Каста мимов

– Какая теперь разница? – пробормотала я. – Все равно мы больше не увидимся.

Ник не должен узнать про поцелуй, иначе решит, что я совсем рехнулась. Да и как объяснить другому человеку то, что не можешь понять сама.

– Спасибо, что поделилась, – сказал Ник. – К счастью, ты снова с нами, целая и невредимая.

– Целая и невредимая она исключительно благодаря Джексу, – вставила Элиза. – Пейдж, ты ведь вернешься в Севен-Дайлс?

– Я уволилась.

– Джекс примет тебя обратно.

– Я назвала его вонючим хорьком и послала в задницу. После такого не возвращаются.

– Ты наконец раскрыла свой дар. За такое Джексон все простит. – Элиза чуть ли не умоляла. – Ради всего святого, одумайся. Севен-Дайлс – самое надежное пристанище для всех нас.

– Он нас терроризирует! – рявкнула я, чем здорово напугала Элизу. – Допустим, он меня простит. Вопрос, надолго ли? А что потом, когда моя слава потускнеет?

– Нельзя быть такой неблагодарной!

– Ты не слышала, как он разговаривал со мной в Оксфорде.

– Он просто перенервничал. Ты хоть осознаешь, что вы все могли погибнуть?

– Ага. И требовал, чтобы я бросила пленников на верную смерть.

– Джекс хотел защитить нас, вот и подстраховался.

– Намекаешь, что мне стоило подчиниться?

– Мы преступники и должны заботиться в первую очередь о себе, – отчеканила Элиза. – С каких пор ты стала такой щепетильной?

– С тех самых пор, как меня поставили перед выбором.

– Так мы ничего не добьемся, – вмешался Ник. – Пейдж, тебе необходимо уехать из Лондона. Здесь на каждом шагу камеры и легионеры. Если тебя снова арестуют…

– Я остаюсь. Да и куда мне ехать?

– В Ирландию, например.

– Зачем? Меня увезли оттуда в восьмилетнем возрасте. Все, кого я знала, наверняка покойники, – отрезала я. – Нет, нам нужно составить четкий план действий.

– Какой еще план? – опешила Элиза.

Ник озадаченно уставился на нее:

– Элиза, мы должны помешать рефаимам и предотвратить новый Сезон костей.

– Пейдж в безопасности. Все закончилось, – возразила Элиза. – По-моему, пора подумать о хлебе насущном.

Я вытаращила глаза:

– Что ты несешь?

– Ты сама сказала, Второй Шеол строят во Франции. Если сидеть тихо и не высовываться…

– Элиза, до тебя так и не дошло? Рефаимы создали Сайен. Нашира выбрала своей мишенью Джексона, а теперь и меня. – Я чувствовала, что вот-вот взорвусь. – Синдикат должен сплотиться, пока не внедрили «Экстрасенс».

– Но зачем?

– Чтобы дать бой.

Элиза вздохнула:

– Пейдж, перестань. Потусторонний совет никогда не согласится.

– Я попрошу аудиенции у Гектора.

– Думаешь, он тебе поверит?

– Ну, ты же поверила. – Перехватив ее взгляд, я вскочила. – Поверила или нет?

– Меня там не было, – вяло оправдывалась она. – Тебя же постоянно пичкали «флюидом». Похоже…

– Элиза, довольно, – перебил Ник. – Тебя там не было, зато я был.

– По-твоему, меня глючило все полгода? – прошипела я.

– Пейдж, не перекручивай. Просто… – Элиза помассировала веки. – Не сомневаюсь, тебя действительно заточили в Оксфорд, на фоне стресса сработал защитный механизм, и твоя психика подменила реальность вымыслом. Говорят, такое случается.

– Выметайся!

Элиза вздрогнула.

До сих пор мы никогда не ссорились. Я считала Элизу другом, чуть ли не сестрой.

В комнате повисло тягостное молчание. Наконец Элиза трясущимися руками повязала шарф.

