bannerbanner
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
На страницу:
1 из 3

Денис Соболев

Через

Стихи

© Соболев Д., текст, 2020

© Геликон Плюс, оформление, 2020

* * *

Камнепад

Небо в серой пене жары.Камни, выскальзывающиеИз-под подошв. ИщущиеОпору ноги. СкользкоеТело скалы, по руслу,По тропинке, вниз.Шаг, движение стопы,Шаг, шаг, ещеСерая земля, красныеСкалы, черные скалы.Небо в голубизне,Жаркой, густой,Наполненной, сладкой.В синем окоеме небо,Тело напитано потом.Серое небо жары,Небо в сером, в серезне.Но стопы продолжаютСпускаться,Шаг, жар.Горячий воздухРуки жары вытягиваютсяПытаются забрать.Что?Вдруг холодно.Жарко, холодно,Но почему?Где?Наверное,Об этом спрашиваю,Где, здесь, куда.Нет, и это тоже —Это не тот вопрос.Холодно. Если бы шапка,Ее нет с собой.Да, была бы куртка,Валенки, перчатки, шарф,Или простоБыло тепло.Тогда, наверное,Было бы можноНе бояться холода;Или дажеХолода темноты.Но не помнить о немНельзя. Помнить – значитБояться? И лгать?В любом случае, их нет.Шорох падающих камней.Тишина других шагов.Когда-то казалось,Что идем вместе.Не как в фильмах,Конечно, обмахиваясьПрибаутками,Перемигиваясь.Но все-таки в такомОбщем что ли, без имени.Почему же все они вот такПопрападали? Первыми,Вторыми. Что-нибудьДа нашли, наверное, не воду,Струящуюся из-под камней.Деньги, комфорт, стремления,Зависть, забвение, усталость,И рутину.О, наезженное!Наезженное вскользь.Или только делают вид,Что нашли?Или, может быть,Их и не было?Это неважно.Сейчас они не идут.А те, другие,Были такими реальными,Несомненными, телесными,Умеющими быть нежными,Хотя и чуть призрачныеСлишком сменяющиеся.С ними бывает так людно,Шумно, так тесно,Почти что тучно,Когда они рядом.А потом их нет.Как будто и не было.И все же после нихНет пустоты. ТолькоСтранно. Сухость, гдеУже нет нежности, ноВремя снова становитсяПросторным. ЕщеРазочарованность:Чуть болезненныйРазрыв очарования,Или очень больно,А потом ничего.Не это ли быть в плену,В захваченности ничем,Одержимость ничто?Нет, не так, они не ничто,Любовь не ничто,Не ничто и влечение.Они здесь, преходящее.Но и их вдруг тожеНе стало среди скалДолины. Пусто.НеожиданноВечер, темнеет.Усталость. Временами.Все чаще.Но все так же жарко.Еще жарче.Где-то там те дальние,Те далекие страны,Бывшие и небывшие,Великие и неприметные,Уютные, захватывающие.Но и они не здесь.Как же они так могли?Целая страна пропасть?Целые земли – и нигде?А что где?Раз, раз, раз,Незаметно, вслед за шагомТеряя. Но теряя куда?Где они те любящие глаза,Собеседники, пространство,Иллюзии. Может, все ониТоже видения, но ониНе иллюзии, простоТропа спускаетсяСквозь скалы,Через время,Сквозь темноту.Дальше.Усталость проходит.Приходит. Проходит снова.Так шаг за шагомТеряя, оставляя вдоль тропы.Чужие глаза, руки, слова.Книги, звуки, превратное.Желания, сны, даже мечты,Куртки, шапки, носки,Вещи, припасенныеНакопленные, припрятанные.А если там внизу, к ночи,Будет холоднее?Все равно, оставляяВдоль тропинкиИ футболку, и брюки,Ключи от машины,Ключи от дома,Документы,Кроссовки, трусы,И кожуСначала царапая,Потом обдирая,Как коленки в детстве,Ссадинами, лоскутками,Теряя вдоль шагов,Где становится жарчеВдоль долины,И уже так темно,Что невидно, осталась лиЕще кожа, еще тело,Осталась ли память,Или ничего.Почти совсем ничего.Не совсем.Не ничего.Как в темноте звучит боль?Как струна без скрипки?Как слово без говорящего?Как разрез без тела?Как огонь без ветра?Разрывает небытие.Как свет без долины?Почему же воет душа?Черное на черном.Черная ночь души.Горят стопы.Красные на красном.Вокруг так темно.А в душе светло,Вспышками, сполохамиЯсности. Выжигающей.Делающей видимым.Светящейся. ИсчезающейВ темноте.Спускаться дальше —и есть подниматься.Становится жарче —там где холоднее.Помнить о другом крае,не боясь, что его нет;Конечно же, боясь,что его нет.Шаги вниз уходят шагами вверх,Сбросивший кожуЕе не найдет.Но найдет не кожу.Найдет ли?Ступни продолжают спускаться.Но нет ступеней,И нет ступней.Спускаться – подниматься.Подниматься – спускаться.Идти не значит стоять.Шаги сквозь огонь и ветерК там свету. К свету здесь.Сквозь жар путиГорит земля.

