
Полная версия
Пустое море
Единственным методом снять это напряжение и ослабить его бдительность, позволить ему овладеть собой. Поэтому она не протестовала, когда он приблизил к ней свое лицо и поцеловал.
Марина медленно, под его немигающим взглядом, начала расстегивать кофточку, пуговица за пуговицей, словно оттягивала тот момент, когда почувствует его горячее дыхание на своей шее.
В этот раз не получилось абстрагироваться от происходящего. Она каждым миллиметром своей кожи чувствовала прикосновения его пальцев и губ. Первым мужчиной у нее был Антон и ей не с кем было сравнивать, но она инстинктивно понимала, что он был превосходным любовником, нежным, чувственным и если бы она хоть на грамм испытывала к нему влечение, то испытала бы потрясающее удовольствие от близости с ним.
Но сейчас, ей хотелось разрыдаться оттого, что эти жадные губы совсем не того человека, который столько времени уже не звонил ей и она понятия не имела, где он теперь находится.
Глава 12
Марина еще спала, когда Антон с отцом уехали из дома. Вчера после того, как он ушел в душ, она снова оделась и моментально уснула на своей кровати. Сон был беспокойным, то ли от нервного перенапряжения этой ночью, то ли от тугих джинсов, в которых она провела ночь. Так или иначе, но проснулась она опять с пульсирующей болью в голове.
«Это уже становится нормой», − раздраженно подумала Марина, вытягивая затекшие ноги. Она резко привстала, чтобы кинуть взгляд на диван, потом откинулась на подушку и с громким выдохом приложила руку к голове.
Его нет. Интересно, они уехали уже или нет?
Она прислушалась к тишине, царящей вокруг, и решила, что в квартире все-таки, находится одна.
Она даже не слышала этой ночью, передвижения Антона по комнате. Или настолько крепко спала после шампанского или он не стал спать на диване, как только увидел, что она опять оделась и не расстелила кровать, словно указывала ему на то, что то, что только что было между ними, никогда ничего не будет значить.
Марина даже приподнялась снова, чтобы оценить предполагаемое спальное место Антона. Плед так и валялся на диване, как вчера, когда она его небрежно кинула.
«Он что, провел ночь в кресле?» − Марина даже не заметила, как ее задело такое невольное пренебрежение со стороны Антона, − «Кровать у меня не широкая, вдвоем тесновато будет, учитывая, что в обнимку спать я не позволю. Значит он мог спасть или в зале в кресле, или здесь на диванчике».
Марина так и сидела, сильно нахмурившись, пока ее взгляд не упал на циферблат часов. Семь часов! Танька сейчас уйдет на работу!
Марина кинулась в прихожую и вылетела на лестничную площадку без обуви. Взлетев на этаж выше, она начала настойчиво трезвонить в дверной звонок и одновременно стучать по деревянной двери.
Танька вяло отнеслась к внезапному приходу ранней гостьи. Он докрашивала один глаз, поэтому едва кивнула головой.
− Танька, надо что-то делать, − задыхаясь воскликнула Марина. − Антон что-то чувствует и его подозрения только усиливаются
− Как? Ты что-то ляпнула? − неожиданно зло прошипела Танька.
− Ничего я не ляпнула, − даже обиделась Марина, но тактично умолчала, что у Антона есть веский повод что-то подозревать и без их заговора. Славка, не подозревая даже об этом, не давал им обоим покоя.
− Что он говорит?
− Он хочет, чтобы я уехала, − про ребенка Марина и не собиралась говорить. − И настроен он серьезно. Он что-то подозревает, и хочет увести меня отсюда.
− Так, − озадачена была Танька. − Что он может подозревать?
«Не что, а кого», − пульсировало внутри у Марины, и она схватилась за голову.
− Что с тобой?
− Голова болит, причем постоянно…
− Слушай, сейчас, таким взвинченным поведением, ты только привлекаешь к себе его внимание. Успокойся, дыши ровнее. Иди домой и выпей таблетку. Отдохни, а потом встретимся и все обговорим.
И она снова невозмутимо начала рисовать черную толстую полосу над вторым глазом.
Марина всегда удивлялась такому броскому макияжу своей соседки. С ним, лицо выглядело надменным и целеустремленным, а вот без него, лицо, казалось, принадлежало скромному, милому и стеснительному подростку.
