Файролл. Игра не ради игры

Добро пожаловать в город Эйген!

Эйген – город, овеянный веками, славный силой великих королей, умениями великих мастеров, храбростью великих воинов. Он упоминается в самых старых летописях Семи Королевств…

И я с интересом начал читать довольно занимательную историю этого города, который был построен в какой-то немыслимой бездне веков, потом был городом-крепостью, потом стал городом-оплотом монархии, и, по ходу, сейчас вообще являлся городом-героем.

«А неплохие авторы на них работают, – отметил я про себя. – Связный текст, не скучный, хорошая подача».

– Чего встал на проходе? – пробасил кто-то сзади меня и оттолкнул сторону. Этим «кем-то» оказался здоровенный гном по имени Гнорин, за ним рядком топотало еще шесть гномов.

– Чего, не терпится Белоснежку найти? – поинтересовался я у него елейным голосом.

– Чего, зубы во рту жмут? – пробасил в тон мне Гнорин.

– Да нет, – честно сказал я. – Все не лишние.

– Ну, так и не выпендривайся. Если сильно толкнул – извини. Я все-таки гном.

– Вижу, – сказал ему я. – Не слепой.

– А где тут таверна? Или пивная? Или еще какое место, где пиво продают? – спросил у меня Гнорин. – Ты не в курсе?

– Я-то откуда знаю? Сам только что сюда пришел.

– Ладно, по запаху найдем. Бывай.

И ватага гномов устремилась по центральной улице, ведущей от ворот. Один за другим. Затылок в затылок, под звон бутылок.

«Ну и народ мне нынче попадается, – подумал я. – Эльфы-садисты, гномы-алкаши… Прямо как в плохой книге фэнтази».

И сам пошел по той же улице, с интересом озираясь по сторонам. Город был, конечно, прорисован офигенно. Дома, деревья, памятники, жители – все как настоящее. Если бы я не знал, что все это цифровой код, я бы был уверен, что я и впрямь в каком-то средневековом европейском городе. Причем территория города явно была огромна – встречались и совсем пустынные улочки, и улочки, забитые игроками, я видел пару площадей с какими-то шатрами, видел храмы и вроде даже как задание театра. Хотя, может и суда.

Вот так, озираясь и восхищаясь, я добрел до места, название которого и без указателя мог угадать – «Торговая площадь».

А что тут думать – как еще называться месту, где всего много? Много народу, много шума, много толкотни. Кто-то что-то продает, кто-то что-то покупает, и все одновременно говорят, кричат и суетятся.

– Куплю лук на тридцать пятый – тридцать седьмой уровень! Раритетку или эпик! Дорого!

– Продам эликсиры – на здоровье, на ману! Зелья концентрации! Яды! Если яды покупают оптом – скидка! Гарантия производителя!

– Приготовлю еду из ваших ингредиентов! Приготовлю бесплатно! За отдельную плату съем ее с вами!

– Купи меч и получи ножны бесплатно!

– Вот клынок васточный, из Синда, острый как брытва и длинный как… Как жизн длинный, э!

– Глазки пауков, свежедобытые, серенькие! Для ремесленников!

– Есть рыба! Свежая, живая! И неживая, вяленая тоже есть! Рыба – есть!

– Зюзюка! Зюзюка жихарская, с крылышками!

И кругом лавки, лавки, лавки. С флагами, плакатами и вроде даже как баннерами. В общем, хорошая площадь, очень хорошая, но одно в ней плохо – денег у меня нет. Впрочем, судя по выкрикам из толпы, набившейся на площадь, не у меня одного. Да тут еще, как по заказу, ко мне подскочил невысокий пацанчик-полурослик:

– Приятель, дай десяток золотых, на куртку не хватает, – выпалил он мне в лицо на одном дыхании. – Меня тут все знают, все отдам, гадом буду. Щас куртку куплю, пойду, набью лута и отдам. Пятнадцать отдам!

Выпалив всю эту белиберду, он уставился на меня и даже требовательно протянул руку.

Признаюсь, удивить меня трудно. Я журналист, да еще и в армии отслужил, так что человек или явление, вызвавшие мое удивление, как минимум достойны уважения.

– О как, – прокашлялся я. – Ты вот что, браток. Неправильно ты деньги сшибаешь, дилетантски, так сказать. Ты без фантазии все это делаешь, понимаешь? Ты табличку напиши «Отстал в развитии. Поможите, кто чем может на логические тесты, чтобы догнать его». Тут, по ходу, таких еще нет, так что можешь снять сливки.

