Запах счастья. Или Девять песен Старой Ведьмы о том, как быть счастливым

— Да, конечно! — профессор был не менее мил, — я и сам хотел вам это предложить…

Я с некоторой опаской посмотрела в окно. Вороны не было.

Мы поднялись, чтобы переместиться к еде.

Что это было? Фантазии? Возможно.

А что если я реально «подхватила» часть вороньих мыслей? С людьми мне это иногда удается, почему не могло выйти с птицей?

Тогда я точно знаю, что ворона к счастью не способна. Она влекома инстинктом выживания и некими программами поведения, заложенными генетически: поесть, попить, поклевать. (Клевать почему-то было совершенно необходимо. И непрерывно перемещаться на небольшие расстояния. Клевать и отскакивать, двигаться и клевать, клевать, клевать…). Возможна стабилизация на уровне удовлетворения и мобилизация при неудовлетворении. Всё.

А что, если это была не ворона, а я? И мысли тоже были мои? И восприятие действительности за окном тоже было мое?! Это лично для меня еще страшнее! А вдруг, действительно, в то время, когда современные, относительно периода существования млекопитающих, структуры моего мозга тщетно пытались загрузить в себя Фихте, на поверхность сознания всплыло восприятие мира самыми древними частями моего мозга? И это моя животная сущность показала свой истинный лик?! И это я, женщина, ранним зимним утром цитирующая Гераклита, остро желала скакать в поисках еды?

Для меня это означает, что я, подобно вороне, тоже могу метаться в тисках инстинктов и для какой-то части меня мир всегда будет враждебен и опасен. Он навсегда останется в позиции «контр-я». Это произойдет немедленно, как только я перестану использовать свой мозг в полном объеме для анализа окружающей среды, осмысления, принятия результатов этого анализа и дальнейшего влияния на мир на их основе. Мир мгновенно станет враждебным и непредсказуемым. Это будет почти незаметно для меня и может произойти мгновенно, как случившееся перемещение в воронью душу.

Образованные и умственно развитые люди гораздо счастливее в целом по популяции, чем необразованные, доказано социологически6. И мне это абсолютно понятно. Ворона, или, чтобы не заходить на территорию орнитологов, «ворона», существующая во мне, к счастью не способна.

Уважаемый профессор был счастлив. Об этом говорили его выражение лица, здоровье, веселый и легкий нрав, спокойное отношение к миру, который для него был предсказуем, управляем и оттого безопасен.

Если «ворона» не способна к счастью, означает ли, что она несчастна? Вовсе нет. Потому что категории «несчастье» для нее не существует точно также как и категории «счастье».

О принятии и прощении7

Как только мы осознаем необходимость если не счастья, то, по крайней мере, благостного, умиротворенного состояния души, мы приближаемся к таким понятиям как принятие и прощение. Самих себя и других людей.

Казалось бы, такая простая вещь — простить. Мы все время говорим: «Извините, простите, пожалуйста, прошу прощения, не стоит извинений, не за что…». Прощаем ли?

Настоящее прощение — вещь сложная. Думается мне, что оно укрепилось в нравственности человечества вместе с распространением мировых религий. Одновременно с фиксацией неравенства как позитивного факта. (Сколь бы дико ни звучала для вас сейчас эта фраза, примите ее пока просто к сведению). Поясняю. Сложно простить равного себе. Равного справедливее предавать суду и заслуженному наказанию, требовать с него выкуп, цену обиды или пролитой крови, мстить ему и его роду. С равным — ветхозаветное «око за око и зуб за зуб». И это справедливо.

Неравного, слабого, неразумного, беззащитного простить легче. И это тоже справедливо. Он, в силу своей неполноты, ущербности, не мог поступить честно и мудро. Первые христиане, погибая от рук язычников, прощали своих мучителей, ставя себя на бесконечность выше морально и красивее душевно. Они жалели заблудшие души своих убийц и молились за их спасение.