− Ты вправе никуда не ехать. И он не может тебя заставить. Что, ты ребенок что ли? Пожалуйся на что-то, солги или переспи с ним, у мужиков мозги сразу расплавятся.
− М-м-м.., − Марина сползла по стенке и уткнулась в свои ладони.
− Что? Думала будет легко?
− Как что? − Марина чуть не плакала. − Или сейчас, или никогда. Мои силы на исходе, если наше дело отложится, я потом не смогу решиться снова на это, понимаешь? Эта отсрочка сможет послать весь наш план, к чертовой матери.
Танька отвлеклась от своего макияжа и с интересом наблюдала за начинающейся истерикой у Марины.
− Мать, да ты окончательно созрела, − изумилась она. − Раньше, я думала, что ты до конца не понимаешь, во что ввязалась, и как только нужно будет действовать хладнокровно, спасуешь и все испортишь. А сейчас, верю, ты действительно хочешь избавиться от Антона.
Марина не могла смотреть на Таньку, опасаясь, что та прочитает истинную причину в ее глазах. Именно Славка, как приз, маячил где-то вдалеке, маня ее и заставляя слепо делать шаг против своей совести.
− Таня, надо что-то делать, − Марина снова схватилась за голову.
− Стоп, − остановила ее Танька. − Торопиться нельзя, все испортим, нужно заставить его отложить поездку.
− Отложить?
− Да. Надо ввести его в заблуждение. А как иначе ты собираешься остаться? Пойти на скандал? Не будет ли это потом подозрительно? Тебе будут задавать столько вопросов, ты должна будешь с кристально чистой репутацией. Убитая горем жена и ничего более.
− Отложить, − повторила с сомнением Марина.
− Это даже на руку. Ты будешь всем говорить, что вы собирались вместе отдохнуть, ничего не предвещало беды… Ну ты понимаешь, − Танька снова повернулась к зеркалу.
− А что придумать, я уже отказалось? − нахмурилась Марина.
− А это ты уже сама думай. Кто, кроме тебя, твоего мужа лучше знает. Черт, ну все, я опаздываю, как никогда.
Танька схватила сумку и начала лихорадочно обуваться.
− Да, кстати, сделай так, чтобы ваша задержка выглядела естественной и не наводила на ненужные расспросы. Ты что? Босиком? − воскликнула она, наконец заметив Маринины босые ноги на холодной плитке в ее прихожей.
Но Марина отмахнулась и первой выскочила в раскрытую дверь.
− Тапки хоть, мои надень, − окликнула ее Танька, но Марина уже была на своей площадке.
Когда Танька проходила мимо Марининой квартиры, то тихо бросила в приоткрытую дверь.
− Вечером увидимся.
Позже, Марина сидела на кухне и наблюдала, как наступает утро. Комната понемногу приобретала четкие очертания и, сквозь голые ветви, за окном начинал проблескивать белый свет.
«Так дальше не может продолжаться, − думала она. − Я должна выяснить причину его молчания. Он получил не так уж много денег, чтобы пропасть так надолго. Ему сейчас нужно многое. Одежда… Квартира, получше той. Ему будет нужна, минимум, еще одна сумма».
И, Марина, решилась. Нужно ехать к нему и на месте выяснить, куда он пропал и почему не звонит. Она положила в сумку еще несколько сотен долларов, потом тонкую пачку рублей и критически оглядела себя в зеркало. Узкие джинсы, которые были на ней со вчерашнего дня полетели на диван, а вместо них она одела серые леггинсы. После плотного, тугого материала, ей показалось, что на ней воздушная, легкая вата, настолько ей стало свободно и легко. Она сутки мучилась в джинсах и даже не замечала дикого дискомфорта, что они ей причиняли.
«Совсем реальность потеряла. Скоро свихнусь, − констатировала она себе, выходя из дома. − Еще немного, забуду, как умываться и кушать».
Двор, в который она приехала, уже, к удивлению, был чист. Не было ни досок, ни мусора, но самое интересное, она не обнаружила ничего, что отдаленно бы напоминало недавний хлам от ремонта.
Марина с трудом вычислила нужный подъезд и поднялась на второй этаж. Все та же дверь, и все та же тишина, в ответ на ее громкий стук. Марина глупо смотрела на дверь и не могла поверить, что ее приезд оказался напрасным. Она упрямо, с не угасающей надеждой, стучала и стучала в старый наличник двери.
− Ты, дочка, не стучи. Там все равно никто не живет, − неожиданно сказал чей-то голос.
