
Полная версия
Дети Золотого города
огляделась.
Яркие лучи солнца, протискиваясь сквозь колышущуюся листву, вливались в окно, форма
которого сейчас показалась Айви ещё необычнее и красивее. Она попыталась представить, как
выглядели эти окна раньше, тут же вспомнив массивные резные рамы и розовые стёкла – верх
красоты, который она видела однажды на богатом чужеземном паруснике. Но всплывшая картина ей
не понравилась: здесь такое, наверное, не подошло бы…
«Интересно, что это за место?» – подумала она и, плотней закутавшись в серый плащ, в котором
так и проспала всю ночь, поднялась по ступенькам и вышла наружу.
Дом был очень большим и, как теперь заметила Айви, очень старым. Стены, сложенные из
светло-серого камня, поросли мхом и травой, а во многих местах были и вовсе разрушены, так что
теперь нельзя было определить, как высоко они поднимались, когда были целы.
Айви шла по поляне вокруг дома и вскоре обнаружила ещё одну дверь, точнее, дверной проём.
Она поднялась по некогда широким, но теперь почти осыпавшимся ступеням, и очутилась в
просторном зале. Пола там не было, и небольшие деревца пробивались к свету через проломы в
стенах. Но каменная кладка кое-где хорошо сохранилась. Айви подошла ближе и увидела странные
рисунки, когда-то украшавшие стены, но сейчас почти стёршиеся: дамы в необычных одеждах с
венцами на головах, воины, величественно восседающие на лошадях и… Город, чьи очертания на
камне можно было скорее угадать, чем увидеть.
Айви шла вдоль стен, разглядывая удивительные изображения. Но тут её внимание привлекло
нечто особенное: в центре самой дальней стены был нарисован человек с огромной чёрной цепью на
шее. Он шёл, согнувшись, его лица не было видно, но Айви не могла отвести взгляд от его фигуры,
такой беззащитной и жалкой, что у неё защемило сердце.
– Доброе утро! – обманчивое эхо пронеслось по залу, и в первое мгновение Айви показалось, что
человек со стены заговорил с ней. Она вздрогнула и обернулась, – старик стоял в широком дверном
проёме и, улыбаясь, смотрел на неё.
– Что это за место? – она была так взволнована, что забыла поздороваться.
– Раньше здесь жил другой народ. Они построили это, – старик кинул задумчивый взгляд на
стены, – Пошли завтракать, а потом я провожу тебя.
Они вернулись в маленькую комнатку, где уже горел очаг, весело шипел чайник, а на столе
лежали хлеб, головка сыра и медовые соты.
– Что за люди нарисованы там, на стенах? – Айви пила ароматный чай, но всё ещё никак не могла
оправиться от странного волнения, охватившего её.
– Они больше не живут в этой стране, – видно было, что старик не хотел много рассказывать, – И
тебе лучше никому не говорить о том, что ты видела здесь. Я и так уже слишком много «наговорил»
вчера, в том доме, – буркнул он, нахмурившись и покачав головой, – А это совсем не входило в мои
планы! Сейчас тебе нужно переодеться… я там кое-что подобрал для тебя, – он небрежно кивнул в
сторону лежанки, на которой виднелась какая-то одежда, – Вряд ли твой наряд ещё на что-то годен
после вчерашнего. К тому же, – тут его глаза снова сверкнули лукавыми искорками, – Я хочу
получить назад свой плащ – он, всё равно, слишком велик тебе, – старик глотнул остаток чая и
быстро исчез за дверью.
Айви поднялась из-за стола и начала с сожалением выбираться из мягких серых складок. Увидев
то, что осталось от её платья, она обомлела: только несколько бесформенных ярко-красных клочков
ещё кое-как держались на ней, почти не прикрывая тела. Нельзя было даже и думать о том, чтобы
идти в таком виде в город. Она быстро стянула яркие лохмотья и, бросив их в огонь, подошла к
лежанке.
Там было другое платье. Не раздумывая, Айви нырнула в него, успев только почувствовать, что
ткань такая же мягкая и приятная, как у плаща старика. Зеркала в комнате не имелось, но было ясно,
что, как бы она ни выглядела, это лучше, чем идти домой голышом.
Она вышла наружу. Старик, увидев её, задумчиво улыбнулся, словно вспомнив что-то. Потом
закинул за плечи лук и колчан со стрелами, призывно махнул рукой и двинулся в лес.