Хайфа 2011

Портреты

Листья

Отпечатки ступней на песке, косогоре времени;Отпечатки лиц на ладонях памяти. Как помнят?Как забывают? Дубовая рама, узкий багет, там.А что здесь? Лица, осколки слов, оттенки кожи.Портреты – как дыхание, здесь островки бытияТам, губы пока без движенья потом начинаютДвигаться. Холст, грунт, краска, рама, но руки,Глаза не здесь и там, во встречах, неутраченных.Листья людей разрезают провалы времени, искрыВспыхивают, затухают; под небом дня и ночи,На ветру, листопадом. Мира, где уже нет, не будет.Вместе быть – невозможно, неизбежно, случайно.Листопад лиц – наполненных, пустых, дышащих;Ничто, пыль случая, зеркало взгляда, они с собой.

Олива

Город, светом взошедший над пустой землей,Памяти узкой и тесной вкус горячий, сухой.Снег кружится в забвении над растаявшим льдом,По холодным пространствам ты пройдешь босиком.Волны памяти меркнут, как огни над мостом,Как шаги по тропе за прибрежным песком.Тени памяти вспыхнут и наполнится круг,Той любовью и ложью, синевой и листвой.Говори же ты с ними, чей так короток взгляд,Обращенный в пространство и ушедший назад;Там скользит над землею уходящей волнойСтрасти, горечи, боли, равнодушия рой.Я забуду прощаний ясный горестный ряд,Облегченье, молчанье, шум бесцельных бравад.

Тростник

Как волны светлые наполнены дождем,Так ясен и высок твой взгляд в промозглойНочи, где по краям земли и рубежам обочинГорьким огнем весны горят ее цветы.Ты помнишь темноту, далекий плеск шагов?Невидимых, речных, знакомых, бессловесных.Шуршание воды и эхо дальних тесных,Слишком приземистых, ответных голосов.Сквозь воды, снегопад, пустынный жарЗемли я помню отблеск глаз холодных иБессветных, тугих, возвышенных, телесных,Бесчувственных – оставшихся, как пар,Загадкою, принявшей форму зеркала души.Но чьей души? Я видел отраженье лишь своей.

Рябина

Заиндевевшие поля земли и небаКоснулись темноты, коснулись глухоты.Мы шли вдоль луга, посветлевшего от снега,И зачарованно на снег смотрела ты.Узкая речушка ледяным межзвездьемВилась между холмов, пологих и нагих.А церковь на излучине, прямой и вечнойТенью, протягивала свет к окраинам души.Дул слабый зябкий ветер, замерзали уши,Вечер горел огнем дальних домов и звезд.Ты шла безмолвно и бесслезно, не касаясьСуши, в вечернем свете на краю земных шагов.Потом сказала, «Что-то я замерзла. ЗадолбалоТопать. Пора похавать и потрахаться, и спать».