Марина обернулась и увидела бородатого старика, который стоял на верхней лестничной площадке.
− А квартира разве не сдается? − спросила она.
− Сдавалась, − кивнула седая голова. − Но уже давно стоит пустая.
− Насколько давно?
− Да, наверное, с год. Ремонт, надо делать в ней, дочка. И не малый. Поэтому желающих не больно много.
Марина была озадачена, она совсем недавно была в этой квартире, но была ли та обитаема, не могла точно сказать. Старик достал платок, громко высморкался и повернулся, чтобы уйти.
− Подождите, − она решила еще что-нибудь узнать у старика. − Я недавно была здесь, по объявлению, и видела человека, который заходил в эту квартиру…
− Не знаю, − развел руками дед. − Может это был Савельич? По объявлению, говоришь? Вот старый крендель, цивилизованный… Объявления дает…
− А кто это? − ловя каждое слово, спросила Марина.
− Кто-кто, хозяин этой двушки, старый балбес. Он живет через улицу.
− Дайте мне пожалуйста его адрес, − взмолилась Марина. − Мне очень надо.
− Эх-х, − почесал в голове старик и стал медленно спускаться. − Адрес не скажу, но показать-покажу. Это недалеко, найдешь.
Он прошел мимо нее и продолжил спускаться по ступенькам. Марина пошла за ним, бросив последний умоляющий взгляд на молчаливую дверь в черном дерматине.
Савельич и вправду жил недалеко, Марина без труда угадала девятиэтажку, спрятанную между гаражами и большим торговым центром. Старик жил на последнем этаже, с подселением и она с трудом пробиралась сквозь коробки, ящики и старые ржавые велосипеды по узкому коридору. В квартире, куда ее впустили, стоял кислый запах и дым от крепких папирос. Мимо прошла старуха, с клюкой и подозрительно впилась глазами на Маринины руки, сжимающие крепко свою сумочку. Ее взгляд означал одно, старуха следила за тем, чтобы незваная гостья не утащила чего-либо с захламленного коридора. Марина опасливо посмотрела ей вслед и содрогнулась от ее безумного немигающего взгляда. Совсем рядом раздался детский плач и в коридор выпрыгнула, Марина даже не заметила откуда, молодая бойкая девушка.
− Вы кого ждете? − весело спросила она, развинчивая от бутылочки соску.
− Савельича, − ответила Марина.
Девушка ловко подскочила к двери, покрытой желтой, некогда белой, краской и громко стукнула. Потом, она так же быстро исчезла в кухне, где зашумела вода в раковине.
Дверь, куда она стукнула, открылась и перед Мариной появилось косматое чудовище. Старик был настолько обросшим и запущенным, что отлично вписывался в эту тесную, захламленную коммуналку.
− Чего надо? − грозно выкрикнул Савельич, не выходя из комнаты.
Марина сначала оробела от такого приема, но потом справилась с эмоциями и спросила.
− Вы квартиру сдаете?
− Чего? − еще громче спросил старик. По-видимому, он был слабослышащим, и неизвестно от того, что был старым или от того, что из ушей торчали пучки седых волос.
− Квартиру сдаете? − прокричала в ответ Марина.
− Чего орешь? − возмутился старик и вышел в прихожую. Он что-то жевал, и Марине с ужасом показалось, что это была его собственная борода.
− Сколько дашь? − пошел он сразу напролом.
− Да мне не надо пока, спасибо, мне бы узнать про ваших прежних жильцов.
− Если не надо, что приперлась? − заворчал старик и развернулся, чтобы скрыться в своей комнате.
− Подождите, − схватила Марина его за локоть и почувствовала, что сжала одни кости. − У вас снимал квартиру один молодой человек, совсем недавно, не подскажите, где он сейчас?
− Никакого я молодого человека не знаю, − увернулся старик из ее пальцев. − Если квартира не нужна, то сгинь.
И перед Марининым носом захлопнулась грязная дверь. Ошарашенная таким приемом, она медленно спустилась по лестнице, совсем забыв про скрипящий лифт и только на улице, когда услышала городской шум, немного стала приходить в себя.
«Это что за неандерталец такой? Никогда не видела такого противного и мерзкого старика. Он бы еще с ружьем меня встретил, для пущей убедительности», − Марина встала под деревом и закурила. − «Поделом мне. Чего я потащилась к нему, что хотела выяснить? Что меня выслушают и подадут Славку на блюдечке с голубой каемочкой?»