В этот раз они шли довольно долго. «Ну и далеко же я успела убежать вчера!» – с удивлением
думала Айви, и перед её глазами снова вставали злобные лица чёрных незнакомцев, заставляя
вздрагивать и поёживаться. Она хотела ещё о многом расспросить старика, но тот шагал вперёд так
быстро, что ей приходилось двигаться почти бегом, чтобы не потерять его из виду. Наконец, впереди
показался просвет: лес кончился. Они остановились около густого кустарника на опушке. Старик
повернулся к Айви.
– Лучше не выходи на дорогу, иди вдоль кромки леса. Прощай!
Айви почувствовала, что ей совсем не хочется расставаться с этим человеком. Она попыталась
придумать, что бы такого ещё сказать или спросить, но в голову ничего не приходило. Но тут её
осенило:
– А платье? Как мне его вам вернуть?
– Оставь себе, это – подарок! – старик снова улыбнулся, тепло и немного грустно, но улыбка
вдруг сразу же сошла с его лица. Он замер и прислушался.
– Сюда! – он метнулся в сторону и быстро присел за большой куст.
Айви послушно опустилась на траву рядом. Старик, прищурившись, пристально смотрел на
дорогу. По ней со стороны Песчаного Города двигалась великолепная карета, окружённая не меньше,
чем двумя десятками вооружённых всадников.
– Вот и король… Надо же, чуть не влипли! – пробормотал старик, не отрывая взгляда от пышной
процессии.
Айви похолодела и невольно пригнула голову. Карета медленно проехала мимо.
– Смотри! – старик легко толкнул Айви и показал на полосу пыли, поднимающуюся за
позолоченными колёсами. Там, позади кареты шли люди. Чёрные цепи, висящие на их шеях, были
прикованы к одной, длинной цепи, которую держал в руках высокий всадник на вороном коне. Его
плащ колыхался над головами идущих, как чёрное облако, а лицо… Айви почувствовала, как липкий
ужас снова тошнотой поднимается к горлу: она узнала его!
Люди шли, еле передвигая ноги, лица их не выражали совершенно ничего, глаза были пусты.
Старик снял с плеча лук и достал стрелу.
«Что он собирается делать? Стрелять в королевскую охрану? Или он шутит?..» – Айви испуганно
уставилась на серебристый наконечник, ярко поблёскивающий на солнце. Старик не шутил: он не
отрывал взгляда от чёрного всадника и его пленников. Губы его были крепко сжаты, глаза метали
огненные искры. Айви с удивлением заметила, что он даже будто помолодел, когда поднял лук и
наложил стрелу на тетиву.
– Если бы только они могли… – чуть слышно шепнул он.
– Что? – не поняла Айви.
Но старик вдруг опустил лук, и глаза его потухли. Айви снова взглянула на дорогу. Кареты и
всадников больше не было видно, только пыль ещё слегка клубилась над островками чахлой
придорожной травы. Она повернулась к старику. Он всё ещё смотрел вслед пленникам, но на лице
его теперь была написана только скорбь, а морщины, казалось, стали ещё глубже. Он молча поднялся
и закинул лук за плечи.
– Что это было? – страх, не отпуская, сосал Айви где-то глубоко внутри, – Куда он ведёт их?
– В рабство.
– Как это?! За что?! Какое он имеет право?!
– Полное.
– Что-о-о?!
– Все, носящие чёрную цепь, есть рабы, – сухо ответил старик.
Айви чуть не потеряла дар речи.
– И я?!
– Конечно!
Она подняла дрожащую руку и потрогала свою цепь, всё ещё обвитую красными бусами.
– Это только дело времени, когда хозяин цепи придёт за тобой. Кстати, это могло произойти вчера,
– закончил старик и повернулся, чтобы идти в лес.
– Подождите! – Айви просто не могла вот так здесь расстаться с этим человеком, не получив
ответы на все вопросы, разом нахлынувшие на неё. – Подождите! Мы ещё увидимся с вами? Правда?
Можно я приду? – торопливо говорила она, боясь, что старик откажет.
Он обернулся и с мягкой улыбкой ответил:
– Конечно, приходи, Айви. От этого места точно на юго-запад – и ты выйдешь на тот дом в лесу.
– Как вас зовут? – крикнула она ему вслед.
– Грэйккон, – старик махнул рукой и скрылся за деревьями.