Кипарис

Подожди меня в кафе, внизу, я сейчас спущусь,Ты пришла чуть раньше, чем сказала, что ты.Должен был подумать, что так будет, и ждать,Ты идешь впереди времени, но оно недвижно.Светятся ли твои глаза или сквозь них душа?Улыбка полна смеха, а тело движений. РукиДержат чашку, отброшены, касаются ладоней,Записывают. Мне не уследить за их листвой.Искрами полноты мира пересыпан твой шепот.Невозможно не радоваться тебе. Но я помнюИ то, какой ты бываешь перед собой, наединеС холодом мира, где искры пусты. Как наполнивЛадонь таблетками от абсурда, сказала, «хватит».И сейчас, смеясь, ты думаешь: завтра или потом?

Тис

«Давай выпьем», сказала ты тогда равнодушно.«Давай», согласился я. «Ты только не подумай»,Продолжила, «Обычно я не пью, даже не курю».За окном черные ботинки и туфли под дождем.Ты рассказывала об отце с холодными глазами,Матери-истеричке между кухней и телефоном,О молодых людях, живших планами на успех.«Расскажи о себе», добавила ты, «Пожалуйста».Утром твои белые волосы на белой подушке.Ответила взглядом озабоченным, недоуменным.«О чем мы вчера говорили?». «Да так, толкомНе помню», сказал я. Ты кивнула, «Хорошо.Не выношу разговоров по душам. У каждогоСвое одиночество, и незачем их смешивать».

Ясень

Голубая земля, белые стволы, черные письмена.Ты дремлешь о земле, где полны глаза и весна;Говоришь о мире, в котором сбывается – светлое,Как утренний снег; среди осколков и руин побегСна из времени и во время. Твое будущее цветное,В полушаге; тебе снится яркое, мирское, земное.Твои глаза деятельны и слова горят; в упругий шагСкладываются поступки; ты бежишь, вслед и в ряд,По ступенькам самообмана – в городе циклопическихБашен и дальних дорог. Иногда тебе кажется, рядом,Что еще шаг; иногда кажется, никогда. НежностьюПолны твои глаза, но раздаешь ты ее с расчетом.Обманывают ли тебя – ту, еще в мире белых стволов?Обманываешь ли себя сама, ради корысти и свечения?

Бамбук

В грацию мелочей кажешься погруженной, проходяМимо вещей будто касаясь; упругие движения ламы,Прозрачный сон среди душной тяжести людей. ГорящейЧернотой полон взгляд; ты ведь знаешь, смотрят на тебя.Вытягиваешь руки и опускаешь; шаг, отклик тела.Лицо обращено, искренность наполнена, касающиесяГубы чуть дрожат. Грация твоих слов, истина тела, какХочется им верить, легко поднимаются над мирозданием.Твое тело прекрасно. Не иллюзия сотворенная, не иллюзияНесотворенная; отражение души, потерявшейся в лабиринтеСамообмана. Винить тебя в этом? Ты черства, непрозрачна,Но как рысь, рыщущая в поисках добычи, только тень иного.Убила ли ты в себе душу? Не знаю. На ладонях остатки пепла.Если будешь ее искать, нить к ней в памяти о любивших тебя.

Лебеда

За окном льется холодный дождь, дрожат кусты.Опустив голову в ладони, ты думаешь о томТеплом, уютном, полном, что на краю горизонта,О сытном, о недоставшемся. О том, что у других.Там поют золотые цветы, наполненные солнцем,Там время ярко, а земля плодоносит черешней.Мне жалко тебя, мне всегда тебя было жалко.Ты плачешь над каплями своей разбитой души.Но знакома ли жалость тебе? Скажи, каков ее вкус?Чье сердце ты согрела, делясь душой или раздаваяБлагодарность, открывая руки? Ты не услышишь,Если тебя спросить. Или ответишь: «Кара? Месть?»Справедливости мало. И, нет, конечно, это не месть.Но оглянись. Ты живешь в том мире, который твой.