– Скажу Джексону, что ты скоро вернешься. Надеюсь, не совру. Без банды, Пейдж, долго не протянешь, и тебе прекрасно это известно.

Хлопнула дверь. Едва шаги Элизы стихли, меня прорвало.

– Уму непостижимо! Она хоть соображает, что будет, если «Экстрасенс» все-таки внедрят?

– Политика страуса, – вздохнул Ник. – Элиза не представляет жизни без Синдиката. Ребенком ее вышвырнули на улицу. К счастью, Джекс разглядел в ней незаурядный талант. Обеспечил дорогими красками, дал крышу над головой, уникальнейших муз. Когда она впервые переступила порог берлоги, то разрыдалась от переизбытка чувств. Вот почему главное для нее – сохранить незыблемость «Семи печатей».

– Попади она под арест, Джексон сразу найдет ей замену. Его интересуют только наши способности, а на нас самих плевать. – Я перевела дух. – Понимаю, перспектива пугающая, но мы не можем сидеть сложа руки.

Ник задумался.

– Рефаимы сознают, какую угрозу представляет для них Синдикат – неподвластный контролю монстр, которого они сами же и создали. В наших рядах сотни, если не тысячи ясновидцев. Если объединимся – вместо того, чтобы грабить и убивать друг дружку, – у нас будет шанс противостоять Сайену.

– Пейдж, Синдикат – преступная организация, а воры не рвутся спасать мир.

– Только этот мир накроется медным тазом, если Нашира добьется своего. Она не остановится, пока щупальца Сайена не проникнут повсюду. Пойми, мне необходимо выступить перед Потусторонним советом.

– Интересно как? Гектор не созывал совет… – Ник помолчал. – На моей памяти никогда.

– Можно попросить его организовать встречу.

– Каким образом?

– Любой главарь, повелительница мимов или подельница вправе послать темному владыке депешу. После такого ему не отвертеться, – объяснила я. – Передашь мое прошение «Призрачному клубу»?

– Почему именно туда?

– Почтовый тайник Гектора ломится от обращений, а «Клуб» направит к нему курьера.

– Джексон взбесится, если узнает.

– Мне он больше не начальник.

– Да, но без статуса подельницы у тебя нет никаких полномочий, – заметил Ник. – Элиза права, сама по себе ты в Синдикате не задержишься.

– Я должна что-то предпринять.

– Нет. Ты полгода провела в аду, сейчас тебя обложили со всех сторон. Получив депешу, Гектор просто рассмеется.

– Я его не боюсь. Как выяснилось, есть вещи гораздо страшнее.

– Допустим, он тебе поверит, а дальше? Ты собралась посягнуть на коррупцию и конституцию, которые складывались десятилетиями. Если прыгнуть выше головы…

– Ее запросто можно лишиться. Знаю. – Я скрестила руки на груди. – Рефаимам нужна пища, а ясновидцев в Оксфорде раз-два и обчелся. Рано или поздно они явятся за нами. Не факт, что нам удастся их одолеть, но я не могу безропотно позволить Сайену решать мою судьбу. Не могу, Ник.

Повисла короткая пауза.

– Да, – нарушил молчание мой лучший друг. – Я тоже не могу.

3. И вот их стало пять

Новый день ничем не отличался от предыдущего. Последующий тоже. С рассвета до заката я спала, просыпалась только ночью, когда на улицу уже не сунешься.

Потусторонний совет не ответил на мою депешу. Ничего, выжду недельку и направлю новую. «Призрачный клуб» работает оперативно, однако Гектор у нас любитель игнорировать почту.

Оставалось только ждать. Без понимания, что творится в архонте, у меня связаны руки. Ясно одно – сейчас власть всецело принадлежит Нашире.

На седьмые сутки в ночлежке у меня поднялась температура. В стремлении «переспать» ее я задремала – и увидела часовню, где умер Себ. Грязные извилистые Трущобы. Зеркальный лабиринт Даккета, и мое лицо в отражении – изуродованное до неузнаваемости, вырванная челюсть рассыпается, словно глиняная чашка.

