры спрятанного оружия. Сделав уверенный вдох, отрёкшись от переживаний, он коснулся лба, груди, а затем своего имени.
– Дорогая. – обратился глава банды к настоятельницы. – Сегодня, мы сделаем то, на что не хватило смелости нашим отцам. Вы должны быть готовы.
Подняв брови, она усмехнулась.
– Значит у вас, молокососов, решимости больше чем у ваших отцов? Не поверю.
– Это решение Джерка. Но, думою его подтолкнули.
Услышав имя старого знакомого, она ухмыльнулась. Но в той ухмылке была и толика страха.
– Скорее заставили.
– Всё приходит в движение. – дотянувшись до одного из белых маркеров, весящих по сторонам изваяния, Рассел обновил своё имя, несколько раз перечёркнутое несколькими другими. – Вам нужно готовиться.
– Давно началось?
– Час, от силы два.
– Значит времени у нас до вечера. – в пол тона, себе под нос. – Ох, не вовремя вы начали. На полгода раньше или на месяц позже. Да что уж теперь. – достав жестяной портсигар, она скинула с головы капюшон и хотела было закурить, он в последний момент передумав, отложила самокрутку за ухо. – Не бери её с собой. Иди только со своими.
Риса резко и коротко оскалилась, зол кхыкнув сквозь зубы.
– Почему? – спускаясь по ступеням.
– Я знаю и ценю твои приоритеты. Она, нет. У неё лишь один. Она бросит тебя, когда ваши пути разойдутся. В ней живёт любовь, столь же сильная, что и безразличие.
Он взглянул на спутницу. Девушка не отрицала, лишь молча сверлила взглядом старую знакомую.
– За последние годы, я несколько раз встречала её отца, и точно знаю. Лучше с ним за один стол не садиться. Если члены семи действуют по отдельности, то ставки очень высоки.
– Дохляк. – подтвердила дочь.
– Я бы посоветовала тебе не ввязываться в это, но знаю, ты не послушаешь. Знаю, что ты несёшь на плечах. – приблизившись она протянула ему небольшую деревянную фигурку. – Тут может помочь лишь удача.
На его двух метрового бугая отразилось облегчение. Взяв фигурку, он оглядел её. Немного меньше пальца, тонкая, грубо вырезанная, но с множеством деталей, она изображала безликого человека с игральной костью в руке и множеством лучей нарисованных на спине. Протянув руку, Рассел поймал один из колышимых сквозняком маркеров и, нарисовав на кубе четыре точки, замер в раздумьях, а затем добавил и пятую, после чего бросил фигурку в тлеющие угли.
– Ставка велика, пусть таким же будет и выигрыш.
– Пусть. – кивнул мужчина, погрузившись в мысли.
Небольшая, укрытая среди развалин дверь, закрылись за спиной. Узкая уложенная камнем тропа среди густых зарослей, затёртые до блеска поручни, фонарный столб с тусклой, горящей даже днём лампой.
– Ты уже бывала у них. – не спросил, но утвердил, желая услышать пояснения.
Поморщившись, она втянула руку в рукав и, отвернувшись, пошла вперёд. Хруст бетонной крошки под ногами, щебет не подозревающих о грядущем птиц, старые одноэтажные дома, разговор на повышенных тонах за закрытыми ставнями, стук молотков.
– Другая. Извлечь. Дурман. – всё же ответив, когда они удалились на достаточное расстояние.
Он ждал продолжения, но того не последовало. Вскоре, мысли перешли к более насущным проблемам, и он оставил чужое прошлое запертым в шкафу.
– Тебя отправили помочь. Но ты знаешь, чему предстоит помогать?
Она повращала рукой, неоднозначно прищурив глаз.
– В общих чертах. Бригада с десятого поста отвечает за главный отвлекающий манёвр. Это важнейшая из задач. Хоть от неё и не зависит успех штурма, она во многом решит общий исход. Задача моей группы, прикрытие и отход. Твоя, прикрывать меня.
Два скептичных взгляда встретились и отскочили друг от друга.
С улыбкой похлопав себя по груди. – Хотя бы, не попорти то, что есть.
Восьмиэтажные громады, покрытые следами давно минувших сражений. Чёрные, мазутные пятна, там, где некогда горели машины. Придорожные канавы, со сваленными в них обломками, после расчистки улиц. Брёвна и балки, подпирающие стены бетонных ангаров. Не закопанные ямы коллекторов, вскрытых для выкуривания партизан. Затопленные улицы с мостками, сколоченными из подручных материалов, поверх наполненных землёй топливных бочек и снарядных ящиков.
