В ритме сердца

– Не нужно быть выше всех звезд, Николина, важнее быть ярче остальных.

Слышу отголоски его слов и задыхаюсь. Папы давно уже нет, и мне так его не хватает. Безысходность, тоска по нему и отчаяние собираются в болезненный ком. Он встает поперек горла и лишает дыхания. Но сердце… оно продолжает бешено стучать, гоняя кровь по телу и напоминая, что я все еще жива.

Да, я жива!

Боже… Не могу поверить, что по собственной вине чуть было не закончила свою историю так же, как папа!

Дыхание сбилось от продолжительного бега, голова кружится, ладони с поврежденным коленом нестерпимо саднят, но я живая и не могу сдержать глупой, счастливой улыбки. Столь редкой и искренней.

Перед глазами пролетают цветные кадры длиною в целую жизнь, но щелчок автомобильной двери и мерные, широкие шаги в мою сторону дают понять, что я лежу на земле не дольше нескольких секунд.

Немного приподнявшись, возвращаю капюшон на голову и осматриваюсь по сторонам. В какую именно часть города меня занесло — понятия не имею, но по однотипным зданиям по обе стороны дороги предполагаю, что забежала на территорию одного из городских предприятий.

– Пацан, тебе что, жить надоело?

Сижу к водителю спиной и потому не вижу его, но до неприличия спокойный мужской голос вводит меня в ступор. Словно не он всего несколько секунд назад чуть не сбил насмерть человека.

Превозмогая дискомфорт в колене, я молча встаю на ноги, но сильное головокружение ослабляет тело. Сжимаю веки, ожидая нового падения, однако мужская рука грубо хватает меня за толстовку и удерживает на весу словно провинившегося котенка.

– Ты что здесь делаешь, сопляк?

От стальных нот в равнодушном голосе кожа на миг будто вспыхивает огнем, а затем покрывается морозным инеем. И желание извиняться перед водителем за свою невнимательность напрочь отпадает.

Воротник толстовки неприятно сдавливает горло, все же вынуждая меня повернуться к мужчине, чтобы попытаться его оттолкнуть, но легче было бы сдвинуть с места бетонную стену, чем массивное тело водителя. Когда понимаю, что мне не удастся его пошатнуть даже на сантиметр, я прищуриваюсь в желании рассмотреть эту тяжеленную глыбу, но и тут удача явно не на моей стороне — из-за ярких фар за его широкой спиной я не вижу лица обладателя бездушного голоса.

– Оглох, что ли? Ты что здесь делаешь?

Тень раздражения проскальзывает в его словах, когда я продолжаю хранить молчание, опускаю взгляд к своим разорванным штанам и замечаю на них бордовые пятна крови.

– Вот черт! – порываюсь коснуться поврежденного колена, но хватка мужчины не позволяет согнуться, и я наконец отвечаю ему: – Я не глухая и оказалась здесь случайно, просто заблудилась.

Сжатая ладонь быстро расслабляется, немного опуская меня вниз, но в тот же миг ощутимо напрягается крупное тело мужчины. Я физически осязаю, как от него начинают лететь шипящие, невидимые искры, и мне это совершенно не нравится.

– Девчонка? – недоуменно спрашивает он и в следующую секунду срывает с меня капюшон.

Свет мгновенно ослепляет, заставляя зажмуриться. Мне требуется несколько секунд, чтобы справиться с резью в глазах и приподнять голову.

В полумраке вижу только очертания высокой фигуры и смутные детали его бесстрастного лица. В свою очередь мужчина пристально изучает меня, застыв в опасной близости.

– Со мной все нормально, спасибо, что спросили, – не выдержав тягостного молчания, выдаю я, желая поскорее скрыться от его взгляда. – Выход найду сама, так что можете отпустить меня и ехать дальше.

– Я сам решу, что и когда мне делать.

Я думала, холоднее его голос стать не может, но ошибалась. Меня передергивает от столь низких нот.

– Хорошо, стойте здесь, сколько пожелаете, только меня отпустите, – заставляю себя говорить мягче, ведь начинаю не на шутку опасаться недоброжелательного незнакомца. Порываюсь отцепить его ладонь от толстовки, но стоит только коснуться его, как мужчина сам резко отдергивает руку, вынуждая меня покачнуться.