Жасмин

Да, дорогая, ты смотришь на себя, как на товар.Многие настоящие мужчины тебя этому научили,Многие заботливые подруги научили тому же.Так зачем же увиливать: ты видишь в себе товар.Здравствуй, витрина, здравствуй. Разве можноНе радоваться тебе? Твои чудесные волосыЛегко положить на ладонь; твои губы полныПоцелуями, глаза – словами, а тело – влеченьем.Твои руки прекрасны до самых краев ногтей,Бедра немного покачиваются, но не слишком.А твои ноги? Совсем, как у настоящей куклы,Их хочется целовать. Милая, ты почти совершенна.Что-что, личность? Ведь тебе не стыдно за меня?А мне за тебя? Отлично! Проведем отличные дни.

Плющ

Ненасытное тело, вьющееся, час за часомИщущее соприкосновений, движений, ласк;День за днем. Груди, боящиеся потеряться;Бедра, боящиеся остаться одни. Лицемеришь?Засыпаешь. Ты не показываешь себя, тебеНе до этого. Не играешь в словесные игры,Зачем они тебе? Сегодня мы уже общались,Да и говорить проще так, без лицемерия.Постель за постелью, но что тебе до того.Ты лжешь, но не обманываешь; развеПравду ты ищешь в чужих телах, а ониВ тебе? Сегодня утром был кто-то другой.От твоих сестер видел хорошее и плохое.От высокоморальных – плохое. Рядом?

Клен

«Наверное, нам не стоит друг друга обманывать»,Ты сказала, прижавшись щекой, «Разве так плохо,Что наши интересы сошлись, и разве так стыдно,Разложить их на подушке, как карты мира». «Быть —Значит хотеть, хотеть – значит действовать». «НетИнтереса, нет будущего». Или я придумал эти словаЗа тебя? Тебя так учили, раскладывая перед глазамиКарты будущего: козыри, девятки, меченые рубашки.«Как я могу тебя любить?», спрашивал я себя тогда,Выученную к расчету, взвешивающую и скрытную.Ведь так отчетливо помнил огни души, высокие слова,Захватывающие и страшные. «Как же я любил тебя?»Но рты красивых слов смылись в провалы прошлого;А ты все еще звонишь и спрашиваешь, «Ну как, блин?»

Ольха

Поступь быстрая, неустойчивая, незнающаяРыжие волосы разбросаны, широких скул поверх,Дыхание сильное, глубокая грудь в полнотуВоздуха, слов потоком живым, переполненным.Страсть с перепадами в застенчивость, депрессияСчастья. Ты живешь в мире, где птицы поют хорами,Где дома говорят, небеса полны травою, а людиПолны абсурдом. Глядя на них, ты веришь в лучшее,Видя худшее. В нищете ты смеешься. Среди кипарисовПлачешь. Пьяная среди трезвых, не понимающая в людях,Мечтающая в мире желаний и планов, ты живая средиМертвых. Твое тело – жертва в одиночестве и в радости.Протяни мне руку, не спрашивая, венами вверх,Я хотел бы помнить тебя такой, какой ты сама забудешь.

Лавр

Я спросил тебя, где здесь вход на вокзал иКассы. Ты хотела пойти со мной показать их,Чтобы я не потерялся один на чужом вокзале.Мне стало неловко; разумеется, я отказался.Тонкий профиль гречанки, о твои глаза, светлыйИ чуть надменный взгляд. Небольшой чемодан,Я предложил его донести. Но ты отказалась.«Поезд на Салоники отбывает через две минуты».«Я еду в Салоники», сказала ты, «Здесь я учусь».«У вас там семья?» Ты кивнула. «Когда-то тамЖила очень большая семья, а потом стала совсемМаленькая. Вы, европейцы, знаете, как это бывает».«Мне тоже в Салоники», закричал я закрытой кассе,«Мой поезд уходит в Салоники». Тогда и ежедневно.