***
Айви вошла в дом, стараясь не скрипнуть дверью и ступать как можно тише. Мысль о том, что
придётся объяснять тётке, где она пропадала всю ночь, не очень радовала, поэтому пришлось
приготовить несколько «версий» в своё оправдание, хотя Айви была почти уверена, что тётка не
станет очень уж сильно приставать к ней с расспросами: ей вообще было мало дела до племянницы.
В доме стояла тишина. Айви юркнула в свою комнату и, прикрыв дверь, шагнула к окну. В
большом зеркале, висящем на стене, неожиданно мелькнуло незнакомое отражение. Она вздрогнула
и повернула голову. Ну, конечно же, это была она – Айви! Просто она совсем забыла про платье,
подаренное стариком!
Айви подошла поближе и внимательно оглядела себя. Струящаяся материя охватывала её тонкий
стан, опускаясь до самого пола и слегка отливая на солнце тёмно-голубым. «Точно под цвет глаз! -
подумала она, – Старик, и вправду, кое-что понимает!» Лёгкие светлые рукава в нескольких местах
вдоль руки перехватывало изящное кружево, а вокруг шеи серебрился нежный орнамент из цветов и
листьев. Красные бусы выглядели здесь явно неуместно. Айви быстро сняла их и снова посмотрелась
в зеркало. Платье было на удивление к лицу ей. Кроме того, мысли тревожило странное ощущение,
будто она уже видела такие платья, но не могла вспомнить, где.
«Может, где-то в Поднебесье и носят такие наряды, но если я появлюсь в нём у нас на рыночной
площади, меня поднимут на смех. Слишком уж оно… гм… закрытое…» – она тут же достала из
шкафа что-то привычно ярко-лёгкое и быстро переоделась.
– Айви! Где тебя носит с самого утра? – сердитый голос тётки звучал, не предвещая ничего
хорошего.
– С самого утра? Да уж! – тихо хмыкнула Айви и вышла из комнаты. – Я была на побережье,
смотрела, каков улов сегодня, – не задумываясь, соврала она.
– А что на него смотреть? Вон корзина полная ждёт тебя! Ступай, да гляди в оба! Вчера в городе
были какие-то беспорядки. Всё искали кого-то… Полный город жуликов! Так и норовят обмануть да
обокрасть!
Айви не стала дослушивать ворчливые тёткины излияния, а быстро подняв корзину с рыбой на
плечо, зашагала к рыночной площади.
Зайдя в лавку, она надела передник и, привычным движением опрокинув корзину, выгрузила
рыбу на прилавок. Народ лениво прохаживался по площади, торгуясь и споря, продавцы
расхваливали товар, где-то прогрохотала повозка – рынок был полон знакомыми людьми, звуками и
запахами. Айви уселась, прислонившись спиной к невысокому каменному парапету.
«Всё, как всегда…» – эта мысль вместо обычного умиротворения, вдруг вызвала у неё какое-то
странное чувство: то ли тоски, то ли досады.
Но тут кто-то прикрыл ей глаза ладонью, а из-за спины послышалось весёлое хихиканье.
– Зюси, привет! Пошли в тень, тут жарковато, – Айви улыбнулась и потащила подругу внутрь.
– Привет! Ты куда подевалась вчера?
– Я… – замялась Айви, но в этот момент с другой стороны площади донёсся визгливый женский
крик:
– Мои плюмерии! Кто это посмел? – толстая торговка стояла над клумбой, ещё вчера усыпанной
яркими жёлтыми цветами, а теперь ощипанной почти дочиста, и громко причитала, размахивая
руками.
Айви прыснула со смеха. Зюси быстро отвернулась и процедила сквозь зубы:
– Я лучше пойду…
Она стала бочком выбираться наружу, но не успела сделать и нескольких шагов, как в узкий
проход ввалился Лестих, заполнив собой половину оставшегося пространства, включая и путь к
отступлению. Он упал грудью на прилавок, столкнув несколько рыбин на землю, и обхватив голову
руками, простонал:
– Ох! Моя голова!
– Что, перегружена мыслями? – съязвила Зюси, сразу забыв про бегство и с любопытством глядя
на него.
Он поднял на неё страдальческий взгляд.
– Не смешно. Я провёл ужасную ночь!
– Да, выглядишь ты, действительно, ужасно, – заметила Айви, взглянув на его красные глаза и
опухшее лицо.
