Текст книги

Иар Эльтеррус
Поступь Палача

– Привет, Андрюх, – послышалось в динамике после нескольких длинных гудков. – Ты куда пропал? Тобой Квакоша интересовался. Просил передать, чтобы ты зашел на кафедру, как появишься.

Андрей хлопнул себя ладонью по лбу и застонал – Квакошей студенты прозвали куратора группы, Квачницкого Мирослава Сергеевича, довольно требовательного, хоть и мягкого человека. Песочить станет, причем тихо и вежливо, от чего еще стыднее будет…

– Так чего звонил-то? – спросил Сергей.

– Да дома сидеть тошно, – честно признался Андрей.

– О, отлично! – обрадовался приятель. – Мы с девчатами как раз искали четвертого. Маришка будет очень рада тебя видеть. А потом у тебя зависнуть можно будет? В общаге-то сам понимаешь, не фонтан, а ко мне никак, батя дома…

– Не проблема, – согласился Андрей.

Правда, Маришка была не лучшим вариантом, поскольку уже давно облизывалась на Андрея, как кошка на мясо, и не давала ему прохода. Внешностью Марину Стрельникову бог не обидел – красивое лицо, точеная фигурка, широкие и крутые бедра, большая грудь, зеленые ведьмовские шалые глаза и черные прямые волосы ниже лопаток. Разве что рот великоват. Но Андрей старался обходить красавицу по дуге, опасаясь ее матримониальных планов – ну не собирался он жениться до того, как встанет на ноги! А вдруг ребенок родится? Учебу же придется бросать! Тем более что Маришку он не любил. Да, с ней приятно было бы провести некоторое время, очень уж хороша собой, но без всяких обязательств. Тем более что по слухам девушка была весьма любвеобильна и охотно участвовала в групповухах. Правда это или нет Андрей не знал, но все равно предпочитал держать некую дистанцию. Впрочем, сегодня кто угодно сойдет, слишком гнусно на душе.

Он вообще был довольно нелюдимым и равнодушным человеком. Но это внешне, никто не подозревал о страстях, которые порой кипели в его душе. Больше всего на свете Андрей не терпел несправедливости, когда подонок оставался безнаказанным. И столкнувшись с таким, мог неделями кипеть от холодного гнева, застилающего глаза белой пеленой. При этом мышление становилось кристально-ясным, каким-то объемным, что ли. Казалось даже, что мысли текут несколькими потоками одновременно. Поняв эту свою особенность, Андрей старался, чтобы перед экзаменами его разозлили – подготовка облегчалась вдесятеро, память впитывала знания, словно губка.

– Где встречаемся?

– В новой «Африке», на Лиговке которая, сегодня там прикольный концерт.

Андрей согласился, это арт-кафе он любил – недорого, вкусно кормят и атмосфера приятная. Там собирались большей частью неформалы разного толка, среди которых ему, хоть сам он и не относил себя к таковым, почему-то было уютно. Они, по крайней мере, не говорили о деньгах – Андрею подобные разговоры были настолько неприятны, что вызывали тошноту. Ехать с Гражданки, где он жил, конечно, неблизко, но зато только на метро, что уже большой плюс.

Выходя, Андрей окинул взглядом свою однокомнатную квартиру и тяжело вздохнул, вспомнив умершую полтора года назад маму. Она долго болела – сердце, а однажды просто уснула и не проснулась. Бог оказался к ней милостив – легко ушла, не мучилась, как многие другие. Отца парень вообще не знал, мать избегала говорить о нем, однажды только сказала, что лучше бы его и вовсе не встречать. По ее словам, Андрей был на него невероятно похож, но только внешностью, отнюдь не характером.

Сунув в уши наушники от телефона, он поставил последний концерт «Гранъ-Куража» и быстро добежал до метро. Ехать пришлось с пересадкой, зато от метро до кафе было всего метров триста. Сергей с девчонками уже сидели в ближнем к выходу зале. Концерты шли в дальнем, при желании можно было пойти послушать. Зато здесь можно без помех поговорить.

– Привет! – бросил он, пожимая руку Сергею и целуя в щечку зардевшуюся Маришку.