Сирень

Через волны времени, разбивающиеся о скалы утраты,Сквозь зеленеющие поля, полные весенним ветром,И осенний снег на лугах, спускающийся к речнойВоде, беззвучно бьющейся в водоворотах, горечь тумана,Я вслушиваюсь в твой голос, пытаюсь услышать тамЗа провалом памяти, где его не коснутся, почему жеНе коснуться голоса, не протянуть руки, не прижатьРуки к его волосам? Бейся душа цветом сирени.Тот лжет себе, кто не знает затуманенной горечи утраты,Давящей пропасти необратимого, жгущего дыханияНесбывшегося. Ты там, время, за которое не заглянуть,Сквозь которое не выдохнуть – вода, луг, поле, скала.Кто же стоит на рубце времени, на этом краю памяти?Мне нет дела, кем ты стала по эту сторону прошедшего.

Сосна

Ты помнишь, как дрожал замерзший Инд,И как светилось южное сиянье?Как в облаках, призывно-голубым,Горели осень, страх и тьма без покаянья?Обледенелый ветер бился через сталь,Звенели стекла, снег кружился над обрывом,И на губах еще мерцал тибетский чайСо вкусом поцелуев, неба и крапивы.Обледенелое шоссе ветвилось через свет,Там, где земля и небо сходятся на тонкойГрани звука, где шум души и вечности ответДругу другу откликаются холодным стуком.Ты помнишь времени застывшие шаги?Ты их забыла, ты права, должна была забыть.

Береза

Светлый неба разлет, эркеры, фонари.Праздничный невский лед, солнце и свет земли;Горестный невский лед, серый туман и пурга.Краем ты не пройдешь, обочина не дорога.Встретимся у метро. А где? Внизу, наверху?Ты натянула на уши шапку, намотала шарф,Засунула руки в карманы пальто. Холодно,Скользит поземка, вдоль улиц, где все и никто.А у Владимирской церкви не повернуть назад,В городе, где недели и годы проходят как день,Но каждый подлунный день – это рай и ад.Станций теперь стало две, мы ждем не у той.Две не отбрасывают тени, двое не встретятся наОдной. Но я вижу тебя сквозь поземку времени.

Ель

Высокие скалы памяти, синие ледники.Мы ли здесь не заблудимся? Нам ли тут не пройти?Не у высокой ли кромки – тропинка, вешка пути?Гималаи – горы любви, забвения и реки.Реки, что одна из многих, скатывается сквозь туман,Сквозь дым, покрывающий время,Ручьи чувств, дальний свет, поленья,Сквозь тусклую чащу образов. Дальнее – не обман.Но никому друг к другу по снегу уже не пройти.Там на заливе сосны, ряска, соль и песок;Там на озере солнце, будущих чувств росток.Время пройдет прибоем, и прошлого не найти.То, что не было, – было, будет, не будет – всегда;Лица, слова, движенья. Но память светлее огня.