– Денег дашь? – нетерпеливо спросил меня пацанчик, похоже, вообще меня не слушавший.

– Нет, – коротко ответил я, и его как ветром сдуло.

– Офигеть – это все, что я мог сказать по этому поводу.

А вообще невесело мне стало – без денег в этом богоспасаемом месте делать нечего, это предельно ясно.

Надо, однако, выбираться на простор и как-то эти денежки зарабатывать. Одежда какая-никакая есть, дубинка есть, терять вообще нечего – так чего тянуть? Вызвав карту, я определился, где выход из города, и направился в ту сторону.

Прямо за городскими воротами начинался лес. Ну не то чтобы лес, так – перелесок. «А вот интересно, – думал я, входя под сень деревьев, – в средневековых городах тоже лес начинался прямо за городскими воротами? Если судить по кинофильмам и сериалам – точно нет. Там, когда эти города осаждают, захватчики (ну или освободители – в зависимости от сюжета) сначала бегут по равнине и только потом живописно карабкаются на стены, дабы предать этот самый город огню и насилию. Или наоборот – освободить от власти тирана. Не думаю, что это для красоты съемок придумывали. Опять же, у городских стен, наверное, поселения какие-нибудь были, да и животных где-то пасти надо было, в те глухие времена коровы и лошадки были не редкостью. В игре пасти никого не надо и ходить далеко игрокам, наверное, в лом – вот и подвели лес прямо под стены».

Лес был красив. Он одновременно был похож и не похож на настоящий. Похож – красотой пейзажа, травой-муравой и чистым воздухом. Отличный лес – и абсолютно нереалистичный. В настоящем лесу я бы уже раз пять об коряги споткнулся, комар бы меня зажрал и бумажки с банками и бутылками везде были бы разбросаны. Хотя… Такой вот виртуальный лес мне нравился даже больше: чистенько, аккуратненько, комфортно. Тем более что мне начали попадаться и объекты, которые должны были принести мне опыт и деньги – вон заяц-выбегаец проскакал, а это – опыт, мех, мясо. Вон барсук-трудяга прошуршал, вон змейка-затейница поползла. Ну что, фауна, пришел Человек – ваш погубитель. Мне всех вас очень жалко, но себя жальче больше всех – и портки у меня дырявые, и уровень у меня маленький. Вот и получается, коли человек царь природы, так пришло время природе выплачивать оброк… ну или там – дань…

Я доблестно долбил животный мир часа четыре, и аж два раза поднял уровень. Сумка разбухла от хлама, остающегося от уже неживого животного мира. Причем, если я сначала брал все останки несчастной живности, то последний час брал только кожу, здраво рассудив, что уж ее-то я точно продам, а вот мясо того же барсука – не факт.

После того как уровень апнулся во второй раз, я решил приостановиться и раскидать очки.

Базовые характеристики персонажа:

Сила – 10

Интеллект – 1

Ловкость – 2

Выносливость – 7

Мудрость – 1

Доступных для распределения баллов: 10

Я решил не мудрить – коли решил качать танка, так и будем качать танка. Шесть единиц вбил в силу, три в выносливость, одну в ловкость.

«Ну, передохнули и продолжим» – сказал я себе и обрушил дубинку на опрометчиво пробегавшего мимо меня зайца. Тот, не ожидавший от жизни и судьбы такой подлянки, как-то грустно екнул и испустил дух. Я нагнулся подобрать шкурку и услышал за спиной довольно гнусный голос:

– А ведь это был мой любимый заяц. Я его еще зайчонком помню. Я ему травку косил, с рук его кормил. А ты его взял и убил. И что с тобой теперь делать?

А голос-то не только гнусный, но, надо заметить, еще и глумливый.

Я медленно выпрямился и обернулся. Шагах в семи от меня стояли три гоблина. Не в смысле – гопника, а конкретно – гоблина, хотя, судя по их внешнему виду, одно другого не отменяет. Были они страхолюдны, были у них зеленые рожи, и зубы наружу торчали. А может, это и не гоблины, а вовсе даже орки? Я в этом бестиарии не сильно разбираюсь. Да и какая разница – первое, что бросилось мне в глаза это то, что ники с их дикими именами («Эуыых» – каково?) горели красным. Мне повезло неимоверно, я довольно шустро повстречался с аграми – игроками, убивающими других игроков, как правило, ради веселья и добычи. Этот факт и их двадцать пятый – двадцать седьмой уровни не давали мне никакого шанса уйти с этой поляны на своих двоих и с личным имуществом. Выходит, что весь мой улов за эти четыре часа безудержной охоты – только опыт, который я набрал. И это было очень обидно.