Очевидно, что само распространение христианства было общественным ответом на установление системы социального неравенства и закрытия социальных лифтов. Обществу для развития потребовалось аккумулировать средства в узком кругу элиты и ограничить доступ извне в этот круг. И для достижения цели социального мира при таком экономическом раскладе ничего лучше, чем христианское прощение было не придумать.

Идеология, а также социальные обязанности каждого класса были прописаны довольно четко и помогали сохранить общественную стабильность и социальное сотрудничество. Все были довольны своими ролями. Бедные люди из социальных низов верили в то, что богатые не смогут попасть в рай легче и быстрее, чем верблюд протиснется в игольное ушко, а богатая элита верила в особую благодать, которую она получает при рождении и которая дает ей право тратить на свои нужды большую часть ВВП. На элите действительно лежало больше ответственности по сохранению и развитию страны и культуры, и если материальные ресурсы направлялись именно в эти сферы, то все шло хорошо.

Возвращаясь к прощению, зададимся вопросом — как простить родителей за то, что вы не чувствовали себя в безопасности, будучи ребенком? Как простить мать, которая обвинила вас в своем разводе с отцом? Как простить одноклассников, которые третировали вас, обзывая «тупицей»?

Как простить взрослого и сильного? Повзрослеть. На время пройденного жизненного пути. Вы вряд ли сможете простить, принять, если остаетесь тем же самым человеком, которым были тогда. Если вы до сих пор ребенок, зависимый от маминого настроения, то боль обиды пройти не сможет. Она уйдет, как только вы, став взрослым мужчиной, пожалеете и простите свою мать.

Вам придется принять то, что с вами происходило. В процессе принятия вы будете вспоминать детали того, что происходило в вашей жизни в выбранный вами момент. И давнее событие развернется перед вами в ином свете. Например, вы сможете увидеть, как раздавлена уходом отца ваша мать, какими страданиями обернулся для нее развод. Вы сможете осознать то, чего просто не замечали прежде. Например, что ваших однокашников преследовал страх собственной бездарности и, в сущности, страх тот был справедлив. Томясь этим страхом, они выплескивали его на вас, потому что не знали, что с ним делать. Вы также сможете осознать, что в ваши детские годы безопасности не было не только в вашей семье, но и в стране в целом.

Вы, наконец, поймете, что давние упреки матери были обращены не к вам, а к вашему отцу. И тогда вы освободитесь от навязанного вам ходом жизни вашей семьи плана оставить свою жену! Теперь, став взрослым, вы сами будете решать, с кем жить и как строить свою дальнейшую жизнь.

Позитивное неравенство между вами сегодняшним и вашими прежними гонителями позволит теперь вам уверенно, ясно и ответственно сказать: «я принимаю и прощаю».

Упражнение №3 «Я принимаю»8

Сформулируйте в точных словах то, что, по вашему мнению, мешает вам жить. Это могут быть страхи, совершенные вами поступки и поступки других людей, ваши собственные зависть и жадность, злоба и несправедливость других людей по отношению к вам и все такое прочее.

Сядьте или лягте. Закройте, плотно закройте глаза. Потом слегка закатите их, не поднимая век. Это даст вам возможность войти в состояние между бодрствованием и сном.

Начните вслух, громко говорить: «Я принимаю в себе свой страх/свою зависть/свою жадность». Или, если речь идет о других людях: «Я принимаю то, что ты делаешь/говоришь…». Назовите конкретно, что именно. Сократите фразу до минимума, по возможности, и повторяйте ее. Много раз. Долго. Может быть, очень долго. Иногда, даже, бывает, нужно повторять ее до 40 минут и более. Время определяете только вы. Вы точно почувствуете, когда вам стоит закончить, когда вы реально примете то, о чем говорите.