Хайфа,

2008–2014

Вещь

* * *Стол.Тени, падающие под углом.Кофе. Белая чашка.Чашка кофе.Музыка за стойкой бара,Официантка рассматривает диск.Кивает.Мы давно знакомы.Шум почему-то почти не слышен.Сознание разомкнуто, сомкнуто,Неисчислимо.Сознание мираВ белочерной горстиВоздуха. Точке времениЗдесь иЧерез все пространствоПрошлогоПамятиРваноеНо всюду – там.А что здесь?Где я?* * *БесформенныйРваныйПросвет неба сквозьВерхушки сосен.Я иду,Ноги легко,Глядя на него,Вспыхивает просвет мыслиТакже всполохами,Пульсируя, неясно.Как если бы что-то ужеОткликнулось,Как если бы томуОткликающемусяМне было что сказатьОтчетливо.Заговорить.Но не так:Напряженное, длящееся,Бессловесное,Неопределенное —Почти что просто густоголубоеСквозь зеленое.* * *Высокий окоем окнаГаснущей голубизноюНеба, ноУ окна никогоПустые диваныПустые креслаНезанятые стульяВ воздухе тихоТихо тяжелоБрошенная книгаЧистая посудаГрязная посудаВ раковинеВ раковинеНе слышенШум моряНикому не слышенНадо прибратьсяМожно не прибиратьсяНе нужноВ комнатах тишинаТромбоны душиНе проливаютсяЗдесь нетЗдесь никогоНикто, нетНе здесь* * *Письменный стол,За которымПочти не пишут.Письма,Которые уже не напишут,У них нет адресатов,Но еще естьАдресаты мыслей.Поверхность жизни,Невидимая взглядом.Попытаться всмотреться?Черновики, бумаги,Провода, карандаши,Скрепкосшиватель,Настольная лампа,Но взгляд не там.Он в обрамленномЧерным, стоящимНа столе, окнеПриоткрытости,Видения и иллюзии —Силы присутствия,Изобилия ненужного,Иллюзии смысла.Но кто мы,Под взглядом безликогоОттуда?Безликое – не вещь.Я не вещь,Но отражен в вещахК себе* * *Мейлы.Пишут быстрее,Чем я отвечаюКак же их много многоХочется назвать письмами,Но писем не стало.Звякающее бремяОпустошенных слов.Информация, ложь,Реклама, объявления,Вопросы, просьбы,Претензии, благодарности,Спам, фейк, треш.Надоели.Хотелось быть человечным,Даже вежливым.Но, получив свое,Исчезают.Зачем они все?Вокруг мейлов люди,Звонят, приходят, исповедуются,Жалуются, пропадают.Как? Теми же словами.Люди-мейлы,Фейк-люди,Спам-люди.Получив свое,Исчезают.* * *Нить на полу,На одежде нить,Я снимаю ееС рукава,Вглядываюсь в нее,Синяя ниткаМежду пальцами,Оглядываюсь вокругКругом – сквозь мирВещей, книг и людей.Где проходитНить смысла,Пульсируя,Сквозь мир вещей,СквозьКольцо отражений.Я хотел быПроследить за ней.Но она теряется —Нить памяти и времени,Вплетенная в воображаемое.Я хотел бы говорить с ней,Но с нитьюГоворить невозможно.А где же дальнее?* * *ТишинаНо голос не звучитВ зеркале не узнатьСвое лицоПрисматриваюсьВслушиваться не надо.Воздух полонГолосами прошлогоИх нетРазные, узнаваемые,Осязаемые, как вещи.Но неслышныТочки во времени,Густые, телесные,Еще полные реальным.Голоса из прошлогоИз времени, временУже неданных. Там.Как же их нет?А тот, кто их слышит,Это ли я? Они не вещи.Я не вещь.Кажется, что ихНе может не быть.Но больно.ПрисматриваюсьПодхожу к зеркалуЭто не я. Наверное,Это не яА в зеркалеУже не узнатьСвоего лица* * *Почти прозрачный стаканБлики на его стенкахНа секундуВглядываюсьОтблески лампНа столеДерево с осколками светаСтекло на дереве.Снова стаканОна подходила, спрашивала:«Как всегда?» «Спасибо»,Я отвечал и улыбался.Спрашивал: «А как вы?»«Отлично».