Домой она приехала опустошенная и подавленная. Расплачиваясь с такси, она краем глаза заметила собравшуюся возле скамейки банду соседских бабок.
«Грифы уже слетелись» − подумала она мрачно, когда начала медленно пересекать короткий промежуток до подъезда.
− Что, Мариночка, папа уже уехал? − Спросил чей-то голос. Марина даже не разобрала кому он принадлежал.
«Нашли, что сказать… Папа!», − мелькнуло у нее в голове и она остановилась.
− Еще утром. Здравствуйте, − она не знала, кому отвечать, поэтому никого не обделила своим взглядом. Старухи закивали приветственно головами и Анна Ильинична во в главе этой шайки-лейки, спросила.
− Что так мало побыл? Торопился?
− Работы много, он заскочил проездом.
− Ну конечно, конечно, − заговорщицки переглянулись бабки.
− А где он работает, Мариночка? − спросила ненасытная Анна Ильинична.
«Ну все, началось, − тоскливо подумала Марина, − Сразу тебе и Мариночка, лишь бы утешить свое любопытство».
− За границей. Ну, я побегу, мне позвонить должны, − отважно соврала она.
− Ну да, ну да, − послышалось ей в ответ, когда она юркнула в подъезд.
Она прошла мимо своей двери, поднялась на этаж выше и позвонила к Таньке в квартиру. Та была, конечно же, на работе, но Марина надеялась, что какие-нибудь причины привели Таньку домой пораньше. На звонок никто не отвечал, и Марина спустилась к себе домой. В пустой квартире, она почувствовала себя такой одинокой, что обрадовалась бы даже Антонову приходу, лишь бы не оставаться наедине с собой.
На кухне, она включила телевизор, прибавила громкость на полную мощность и щелкнула кнопкой кофеварки. От зычного и громогласного звука рекламы, подавленность прошла, и Марина даже начала подпевать в тон голосу, рекламирующего косметику. Она достала чашку и сахарницу и когда запищала кофеварка, сказала сама себе.
− А вот и наш кофе.
Усевшись удобнее, она закурила сигарету и услышала, еле пробивающуюся, сквозь звуки телевизора, трель телефонного звонка. Неожиданно ее сердце бешено запрыгало в груди, как в детстве и еще не ответив на звонок, она уже знала, кого услышит.
− Алло, − она, как и раньше, когда он звонил, безрезультатно попыталась сделать безразличный и скучающий голос.
− Ты одна? − услышала она его тихий голос.
− Да.
− Что долго не брала трубку? Я тебе названиваю последние пять минут беспрерывно.
− Не слышала, наверное. А ты где?
− Я? Дома, − ответил он весело, но потом спохватившись добавил. − Но сейчас мне нужно уйти. Денег еще достала?
− Достала, − Марина почувствовала, как предательски садится голос, она откашлялась и увереннее повторила. − Достала. Сколько тебе нужно?
− Пять сотен, не помешали бы. Есть такая сумма?
Сквозь Славкин голос пробивался еще какой-то бархатный тембр, но Марина не могла разобрать точно.
− Ты не один?
− Один. Это телевизор, − и его голос неожиданно стал таким отчетливым, что ей показалось, что он стоит рядом и шепчет ей в самое ухо. Но, тем не менее, у него все стихло и теперь из трубки, после его ответа, сквозила абсолютная тишина.
− Тебе привезти деньги? Туда же? − уточнила Марина.
− Нет. Я сам заберу. Выйди из дома и иди к аллее, которая идет вдоль соседнего дома. Я через полчаса буду, − и он отключился.
И никаких слов, которые бы свидетельствовали, что ему не только деньги небезразличны, но и она сама.
Марина яростно начала сдергивать с себя леггинсы и одновременно открыла свой платяной шкаф. От безысходности, она решила бить прямо в цель. До аллеи минут десять ходьбы, значит, у нее есть двадцать минут на подготовку к выходу. Куртки и джинсы она опровергла сразу, хотелось поразить его своим видом. Она выбрала белоснежный, пушистый свитер с воротником-хомутом и кремовые широкие брюки. Этот свитер лежал в ее шкафу, мертвым грузом, уже больше двух лет. Ну не нравились ей броские вещи, тем более такие маркие. Тем более его купил Антон, когда ездил к отцу в Испанию. Привез подарок, который никогда не был использован по назначению. И вот, сегодня, кажется, пришел его звездный час.
