Оксана Петровна Панкеева
О пользе проклятий

– Допустим, мужиков таким образом отвадим, а что делать с соседками? Тетки ревнуют мужей и запрещают своим порядочным дочкам с Ольгой общаться, а порядочные дочки тайком от матушек достают ее просьбами сосватать такого же любовника, как Элмар или хотя бы как я.

– Ну вот, – недовольно проворчал король. – Представляешь, что случится с соседями, если в один прекрасный вечер в ее скромное жилище заявится лично мое величество и проторчит там, как обычно, до утра? Она уже имела из-за этого достаточно неприятностей.

– Давайте Мафей вас телепортирует. Он там был. Никто и не узнает. Хотя… у нее там вечно бардак такой, что даже я пугаюсь. Лучше встретитесь у меня. У меня беспорядок только в кабинете, а в доме какая-то тетенька прибирается.

– Хорошо, давай у тебя. Только…

– Никаких «только», ваше величество, а то вы прямо как русская интеллигенция – то туда, то сюда. Неужели история вас не научила, что колебания до добра не доводят? Прикурить у дракона вам, видите ли, не страшно, а пообщаться с девушкой никак не решаетесь. Назначайте время.

– Ты кого хочешь достанешь. Завтра тебя устроит? А вообще, Жак… Как она там?

– Вот у нее и спросите.

– Нет, меня интересует, как на самом деле. Ольга ведь и мне не пожалуется.

– Не сказал бы, чтобы ей там нравилось. У нее постоянные депрессии. Одиноко, скучает по дому, полно каких-то мелких неприятностей… И друзей в своей среде она так и не завела. Пишет какие-то стихи, которые стесняется кому бы то ни было показывать. Курит по две дюжины сигарет в день и, на мой взгляд, стала многовато выпивать. Мне кажется, вы с Элмаром сделали большую глупость, что все ей рассказали о проклятии. Хотя Ольга утверждает, что это ее нормальное состояние и что в своем мире она такой и была. А здесь ей сначала только показалось, что она попала в сказку, вот и вела себя иначе. А теперь освоилась, привыкла, окунулась в обыденную жизнь, и, как она сама выразилась, «сказка кончилась». Оказалось, здесь так же паскудно, как и дома, только немножко хуже, потому что там у Ольги были родные, друзья и какое-никакое образование, а здесь Средние века, чепчики и переднички, утюги на углях и печка с дровами… А с мужиками ей не везет так же, как там. А еще Ольга носится с идеей успеть до весны пристроить куда-нибудь свою белую занавесь. «Жаба давит умереть девственницей» – как она выразилась. Но все никак не найдет кавалера по вкусу. Придурочные пьяные соседи ее не привлекают. Я сказал, что проклятия боюсь, Элмар – что с его стороны это недостойно. Может, хоть вы не откажетесь?

– Откажусь, – прервал Жака король.

– Смотрите. А то ведь если Ольга дотянет до самого отбора, то в качестве последней просьбы попросит у вас, чего доброго, ночь любви. Будете знать, – подмигнул его величеству шут.

– Она сама тебе так сказала?

– Нет, это я ей посоветовал.

– Спасибо, дорогой друг! Я ей, со своей стороны, посоветую то же самое, но про тебя. Могу поспорить, мой совет ей понравится больше.

– Не надо, ваше величество! – по-настоящему испугался Жак.

– Очень даже надо. А то совсем обнаглел. А еще я посоветую напоить Элмара до требуемого состояния и отыметь его на свое усмотрение, чтобы не выпендривался со своим «недостойно» и «не подобает», охотничек хренов…

– Ваше величество! – ужаснулся Жак. – Вы представляете, что учинит наутро Элмар, если с ним так поступить? Вам что, не дорог ваш кузен?

– Не преувеличивай, ничего сверхъестественного не учинит. Покричит, как он мог и как это недостойно, пострадает пару недель, и на том все кончится. – Король посмотрел на часы, поднялся и убрал в сейф бутылку. – Допивай и выметайся, в четыре у меня деловая встреча.

– С Камиллой? – поинтересовался Жак.

– Нет, с Флавиусом. А с Камиллой у меня свидание в десять, если тебе так интересно. И тоже деловое. Я ей в очередной раз выскажу все, что я о ней думаю. Надо, наверное, искать себе новую фаворитку. Не выдерживаю я ее подолгу, хотя профессионалка она первоклассная.

– Лучше бы вы себе жену искали, – проворчал Жак и тоже поднялся. – Не забудьте, завтра на закате у меня. Ольгу гарантирую. Как договорились.

– Амарго, у меня к тебе будет очень личная просьба. – Предводитель повстанцев поправил красный бантик на нагрудном кармане и внимательно посмотрел на собеседника. Товарищ Амарго недовольно поморщился.

– Догадываюсь. Сорди пожаловался на моих ребят, и ты хочешь, чтобы я их заменил. Не много ли чести его торговому агенту? Чем так не угодили мои ребята? Недостаточно сильно зады на поворотах заносили? Они ему и не будут воздавать почести. Их дело охранять. А его дело – вести переговоры и не приставать к местным в каждом кабаке.

– Я понимаю… – Товарищ Пассионарио виновато вздохнул и одарил Амарго очередным просительным взглядом. – Этот Ромеро и мне не особенно нравится. Но он нам нужен, и Сорди очень просил. У них там вышел конфликт… Я не прошу заменить всех, Торо и Эспада спокойные интеллигентные люди, к ним трудно предъявить претензии, хотя Сорди и пытался. Но Рико… Я тебя очень прошу. Он со своим языком кого хочешь доведет до истерики. Они чуть не подрались там, Торо и Эспада потом растаскивали. Да и охранник он… не ахти какой. Вор, одним словом. Поставь лучше еще одного воина, желательно стрелка. И не такого языкатого, как Рико.