Найди Рекхэма, – шептал окровавленный эмиссар. – Он главный поставщик. Найди его.

Мертвая Лисс распростерлась посреди «Гилдхолла» в окружении семи карт. Я потянулась открыть последнюю – свое будущее, итог, – но от прикосновения прямоугольник занялся огнем. Я вздрогнула и проснулась. Влажные щеки пылали, на губах выступила соль.

Я долго сидела в темноте, обхватив колени руками; по лицу струились слезы. Автомобильный гудок заставил сердце биться сильнее.

Лисс почти выбралась. После десяти лет заключения, утратив всякую надежду, она решилась бороться за жизнь, отнятую у нее Сайеном.

Тот расклад не шел у меня из головы: Пятерка Кубков, перевернутый Король Жезлов, Дьявол, Влюбленные, перевернутая Смерть, Восьмерка Мечей. Увы, завершить гадание и прочесть седьмую карту Лисс не успела.

Что бы ни случилось, Гомейса Саргас поплатится за свои злодеяния. За смерть Лисс. За всех тех, кто так и не сел в поезд. Рано или поздно возмездие свершится.

На одиннадцатый день я осмотрела свои раны. Синяки отливали темно-фиолетовым, мелкие порезы и ссадины заживали. Убедившись, что в новостях по-прежнему тишина, я медленно проглотила принесенный Лемом завтрак: хлеб с маслом и яйца всмятку.

В памяти всплыла последняя трапеза в «Магдалене»: я сидела у камина, слушала патефон, а Страж делал записи.

Он постоянно ставил твою жизнь под угрозу. У меня скрутило желудок. Довольно сомнительный союзник, Пейдж.

Ладно, историю со Стражем проанализирую позже, когда жизнь войдет в более-менее нормальное русло. Сейчас нужно выпить кофе и взбодриться.

Опустошив чашку, я плюхнулась обратно на кушетку. Хотя организм успешно восстанавливался, я не отваживалась заглянуть в свой лабиринт из страха увидеть, что с ним сотворила Нашира, – но если хочу бороться с рефаимами, дар необходимо держать в тонусе.

Собравшись с духом, я сомкнула веки – и очутилась на краю солнечной зоны. Вдалеке вспыхивала молния. Небо над маковым полем испещряли трещины в местах, где Нашира повредила барьер.

Только время залечит эти травмы. До тех пор лучше не усердствовать в призрачных схватках.

Я склонилась над маком. От моего прикосновения он преобразился – уменьшился, краски стали насыщенней. Анемон, гроза рефаимов. Алая волна хлынула в лабиринт грез.

Цветок, выросший из крови Адониса, укоренился в моем сознании.

С призрачными странствиями я решила повременить. Даже после амаранта мой защитный барьер оставлял желать лучшего. Эфир подождет.

Тем не менее из Оксфорда я бежала не затем, чтобы сидеть сложа руки. Наширу Саргас необходимо уничтожить. Любой ценой.

Она уже знает про побег и готовится нанести ответный удар.

Нужно прикинуть, как поступить. Велика вероятность, что Гектор оставит мои депеши без внимания. Тогда придется все делать самой.

Но тут встают две проблемы: деньги и уважение. Точнее, их отсутствие.

Если не вернусь к Джексону, мне понадобится стабильный заработок, помимо воровства. Допустим, мы с Ником захотим сколотить собственную банду. Объединим сбережения – его от Сайена, мои от Джексона, – снимем берлогу где-нибудь на выселках, а там уже начнем подыскивать союзников.

Я посмотрела в окно. К несчастью, уважение за деньги не купишь. Я не повелительница мимов, а без Джексона лишаюсь даже статуса подельницы.

Существовало неписаное правило: нельзя организовать банду, не спросив разрешения у местного главаря мимов – и не получив одобрения самого темного владыки. Без этого нам просто перережут глотки – и нам, и тем, кого мы наймем по глупости или из эгоизма.