«Спасибо Антон, знал бы ты, для кого старался», − злорадно порадовалась Марина, выглядывая в окно.
Небо затянуло, и небольшой ветер срывал последние листочки с оголившихся тонких деревьев.
Главное, чтобы не пошел дождь, а то эффект, от ее вида, сведется к полному нулю.
Под брюки она одела каблуки, которые тоже не жаловала и сделала высокий конский хвост. На косметику уже не было времени, и она лишь успела сделать пару мазков помадой по своим губам. Перед выходом, Марина обнаружила, что, валявшаяся у порога черная сумка, совсем не подходит к светлому образу, что она создала. Бежать в комнату за другой сумкой она не стала, поэтому, скрутила деньги в трубочку и зажала в руке, в другой руке, решила держать ключи от квартиры.
Бабки от ее вида, точно бы впали в долгий транс, но к счастью, из-за надвигающихся туч, во дворе никого не было. Она быстро пересекла детскую площадку и направилась к узкой аллейке, что вела тупиком к рядам однотипных магазинчиков и аптек.
Своим видом Марина была довольна, немного непривычно, но дело стоило того. Хотя, она чувствовала себя бездушной куклой в этой броской одежке, поступить иначе, просто не могла.
Стало смеркаться, но зрение, наоборот, обострилось. Она прогуливалась медленным шагом и постоянно оглядывалась назад, не хотела, чтобы его появление стало для нее внезапным. Ожидание было очень болезненным, Марина чувствовала, как у нее на фоне участившегося пульса, появляется легкая отдышка, а сердце стучит где-то в горле. Попытка, казаться равнодушной и скучающей, таяла с каждой секундой.
− Привет, − раздалось у нее над самым ухом, и она с досадой осознала, что все-таки вздрогнула.
Марина, как в замедленной съемке повернулась, стараясь сделать равнодушное лицо. Поначалу, она даже не узнала его. Он стоял перед ней в черной легкой куртке и в черных классических брюках. Этот цвет безумно шел к его голубым глазам, отчего они казались намного глубже и темнее, а вот светлый волос на его голове, совсем не отрос, видимо он его беспощадно состриг в парикмахерской.
Как не тяжело это было ей признавать, Славка, в дорогой одежде, повзрослевший, стал еще более привлекательнее и в тоже время более недосягаемым. Видимо, с пользой тратит ее деньги. Не мелочится.
− Напугал? Или ты замерзла, чего дрожишь?
Марину и впрямь трясло мелкой дрожью, сначала от предательских мурашек, которые появились при его виде, потом от сырого воздуха, который окутал ее, когда она поняла, что только от нее будет зависеть, сколько еще дней и ночей будут отдалять их друг от друга.
− Нет, не замерзла, − ответила она ему и ее деревянные губы еле слушались.
− Давно ждешь?
− Минут десять, − соврала Марина, смело выкинув еще минут десять.
− Бежал от самой остановки, − засмеялся Славка. − Давно так не бегал.
− Хорошо выглядишь, даже изменился.
− Ты тоже выглядишь, − он запнулся, ему явно не хотелось повторяться за ней. − Отлично.
Они замолчали, после комплимента, Славке неудобно было говорить о деньгах, поэтому Марина, сцепив волю в кулак, спросила сама.
− Извини, но собрала только триста, − она протянула ему руку и вложила ее ему в ладонь. Он мгновенно понял смысл ее действий, поэтому, когда забирал деньги, немного сжал ее холодные пальцы.
− Ты живешь там же? − наконец-то у нее вырвался этот вопрос.
− Нет, сменил квартиру, − он достал дорогие сигареты и закурил.
− Далеко? − спросила она, когда поняла, что более развернуто отвечать он не собирается.
− Не совсем. От тебя совсем рядом, − он посмотрел на нее прищуренным взглядом. –Почти соседи.
Почему он всегда щуриться, когда курит? Этот взгляд когда-нибудь сведет ее с ума.
− Чем занимался эти дни? − Марина старалась придать тону безразличие, чтобы ее вопросы выглядели, как формальное уважение к собеседнику, а не пристрастный допрос.
− Отсыпался, − коротко ответил он.
Поднялся ветер, дело явно шло к дождю. Опавшие листья закружило в легкой воронке, количество людей, на тропинке, резко сократилось.
Марина, потом долго думала, что, если не погода, как бы они тогда расстались? Были бы сказаны другие слова? И если да, то какие?