Нет, ну что за грубиян? Ладно я — дура невнимательная, забрела на чужую территорию и чуть не кинулась под его машину, но разве это повод быть таким резким?

Не теряя времени, разворачиваюсь и направляюсь в сторону входных ворот, но властный голос за спиной вмиг сковывает тело:

– Остановилась и быстро села в машину, – это не просьба, даже не предложение, а самый настоящий приказ.

Что он о себе возомнил?

– Сказала же: я сама найду дорогу назад, – на сей раз мне не удается скрыть раздражение в тоне.

Я продолжаю отходить от мужчины на безопасное расстояние, с каждым шагом возвращая себе способность ясно мыслить. Рядом с ним со мной происходит что-то непонятное. Нечто, что меня жутко пугает.

За свою короткую жизнь я успела повстречать множество разных людей — начиная с богатых, властных, уверенных в себе посетителей «Атриума», заканчивая нищими, импульсивными и опасными преступниками Энглвуда. Но никогда еще я не встречала людей с такой мощной энергетикой, как у этого мужчины. В течение всего одной минуты нашего скудного общения я с лихвой впитала исходящие от него странные импульсы.

И хочу сказать — это далеко не самые приятные ощущения. Словно мрачные грозовые тучи плотно сгущаются над твоей головой, пока ты беспомощно стоишь с одурманенным разумом и скованный страхом гадаешь, что тебя ждет — смертельный удар молнии или теплый летний дождь? А звук быстрых преследующих меня шагов так же дает понять, что, ко всему прочему, мужчина еще и не принимает отказов.

Не успеваю сорваться на бег, как он вновь хватает меня, но на сей раз за руку. С такой силой, что уверена — после него на коже непременно останутся синяки.

– Я не привык повторять дважды, – он круто разворачивает меня к себе лицом, заставляя врезаться в крепкую грудь, обтянутую приятной тканью классической рубашки.

Вновь попав в зону его энергии, я судорожно вздыхаю, чувствуя необъяснимый трепет от излишней близости к чужому запаху кожи. Его явно дорогой парфюм почему-то не отталкивает, а наоборот — вызывает непреодолимое желание уткнуться носом в мужскую шею и больше никогда не отстраняться.

С трудом сдерживаюсь от этого необъяснимого порыва, встряхивая головой. Леденящий страх сковывает тело и в той же мере наполняет силами спастись. Мне нестерпимо хочется оттолкнуть мужчину, почувствовать безопасность, разойтись в разные стороны и больше никогда не встречаться. Однако у мрачного незнакомца, по всей видимости, совершенно другие планы на меня.

Не применяя излишних усилий, он ведет меня к своему автомобилю, игнорируя мои отчаянные попытки вырвать руку из его железной хватки.

Вырываюсь, кричу, бью, царапаюсь, рычу… и мысленно поражаюсь — что же со мной все-таки не так? Как я умудряюсь так смачно влипать в одну проблему за другой? Как я могла забыть сумку со всеми деньгами в прихожей, прекрасно зная, с каким конченым уродом я живу? Почему мне не удалось удержаться от очередной ссоры с Филиппом, которая чуть было не закончилась изнасилованием и убийством? Как меня угораздило попасть под машину не простого жителя Рокфорда, а властного, безэмоционального, не терпящего возражений богача, который физически давит на плечи ядерной энергетикой и сейчас так уверенно тащит меня в свой автомобиль?

Эта сплошная череда происшествий — какая-то идиотская насмешка судьбы? Шутка? Я должна посмеяться? Хорошо, без проблем! Я посмеюсь.

И я в самом деле начинаю смеяться. Не мысленно у себя в голове, а по-настоящему. Звонко. Безудержно. На всю улицу. От всей души. До колик в животе и боли в щеках. Меня настолько накрывает истеричное веселье, что я задыхаюсь, будучи не в состоянии выдавить из себя и слова. Еще немного, и из моих глаз полились бы слезы, которых не видела уже много лет, но хлесткий, совершенно неожиданный удар по лицу приводит меня в чувство.

Прикладываю холодную ладонь к щеке, ошеломленно глядя на мужчину. Его лицо озаряет свет, и первое, что вижу — черные бездны глаз, с головой погружающие на неизведанное дно мрака. Своей таинственностью оно притягивает, завораживает, интригует, разжигает нездоровое любопытство проверить, что же там прячется в самом низу?