– Я знаю, что спрашиваю тебя больше для моего самоуспокоения… Но может, ты смогла бы мне кое с чем помочь?
Вопросительно заурчав, она приблизилась.
– Если всё выгорит… Да даже если и нет, мне и моим людям придётся уйти. Придётся оставить почти всё, забрав только самое нужное. Но я не… Правильно ли мы поступаем? Мы собираемся пройтись по головам. Головам слабых, не желающих войны, приспособившихся… Как мне вести в бой, зная, цену нашей победы?
– Семья. – она рубанула ладонью, отделяв одно от другого, а затем взяв часть, указала в сторону.
– Все они, моя семья. – с грустью в голосе и снисходительной улыбкой на устах. – Проклятье. Чем больше думою, тем большим безумием мне всё кажется. Через год или два после конца, не спорю. Но сейчас? Большая часть моих людей, глупые дети, выросшие на рассказах о героических отцах и бесчестной победе оккупантов, воспитанные теми кто в своё время не выступил против… Ну вот предположим они победят, и что потом…? Всех с собой не взять. – с чистым отчаяньем и толикой паники. – Те, кто останутся, могут выдать тех, кто сбежит. Беглецы, потеряют всё кроме жизни, оставшись на выжженной земле. С кем остаться!? Где я буду нужнее…!?
Заметив её недовольный, даже суровый взгляд, мужчина осёкся, представив себе, как выглядит со стороны. Двухметровый громила, взволнованно треплющийся о своих проблемах. Только эти проблемы касались не его одного. Осознание того, что ещё можно свернуть, изменить решение, возможно отвратив великую беду, свербило в затылке. И чем ближе был Рубикон, тем сильнее страх скручивал кишки, грозя безразмерным бедствием.
Многоэтажки остались позади, сменившись краснокирпичными зданиями, теснящимися друг к другу, за крышами которых уже виднелся водный простор.
***
Остановившись, чтобы перевести дух, пара присела на край забора, опоясывающего разветвлённое здание с частью уцелевшего названия. “Больница имени Нико… №2” У неё не было крыши, отсутствовали все окна и двери, в нескольких местах проглядывались следы копоти. Буйные заросли оплетали ржавые трубы игровой площадки. Просторный холл, за широкими окнами покрывал завал из множества больничных карт, бумаг, мебели и некогда белоснежной медицинской утвари.
– За теми домами спустимся вниз. Будет бой за доки. Если справимся и не завязнем в охране, успех. Людей больше чем достаточно, но решающей будет скорость.
Она взглянула на часы, затем продемонстрировала их спутнику.
– Мы, раньше чем нужно. – коротко кивнув. – Бригада ещё не на позиции. Да и десятый пост те ещё тормоза. Как раз есть время всё проверить и кое-куда заскочить.
Зайдя в ближайший из домов, они пошли вглубь. Обшарпанный интерьер, мусор вдоль стен, гнилые, поросшие мхом ковры, осыпающаяся побелка, отсыревшие объявления на вздувшейся фанере. Двери всех квартир были открыты. Одни, по воле хозяев, другие несли на себе следы непрошеного вторжения. Преграждая лестницу, на первых ступенях лежал большой холодильник, с выпотрошенными внутренностями, до краёв заполненный рваной обувью. Без труда поставив его на ноги и откинув в сторону, Чучел сделал два шага, прежде чем услышать шорох. Риса указала пальцем вверх. Напарник кивнул.
Медленно и беззвучно ступая среди мусора, они поднимались всё выше. Другие этажи, были копиями первого. Разруха, гниение, тлен. Внезапно замерев в нескольких ступенях до конца последнего пролёта, она указала назад, поводив пальцем между двумя соседними дверями. Не доверяя, но решив не разделятся, Чучел кивнул.
Сорванная с петель, груда курток под разогнутыми крючками, вырванные из страниц книги. Центральная комната была аскетично пуста. Несколько фотографий на стенах, свисающие с потолка кабеля, подтёки и пятна там, где прохудилась крыша. Свернув в кухню, не заходя внутрь, Чучел внимательно огляделся. Гарнитур, с которого были сорваны все фасады и дверцы, глянцево белая печь с разбитым чревом, пустая птичья клетка возле заклеенного бумагой окна.