– Гляньте-ка, парни, ему даже не стыдно. И, по-моему, он должен заплатить за смерть моего, – зеленорожий издевательски всхлипнул, – Пушистика. Моего маленького.

– Мммм… зоофилия. Да вы проказники, – я понял, что неминуемая смерть может быть еще и достаточно неприятной – орко-гоблины настроены поразвлечься. Оно понятно, что боли мы тут не чувствуем и кровищщща фонтанами не хлещет, но все равно радости немного. Надо их разозлить и лететь на точку возрождения белым голубем. Кстати, интересно – а где она?

– Я слыхал, что ваша братва… – я масляно улыбнулся. – А вы кстати кто? Орки? Или гоблины? В общем, все зеленорожие большие любители живности. В интимном смысле. Правда непонятно, это вы животных пользуете или животные вас? Более реалистичным выглядит, что они вас – вон ваши глаза как выпучены и зубы наружу. Оно и понятно, когда бизон какой-нибудь, да с разбегу…

Зацепил. Точно зацепил. Рожа у вожака стала пепельной, глаза сузились. Больше скажу – я начал думать, даже что переборщил. Но тут невысокий (ну по их меркам) орк заорал:

– Ах ты, отрыжка Хегга! – и маханул моргенштерном, зажатым в короткопалой руке. Далее мир разбился на подобие фотооальбома: искры в глазах – зло-раздосадованное лицо вожака ПК-шников – вертящееся небо.

Потом возникло знакомое марево, и я обнаружил себя, стоящим на площадке возле городской стены. Без порток, без дубинки, без добычи и в одних подштанниках. Дело в том, что создатели игры, дабы не травмировать психику юного поколения видом обнаженного тела, после смерти отправляли свежеупокоенного игрока или на ближайшую точку возрождения, или на ту точку, где игрок сам сохранился. Подобные места были во всех городах и селениях. Так что смерть, она не конечна, но воскресал ты без всего имущества, остающегося убивцу. Но зато – в подштанниках. Вот и я остался без кола, без двора. Одно радовало – до деятого уровня опыт у меня за смерть списывать не будут. Вот потом – беда. Крякнул – и вещи потерял, и еще часть опыта шайтаньим хвостом накрываться будет.

Тут бздынькнула почта. Я огляделся, увидел почтовый ящик, который, слава богу, был недалеко от точки возрождения, подошел к нему, открыл письмо и удивился – мне писал зеленорожий вожак с вышеупомянутым именем Эуыых.

«Разозлил ты меня, белолицый. Зайца моего убил, слова дерзкие говорил, умер легко. Последнее особенно обидно. Поэтому встретимся мы с тобой еще не раз. И всякий раз ты умирать будешь. Но легко ты больше не уйдешь. До встречи – и скорой».

Ну прямо опереточный злодей. Если бы в письмо можно было вставить аудиоэффект, то после крайних слов должен был раздаться аццкий хохот, типа «У-ха-ха-ха!!!». Хотел я ему написать письмецо, с пожеланием вместо маленького зайчика завести молоденького ослика, но потом рассудил – да ну нах. И так эти сволочи меня троллить будут, а после такого письма вообще геноцид устроят. Я вот лучше подрасту и с ними сквитаюсь. Куплю себе палицу помассивней и устрою им холокост, только надо их имена сохранить. Вот хоть бы даже в черном списке. Я как в той поговорке – зла не помню, поэтому предпочитаю все записывать. Да и о приближении их ко мне вовремя узнаю, есть тут такая опция. Пока уровень не велик и Убер-Мега-Гига-палица не куплена, может, смыться хотя бы успею.

«А вообще-то дела мои хреновые, – запечалился я и присел на лавочку, стоящую рядом с точкой возрождения. – Ничего у меня нет: ни одежды, ни оружия, ни денег. Все, что у меня сейчас есть – это кучка врагов и нижнее белье, с таким багажом только на виртуальную паперть идти». В какой-то момент я даже подумал: «Может, ну ее, игру, вообще нах? Что-то я уже увидел, на статью хватит. Все равно геймеры ее читать не будут, у нас издание не трендовое в их среде, а обывателю пофигу – грамотно с точки зрения игрока написана статья или нет. Налью воды, пропихну рекламу «Радеон». И всего делов».