Наверное, проще примкнуть к другой банде. Меня, вероятно единственную в мире странницу, пытались переманить и раньше, на пару с Элизой, но я всегда отказывалась, опасаясь реакции Джексона. Главари и повелительницы мимов сочли бы такой поступок наглым предательством, достойным изгнания, а то и смертной казни.

Мария Огненная часто шутила, что я должна работать на нее, потому что официально обитаю в ее влиятельном и богатом секторе. Может, она согласится взять меня в «Фениксы».

Вот только вряд ли Джексон смирится с таким раскладом, и любой мой потенциальный работодатель обретет в его лице заклятого врага.

Если не вернусь, Джексон добьется, чтобы меня пинком вышибли из Синдиката и сделали парией среди ясновидцев. Когда Фрэнк Уивер объявит награду за мою поимку – а он непременно объявит, – те же ясновидцы сломя голову побегут сдавать меня Сайену.

Впрочем, есть альтернатива. Подавленная, я отвернулась от окна.

Джексон открылся мне с другой, поистине ужасающей стороны. Три года я плясала перед ним, стремясь заслужить одобрение. Три года была его детищем, Бледной Грезой. И только в Оксфорде начала узнавать себе цену.

Для него ты – живой придаток к призраку, бесценный талант в человеческом обличье.

Даже по обрывкам моих воспоминаний Страж разгадал истину.

Однако Джексон – мой единственный шанс достучаться до Синдиката. Самый простой вариант – наступить себе на горло и вернуться в Севен-Дайлс.

Сразу вспомнились жестокие насмешки, манипуляции. Если после нашей стычки приползу обратно, поджав хвост, признаю свое унизительное поражение. Да, иметь Джексона в начальниках не сахар, но враждовать с ним гораздо хуже.

Ладно, с Джексоном определюсь позже. Сперва надо решить насущные вопросы. Иви сказала, что знает кое-кого на Камденском рынке. Если она уцелела, то сейчас прячется там.

Ник снабдил меня одеждой. Я застегнула черное шерстяное пальто, подняла воротник, волосы убрала под фуражку. Натянула перчатки, чтобы спрятать шрам на левой ладони, и повязала шарф, скрыв добрую половину лица.

В Оксфорде Страж подарил мне диковинную подвеску – оберег от полтергейстов. Я надела цепочку и повертела кулон в руках. Какая тонкая, филигранная работа. Он убережет меня, пока лабиринт полностью не восстановится.

Раньше я с наслаждением ныряла в лабиринт Лондона, даже по ночам. Сайен легко обвести вокруг пальца: главное, избегать камер, держаться подальше от зрячих легионеров и шагать, шагать без остановки. Не бросаться в глаза, смотреть в оба, поучал Ник.

С недавних пор Сайену известно, что я – ясновидец. Правда, пока не в статусе беглой преступницы, но меня уже все равно ищут.

До Камденского рынка идти минут сорок. Если выйду сейчас, успею обернуться до темноты.

Меня вдруг сковал страх. Однако стоило взглянуть на кушетку, кровать, где я корчилась от страха, что ко мне вот-вот вломится Сайен, и последние сомнения улетучились. Не выйду сейчас – не выйду никогда.

Лем перехватил меня в коридоре:

– Уходите?

– Хочу глотнуть свежего воздуха.

– А как же тот легионер?

– Он ясновидец, ему рано заступать на дежурство.

– Не понимаю, как они могут охотиться на своих. – Лем сокрушенно покачал головой. – Будьте осторожны, хорошо?

– Непременно.

Да, Ник явно не скупился.

Я спустилась по скрипучей лестнице, распахнула дверь. В лицо ударил ледяной ветер. С минуту я стояла не шелохнувшись, глядя на Сохо-сквер.

Ноги предательски подкосились, и я вцепилась в дверной косяк. В ночлежке безопасно. Надо сидеть там и не высовываться.