– Ну, да… Вечером я немного перебрал. Да дело вовсе не в этом! – он с досадой поморщился, и,
понизив голос, добавил: – Что вчера вытворял король, вы бы видели!
– Что? – в один голос выдохнули Айви и Зюси, замерев и округлив глаза.
– Ох, моя голова!
– Хватит ныть, рассказывай! – раздражённо пихнула его Зюси.
Лестих, видя, что любопытство подруг явно перевешивает их сострадание к его бедной голове,
посмотрел на них укоризненно и, тягостно вздохнув, продолжил:
– Он всю ночь метался по своим покоям, что-то ломал и орал диким голосом. В-общем, был в
бешенстве. А я просто хотел спать. Но попробуй тут поспи! Ох! – и он снова обхватил голову руками.
– И что же он орал? – осторожно спросила Айви, чувствуя, как руки начинают подрагивать, а
спина покрывается холодным потом.
– «Где эта тварь? Вы нашли её?» … Или «его»?.. Ох, что-то в этом роде… – Лестих сморщился,
пытаясь вспомнить, но думать ему было совсем тяжело.
– Кого это он потерял? – хихикнула Зюси.
– То-то и оно! Я утром спросил слуг, что произошло, а они мне знаете, что рассказали?
– ?!
– Вечером на празднике объявился какой-то человек: говорят, преступник. Его давно ищут. Он
прячется где-то в лесу, а иногда приходит в город и болтает что-то про какого-то Царя, который хочет
освободить всех от цепи. Говорят, этот человек заманивает людей в лес и там приносит их в жертву
этому своему Царю…
– Какой ужас! – пробормотала Зюси. – И что, поймали его?
– Да нет, опять сбежал! А Его Величество-то как разъярился! Я боялся даже нос из комнаты
высунуть, а мой папаша ходил к нему. Я слышал, как он начал уверять короля, что обязательно
найдёт преступника, а тот заорал на него и запустил серебряным подсвечником. И, по-моему, попал!
Бедный папаша до сих пор в себя прийти не может!
Айви изо всех сил старалась держать себя в руках и отчаянно жалела, что вообще ввязалась в этот
разговор. Но тут, к её радости, подошли покупатели, и можно было как-то сменить тему. Видя, что
она занялась делом, Зюси махнула рукой, и они с Лестихом тут же скрылись из виду.
Оставшись одна, Айви забралась за кучу пустых корзин, сваленных в дальнем углу лавки, и
присела на маленькую скамеечку, подперев голову руками и глядя на пёстрое рыночное движение
сквозь дырчатое переплетение ивовых прутьев. Она полюбила это местечко с детства, обнаружив
однажды, что видит отсюда всё вокруг, а её не видит никто: это помогало хоть ненадолго
отгородиться от рыночной суеты, а сейчас – просто прийти в себя. Мысли её лихорадочно метались,
наталкиваясь одна на другую и никак не желая выстраиваться в определённую картину.
«Преступник! – думала она, и перед её взором возникало лицо старика и глаза, сначала строгие,
но потом озаряющиеся озорным блеском. – Не может быть!»
Потом она вспоминала короля и то, что рассказал про него Лестих.
«Никто и не догадывается, кого на самом деле искал король! Похоже, старик, и вправду, спас меня
от беды. Подумать только! Это, ведь, – король, и такой красивый, но такой…» – подходящих слов не
нашлось, зато нашлось множество мурашек, которые прытко побежали по спине. Айви поёжилась и
с удивлением отметила, что король больше не кажется ей таким уж красавцем.
«Если бы старик хотел принести меня в жертву, – она опять вздрогнула, – то у него была
прекрасная возможность, которую он, почему-то, не использовал. Какие глупости! Старик был
единственный, кто понял, что король хочет сделать со мной, – и помог мне. Теперь его ищут. А что
там болтал Лестих про какого-то Царя?»
Айви почувствовала, как при этой мысли что-то тёплое и живое беспокойно шевельнулось в
сердце, словно птенец, которого не видно, но который всё-таки есть, где-то там, под скорлупой. Она
замерла, прислушиваясь к странному ощущению, но оно быстро исчезло, только цепь на шее
потяжелела, словно налившись свинцом.
– Я пойду в лес. Надо разобраться. Всё, решено, – пообещала она, то ли себе, то ли рыбинам,
лупящимся на неё мёртвыми глазами, хотя особой решимости совсем не чувствовала.