Внезапно, за спиной раздался треск, чьё-то падение, затем вскрик и звуки борьбы. Неуклюже развернувшись в узком дверном проёме, вскидывая оружие, он нацелился на соседнюю комнату. Игривое ворчание, треск ткани, глухой удар. Вылетев вперёд спиной, малолетний парнишка приземлился на лопатки, еле слышно щёлкнув зубами. Ободранный и грязный, щуплый, с загорелой кожей и шрамами на руках, он выхватил перочинный нож, собираясь бросится на обидчицу, когда его окрикнули.
– Эй! Лучше к ней не подходи.
Лишь махнув ножом в его сторону, подросток бросился на девушку. Пара движений и тело снова отправилось в полёт, приземлившись на обломки шкафа. Прогнившие до рыхлости, плиты ЛДСТп развалились, смягчая удар. Вскрик боли, шипенье, неразборчивая брань и в обидчицу полетел разнообразный мусор, среди которого встречались и осколки стекла. Отступив, она расстегнула куртку, демонстрируя арсенал и, нападки мгновенно прекратились.
– Вам конец. Вас всех порежут. Я вас закапывать не буду. Станете крысиным дерьмом. – бормотал ребёнок, сжимая оцарапанную руку.
– С какой банды?
– А что, не видно! – он продемонстрировал грязно жёлтый платок, привязанный к петельке одного из карманов.
– Парней с десятого поста видел?
– Иди, полижи собачьи яйца.
Одной рукой поймав малолетку, другой покрепче ухватившись за рваньё, Чучел поднял его из мусора и, оторвав от пола, выставил за окно. Повиснув на высоте четвёртого этажа, обитатель заброшенного дома тут же стал куда смирнее, изо всех сил ухватившись за руку.
– Если тебе нечего мне рассказать, нам незачем разговаривать.
– Десятки сегодня тёрли с Варяшкой! – не внятно выговаривая слова, затараторила подвешенный. – Час назад может. Все на понтах, с валынами. Варяжка психанула, а затем пришли заводские и она ушла с ними. Меня послали следить за портом… – он замолчал, не зная, что ещё рассказать.
– Если это всё. – Рассел начал опускать руку.
Внезапно, прильнув к нему, девушка покачала головой. До того твёрдый и безжалостный взгляд, сейчас полнился грустью и состраданием. Но губы оставались сомкнуты, возможно, даже с усилием.
– Да я и не хотел… Так, просто…
Вернув парня в дома, он поставил его на пол. Секунда, и ему в руку вонзился нож. Бросившись наутёк, парнишка нырнул в дыру у основания стены, перебравшись в другую квартиру.
– Тварь! – больше с удивлением и досадой, чем злостью.
Не глубоко вогнанный хилой ручонкой, нож сам выпал, стояло напрячь мышцы. Антисептический порошок, кровоостанавливающий гель, несколько скобок и большой лист пластыря, довершивший ремонт конечности.
Выглянув в окно, Чучел оглядел округу. Дом слева, были частично разрушены не то бомбой, не то шальным снарядом. Тот, что справа, чуть съехав вниз по склону, кренился к реке. В просвете меж ними, хорошо просматривались невысокие краны, серые здания порта, невнятные конструкции из металла и жести, а также множество ящик, бочек и контейнеров, стоящих рядами и сваленных в кучи. Пришвартованные в небольшом закутке, в три ряда стояли однотипные, прямоугольные баржи. Чуть выше по течению, на берегу лежало с десяток крупных посудин и несколько катеров. Ниже, спрятанные под крыши ангаров, темнели силуэты нескольких буксиров. Особняком, в отдалении от берега, покачивался небольшой боевой корабль, с гроздью моторных лодок на привязи.
– Вроде, всё как и говорили.
Кивнув собственным мыслям, он уже сделал несколько шагов к двери, когда заметил, что девушка не двигается. Опустив остекленевший взгляд на пол, созерцая несколько блестящих капель крови, она ушла глубоко в себя. Не понимая, что происходит, он решил дать ей время. Прошла минута, другая, короткий кашель, с целью привлечь внимание. Она же, резко отступив на два шага, не отводя застывших глаз, прижала руки к груди. Проследив за взглядом и не найдя в каплях нечего удивительного, Чучел буркнул.
– Ну что ещё?