Приносила кофеИ почти прозрачный стаканСо скользящими бликамиИ водойИногда оглядываласьНа то, как я пишу —Взглядом с прозрачнымиОтблесками света.Как же ее звали?Почему я никогдаНе спрашивал об этом?Обыденное.Наверное, я ее не увижу,Она здесь не работает,Вообще не понимают,О ком идет речь.Так что ее об этом,Наверное, не спрошу.Где же теперь ее жизнь,Такая непрозрачная,ПроходившаяУ края моих ладоней.Горечь и отблескиНевидимых глаз, ее,На стекле* * *Ветер катит по тротуаруПустые жестянки,Поднимает и разбрасываетБрошенную бумагу,И листки рекламы.Кривые вывески,Замурованные балконы,Надписи, яркие граффитиНа облупившихся фасадах.За столом у магазинаВыпивают уже с утра.Девушка в мини-юбкеС большими наушникамиПрезрительно оглядываетсяНа меня —Неужели я ее рассматривал?Я здесь не дома.А где, дома?* * *Украденный патронОсколок войны на полке,Такой простойБезликий предмет.У кого нет домаВорованных патронов?Осколок сердца,Оставленный в аду.Когда-то я думал,Что враги посылают на насБомбы, танковые колонны.Потом, что враг – тот, кто,Обмотавшись взрывчаткой,Садится в автобус.Потом, что враг – это тот,Кто отправляет нас воеватьС детьми и старикамиНа чужой земле.Потирая в тылу руки,Раздуваясь и восклицая:«Нация превыше всего»,«Главное различатьСвоих и чужих».Теперь же,Глядя на них всех,Потирающих руки,Думаю, что ониНе стоят того,Чтобы за них умирать.Пусть делают это сами.* * *СегодняЯ мог бы написатьВсю эту книгуИли любую другуюСтраница за страницей,Взгляд за взглядом,Нота за нотой,Боль за болью,Счастье за счастьем,Герой за героем.Изобилие чувстваНаполняет легкие,Затапливает комнаты,Переулки, кустарники,Ступени, склоны,Пещеры и дальние горы.О, ликование полноты!Но я не напишу эту книгу,Нет, этого я не сделаю.Честно говоря,Книгу невозможноНаписать за день,И даже за год* * *КреслаРядами, кругамиУдобные, неудобныеЛюди, случайные.Стоящие, сидящие, проходящиеС сумочками, рюкзаками,Небольшими чемоданами.В ожидании.Шум ожидания —Голосов, шагов, сообщений.Табло скользящие, меняющиеся,Как в лобби, в холле.В пути ли они?Но чувство дорогиПодступает тонкой ряскойВ ожидании неожиданного.На границе неслучившегося,Которое не случится.ОжиданиеАэропортОсознание мгновенияДуша утончаетсяДо легкого звонаПеред гранью.Как оно незнакомое?Как там за?Но это не за.Там гостиницы,Там впечатления,Хотя и немного.Их не будет много.А пока грань,За граньюЗвенитВнутри.* * *Упругое тело тротуара,Шаг, шаг – шагиНезаметны.Я не смотрю под ноги,Плеск, хлюпанье,Ступням неожиданноМокро, холодно.Смотрю под ноги,Оглядываюсь.Серая плиткаПочти невидима.Свет фонарейЖелтый, тусклый,Витрины бессветныПочти все,В них неясныеОчертания предметов;Избыточность скрыта.Сумерки.Промозглый ветер.ОсеньОсень времениКонтуры мира вокругРазмытыВещи тонут в тумане,В полутьмеХолодный промозглыйЧеловеческий ветерСерая мокрая плиткаТротуара. Был дождь.Лужи.В темноте.* * *Близкие облакаДалекие облакаВысокого небаНизкогоТемнеющегоГустою накипьюС краснойПредзакатной пенойС тяжелым плескомДождя, громом.Чужого небаСвоего небаЛикованием удивленияДальних земель,Теплом чувства:Я скоро вернусь.Меня ждет дом,ЖдетТеплом узнаванияКаждой нитиНа ощупь,Еще немногоИ я вернусь.Но дом не ждетТам, здесь не ждет.ВозвратитьсяНевозможноКак с этим жить?* * *Белая тарелкаПочти без рисунка.Книга, лежащая на столеПереплетом направо,Больше нет закладок.