Никогда не могла подумать, что скажу подобное, но в этот момент я несказанно рада, что в моей жизни вполне хватает собственной тьмы, чтобы суметь удержаться от манящего образа мужчины.

– Ты меня ударил! – отмираю я, наполняясь оскорбительным негодованием.

– У тебя началась истерика, – сухо констатирует он. – А теперь садись в машину. Быстро, – открывает пассажирскую дверь и уже порывается затолкнуть меня силой, но во мне больше нет ни страха, ни бушующей ярости, ни желания смеяться. Только необходимость спастись!

Этот нескончаемый час, полный эмоциональных землетрясений, не может завершиться так. Я чудом избежала гибели не для того, чтобы сейчас покорно сесть в чужую машину, отправиться неизвестно куда и беспрекословно выполнять все, что потребует какой-то незнакомец.

– Я никуда с тобой не поеду! – набравшись смелости, шиплю я.

Вытаскиваю нож из кармана и одним порывистым движением провожу по мужскому предплечью. Я вовсе не хочу его калечить, мне просто нужно, чтобы он меня отпустил. И представьте мое удивление, когда он этого не делает.

Мужчина просто выбивает оружие из моей ладони, безразлично мажет взглядом по краснеющему на белой рубашке пятну, а затем смотрит на меня со снисхождением.

– А ты, как погляжу, совсем дикая, – в его бездонных глазах мелькают черти и капля удивления, губы расплываются в дьявольской улыбке. – Это будет интересно.

От неожиданности я цепенею, сердце стучит как барабан, разбитые ладони предательски потеют. Впервые замечаю живые эмоции мужчины и неохотно признаю, что он страшно красив. И я не побоюсь сделать акцент на слове — страшно.

Всем нутром чувствую, что нужно срочно смываться. Несмотря ни на что рискнуть и попытаться спастись, пока еще есть хоть какая-то возможность.

Интуиция подсказывает, стоит сесть в машину — и на этом конец.

– Да, будет очень интересно, – вполголоса отвечаю я. – Посмотрим, как ты справишься с этим…

Вынимаю перцовый баллончик, который с детства приучила себя держать в кармане каждой пары штанов, и без предупреждения выпускаю точную струю прямо в черные глаза, мгновенно получая долгожданное освобождение. Не теряя драгоценные секунды его дезориентации, я игнорирую сдавленную ругань мужчины и со всех ног уношусь прочь.

– Я найду тебя!

Единственное, что успеваю расслышать, скрываясь за поворотом.

Не найдешь. Просто не сможешь. Наши миры слишком далеки друг от друга.

В крови вскипает адреналин, рука горит в месте его грубых прикосновений, а колено все еще продолжает кровоточить, но я бегу, раз за разом спотыкаясь о камни, а на лице неудержимо расплывается улыбка.

Не знаю — это очередная истерика на подходе или простая радость свободе и тому, что все еще жива? Даже после всего.

Бегу быстро и как-то непривычно легко — ни красной пелены перед глазами, ни белесой дымки в голове. Точно лечу, долго не задумываясь о направлении. Ведь в моей жизни есть лишь одно место, куда я всегда могу прийти. Лишь одно место, где мне ничто не угрожает. Лишь одно — где меня любят и ждут.

Глава 7

Остин

Вы хоть раз горели какой-нибудь идеей настолько, что отдавали все свое время, силы, знания и мысли на воплощение ее в реальность, напрочь забывая обо всей остальной жизни? Если нет, то вы не поймете, точно так же, как и многие окружающие меня люди.

Преподаватели не перестают повторять, что на старте своего карьерного пути для получения стабильного места работы в крупнейших компаниях в первую очередь необходимо концентрироваться на приобретении профессиональных знаний и успешном окончании университета, а не тратить время на разработку собственных проектов, в успех которых никто никогда не поверит. Но я лишь тактично помалкиваю и делаю вид, что соглашаюсь с этим спорным суждением, когда очередной лектор с зубовным скрежетом ставит мне зачет за курсовую, которую сдаю с недопустимым опозданием.

Лара постоянно обижается и упрекает в том, что я не умею жить «моментом» и с фанатизмом зарываюсь в работу, напрочь забывая о ней. Хотя, честное слово, я стараюсь проводить с моей любимой девочкой каждую свободную минуту.