Сначала фраза, возможно, не будет значить для вас почти ничего, потому что вы взрослый умный человек, вы давно уже все поняли, простили и отпустили. Но, быть может, постепенно вы начнете вспоминать событие, с которым работаете, снова и снова… Ваше сердце может начать колотиться, вам может не хватать воздуха, вас может тошнить, вы будете плакать, ваш голос будет прерываться… Вам захочется прилечь, если вы сидите, вас одолеет зевота, вам будет казаться, что вы сейчас уснете…

Не сдавайтесь и продолжайте повторять. Только одну выбранную вами фразу. Снова и снова.

Постепенно вам станет легче ее произносить. Вы успокоитесь, голос может стать тихим-тихим, но в нем появится твердость.

Вы узнаете, когда вам стоит закончить.

Я заканчиваю тогда, когда мой голос становится звонким и радостным, а говорю я громко и бодро.

По моему пониманию, процесс принятия и его результат описан в религиозной литературе как смирение. И это такая же прекрасная вещь, как и прощение.

Смиряясь с миром, с тем, что он нам дает, смиряясь с судьбой, то есть с обстоятельствами своего рождения, воспитания, образования, со всеми событиями своей жизни, мы поднимаемся над ними. Передав большую часть ответственности за свою жизнь божественному промыслу, мы списываем с себя большую часть долга перед самими собой. В случае морального банкротства, это просто великолепный выход! Но это честный выход. Вы не несете ответственность за поступки ваших родителей, воспитателей, учителей, мэров и президентов городов и стран, в которых вы живете. Но ваша ответственность переходит на новый уровень, она распространяется на ваши собственные поступки в тех обстоятельствах, в которые вы попали, более того, она распространяется на ваши мысли и чувства. У вас не всегда есть выбор действий, но даже тогда у вас есть выбор в отношении чувств и оценок, выводов и убеждений.

Через смену оценок, через смену образа мыслей, мы способны перестать подчиняться законам и следствиям обстоятельств. Но для этого мы должны перестать бороться с ними. Концентрируясь на борьбе с обстоятельствами, мы усиливаем их действие. Мы начинаем думать о том, почему же все произошло именно так и именно с нами, чего и кто нам недодал и как теперь взять с него то, что он нам должен. Мы пытаемся изменить обстоятельства и других людей, что, чаще всего, невозможно, вместо того, чтобы изменять свои реакции на то и на другое.

Действие из смирения означает действие строго в направлении цели. В состоянии смирения и принятия мы видим глубже и дальше, мы слышим и способны думать. Так происходит за счет того, что мы прекращаем борьбу. Смена наших реакций на обстоятельства и прочие константы часто приводит к усилению нашего влияния на них. Другие люди меняются, когда мы меняемся к ним, а обстоятельства либо исчезают из нашей жизни, либо меняется степень их влияния на нее. Через принятие и смирение мы можем работать над собой, мы становимся способны ставить цели и совершать здравые поступки, ведущие нас к их достижению.

Тотальная справедливость мира

На самом деле наш мир гармоничен и справедлив, тотально и абсолютно. Его гармония так же велика, как и гармония Вселенной, частью которой он является. Но он вовсе не добр, как не добра и Вселенная, по крайней мере, в нашем понимании слова. Из космоса может прилететь метеорит и сжечь полпланеты. Потому что планета лежала на пути метеорита, и он попал в зону ее притяжения, которое является следствием ее массы. Падение метеорита является справедливым следствием существующего порядка вещей. Хорошо ли это для тех, на чьи головы метеорит упадет? Нет. Но это справедливое следствие того, что они живут именно там, куда он должен упасть. Не так ли?

Мы — своего рода планеты, и у нас есть масса, орбита, спутники. У нас есть ядро нашей личности и покров как сумма наших поступков. Мир дает адекватный ответ на все содержимое нашей души, на всю сумму наших поступков и решений. Если вас накрывает метеоритным дождем несчастий, то либо вы их притянули своими поступками, либо вы оказались на их пути. Меняйте ядро и уходите с метеоритной дорожки. Включайте приборы ориентирования в пространстве. Они прилагаются к вашей комплектации. Хотите остаться тем и там, где и что вы сейчас — это ваше право, но примите последствия вашего решения как справедливые.