Но ведь улицы – моя жизнь! Я рвала жилы, чтобы вернуться в цитадель, с которой давно сроднилась. Ничего со мной не случится. Я закрыла дверь и, затаив дыхание, переступила порог.

Едва мои подошвы коснулись асфальта, я воровато оглянулась, прощупывая эфир. У таксофона вполголоса переговаривались двое медиумов. Один зачем-то нацепил темные очки. На меня никто не обратил внимания.

Пальцы метнулись к фуражке, заправляя светлые пряди.

Мимо, оживленно болтая и смеясь, проходили люди.

На Тоттенхэм-Корт-роуд бурлил транспортный поток. Белые такси, автобусы, белые велотакси, белые велорикши с черными кожаными сиденьями. На небоскребах пламенели растяжки с символикой Сайена. Огромные экраны над входом в ближайшую подземку транслировали бесконечную рекламу и пропагандистские лозунги. Самые лакомые места достались «Коробку» и «Флокси», экраны поменьше рекламировали новейшее ПО для датапэдов, в частности «Судный час» – программу, оповещающую о скорых казнях.

Целый монитор отводился под памятку безопасности:

ПРОЯВИТЕ ГРАЖДАНСКУЮ СОЗНАТЕЛЬНОСТЬ. ОТРЯДЫ НКО ЗАСТУПАЮТ НА СМЕНУ В 18:00. ПРИ ПЕРВЫХ ПРИЗНАКАХ ПАРАНОРМАЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ОБРАТИТЕСЬ В ГИЛЬДИЮ ЛЕГИОНЕРОВ. НЕ ПРОПУСТИТЕ СВОДКУ ПО ОБЩЕСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ.

Я знала здешние улицы как свои пять пальцев, однако впервые за многие годы они внушали мне страх. Слишком много света, шума, суматохи. Музыка, рев моторов и двигателей, болтовня, крики, голоса дикторов, грохотание повозок сливались в чудовищную какофонию.

Через три часа фонари вспыхнут голубым. Под ними соберутся факельщики с зелеными фонарями, предлагая защиту от коварных паранормалов. К тому времени мне нужно вернуться в «Лилию».

До Камден-Тауна я планировала добраться дворами, но быстро поняла, что не успеваю. Лучше взять рикшу. Они безопаснее и дешевле легальных сайенских такси и повозок.

Дождавшись своей очереди, я юркнула на заднее сиденье крытой кабинки позади водителя. Так больше шансов не попасть в объектив камеры.

– Камденский рынок, пожалуйста, – попросила я, старательно копируя британское произношение.

Рикша покатил по Тоттенхэм-Корт-роуд. В венах бурлила кровь – я, такая дерзкая и отчаянная, рассекаю по центру Лондона, а никто ни сном ни духом.

Впрочем, наглеть не стоит. Один неверный шаг, и все жертвы, принесенные в Оксфорде, окажутся напрасными.

Уже на подъезде к Камдену я сочинила легенду. Вообще, ясновидцы старались держаться своей территории. Кое-куда мне категорически запрещалось соваться – в тот же Уайтчепел, где Джексон нажил кучу врагов, – однако к подельникам обычно относились с почтением.

Расплатившись с водителем, я направилась на Камденский рынок, возведенный среди старых конюшен на берегу Инквизиторского канала. Ясновидцы облюбовали рынок в качестве рассадника подпольного бизнеса. Уличные торговцы предлагали спрятанные во фруктах нумы и астру. На лодках курсировали фарцовщики с целым ассортиментом товаров и продуктов из других цитаделей. Здесь же располагался подпольный кинотеатр «Шапито».

Небо прояснилось, все вокруг залил яркий солнечный свет. Опустив голову, я брела мимо тату-салонов, художественных галерей и всевозможных магазинчиков. Вдоль дороги теснились уличные палатки, где торговали в основном одеждой и безделушками. Последний раз я наведывалась сюда больше года назад.