− Сейчас будет дождь, − констатировал Славка, поднимая глаза к небу. − Надо бежать.
− Может, обойдет стороной? − Марина тоже подняла голову и почувствовала, как на нос упала крупная капля.
− Беги, ты совсем замерзла, − он положил руку на ее плечо, будто подталкивая ее, в сторону дома.
− А ты? − спросила Марина, послушно делая шаг. − Ты куда?
− Еще не решил, − сказал он и выкинул в сторону свой окурок. Он широко улыбнулся ей, и Марина почувствовала, что сейчас, обязательно, скажет какую-нибудь глупость, о которой тотчас же пожалеет. Она уже открыла рот, но тут ей на помощь пришел настоящий, октябрьский, холодный дождь.
− Беги, промокнешь, − крикнул Славка и сам побежал в сторону остановки.
А Марина стояла и смотрела вслед удаляющейся фигуры, под косой стеной проливного дождя. Вода бежала по лицу и попадала в глаза и в рот, свитер, прекрасной шерсти, намок и стал похож на ощипанную курицу, а брызги от тяжелых капель, летевших от грязных разводов луж, попадали на ее светлые брюки и оставляли там, незамысловатые, темные разводы.
Когда Марина доплелась до дому, она рухнула на пуфик у двери и тяжело вытянула намокшие сапоги. Тело ее совсем продрогло от мокрой одежды и ей необходима была горячая ванна.
Уже в воде, под высокой пеной, согревшись или даже оттаяв, она с грустью вспоминала короткую, неудавшуюся встречу. Она столько ждала от нее, что эти недолгие минуты показались придуманными и нереальными.
«Хоть что-то узнала, − горько усмехнулась про себя Марина. − Он там больше не живет. И, теперь еще больше неизвестности, чем было раньше».
Она вздохнула и поднялась. Пора выходить. Скоро приедет Антон, а при нем она не любила принимать ванну, наслаждения и расслабления, она все равно не получала.
«Вот еще одна причина, которая констатирует уже известный отныне факт, моего нежелания жить с этим человеком», − хмуро подумала Марина, торопливо растирая себя полотенцем. Свои мокрые вещи она отжала и унесла в комнату. Брюки свернула до завтрашней стирки, а на полу постелила белую простынь и разложила на ней мокрый свитер. Так учила ее мама для того, чтобы не вытягивались мокрые шерстяные вещи.
«Спасибо, тебе мамочка. У тебя послушная выросла дочка».
Через некоторое время, когда волосы подсохли, Марина, поеживаясь, стояла на балконе и курила новую сигарету из сегодняшней второй пачки. Она ждала Антона. Надо было с ним поговорить, до того, как она ляжет спать. Танька права, поездку нужно отложить, во чтобы то не стало.
Марина медленно осматривала пустой двор, как заметила на знакомом месте, знакомую машину.
«Приехал!» − ухнуло ее сердце, и она выкинула недокуренную сигарету.
Когда она вышла с балкона, Антон уже зашел в квартиру и закрывал дверь на ключ. Марина в нерешительности остановилась, потом молча, прошла в кухню.
«Надо вести себя как обычно, − решила она, − Сразу бросаться в разговор с этим вопросом нельзя. Будет слишком подозрительно».
Марина по привычке потянулась к пачке сигарет, лежащей на подоконнике, и тотчас же отдернула руку.
«Совсем сбрендила. Так и до рака легких докуриться можно. Весело будет, если вдова ненадолго переживет своего мужа. Все точно скажут, это – любовь».
− Валерий Семенович уехал? − спросила она, когда Антон, наконец, зашел на кухню, − она обернулась к нему и оторопела. Он стоял перед ней с красивым букетом цветов, который незамедлительно перекочевал в ее руки. Марина, неожиданно вспыхнула, прижала цветы к груди и уткнулась в них носом.
− Почему? − коротко спросила она?
− Потому что, люблю, − также коротко ответил он.
− Если ты думаешь, что эта ночь, что-то изменит, то ошибаешься. Уезжать я пока не хочу, − Марина специально сделала акцент на слове «пока».
− Ничего не говори. Я просто люблю тебя и все.
Пока она ставила цветы в вазу, наливала воды, чувствовала дикое напряжение между ними.
− Что отец? Все нормально?
− Да. И передавал тебе привет. Сказал, что в такую рань тебя просто неприлично будить, чтобы прощаться.