С другой стороны, а что мне еще месяц делать? Из города не уедешь – Мамонт может проверить, не смылся ли я куда. Да и если честно – валить из-за каких-то трех вонючих орков-гопников? Как-то это не комильфо. Вот натянуть им глаз на задницу, а потом уйти – вот это дело.

Да и вообще… забавно тут. Если до этого игра воспринималась как бесплатная, необременительная экскурсия – ну знаете, это как выиграть экскурсию куда-нибудь в Ростов Великий – хороший город, чего не съездить, если бесплатно? Но за свои деньги сроду не поедешь – не потому что город плохой, просто – а нафиг надо? А бесплатно – чего ж не съездить? Вот и тут – я играл, потому что бесплатно, и по работе вроде, и не напрягает. А вот сейчас как-то завелся. Ну и потом – материал-то все равно нужен.

А если игра перешла из раздела «Ну че, поиграем?» в раздел «Поглядим еще, чьи в лесу шишки» то, как говорил Воланд, нужен план на программу ближайших действий. А действий два: одеться надо и оружие купить. А еще мне позарез инструктор по виртуальному миру нужен, хороший, знающий.

И я вспомнил о Толстом Вилли.

Толстый Вилли – это мой одноклассник и фигура крайне примечательная. Вообще-то Вилли по-настоящему зовут Вильям – уж не знаю, что сподобило его родителя дать сыну такое имя – любовь к писателю Шекспиру, личная симпатия к певцу Токареву, его личная экстравагантность, поллитра, засаженная после рождения чада или перед походом в паспортный стол (в последнее верится более всего) – но мой приятель получил именно такое имя, и лет до двенадцати отзывался на имя Вилька. С этого возраста он начал гнать вес и к четырнадцати годам вышел в район восьмидесяти килограмм. В результате, первого сентября, когда мы пошли в первый раз в девятый класс, увидев его, Пашка Капитанов – не последний человек в нашем классе – сказал:

– Какой ты теперь Вилька? Ты теперь Вилли.

– Толстый он, а не Вилли, – возразил не менее авторитетный Пашка Великанов

Два Пашки засопели и начали мерить друг друга взглядами – у них эта дележка авторитета с первого класса шла.

– Э, пацаны, харэ друг друга на фу-фу брать. Такие парни – и все лаетесь, – влез в это дело я, потому как если этих двух не развести, то по любому замес будет. – Пусть он будет Толстый Вилли.

На том и порешили.

Единственным, кому вся ситуация была реально по барабану, был сам Толстый Вилли – он был редкостный пофигист. Если можно реализовать ходячее воплощение флегмы, то это и будет, собственно, Толстый Вилли.

Но, что вызывало у него интерес – так это компьютерные игры. Вот тут он оживлялся, он мог говорить подряд пять, а то и даже десять минут. Еще его отличало от остальных довольно странное чувство юмора. Ради правды, я даже не всегда понимал, когда он шутит, а когда нет.

Так что, если к кому и стоило обратиться за консультацией, так это к нему – не верил я, что он проскочил мимо этой игры. И, оставив свое альтер-эго сидеть на скамейке, я вышел из игры.

Глава четвертая

Толстый Вилли и его шутка

Как-то так получилось, что вся моя предыдущая жизнь приучила меня к тому, что если принял решение, то сразу следует переходить к его реализации. Этому учил меня КВН, потом армия и весь мой журналистский опыт. Потому что если сразу не реализуешь – то потом или передумаешь, или заленишься, или обскачет кто-нибудь. Такое человек существо, что если сразу не сделал что-то, то потом найдет тысячу поводов этого вовсе не делать.

Поэтому я сразу решил сделать две вещи, которые задумал: поставил вариться сосиски и полез на антресоли искать коробку, куда добросовестно сваливал старые бумаги и сотовые телефоны, записные книжки и ежедневники.

– Где ж он был-то? – искал я телефон Толстого Вилли. – Я ж помню, что записывал его в книжку. Еще тогда Надька Мамедова была, мы бухали, и она все ржала надо мной – мол кто сейчас книжкой записной пользуется, когда есть телефоны, планшеты и виртуальные ежедневники. А я ей еще сказал: «Вот исчезнет электричество совсем, сдохнут все гаджеты – а у меня телефон Толстого Вилли – опа – и есть». А она мне: «Если все электричество сдохнет, то на хрен тебе его телефон?». А я ей: «Я этим листочком костер разведу». И пока мы с ней говорили, Вилли как раз свалил по-английски, собака. Ему хоть бы хны, а я тогда нажрался вусмерть. Вот он!

