Оксана Петровна Панкеева
О пользе проклятий

– Абсолютно. Да будь он даже пьян в стельку, никогда раньше так себя не вел. В чем Кантор виноват, он так и не смог объяснить толком. Я всерьез боялся, что он опять рехнется, но вроде обошлось. Пришлось, правда, успокоительного вкатить, а то ни слушать, ни говорить толком не мог. Проспался, пришел в себя, вроде все снова наладилось, но после этого Кантор стал как-то странно себя вести…

– Странно? По-твоему, до сих пор он вел себя нормально? Он же все эти годы…

– Что ты в этом понимаешь?! – не выдержал Амарго.

– Как раз я в этом понимаю получше твоего! – сохраняя спокойствие, продолжил товарищ Пассионарио. – Ты бы в него хоть раз заглянул, как я, и тогда бы вот такая обычная истерика тоже показалась бы переменой к лучшему!

– Не умею заглядывать, – устало вздохнул Амарго. – Будем считать, что я тебе поверил, хотя специалист из тебя, мягко говоря, посредственный. Но и это еще не все. Пару дней после этого Кантор пошатался в тоске и в печали по хижине, а потом явился ко мне сдаваться. «Что-то сломалось, – говорит, – чувствую, а словами сказать не получается. В общем, не подумайте чего дурного, но переведите в полевой отряд, потому как работать по-прежнему больше не смогу». Вот я и думаю, пусть пока в охране побудет, а там посмотрим. Может, придет в себя. А нет – будем искать ему работу.

– Кантор даже тебе так ничего и не рассказал больше?

– Почему «даже»? Он мне просто не рассказал. Ты что думаешь, я у него вместо жилетки для слез? Он ко мне приходит, только когда ему нужен совет. А жаловаться он ни к кому не ходит. Даже к священнику.

– А что, Кантор такой рьяный атеист?

– Просто узнал по голосу священника и поэтому к нему не ходит. Одно дело изливать душу какому-то абстрактному священнику, и совсем другое – своему товарищу по группе, которому потом придется смотреть в глаза. Так что о нем никто ничего не знает. И ты не узнаешь, потому что он себе где-то за границей приобрел экранирующий амулет.

– Да, он стал слишком замкнутым, – сказал товарищ Пассионарио, доставая сигарету. – Я его мало видел с тех пор, как познакомился… заново, но у меня сложилось именно такое впечатление. Замкнутый, холодный… и опасный. Как пистолет.

– Ну, ты и вправду поэт! – усмехнулся Амарго. – Осталось только сесть и написать балладу «Товарищ Кантор – человек-пистолет». Ты же у нас любитель революционные стихи сочинять. Помнится, и его собирался к этому полезному делу пристроить.

– Так ведь хотел как лучше. Я ведь знал его другим… Если честно, я не подозревал, что он таким станет. Когда он отказался работать в пропаганде, а попросился в боевики, я думал, это у него временное следствие тяжелого потрясения. Чего-чего, а злым он никогда не был…

– Я сразу знал, что он не станет работать в пропаганде. Правда, надеялся, что он просто пошлет нас куда подальше и уйдет в неизвестном направлении. То, что он попросится в боевики, никто не ожидал… Ну что ж, пойду сообщу Кантору, что для него есть работа и пусть приступает.

– Может, этот Ромеро хоть теперь поумнеет и научится уважать товарищей.

– Непременно, – согласился Амарго. – Кантор большой любитель плевать на инструкции, и если Ромеро скажет ему что-то вроде того, что он сказал Рико, то и драки, как таковой, не будет. Не забудь предупредить об этом Сорди.

– А ты предупреди Кантора, чтобы не вздумал убивать сразу. С него станется. А Ромеро нам все-таки действительно нужен.

– Невелика потеря. – Амарго недовольно поморщился и перевел разговор на другую тему. – Как твое ухо?

– Спасибо, все в порядке. Ты же знаешь, у меня регенерация так быстро проходит, что все заживает, и следов не увидишь.

– Да я-то понимаю, но все-таки будь поаккуратнее. Как можно было так обжечь ухо?

– Просто гладил рубашку, а в это время меня москит за ухо укусил…

– Утюгом гладил?

– Нет, я же умею… – Он посмотрел на свои ладони.