Марк день за днем не устает названивать и зазывать на очередную вечеринку, отказываясь понимать, что у меня нет ни желания, ни сил, ни времени на это.

Бабушка пусть и не говорит напрямик, но ее разочарованный голос в трубке красноречиво дает мне понять, как сильно она скучает и расстраивается, когда я в очередной раз не прихожу ее навестить.

И только Никс не предъявляет никаких претензий, но лишь потому, что у нее самой нет времени на это.

Хотелось бы мне, чтобы в сутках было в два раза больше часов. Это как минимум. Возможно, тогда меня хватало бы и на все остальные аспекты моей жизни.

Хотя нет. Кого я обманываю?

Я бы просто проводил в два раза больше времени у экрана компьютера, тем самым ускоряя темп реализации идей, чтобы достигнуть поставленных целей и наконец улучшить свою жизнь.

Не могу сказать, что мне выпала самая тяжкая участь. Да, мать бросила меня сразу после родов, а отец — преступник, который уже много лет гниет в тюрьме, но в мире, откуда я родом, это вполне обычная история.

Жизнь в Энглвуде никогда нельзя было назвать благополучной, но тем не менее у меня всегда была крыша над головой, еда, одежда и забота самой лучшей в мире бабушки, воспитавшей меня в одиночку.

Мэган Рид — великая женщина, силе духа которой может позавидовать каждый. Именно она научила меня верить в себя, испытывать свои возможности, падать, разбиваться, вновь вставать и не сдаваться, пока не достигну желаемого.

Она дала мне все, что было в ее силах, а остального я добьюсь сам.

И я добьюсь! В этом нет сомнений.

Я уже который час кряду сижу у компьютера в своей комнате в университетской общаге, всецело окунувшись в рабочий процесс. И, наверное, я бы так и продолжал работать до изнеможения, если бы барабанный стук по двери не вырвал из виртуального забвенья.

Вскакиваю со стула и тороплюсь открыть дверь до того, как ее успеют выбить с петель.

– Лара?

Никак не ожидал, что не на шутку разгневанным гостем окажется моя обычно нежная и милая девочка.

– Что случилось? Все в порядке?

Вместо ответа она толкает меня в плечо и словно фурия влетает в комнату, заполняя все пространство фруктовым ароматом парфюма.

– Все ли в порядке? Это ты мне скажи, Остин! Все ли у тебя в порядке? С головой в первую очередь, – кричит моя любимая брюнетка, даже не догадываясь, как бесподобна в гневе.

Янтарные глаза сверкают хищным блеском, брови изящно сдвигаются, образуя милую складочку над слегка вздернутым носом. Нижняя губа дрожит, зазывая наброситься на нее с жарким поцелуем, а непокорные завитки черных волос не перестают метаться по худым плечам. Приталенное пальто распахнуто, открывая взору атласное платье, плотно обтягивающее ее плавные изгибы. Их вид вмиг устремляет мощный прилив крови к моему паху.

– Мы же договорились, Остин! А ты опять в своем репертуаре. Не отлипаешь от компьютера, погряз в своих системах, кодах, алгоритмах, или что там у тебя… и даже на звонки не отвечаешь! – лицо Лары краснеет от криков, а лоб покрывается испариной.

В последнее время мы часто ругаемся, но в столь свирепом состоянии, кажется, я вижу ее впервые.

– Так! Стоп! Я помню, что мы договорились обходиться без истерик. Просто выкладывай по порядку. Что я опять натворил?

– Правильно, ты запоминаешь только то, что важно для тебя! Ты даже не знаешь, что сделал. А точнее, чего не сделал! – в злостном голосе проскальзывает тень обиды. – Ты забыл о наших планах на сегодня! Заметь — о наших, а не только моих! Я тебя прождала целый час. Опять! Но плевать на это, мне не привыкать! Сегодня ты подвел не только меня!

Делаю над собой усилие, чтобы не выдать удивления. Прокручиваю в голове все возможные варианты ответов на вопрос: почему она ждала меня сегодня? Последним, о чем мы договаривались с Ларой, было официальное знакомство с ее родителями, которое должно будет пройти во вторник вечером.