– Хорошо, – недобро прищурился Амарго. – Я заменю Рико. Дам тебе воина. Отличного стрелка. Молчаливого, как скала, если его не трогать. Не менее интеллигентного, чем Торо и Эспада, и столь же спокойного, опять-таки если его не раздражать специально. И если у Сорди опять будут претензии, пошли его подальше. Обрати его внимание на то, что у его бесценного Ромеро тоже вместо языка хвост собачий. По мне так Рико там был в самый раз: они бы с ним регулярно устраивали поединки на языках, и обоим было бы то, что нужно. А человек посерьезнее этого болтуна пришибет. Чтоб не строил из себя большого начальника. Тоже мне, специалист непревзойденный! Сегодня этот торгаш нам нужен, а завтра нет. Хотя сомневаюсь, что он на самом деле для чего-то нужен. Да и сама затея договариваться с голдианцами мне не нравится. Я бы лучше попробовал ткнуться в Ортан. Там можно спокойно поговорить с короной, не опасаясь, что тебя кинут.

– В Ортане нестабильно, – возразил молодой собеседник. – Там сейчас идет такая война интриг, что соваться страшно. Король с Комиссией друг другу всяческие козни строят, и встрять сейчас между ними – все равно что попасть в жернова. Голдианцы, конечно, могут и кинуть, но в Ортане еще опаснее. К тому же его величество проявляет излишний интерес к нашей партии. Он-то человек хороший, но ты сам правильно говорил, что никому постороннему не следует знать лишнего. Впрочем, если ты передумал, я схожу к нему лично, мне это будет даже приятно…

– И думать забудь. – Амарго достал из кармана сигару и откусил кончик. – Дай прикурить. Не разучился еще?

– Нет, – чуть улыбнулся Пассионарио, поднес руку к сигаре и прищелкнул пальцами, из которых моментально взвился небольшой огонек. – Так кого ты поставишь вместо Рико?

Амарго затянулся, хитро прищурился и сообщил:

– Кантора, – и довольно улыбнулся при виде резко вытянувшегося лица собеседника. – Больше некого. Ты же сам просил стрелка. Чем тебя Кантор не устраивает?

– У тебя что, для него другой работы нет? Такого специалиста в охрану – это все равно что колоть орехи магическим кристаллом.

– Нет, – качнул головой Амарго. – Дело в том, что Кантор… Я хочу перевести его на другую работу. В полевой отряд жалко, это действительно будет, как ты сказал, орехи кристаллом, пусть побудет пока в охране. Тем более языки он знает.

– Переводишь? А почему? Он в чем-то провинился или… сорвался?

– Можно сказать, почти сорвался.

– Почти – это как?

– Если человек перестал владеть собой в обычной обстановке, то рано или поздно он сорвется и на работе. Кантор неглупый парень и сам это чувствует. Поэтому сам пришел ко мне, рассказал все как есть и попросил перевести в полевой отряд. Убийца, у которого не в порядке нервы, – это смертник.

– А когда у него были в порядке нервы? И в чем это выражается? Он хоть на наркотики-то не присел?

– Не замечал. А проблемы у него начались после той охоты на ведьму. Что-то там произошло такое, о чем они с Саэтой умолчали. Хотел бы я знать, что именно, но Кантор же не скажет, а у Саэты теперь не спросишь…

– А с ней-то что случилось? Как-то видел Гаэтано, почувствовал, что он прямо сам не свой, будто горе какое, но спросить не решился. Ты же знаешь Гаэтано, он и так меня недолюбливает, а я еще начну в душу лезть…

– То же, что со всеми рано или поздно происходит. То ли где-то ошиблась, то ли разведка подвела, но Саэта наткнулась на охрану. Первым же выстрелом наповал. Ты бы видел, что случилось с Кантором, когда он узнал! Ребята перепугались до такой степени, что не рискнули сами к нему подходить, меня позвали.

– Что с ним творилось? – осторожно поинтересовался предводитель. – И почему я об этом ничего не знаю?

– Ты… – Лицо товарища Амарго приобрело выражение беспредельной досады с некоторым оттенком брезгливости. – Как раз в это время в этой самой каморке, наевшись фанги в количестве, достаточном, чтобы нормальному человеку отравиться, ловил фиолетовых гоблинов с помощью огненных дорожек.

– Зато я все-таки научился делать огненные дорожки! – отмахнулся Пассионарио.

– Путем передозировки наркотиков, – ядовито уточнил наставник и добавил: – В деревянном помещении самое место и время баловаться с огнем! Помню, как потом вся твоя охрана носилась с ведрами…

– Амарго, ну не начинай все сначала! – жалобно скривился предводитель. – Мы про Кантора говорили. Что делал я, уже выяснили, а он чего такого натворил?

– Ты когда-нибудь видел, чтобы Кантор плакал?

Огромные темные глаза товарища Пассионарио загорелись нездоровым интересом, граничащим с восторгом.

– В самом деле? Каменное сердце нашего дорогого Кантора дрогнуло, и из этого комка холодной злости удалось выдавить слезу?

– Ты еще балладу напиши! – в сердцах плюнул Амарго. – Романтик ты наш поэтичный! Сердце, видите ли, дрогнуло! Дрогнула вся хижина, и не один раз. Хорошо, что вовсе не рухнула, потому как Кантор приложил к этому все усилия! Слезу выдавить! Да он устроил форменную истерику с битьем головой о стену и криками, что это он во всем виноват!

– Он был трезв? – уточнил вождь.