В детстве у меня в голове был внутренний компас, точнее GPS-навигатор. Я всегда знала, безошибочно чувствовала, где мой дом. Когда мне рассказывали истории про то, как дети пошли в лес и заблудились, я не могла взять в толк, как это могло произойти. «Почему они не пошли домой? Они же знали, где их дом, почему же они пошли в другую сторону?» — спрашивала я у мамы, которая уже готова была усомниться в моих способностях понимать речь и усваивать услышанное. О моей способности чувствовать землю она узнала позже, когда я вывела ее и сестру из леса, точно махнув в сторону лесной дорожки, которую они потеряли.

Эта чудесная способность, увы, покинула меня в подростковом возрасте, или она ушла глубоко внутрь, застланная образами больших городов.

У нас внутри, от рождения есть нравственный навигатор. Тот самый, который изумлял Канта: «Две вещи наполняют душу всегда новым и все более сильным удивлением и благоговением, чем чаще и продолжительнее мы размышляем о них, — это звездное небо надо мной и моральный закон во мне»9. «…во всех обществах великие учения базировались на разумном проникновении в человеческую природу и на условиях, необходимых для полного развития человека. …в самых разных местах земного шара, в разные исторические периоды „пробудившиеся“ проповедовали одни и те же нормы совершенно или почти независимо друг от друга. Эхнатон, Моисей, Конфуций, Лао-цзы, Будда, Исайя, Сократ, Иисус утверждали одни и те же нормы человеческой жизни лишь с небольшими, незначительными различиями» — развивает эту мысль Эрих Фромм в «Здоровом обществе»10.

В детстве мы остро чувствительны к добру и злу, к справедливости и несправедливости. Мы плачем над Зайкой, которого Лиса выгнала из избушки, жалеем сломанные веточки. С возрастом у некоторых этот нравственный навигатор выходит из строя, отказывает, как у меня GPS, а некоторым он исправно служит все жизнь. И они от этого выигрывают!

Потому что с нравственным навигатором всегда можно вернуться в дом своей души. С ним вы здоровы, умны, талантливы, с ним вы не одиноки. Он — источник огромной жизненной силы. Без него вы можете быть успешны, но это временный, преходящий, тактический успех. Он может длиться только до тех пор, пока вы работаете на него день и ночь, подобно тому как, заблудившись, вы не умираете только до тех пор, пока идете…

Мой географический навигатор во взрослой жизни включился лишь однажды, когда в подземном гараже внезапно выключился свет, и в кромешной тьме я вывела нас с мужем наружу.

Я верю, что и нравственный навигатор может включиться снова, даже если когда-то вы его выключили. Если стараться включить. Если принять его в себе. Если принять те последствия, которые потянет за собой его включение.

Полезность чувства ничтожества и негативизма в целом

Марк Твен удивительно комично обрисовал, как Том Сойер пытается заучить библейскую фразу «Блаженны нищие духом, ибо их есть царствие небесное». Том не понимает ее смысла. С точки зрения десятилетнего подростка, ни в какой нищете не может быть блаженства. В никчемности, в ничтожестве не может быть радости и красоты.

С точки зрения ребенка — да, и это правильно. Ребенку, даже такому смышленому, как Том Сойер, еще не дано понять тонкую логическую игру мышления.

Осознание собственного ничтожества, физической и духовной нищеты, незначительности может дать огромную свободу действий и устойчивость перед лицом неудач. Чувство собственного ничтожества нередко наполняет человека отчаянным бесстрашием, «пофигизмом», который придает порой невероятную удаль, подобную той, которую описывал Максим Горький в образах босяков и бродяг.

До определенной степени справедливо утвердившееся в народе мнение, что троечники во взрослой жизни успешнее отличников. Троечники не боятся неудач, падений. Им не привыкать. Они могут пробовать и пытаться. Делать именно то, чего требует от человека нынешний стремительно меняющийся мир. Отличники хотят быть уверенными в отличном результате своих усилий, они часто боятся потерять статус успешного человека и именно поэтому теряют его, выйдя из стен учебного заведения. Они опасаются пытаться.