Когда толпы народа на рынке начали редеть, а рыбы на прилавке не осталось, Айви, засунув
пустую корзину подальше в угол, двинулась из города. Приближалась середина лета, солнце палило
нещадно, а душный воздух был напоен тяжёлыми запахами прогорклого масла и смолы, тающей и
обильно стекающей с бортов полуразвалившихся рыбацких лодок прямо на песчаную улицу.
Айви шагала в сторону леса, привычно выискивая желанные островки тени вдоль густых
зарослей вязов, бесстрашно протянувших свои безобразные ветви прямо к солнцу. Вскоре впереди
показалась неровно оштукатуренная стена, которой был обнесён большой постоялый двор. Справа
его огибала широкая и ровная дорога, уходящая на запад, в Столицу, а слева далеко, на сколько видел
глаз, раскинулся лес, словно зелёное море, неизменно спокойно и смиренно омывающее подножие
гордых горных хребтов.
Вокруг не было ни души – каждый стремился спрятаться от изматывающей послеобеденной
жары. Из-за стены до Айви доносилось лишь позвякивание уздечек, да ещё чей-то осёл иногда
начинал голосить, нарушая ленивую тишину, висящую в воздухе. Пройдя ещё немного, Айви
приблизилась к кромке леса и остановилась возле густого кустарника, где они с Грэйкконом
расстались утром.
«От этого места точно на юго-запад…»
Её вдруг охватил страх. Куда она собирается идти? Одна, в лес, к совершенно незнакомому
человеку, про которого, к тому же, ходят такие жуткие слухи! А если то, что рассказывал Лестих,
правда? Вдруг старик просто выжидает чего-то, а потом… Несмотря на жару, по телу снова
пробежала дрожь.
«Нет, я не могу. Это глупо – идти туда. Может, в другой раз, когда не будет так жарко… Старик
тоже, наверное, отдыхает сейчас, зачем его беспокоить?» – уверяла себя Айви, чувствуя, как остатки
решимости покидают её. Она ещё постояла немного, потом вздохнула – и поспешно пошла назад в
город.
Когда она вернулась домой, жара немного спала, и на улицах начиналась обычная вечерняя
жизнь. Айви уже хотела сбегать к морю искупаться, но тётка, видимо, давно ожидавшая её, прямо на
пороге вручила ей новую корзину с рыбой и сердито проворчала:
– Шляешься где-то! Вечно тебя не дождёшься! Бери корзину, отнесёшь на постоялый двор, тот,
что на перекрёстке за городом. Хозяин ждёт свежую рыбу. У него полно людей. Скажешь ему, что я
прислала, тебя-то он не знает… – тётка отвернулась, чтобы войти в дом, но тут же, спохватившись,
добавила: – Да не продешеви! Всякий норовит заплатить поменьше. Одни жулики кругом!
«О, нет! – подумала Айви. – Я ведь только что оттуда! Что за невезенье – опять тащиться через
весь город!»
Но отказаться, а потом весь вечер слушать тёткину ругань было гораздо хуже. Айви обречённо
вздохнула и, молча подняв с земли свою ношу, вышла за калитку.
Когда она добралась до места, солнце почти скрылось. Многочисленные постояльцы потихоньку
выползали из душных комнатушек, чтобы подышать свежим ветерком, который к вечеру начинал
дуть со стороны леса и гор, принося пьянящие запахи летних трав, вековых деревьев и незыблемого
спокойствия горных хребтов.
Хозяин суетливо бегал от одного гостя к другому, поднося чай, отвечая на вопросы и делая
одновременно ещё десяток других дел. Увидев корзину с рыбой, он даже не взглянул на Айви, а
только махнул кому-то и снова трусцой припустил навстречу очередному требовательному окрику. В
дверях показалась женщина, не очень опрятного вида и, сунув Айви несколько монет, потянула
корзину вглубь дома.
Айви слишком устала, чтобы торговаться, и хотя заплатили ей немного, она молча сунула монеты
в кошелёк и двинулась к выходу. Ей не хотелось задерживаться здесь даже на минуту. Она уже была в
воротах, когда ей показалось, что в стороне, у коновязи мелькнул знакомый серый плащ.
«Это он!» – Айви даже удивилась радости, охватившей её. Она бросилась туда – и тут же
столкнулась с Грэйкконом. Тот только что отвязал лошадь и выводил её во двор.
– Господин, это вы? Мне надо поговорить с вами! – Айви так разволновалась, что схватила его за
плащ, боясь, как бы он не прошёл мимо.