Миг, и ожив, она встрепенулась и, оскалившись, порывисто вышла из комнаты. Не зная, что сказать и стоит ли вообще говорить, он вышел следом.
Тёмные лестничные пролёты, шелест нанесённой ветром листвы, ржавая калитка заднего двора, поваленные набок, поросшие мхом, рассыпающийся от ржавчины скутер. Появляясь на песке у перекошенной карусели, пересекая игровую площадку, маленькие следы обрывались у подвального окна соседнего дома. На потрескавшемся асфальте дорожек, явственно проступали очертания классиков, и нескольких надписей, с сердечками на конце. В небольшом закутке, прикрытые сенью рябины, светлели два небольших, явно новых креста, в пору таким же маленьким могилкам.
– Зайдём кое-куда. – бросил не оборачиваясь, уводя в сторону от порта.
Через две пары домов, они вышли к переулку, на противоположной стороне которого, особняком стоял минимаркет, между горожанами, называемый не иначе как “Приют”. Одноэтажный, с высокими потолками и жестяными стенами, он представлял собой удручающее зрелище. Подтёки ржавчины, отслаивающаяся краска, засохшие кусты разросшейся живой изгороди, парковка с утрамбованными машинами и горами обломков, сметённых с основных дорог. Только прикрытые фанерой и брезентом окна, да еле заметная тропа, ведущая к боковой двери, выдавали в нём признаки обитания.
Взмахом руки, поприветствовав часового, залёгшего в небольшой секретке под крышей, Чучел неспешно и без резких движений подошёл к двери. Остановившись напротив глазка, он дождался, пока его опознают. Щелчки щеколд и дверь открылась.
Внутри было темно. Те тонкие лучи света, что проникали через щели в стенах и крыше, позволяли видеть лишь силуэты интерьера, но и этого было достаточно, чтобы составить картину творившегося внутри. Полный бардак. Всё что можно сломать, было сломано, а остальное испорчено с максимальным усердием. Даже плитка на полу была разбита и частично вырвана. Половина стеллажей рухнула, кассовые островки превратились в огрызки, небольшие тематические магазины по сторонам торгового зала, использовались место мусорок. Вентиляция, системы пожара тушения, освещение и камеры, фрагментарно болтались под сводами. Подводя некую черту, на самом большом из рекламных баннеров, краской было начертано. (Четвёртый дивизион был здесь.)
– Идём. – негромко произнёс хриплый детский голос, и подсвечивая себе слабым карманным фонариком, дежурный смены повёл их в глубь зала.
– Командир.
– Старший.
Или просто кивками, приветствовали Рассела малолетние обитатели минимаркета, встречавшиеся всё чаще, по мере приближения к центральному костру. От совсем маленьких, до подростков. Все как один, ободранные и худые, они прекрасно знали своего гостя. С каждым новым увиденным лицом, с каждым новым примеченным увечьем на маленьких телах, взгляд Рисы становился всё неуверенней и будто бы мягче. С отсутствующими пальцами, кистями и целыми конечностями, обожжённые, одноглазые и безухие, хромые и иссечённые шрамами. Каждый новый удар её сердца был больнее и громче предыдущего. Невольно сжатые губы побледнели. Пальцы сжались в кулаки.
– …всего неделю назад! А теперь бросать всё и бежать? – зло кричал один из подростков, одетый на порядок добротнее прочих.
– Мои дела не твоя забота. – в ответ. – Но я тоже не собираюсь двигаться. – теперь обращаясь к стоявшему в центре подростку.
– Вы хватаетесь за куски золота на тонущем корабле, в место того, чтобы искать себе круг! – возражал паренёк в очках. – Что вы будете делать, когда банды уйдут? Без их покровительства. Против восточных и оккупантов…?
– Блеф, чтобы сместить нас. – уверенно отбивался третий, мелкий и крепкий словно орех.
– Подумайте сами. Зачем мне это?
– Ради твоей тупой мечты. – тут же парировал первый. – В городе ни когда не будет порядка. И точно не тебе его заводить.
– Эй, сопли. – обратил на себя внимание Чучел. – Новости из совета. Скоро всему городу кранты. Всем собирать шмотки и к вечеру быть у водосброса. – приказным тоном, не обращаясь к кому-то конкретному.
Собравшиеся вокруг очага, коих было не меньше трёх десятков, зароптали. Видя перемену ветра, троица смутьянов, вместо аргументов перешла на крик, обвиняя и кроя матом.