– Пассионарио, ты как маленький, честное слово! Вечно с тобой что-то приключается. Представляю себе, что бы от тебя осталось годам к сорока, если бы ты не умел регенерировать. Ты что, не мог гладить, как все нормальные люди?

– Ну чего переживать? Даже если бы это бедное ухо сгорело полностью, выросло бы новое. Точно такое же.

– В том-то и дело, что не такое же… И на что бы ты стал похож? Хотя бы уж уши поберег.

– А ведь верно! – Молодой человек звонко расхохотался. – Я и не подумал, что новое выросло бы такое, каким оно должно быть от природы… Хорош бы я был, с разными ушами… Да ладно, не переживай. Ничего со мной не случится!

– Хотелось бы надеяться… – вздохнул Амарго и потянулся за шляпой.

Глава 2

А кому легко?

    Народная мудрость

– Ой! – испуганно вскрикнула Ольга и остановилась на пороге. Меньше всего она ожидала встретить здесь его, да еще одного, поскольку Жака видно не было.

Его величество сидел за столом, точно так же как в первый день их знакомства, и задумчиво что-то чертил на листе бумаги. Увидев ее, он отложил карандаш, скомкал лист и сказал:

– Ну вот, опять «ой»! Жак что, не сказал, что я здесь буду? Вот уж любитель сюрпризов!

Странный какой-то был у него тон, не то обиженный, не то недовольный. Ольга попыталась вспомнить, как же следует приседать перед королем согласно этикету, но, будучи в замешательстве, никак не могла собрать мысли в кучу, поэтому просто отступила на шаг, упершись спиной в дверь, и сказала с легким приседанием:

– Приветствую вас, ваше величество!

Его величество резко изменился в лице и встал из-за стола. Ольге показалось даже, что он пошел красными пятнами, но при таком освещении сложно было утверждать это наверняка.

– Ольга, скажи честно, ты это от неожиданности или издеваешься? – уже откровенно обиженно спросил он. – Не хватало, чтобы ты еще тут реверансы разводила. Позволь, я помогу тебе снять плащ.

– Извините… – пробормотала Ольга, не зная что и думать. – Я… просто не ожидала вас встретить… и…

– И не знаешь, как себя вести, – закончил за нее король, подходя и помогая ей выпутаться из плаща. – Проходи, садись к камину, давай поговорим. Чтобы между нами исчезли все недоразумения.

Окончательно озадаченная Ольга послушно присела в предложенное кресло и тут же представила себе, как она выглядит в своем идиотском чепчике и платье с передничком.

– Можно я сниму этот кретинский чепчик? – жалобно спросила она.

– Конечно, – удивленно приподнял брови король. – А зачем ты его носишь, если он тебе так не нравится?

– Потому что так положено! – проворчала Ольга, содрала ненавистный чепчик и злорадно швырнула через всю комнату. – Как он меня достал! Я в нем Золушку себе напоминаю! Умственно отсталую Золушку!

Король опустился в кресло напротив и внимательно посмотрел на нее. Как обычно.

– Причина твоего гнева действительно этот несчастный головной убор или тебя раздражает мое присутствие?

– А я думала, вы спросите, кто такая Золушка… – грустно ответила Ольга, стараясь говорить помягче, чтобы не вызывать у его величества подозрений, будто его присутствие ее и впрямь раздражает.

– Я знаю эту сказку, просто Жак никогда не рассказывал, что эта бедная девушка носила чепчик. Так все-таки что с тобой? Если ты до сих пор на меня сердишься, я пойму и не стану тебе надоедать.

– Да нет же, – поспешила уверить его Ольга, пока он действительно не надумал уйти. – С чего вы взяли, что я на вас сержусь? Меня просто достал этот чепчик, чтоб он провалился! Что за идиотская традиция – ходить в чепчике, нравится тебе это или нет!

– Честное слово, это не я придумал, – вздохнул король, сразу как-то повеселев. – Я тебя прекрасно понимаю, наши традиции кого хочешь доведут. Ты бы видела, как я выгляжу в своей короне. Как умственно отсталый грабитель могил. Мало того, она еще и уши натирает.

Ольга немедленно вспомнила бессмертные строки «только сдвинь корону набок, чтоб не висла на ушах» и невольно улыбнулась. Насколько, оказывается, житейскими бывают проблемы у королей!