Но у ничтожности есть и еще одна положительная сторона, которой овладевают творческие люди, поднимаясь по ступеням мастерства. Только осознав свое ничтожество по отношению к миру, можно создать великие образцы искусства. Высокие результаты недоступны тем, кто пытается самоутвердиться в искусстве, подобно тому, как Даниле-мастеру не давался Каменный Цветок. Не давался до тех пор, пока он не ушел в гору, в подмастерья Хозяйки Медной горы, не слился с горой, с породой, с красотой малахита, идя за ней, как за истиной.

Большие творцы, великие мудрецы понимают, что они — всего лишь часть, малая часть мира, что их личность ничтожна по сравнению со всей его красотой, всем его величием и силой. Они — ничто по сравнению со всем, созданным до них и тем, что будет создано после. И тогда, осознав свою ничтожность, полюбив искусство в себе, как завещал К. С. Станиславский, сливаясь с миром, принимая в себя, в свою личность часть его красоты, божественности, любви, они создают великое.

Самое допущение, принятие своей ничтожности дает им ту самую свободу, которая обычно их отличает, и ту самую устойчивость, которая им столь необходима. Отсутствие свободы парализует их творческий гений и сводит в могилу.

Моё. Пражское

Мы сидели в милом пражском кафе и пили кофе. На Маше было очень красивое черное платье, ее волосы были распущены и отливали красным золотом. Анешка была в чем-то строгом, но стильном. Мы собирались в Оперу. В тот вечер давали «Кармен». Нам было хорошо и уютно, как-то очень по-чешски сладко. По контрасту с благополучием и гедонизмом момента мне вспомнилась судьба Жоржа Бизе. Его «Кармен» была в клочья разорвана критикой. Публика негодовала, что ей в качестве главной героини предложили цыганку. От расстройства Бизе заболел и вскоре умер, не выдержав отвержения своего любимого детища.

Анешка не знала этой истории.

— О, ему нужна была терапия! — почти вскрикнула она, узнав о преждевременной смерти Жоржа.

— Ты могла бы ему помочь?

— Конечно! — с невероятной силой и верой ответила Анешка и замолчала, задумавшись.

Я представила себе их возможный разговор. Она наморщила лоб и по-особому сложила губы, как она обычно делает в сложные моменты консультаций, и стало ясно, что она тоже мысленно говорит с покойным композитором. Я представила, как Анешка садится в машину времени, отправляется в Париж и спасает Бизе от смерти, чем очень помогает всем нам, потому что после ее терапии он пишет еще пять великолепных опер. Или семь. Опер, которые делают нас лучше.

Я взяла кусочек хлеба. Он был таким вкусным! Очень хотелось поделиться им с ушедшим гением.

— Нам пора, — Анешка произнесла эти слова так, как будто возможность спасти великого Жоржа все еще существовала. Мы встали и пошли.

Слушать умершего Бизе.

Все великое разрушительно для того, что было прежде. Истинное творчество агрессивно, как всякое движение вперед. Публика была не готова видеть цыганку на сцене. Она ответила агрессией по отношению к автору на творческую агрессию самой новизны «Кармен». В мире искусства сложно выжить, если думать о себе, как о большом художнике, всегда творящем добро. Для здоровья иногда полезнее считать, что ты — всего лишь автор спорной оперы. После провала развести руками, рассказать себе анекдот про ворону, которая «не шмогла», и сесть писать следующую.

Весьма полезно время от времени повторять самому себе, что вы — просто человек, земной смертный человек. Что совершенен только Бог, что гармонично только мироздание и вечна лишь Вселенная. Но важно любить и ценить в себе частицу божественной искры, талант, способности и лучшие чувства. То, что звучит в унисон с миром. Искусство в себе, как говорил Станиславский, науку в себе, мир в себе, добро в себе, красоту в себе…

Критичность и негативизм в целом неплохие вещи. На мой взгляд, очень важно в жизни — иметь капельку недоверия к ней. Плюс — крошечку недоверия к себе и щепотку сомнения в своих возможностях.