Сектором заправляли «Тряпичные куклы», или тряпичники, одни из немногих, кто мог похвастаться собственной «униформой»: пиджаки в полоску, пряжки с черепами. Их главаря, неуловимого Старьевщика, довелось увидеть лишь горстке избранных.

Иви сказала, ее приятельница работает в лавке под названием «Камден бутик». На мосту через канал мое внимание привлек мужчина с лимонно-желтыми волосами, собранными в хвост, и сигаретой в зубах. В этом секторе ясновидцы частенько красили шевелюру и ногти под цвет ауры.

Меня Лимон засек сразу.

– Занят? – спросила я, поравнявшись с ним.

Мужчина смерил меня оценивающим взглядом, считывая ауру. Благодаря контактным линзам даже глаза у него были желтые, как у рефаимов.

– Это как посмотреть, – буркнул Лимон. – Ты кто такая?

– Бледная Греза.

Уголок его рта дернулся в ухмылке.

– Тогда занят.

Я выразительно подняла брови, но с места не сдвинулась. Лимон напустил на себя нарочито непроницаемый вид. Обычно при упоминании моей клички ясновидцы брали под козырек.

– Белый Сборщик с тебя шкуру спустит, – припугнула я и, не получив ответа, шагнула к нему вплотную. – Слушай, сенсор, мне тоже некогда. Завязывай тратить мое время.

– Ты больше не подельница. – Лимон смотрел на меня с нескрываемым презрением. – Ходят слухи, что вы с Белым Сборщиком разругались вдрызг и он выставил тебя за дверь.

Внутри у меня все опустилось.

Да, Джексон угроз на ветер не бросает.

– Не верь слухам, – непринужденно ответила я. – Мы со Сборщиком не ссорились.

– Ври больше.

Сердце бешено колотилось. Если бы не трещины в лабиринте, натравить бы на мерзавца фантом.

– Мне пришлось ненадолго уехать, – как можно спокойнее заговорила я. – Лиши Белый Сборщик меня статуса, он бы назначил новую подельницу, согласен?

Лимон прищурился:

– Ладно, выкладывай. У «Тряпичных кукол» к тебе претензий нет, но ты ходишь по тонкому льду, Бледная Греза. К закату чтобы ноги твоей здесь не было.

– Я забуду твою дерзость, если подскажешь дорогу. Мне нужен «Камден бутик», им заправляет некая Агата Лэм.

– Рынок Стейблс. – Лимон сложил татуированные руки на груди. – Еще вопросы?

– Пока никаких. Спасибо. Белый Сборщик непременно оценит твое рвение.

Лимон негодующе заворчал. Я юркнула под кирпичную арку и растворилась в торговых рядах.

Джекс успел пошатнуть мое положение в Синдикате, дабы заполучить меня обратно. Оперативно. Впрочем, наш главарь мимов ждать не любит.

Белый Сборщик мог во всеуслышание заявить, что выводит меня из игры, и тогда никакие угрозы на Лимона не подействовали бы. Однако Джексон пока ограничился слухами, подрывающими мой авторитет. Меня недвусмысленно предупреждали, что будет, откажись я вернуться в Севен-Дайлс.

До рынка Стейблс было рукой подать. На зеленых водах Камден-Лока покачивались две моторки с торговцами-зазывалами.

– Горячие пироги – не проходи!

– Глазированные яблоки – десять шиллингов за штуку!

– Жареные каштаны! Три фунта кулек!

Рот моментально наполнился слюной. Конечно, останавливаться рискованно, но я так давно не ела любимое лакомство.

Ноги сами понесли меня к алой лодке с лиловым, в золотых завитушках планширем. Некогда яркая краска потускнела и облупилась. На жаровне благоухали каштаны. Завидев меня, торговка обнажила в улыбке кривые зубы:

– Каштанов, мисс?

– Да, спасибо.

Женщина насыпала каштаны в кулек, щедро сдобрила маслом и солью крупного помола.