Повторно оцениваю ее внешний вид, но теперь трезвым взглядом, а не тем, что у меня так рьяно просит вырваться на волю из штанов.

На Ларе нарядное платье, выходные туфли на высоких каблуках, жемчужное ожерелье украшает ее тонкую шею, лицо покрыто более заметным макияжем, а по объемным, идеальным спиралям на ее голове неохотно предполагаю, что на прическу был потрачен далеко не один час.

– Черт! – вырывается у меня с осознанием того, что вторник, оказывается, уже наступил. А точнее, незаметно пролетел мимо моего носа. – Лара… – порываюсь подойди к ней ближе, но она выставляет передо мной руку, резко делая шаг назад.

– Не надо! Лучше стой на месте! Я знаю, чем это кончится! – заявляет моя девочка, намекая на то, каким безумием обычно завершаются наши ссоры.

– Лара… Прости… – все, что получается выдавить из себя.

Ощущаю себя редкостным кретином, но что я могу сказать в свое оправдание? Его нет. Точнее, есть, но в очередной раз произнести его Ларе — то же самое, что закинуть зажженную спичку в бочку с керосином.

– Прости… Не знаю, как это получилось. Я просто потерялся в днях.

Говорю же: более оригинальные слова в голову не лезут.

Кусок идиота!

– К черту твои извинения, Остин! Сыта ими по горло! Ты постоянно теряешься во времени, застреваешь в своей чертовой виртуальной вселенной, летаешь в мыслях о проекте и блестящем будущем! Я все это знаю! Но почему ты не мог хотя бы сегодня не облажаться? Хотя бы раз подумать о чем-то, кроме работы? Хоть немного пожить настоящим и вспомнить обо мне? Я думала, сегодняшний вечер для тебя важен так же, как и для меня, но, видимо, я вновь ошибалась.

– Ты же знаешь, что важен. Я же сам хотел наконец встретиться с твоими родителями. Черт! Я невероятный мудак, и ты имеешь полное право злиться. Прости меня, я все исправлю.

– В этот раз ты заставил ждать не только меня, но и моих родителей, а этого я так просто прощать не собираюсь. Я вообще думаю, что в нас нет никакого смысла, Остин, – ее крик плавно переходит в хрип, а покрасневшие глаза наполняются влагой.

Рывком подхожу к Ларе вплотную и, несмотря на ее упорные попытки оттолкнуть меня, намертво прижимаю к себе.

– Ты же так не думаешь, – обхватываю грустное лицо ладонями.

– В том-то и дело, что думаю. И с каждым днем ты лишь сильнее доказываешь, что у нас тобой ничего не выйдет.

Как бы я хотел избавиться от врожденной способности входить в эмоциональные состояния других людей и не испытывать на собственной шкуре всю горечь, что сейчас до краев переполняет Лару. Но увы, мне никак не отключить в себе сверхъестественную эмпатию, о которой, кроме бабушки и Никс, никому неизвестно.

– Не говори так, Лара. Я же сказал, что все исправлю. Мы все еще можем поехать на ужин, я извинюсь перед твоими родителями, все сам им объясню, и проблема будет решена, – успокаиваю уверенным теплым голосом, надеясь хоть немного уменьшить объем ее душевной боли.

– Да как же ты не понимаешь? Дело не только в родителях. Наша проблема в том, что я тебе не нужна, – выпаливает она и начинает плакать.

Черт! Никогда не мог терпеть женские слезы, а сейчас, когда сам являюсь их причиной, смотреть особенно тошно.

– Что за глупости ты говоришь? Ты мне очень нужна, – твердо заверяю я, стирая пальцами горячие капли на ее щеках.

Лара очень дорога мне. Не знаю, можно ли назвать мои чувства к ней сильной симпатией, влюбленностью или любовью. Никогда не вникал во все эти определения, да и, честно, нет особого желания в этом разбираться.

Я — программист-системщик, а не чертов романтик, занимающийся глубоким анализом своих чувств и эмоций. Мне с головой хватает чужих. Я же всегда руководствуюсь принципом: меня либо тянет к человеку, либо нет. И все. Большему я внимания не придаю и серьезно не задумываюсь. А Лара меня непреодолимо притягивает не только красотой и неотразимым упругим телом, но и добротой, и остротой ума, что является ее самым сексуальным плюсом.