Я нашел телефон Вилли и внутренне взмолился чтобы:

1. Вилли не поменял этот телефон;

2. Вилли его пожизненно не отключил;

3. Вилли был в реале;

4. Вилли не угодил за это время (а мы не виделись года два… или три) в сумасшедший дом (на предмет усиленной геймерской деятельности) или в клинику, связанную с ожирением (фастфуд… чертов фастфуд…);

5. Чтобы Вилли за это время попросту не дал дуба.

И какую же я испытал радость, когда после третьего гудка трубку сняли, и знакомый с детства голос тягуче произнес

– Да, я вас слушаю.

– Вилли, однако, – радостно заорал я в трубку. – Днем, и в реале! Чего случилось то?

– А, Никифор, – привычно-флегматично откликнулся Вилли. Вот такой он человек. – Привет (в школе, да и после нее меня звали Никифор или Киф – производная от фамилии Никифоров). Я ж на работе. Кто ж мне тут даст играть?

– Ты на работу устроился? Ты ведь нонконформист, борец с системой. Пассивный конечно. Чой-та? Смена идеалов?

– Я с системой борюсь, а она со мной. Я с ней в сети, она со мной в реале. Я программным кодом, а она голодом, отсутствием тепла и табака. Кушать захочешь – и на работу пойдешь. И про пассивного ты полегче. Хорошее слово, но есть в нем что-то… «Пассивный борец» – звучит как-то оскорбительно. Тебе чего надо, чего звонишь-то? Ясно, что не просто так – ты уже года три как на моем горизонте не появлялся.

– Ты в «Файролл» играл? – напрямую спросил я

– И сейчас играю. Ну, не прямо сейчас, конечно, но каждый вечер в игре, – промедлив секунд десять, ответил Вилли. – А тебе зачем?

– Статью я пишу о Файролле, поэтому тоже присоединился к вашей игроманской секте. Денек поиграл, шестой уровень взял, тут меня и грохнули. Вилли, вряд ли во всем этом мире есть человек, который лучше, чем ты объяснит мне, что там как, чего, куда и почему.

Мне показалось, что Вилли как-то с облечением выдохнул.

– Да не вопрос. Ты где сейчас? В смысле – в игре.

– В Эйгене. На точке возрождения

– А, это у Западных ворот. Налево от входа, метрах в трёхстах, есть таверна «Одинокий тролль». Недорого и прилично. И кабинеты есть, чтоб не помешал кто спокойно поговорить. Давай там в семь вечера по Москве. Я с работы приду, пожру и туда.

Я согласился не думая.

– Тебя сколько раз на перерождение-то пускали? – поинтересовался Вилли

– Один.

– Всего? Уууу. Я по первости столько летал – раз сто, если не больше. Ладно, до вечера!

И Толстый Вилли повесил трубку. Я сделал то же самое и пошел к плите, где призывно булькали сосиски. Игра – игрой, а обед по распорядку.

Ну да, унизительно – твердил я себе – но, в конце-то концов, тут каждый второй так бегает. В подштанниках. И потом, это – не реал.

Я пытался заставить себя дойти до кабака «Одинокий тролль». Вроде бы – триста метров, чего тут идти. Ну да, вот только это не маленький городок, где бродит максимум два десятка игроков. Это Эйген, столица. И эти триста метров идут как один к трем по сравнению с большинством мест Файролла. А потом еще таверна, где встретят глупым ржанием и шуточками.

И все-таки я заставил себя встать и пойти. Когда я вошел в ворота, я ждал какой угодно реакции, кроме той, которую получил

– Чего, браток, полетать отправили? – спросил бородач-лучник, проходящий мимо

– Я б дала тебе штаны, но я их не ношу, – с сочувствием сказала магичка, стоящая у книжной лавки.

– Ох уж эти агры, – пробурчал мрачный гном. – Открой окно обмена.

Я открыл, и туда упали десять золотых.

– Портки купи. И рубаху. Не срамись, – сказал гном и, не слушая моего «Спасибо», быстро уковылял на коротеньких ножках.

«Надо же, – удивился я. – Народ-то большей частью отзывчивый».

Я почти уже дошел до таверны, когда услышал рев, в котором почти не было ничего человеческого

– Эй, голозадый! – горлопанил здоровенный варвар, весь в железках и с огромным боевым молотом за спиной. – Иди сюда, я спою тебе колыбельную!