Брошенные на полуКроссовки со следамиМокрой земли.Взгляд мимолетен.Но можно лиВ них заглянуть?Они почти ничегоНе весят.Должны ли весить?Услышать звук.Но у них нет звучания.Близкое, конечное,ЛегкоеЛабиринтомНе памяти,Хотя да,Кроссовки у двери,Лежали тамИ вчера.Тогда лабиринт чего?Напряжение, ускользаниеЗа ними.Как в них вглядеться?ВслушатьсяПриоткрыть?* * *Осколок памятиНа ладони.Снять с полкиПоднести к глазам.Может быть, дажеПротереть пыль,Вернуть.Сувенир.Что мы пытаемсяИми запомнить?Что мы стараемсяЗабыть?Кем мы были тогда?Если счастливы,Зачем бы стали покупатьПамять о счастье?Если были несчастны,Зачем нам об этомПомнить?Кусочек дальнего,Обломок надежды на счастье,Осколок воображенияИз сувенирной лавки.Что мы помним?Помним ли себяТам, где мир был полон,А душа восходилаК началу дыхания?* * *Диван,Широкий диванНа нем можноСидеть или лежатьВот такЧитать книгуИли переписку,Или новостиПо телефону,Когда нет силНа людей.Можно лежать,Слушая музыку,Которою ужеНе напишут.Или уложитьСлучайную гостью.А можно просто,Просто лежатьИ смотреть в потолок,Даже можноПогасить свет.Тогда видныОгни неба над моремИли тяжелая луна.Но сейчас,Сижу на диване,Смотрю фильм,Как когда-то, иногда,Телевизор в детстве.Сквозь горечь и пустотуЛетающие тарелки,Сквозь бесконечностьИ будущееКасаютсяПолноты бытия.Могли ли мы утратитьНеобретенное?* * *Голубая тесемка лифчикаНа спинке креслаУголком,Голубое на белом.Белые стены,Ранее голубое небоПод поднятым жалюзи,Небо под горой.Там далеко море,Там плещется водаШумный голос прибоя,Но слышна толькоСлухом мысли.Вода плещется в душе,Легкая, струится,Тишина, потом шаги.Входит.Как же ее зовут?Ах, да.Но не слышна слухом мысли.Это вина?Или корабль всех нас?В движении,Неуплывающий.Белая лямка лифчикаНа синем кресле* * *СолнцеВ высокой голубизне,Густые кипарисы,Ступеньки к морюКамень ступенейСбитый, выщербленный,Наполненный звукомТропинки,Расходящиеся вдоль горы,Звучит кустарникВысокие скалыБесформенные, гладкиеОтвесные, пологиеПещеры на склонахВ пещерах тень,А солнце ждетПеред входомМерцает воздухВ пещере —Принесенный скаутамиСтарый диван,Большой облезлый диванСвобода внутриСвобода вне,Вспыхивает полденьСолнце горитСчастьемГорит воздухТак, насыщенность,Лишенная смысла,Но смыслРядом* * *Вербного света день,Тусклый огонь сирени.Светлая, яркая тень,Поверх разбитых ступеней.Горящий весенний день,Сумеречный день осенний —Время в море песком,В сухом теченье людскомВ одиночестве и в прощенье.Вещи звучат и молчат,Язык и глубок, и пуст.Над прошлым струится чад,Он душен, неверен и густ.Над прошлым струится свет,Огонь рожденья души;Возможно, там есть ответ,Но к ответу нам не пройти.В горечи нет движенья,В настоящем нет береговЗемли. Разожжем жеСырые поленья —Присутствия, памятиИ весны.Над минутойПовиснет эхо,Дымом, горечью,Невпопад.Оно не будет сухо,Не будет глухо,И, быть может,Как нам обещали,В нем отзоветсяТот дальний,Тот невидимый сад.Пусть цветет жеВысокий огонь сирениНа краю берегов весны,На скалистых склонахЗвучанья,Ветром светаИ ветром отчаяния.Полнота, пустотаНе в дальнем,Но ближнееНе для нас.В промежуткеЗагорится, погаснетНе в рукахИ не на дальнихСклонах,ЯсностьРазвеет ясность,Вспыхнет звучаньеСмысла,Отступит,Но не уйдет.

Хайфа

На страницу:
1 из 3