С ней время, которого и так мало, пролетает со скоростью света — приятно, весело, а еще чертовски жарко, даже спустя несколько месяцев наших «отношений». Этот ярлык, к слову, я тоже никогда не использовал в своих непродолжительных связях с девушками. По крайней мере, до Лары. С ней все иначе, поэтому сложнее и непонятнее. И, возможно, именно это меня и цепляет больше всего. Ведь справляться с трудностями и решать непростые задачи всегда было моим самым любимым занятием.

Все, что «просто», не вызывает у меня абсолютно никакого интереса. Поэтому сейчас, буквально впитывая всю широкую палитру грусти, обиды и разочарования, исходящую от «непростой» и крайне важной для меня девушки, я ощущаю себя конченым кретином в кубе, который в сотый раз заставляет ее плакать.

– Отойди, Остин, я не хочу, чтобы ты касался меня. Не хочу. Пожалуйста, отойди, – жалобно просит красавица, но я не верю ни единому ее слову.

– Я никуда не уйду, можешь даже не надеяться. Разве ты не видишь, как сильно я в тебе нуждаюсь? – шепчу я и прижимаюсь, покрывая лицо короткими поцелуями.

– Пожалуйста, не надо… – просит она, но в хриплом голосе я слышу четкий призыв об обратном и продолжаю неторопливо целовать каждый участок заплаканного лица.

Вижу ее борьбу и то, как она неумолимо проигрывает, поддаваясь моим нежным касаниям.

– Нет, Остин, я тебе не нужна, – вновь тихо повторяет глупость Лара, и больше не в силах сдержаться я накрываю ее влажные губы поцелуем. Нежным, почти трепетным, именно таким, в каком она сейчас нуждается, чтобы понять, что не права.

Каких-то пару секунд Лара упрямо противится, не отвечает, пытается вырваться, но когда мой поцелуй постепенно наращивает темп и глубину, она сдается и жалобно стонет, страстно целуя в ответ.

От вкуса ее языка и сладкого, яблочного запаха кожи сердце ускоряет темп, от возбуждения голова идет кругом, а в штанах уже давно все неудержимо кипит.

Еще ближе притягиваю ее тело к себе, одной рукой сжимаю сочные ягодицы, но не жестко и резко, как того хотелось бы мне, а просто крепко, со значительной долей власти, давая понять, что ни за что не намерен ее отпускать. Второй ладонью задираю подол элегантного платья и касаюсь тонкой ткани трусов, пропитанной ее горячей влагой.

Черт!.. Это нереальный кайф! В такие моменты меня, наоборот, переполняет благодарность природе за то, какой я счастливчик, обладающий столь уникальной возможностью на все сто процентов проникнуться ее возбуждением не только физически, но и ментально.

Лишь сейчас, ощущая в своих руках жар женского тела, в полной мере осознаю, насколько сильно я по ней изголодался. А не виделись вроде всего пару дней. Хотя это не точно.

– Остин… – она снова хочет что-то сказать, но я не позволяю, жадно впиваясь в ее сладкие губы. Вкушаю каждый стон, каждое слово, что она по-прежнему пытается произнести. Слегка раздвигаю ее ноги, забираюсь под крохотную полоску трусиков и вхожу в тесные объятия сразу двумя пальцами, надавливая на самую чувствительную точку, заставляя Лару вновь застонать.

Как никогда хочу сделать девушке приятно, выгнать к чертям из ее головы все ненужные грустные мысли, заменив их на правильные.

Она важна для меня.

Ни на секунду не выпуская ее губы из плена, продолжаю ритмично вбиваться в разгоряченную промежность, что с каждым толчком жаркими стенками все больше сужается вокруг моих пальцев. И одна лишь мысль о том, чтобы оказаться в этом блаженном раю другой частью тела, лишает меня последней капли рассудка.

Мне кажется, еще немного — и я бы кончил лишь от одного вида ее наслаждения, если бы сквозь густой туман похоти не уловил вновь вернувшуюся грусть. А вслед за ней по щекам Лары потекла новая порция слез.

– Эй, девочка моя, ну что такое? Прошу тебя, не плачь, – шепчу я, отстраняясь от ее губ, но не прекращаю движения пальцами. – Я же чувствую, что тебе приятно.