Я ведь уже упоминал о том, что у Толстого Вилли крайне специфический юмор. Ну вот, так оно и есть.

– Да ты подрос, – сказал я ему, когда подошел. – Поди, не каждая табуретка выдержит.

– Реализм – вот что главное, – рыкнул Вилли. – Согласись, смешно будет мне с моими ста сорока килограммами играть каким-нибудь худосочным эльфом. Открой окно обмена.

Он перекинул мне пять пар штанов, столько же рубашек и курток, меч, дубину, палицу и щит. Все самое недорогое, без дополнительных статов.

– Держи вспомоществование. Летать тебе еще – не перелетать, хоть будет что надеть после этого. Один комплект сейчас напяль, остальные в комнату положи.

– Куда? – спросил я

– Ты мануал вообще читал? – озадаченно моргнул Вилли.

– Ну, я так, почитал гайды по прокачке, по истории мира.

– Вот ты дятел, – даже присвистнул мой приятель. – Ладно, смотри – ты можешь зайти в любую гостиницу, там тебе предоставят комнату. Ну не бесплатно конечно, но и не смертельно дорого. Это твое личное помещение, кроме тебя туда могут пройти только те, кого ты сам пригласил и только в твоем присутствии. Вещи, оставленные там, никогда не пропадут, и их кроме тебя никто не заберет. Поэтому все наиболее ценное и нужное, что не надо постоянно носить с собой, надо держать там.

– Век живи – век учись, – подхалимским тоном сказал ему я.

Надев штаны и прочую одежду, я почувствовал себя более уверенно

– Вилли, а можно я тебе еще вопросы позадаю? – спросил у него я.

– Пошли в отдельный кабинет и на все вопросы будут ответы. Или не будут – смотря, что за вопросы.

Мы прошли в отдельный кабинет – в таверне были и такие.

– Ну, чего у тебя за вопросы? – сказал Вилли, одновременно делая заказ миловидной подавальщице. – Мяса и пива. Мяса много, пива в пять раз больше чем мяса.

– Не вопрос. Вопросы. Первый – как так сделать, чтобы агры не очень докучали?

– Прокачаться до большого уровня, обзавестись серьёзными шмотками и оружием, – дружелюбно ответил Вилли.

– Это долго.

– Купить персонажа, уже раскачанного до серьезного уровня.

– А такое возможно?

– В «Файролле» возможно все, – тут Вилли сначала запнулся, коротко глянув на меня. – Очень многие качают персонажей на продажу. Это не слишком законно, но, по большому счету, администрация смотрит на это сквозь пальцы. Хотя, конечно, она, администрация, этого не любит.

– И сильно они гоняют за продажу персонажа?

– Да вообще не гоняют – недоказуемо. Ну, если только прямо в игре покупку-продажу не замутить. Но таких идиотов нет, по крайней мере, я о подобном не слышал.

– И сколько стоит персонаж? – мне и впрямь был интересен прайс на подобные услуги.

– Ну, тут все индивидуально, – Вилли хохотнул. – Скажем, если бы ты решил продать своего – то копейки бы не выручил. Кому он такой нужен? Если бы я решил продать своего, со всеми доспехами и имуществом в личной комнате – на выручку купил бы квартиру. Не в самом центре, а где-нибудь в Дегунино, однокомнатную и на первом этаже – но квартиру. А если топовые игроки надумают персов продавать, там такие деньги будут…

– За кусок цифрового кода – квартиру? – удивился я, причем вполне искренне.

– А ты как думал, – иронично улыбнулся Вилли. – Это бизнес. Большой и серьезный. Тут такие деньги вертятся – мама моя. Да в любой игре класса «ААА» всегда серьезные деньги. В Корее вон какой-то черт аккаунт от сильно не новой игры продал. Правда, там аккаунт был козырный – все сеты собраны, все данжи пройдены, дракон ручной в комплекте, все квесты выполнены – в общем, фулл. Десять лимонов подрезал.

– Долларов?

– Там в корейских было, но, если на баксы – десять миллионов, – было видно, что Вилли этому корейцу маленько завидует.

– И чего он, этот игрок?

– А я знаю? Может, автосалон открыл, может, кофеварки делает, может, долги раздал, может, день и ночь деревянным мечом манекен бьет. Откуда мне-то знать?

– Вот тебе и раз, – почесал затылок я. – Это ты мне прямо глаза открыл. Я-то наивно полагал, что это просто игра…