– …давай решим всё по-простому. – в руке крепыша появился небольшой нож. – Один на один. Кто сильнее тот и прав.
Толпа поутихла, выжидая, что ответит парень в очках. В место него, снова заговорил Чучел.
– Ты не понял? Десять туз. Всему конец. После него жизни не будет.
– Стариковские байки. Нет никакого плана. Это только для того, чтобы подвинуть нас с территории.
– Какая у вас может быть территория? – вкрадчиво и с напором. – Уймись.
– Или что, дылда? Ударишь меня, при моих людях? – не унимался парень в шапке. – Твоё время прошло, настаёт наше. – собравшиеся поддерживали выкриками.
– Действительно. Ваше. – спокойно и вдумчиво.
Извлечённый из кобуры пистолет, заткнул глотки, заставив всех слушать. Коротко оглядев собравшихся, Чучел передал его парню в очках. Их взгляды встретились. Напуганный, сметённый и неуверенный, с твёрдым и решительным. Приняв его, примерив в руке, почувствовав вес, наставник дылды, внезапно для всех, заплакал. Горько и грустно.
– Пф. Слабак.
– Прости. – еле слышно, поникнув всем телом.
– Что ты там стонешь?
– Простите меня. – и подняв голову, вскинув оружие, весь расправившись, парень в очках несколько раз нажал на спуск.
Никто не дрогнул, и не вскрикнул. Все будто того и ждали. Отсветы пламени блестели в глазах, плясали на осунувшихся лица, подчёркивая давно зажившие шрамы. Ни одна из пуль не попала в цель, несмотря на то, что та находилась всего в десятке шагов. Отмерев, парень в шапке набросился на стрелявшего, принявшись бить его что есть сил, при этом, не пуская в ход, убранный за пояс нож. К нему присоединилось ещё двое в таких же шапках, что стояли возле очага, а также подросток орех. Третий, тот, что был в хорошей одежде, попятившись, плюхнулся на задницу, но быстро вскочив, так же поспешно скрылся в собиравшейся толпе.
Вдруг, бросившись вперёд, в несколько сильных и точных ударов раскидав шпану, Риса отбила бездвижное тело. Толпа зашевелилась, там и тут в руках начали появляться ножи. Выступив вперёд, Рассел положил руку на автомат, другую протянув перед собой на уровне пояса.
– Опять лезешь. – зло шепелявя, прорычал парень в шапке.
– Он лежит. Уймись. Время рассудит, кто был прав. – затем громко и чётко, командным тоном. – Каждый вправе выбирать, остаться или уйти. Место сбора водосброс на территории десятого поста, за два часа до заката. – и забросив на плечо поверженного, медленно приходящего в себя стрелка, направился в сторону задней двери.
Она, не двинулась с места. Охваченное забытыми чувствами, сердце захлёбывалось в неровном ритме. Маленький мир внутри ней накренился, выровняв весы, обычно склоняющиеся лишь в одну из сторон. Никто кроме неё, не замечал, как задыхаясь, медленно умирает маленькая девочка, всё это время прятавшаяся среди мусора, сражённая одной из пуль. Её залитый кровью глаз трепетал, ища спасение в той, кто не могла помочь.
Тело напряглось, чтобы сделать шаг, разгрести завал, припасть на колено, склонится над маленьким тельцем, он воля другой, не позволила. Для неё, умирающий, был всего лишь маленькой особью хищного вида, от которого не стоит ждать нечего хорошего. Оскорблённая грустью к столь ничтожному происшествию, Риса развернула тело и, подчиняясь приказу отца, неспешно направила за спутником.
С каждым шагом, по мере того как сердце сбавляло свой темп, её власть всё слабела, и к моменту, когда девушка оказалась на складе, исчезли вовсе.
Склад был хорошо обжит. Фанера и ткань, разделяла спальные места на многоярусных нарах. Те, кто мог построить или имел силу захватить, обитали в уединённых хоромах внутри деревянных ящиков, и самодельных хибарках. Мостки от стеллажа к стеллажу, выставленная обувь тех, кто сейчас отдыхал, сушащееся на верёвках бельё, тусклый свет мало ватных лампочек, запитываемых от солнечных панелей на крыше. Мебель из того, что было под рукой, вёдра и тазы для сбора конденсата из самодельных испарителей, печки из обычного кирпича и принесённой с реки глины, клетки с курами, грязные игрушки и запах прогорклого хлеба.