Расплатившись, я поспешила прочь и, с аппетитом уплетая горячие кругляшки, впитывала умиротворяющие, привычные звуки повседневной жизни. Какой разительный контраст с Оксфордом, где все стараются сидеть тише воды ниже травы из страха нарваться на рефаимов.

«Камден бутик» оказался крохотным магазинчиком на окраине рынка. В витринах поблескивала бижутерия.

Над дверью звякнул колокольчик. За прилавком костлявая особа хорошо за семьдесят куталась в кружевную шаль. Все в ее облике подчеркивало ауру: зеленые ногти, такого же цвета брови, ежик зеленых волос. Одним словом, вещающий медиум.

– Чем могу служить, милочка?

– Мне нужна Агата Лэм.

– Она перед тобой.

По сиплому голосу невидец принял бы старушку за заядлую курильщицу, в действительности же она сорвала горло чрезмерным общением с духами.

– У нас есть общая знакомая, Иви. – Я плотно прикрыла за собой дверь. – Она к вам не заглядывала?

Старуха окинула меня цепким взглядом. Нервы натянулись до предела.

– Ты, должно быть, Бледная Греза, – прохрипела она. – Идем, тебя ждут.

Услышав заветные слова, я перевела дух. Значит, другие тоже уцелели.

Агата подвела меня к витринному шкафу, передвинула вазу, и конструкция отворилась как дверь. Мы зашагали по скрипучей лестнице.

– Раньше я хранила здесь астру, – пояснила Агата. – Потайной ход очень выручает при обысках.

Она закашлялась так, словно в трахее у нее торчала колючая проволока. Случалось, вещающие медиумы отрезали себе язык, чтобы их не эксплуатировали духи.

Мы спустились в подвал. Тускло горели лампы, вдоль стен тянулись стеллажи со страшилками и пыльными бордюрчиками. Все небольшое пространство занимали два матраса, застеленные лоскутными одеялами.

Иви спала на груде подушек – кожа до кости в наглухо застегнутой рубашке. На втором матрасе притулились Джос, Нелл и Феликс.

– Пейдж! – обрадовался Джос, одетый в мешковатый комбинезон поверх свитера. – Иви сказала, ты придешь.

– Тихо, не разбуди ее. – Агата погладила Иви по волосам. – Бедняжке надо отдохнуть.

Джос бросился в мои объятия.

– Какое счастье, что вы целы, – затараторила я. – Нелл, тебя же ранили. Как нога?

– Ерунда, просто царапина. Бегать могу, – откликнулась Нелл. – Не элитное подразделение, а косые мазилы.

Феликс, высокий доходяга с копной черных волос и россыпью веснушек, неуклюже помахал мне рукой. Джулиан завербовал его в курьеры, но пересекались мы редко.

– Мы взяли левака у доков, – сообщила Нелл. – С нами были еще двое, но они…

– Мертвы. – Агата сплюнула в платок мокроту. – Один истек кровью, вторую нашли в канале.

– Нейт был невидцем, – пробормотал Нелл. – А Майя – уличной артисткой. – Она покачала головой. – Уму непостижимо. Ее ведь даже не ранили.

Я помолчала, переваривая информацию.

– Получается, Майя сама прыгнула в канал?

– Похоже на то, – кивнула Агата. – Но не волнуйся. Мой знакомый лодочник забрал тело.

Джос опустился на матрас:

– Мне нравилась Майя.

– Мы все ее любили. – Нелл привлекла мальчика к себе. – Пейдж, тебе удалось разыскать остальных?

– Нет. Даже не представляю, откуда начинать поиски.

– Где ты остановилась?

– Меньше знаешь – крепче спишь. Вы здесь точно в безопасности?

– В полной, – заверила Агата. – Не переживай, Бледная Греза. Я глаз с них не спущу.

Феликс заискивающе улыбнулся старухе.

– Нам тут хорошо. Камден вполне сносное пристанище. Да и потом, все лучше, чем… там, – добавил он.

Я присела рядом с Иви, которая по-прежнему не шевелилась.