В защиту такого подхода, столь непопулярного нынче, в период всеобщего увлечения вдохновенным поиском позитива и фанатической культивацией успеха, позволю себе напомнить, что негативные убеждения, негативный подход так же важны для здоровья нашей психики и социальной жизни, как и позитивные.

Например, современная судебная система основана на сопоставлении, соперничестве «позитивного подхода» адвоката и «негативного подхода» прокурора. Вердикт же выносит судья-реалист, «беспристрастный и объективный». До сих пор ничего лучшего для установления истины еще не придумано. Демократические институты управления обществом вообще придумали люди с крайне негативным мышлением. Они изначально считали, что человек слаб и подвержен моральному разложению, оттого на высокой должности даже самых пригодных для этого представителей рода человеческого держать более чем 8—10 лет никак нельзя. Они подозревали, что управленцы склонны сплачиваться в союзы, кланы или банды, как хотите, и что единственный эффективный способ контролировать их — предоставить это другим союзам управленцев. Это красиво называется «разделением властей». Но и этого оказалось мало. Для более надежного контроля необходим еще и пристально-недоверчивый пригляд общественных представителей в лице свободной прессы и гражданских организаций.

Представьте, что было бы, если бы в суде остались только адвокаты, а власть существовала лишь в виде одной-единственной пирамиды, отвечающей за всё и вся? Жаловаться было бы некуда, искать справедливости, в случае чего, — тоже. Жизнь стала бы невыносима.

Точно так же она становится хаотичной и едва ли сносной, как только вы удаляете из «зала» собственного суда над собой «прокурора» и «судью».

Возвращаясь к доказательству полезности негативного взгляда на мир, добавлю, что мир искусства вообще полон людей с обостренным ощущением вопиющего несовершенства окружающей действительности. И это логично, потому что талант — это природное, данное от рождения и подкрепленное постоянным общением с другими себе подобными «негативистами» знание о том, как выглядит, звучит, движется совершенство. Потому талант и приносит непрерывное разочарование, что воплотить идеал в реальности невозможно. Если такие люди начнут «мыслить позитивно», станут искать «достаточные» качества своих творений, искусство кончится, или, по крайней мере, сильно пошатнется.

Любой творческий поиск базируется на остром недовольстве имеющимися возможностями и решениями. Любое совершенствование начинается с отрицания части процесса.

Что делать с собой? «Если ты не любишь себя — это агрессия против жизни», — сурово и просто сказала мне однажды Анешка, и многое в моей голове тут же встало на место. Отрицание есть агрессия. Действительно, если я не нравлюсь себе такой, какая я есть, если я мучаюсь тем, что я недостаточно смела, спокойна, толерантна, добра к людям, то я отрицаю самое себя как проявление жизни на Земле. Жизнь весьма и весьма разнообразна, и я доказываю это всем своим существованием. В действительности я могу быть не столь хороша, и мне стоило бы поменяться, однако любая перемена должна начаться с любви к себе и прощения себя. Недопустимо выплеснуть ребенка вместе с водой, опасно рвать из себя все подряд, это акт чудовищной агрессии, за которую придется отвечать.

Предположим, что вам досталось в наследство некое сооружение, здание неизвестного вам предназначения. С чего вы начнете? Мне кажется, вы постараетесь выяснить его бэкграунд и техническое состояние, оценить качество его местоположения и окружающей инфраструктуры, поинтересуетесь его архитектурными и конструктивными особенностями и т. п. В результате сбора и анализа полученной информации у вас появится некое представление о том, как можно использовать данное сооружение. Что можно было бы убрать, а что — обязательно оставить, иначе все рухнет, что необходимо отремонтировать, достроить и т. п. Примерно так же стоит поступать со своей личностью и телом, составляющим с ней единое целое.