– Айви! Ты откуда здесь? – улыбнулся он в ответ. – А я заглянул сюда на минуту, кое-что купить
на дорогу. Давай выйдем, присядем где-нибудь в сторонке.
Они вышли за ограду и остановились на обочине около небольшой груды валунов,
выглядывающих из сухой травы. Грэйккон зацепил повод коня за ближайшую ветку и опустился на
тёплый камень. Айви присела рядом.
– Вы уезжаете?
– Да, на несколько дней, в Столицу.
– Господин, вы знаете, что вас ищут? – Айви понизила голос.
– Неужели? – почти весело отозвался Грэйккон.
Она удивлённо посмотрела на него. Похоже, он совсем не боялся. Айви даже растерялась, не зная,
что ещё сказать, и замолчала.
– Кто тебе рассказал про меня?
– Да так… Один знакомый… Он сказал, что вы живёте в лесу и…
– Приношу людей в жертву? – закончил за неё Грэйккон, и его взгляд снова блеснул весёлой
хитринкой.
– Ну, да… – Айви вдруг поняла, как глупо было поверить всей этой чепухе, и её охватило
небывалое чувство облегчения. – Я хотела прийти ещё днём, но побоялась, – призналась она, больше,
почему-то, не сомневаясь в том, что может доверять этому человеку.
– Понятно…
– Почему они говорят такое про вас, господин?
– Потому, что им не нравится слышать о том, что они рабы цепи.
– Так не говорите им об этом! – хмыкнула Айви, слегка удивившись недогадливости старика.
– Если никто не скажет рабу о том, что он – раб, он никогда не захочет освободиться.
– А зачем освобождаться? Мне, например, моя цепь не мешает, я к ней привыкла.
– Удел всякого, носящего цепь – вечное проклятие и рабство, не заканчивающееся даже после
смерти, – голос старика стал серьёзным.
Всё это звучало странно, во всяком случае, Айви никогда раньше не слышала ничего подобного.
– Но я не чувствую себя рабой! Я всегда делаю то, что хочу, никто не приказывает мне.
– Неужели? И даже тогда, когда ты утаиваешь от тётки часть денег? – при этих словах Грэйккон
хитро прищурился и кивнул на кошелёк, висящий на поясе Айви. – Ты же знаешь, что это плохо? Но
ведь очень хочется, не так ли?
«Откуда он знает?» – Айви отвела глаза.
– Хозяин цепи научил тебя этому и… возможно, ещё многому другому, – Грэйккон снова
посерьёзнел.
– Зачем?
– Чтобы иметь право на твою жизнь. Ты считаешь себя свободной, но это – иллюзия. И поверь
мне: даже вчерашнее неприятное происшествие не научит тебя быть скромнее. Может быть, ты
станешь осторожнее, может быть, не будешь так танцевать в следующий раз, но через неделю всё
равно не выдержишь! Ты останешься рабой, пока носишь эту цепь, и её хозяин однажды полностью
завладеет твоей жизнью.
– Но откуда вы знаете? – Айви вовсе не хотелось соглашаться с тем, что говорил этот старик.
– Я тоже был рабом цепи, но сейчас я свободен. Поэтому я знаю, о чём говорю.
Айви недоверчиво покосилась на него. Грэйккон опять улыбнулся:
– Ты мне не веришь? Тогда поверь себе! Если ты будешь честна сама с собой, ты обязательно
поймёшь, что это – правда, – он поднялся и снял уздечку с ветки. – Уже темнеет, тебе надо идти
домой, – и, немного подумав, добавил: – Ты знаешь квартал на юге города, который выходит на
предгорную равнину? Там живут в основном не рыбаки, а пастухи и крестьяне.
– Я слышала о нём.
– Там есть женщина по имени Эмерита. Её все знают. Просто спроси старую Эмериту. Она будет
рада. Удачи тебе, Айви! – Грэйккон сел в седло и, легко кивнув, пришпорил коня.
Глава 3
Освобождённые
Жара стояла невыносимая. Казалось, что и дома, и лодки, и камни, да и весь мир вот-вот начнёт
расплываться и таять, как большой кусок масла. Айви вышла к побережью и, быстро добежав до
воды по огненно-раскалённому песку, прожигавшему даже через обувь, скинула туфли и с
наслаждением погрузила горящие ноги в набегающую волну. Море жило свободно, бурно и