Вторая девушка, на которую явно положил глаз приятель, симпатичная шатенка, оказалась незнакома. Она назвалась Викой. Андрей представился, потом сходил за меню и принялся выбирать, что будет пить и есть. Сегодня хотелось напиться, впервые за много месяцев – спиртное он почти не употреблял. Ну, раз хочется, то почему бы и нет? Сбегав к стойке, взял для затравки пива и вкуснейшие чебуреки с мясом и сыром – такие подавали только здесь.

– Андрюш, что с тобой? – поинтересовалась Маришка, встревоженно глядя на сокурсника. – На тебе лица нет! Похудел, побледнел, осунулся…

– Да так, – отмахнулся он. – Не обращай внимания.

– И на занятия почти не ходишь…

– Не до них мне сейчас.

– Давай, колись, что за проблемы! – хлопнул друга по плечу Сергей.

– Провалы в памяти, – вздохнул Андрей, которому нестерпимо хотелось обсудить хоть с кем-нибудь творящееся с ним. – Часов по пять-шесть. Причем что я в это время делал – понятия не имею! Открываю глаза на том же месте, где был, только время не то.

– Ни фига себе! – изумился сокурсник.

– А к врачам обращался? – сочувственно поинтересовалась Маришка, захлопав зелеными глазищами.

– Нет, – мотнул головой он. – Ощущаю – нельзя мне к ним. Объяснить не могу, но чувствую.

– А к… э-э-э… магам? – вмешалась Вика.

– А они существуют? – иронично поинтересовался Сергей, не веривший ни в какую мистику.

– Ну, человеческие способности не ограничиваются всем известными, – уклончиво ответила девушка. – Я своими глазами кое-что видела, поэтому могу допустить, что необычное все же есть.

– Не будем обо мне, – решил закрыть обсуждение Андрей. – Я вот, блин, сегодня телик посмотрел, снова про Украину говорят. Совсем там люди озверели…

– Да уж, укропитеки в своем репертуаре, – хмыкнул Сергей. – Скоты, больше слов нет. Правда, мозги им там хорошо промывают…

– У них же революция! – возмутилась Вика.

– Я бы не назвал это революцией. – Андрей пожал плечами. – Может, в в 14-м году на майдане и были прекраснодушные идиоты, стоявшие за все хорошее, вот только потом ими воспользовались откровенные подонки. И еще хуже – нацисты, бандеровская шваль. Чем можно оправдать войну с собственным народом на Донбассе? А ведь люди всего лишь хотели говорить на родном русском языке и чтобы им не навязывали «мову». И за это их начали убивать? Нет уж, твари, это устроившие, должны заплатить за сделанное, причем заплатить страшно.

Немного помолчав, он решил сменить тему, ощутив отголоски нарождающегося гнева. Поэтому спросил:

– Да и что хорошего в революции? Что? Когда хоть одна революция приводила к чему-то хорошему?

– Ну, после Октябрьской Советский Союз образовался…

– Если бы не Сталин, который пламенных «революционеров» потом к ногтю взял и стал, по сути, императором, то ни о каком Союзе и речи бы не шло! Пойми, протестами недовольных всегда пользуются ради своих целей враги страны. Всегда!

Андрей залпом допил пиво, закусив чебуреком. Потом, по недолгому размышлению, все же заказал графинчик водки и стейк с картошкой «Айдахо». Раз уж решил сегодня выпить, то можно и потратиться немного, хоть денег и маловато. Надо поискать новый заказ на сайт, вроде были желающие. Сайты Андрея ценились и стоили дорого, он отличался нестандартным мышлением, и компании, желающие выделиться, за это охотно платили. И немало. Один заказ обеспечивал полгода безбедной жизни, как минимум.

– Ну, мне кажется, ты не совсем прав… – протянула Вика.

– У каждого своя точка зрения, – пожал плечами Андрей. – Я – имперец. Был, есть и буду. И никакие доказательства не принудят меня отойти от этого хотя бы потому, что только империя, великая империя сможет вывести людей в большой космос. При этом империя должна быть социалистической, как ни странно это звучит, – люди должны иметь социальные гарантии. А страна, в которой все измеряется только выгодой, по-настоящему в космос никогда не выйдет, поскольку это требует слишком много не приносящих немедленной прибыли затрат. Куда больше средств тратится на новые духи и кремы, чем на исследования!

– Ну, это тоже нужно… – томно протянула Маришка. – Это я тебе как женщина говорю.

– Нужно. Но всему есть предел. Это всего лишь приятные пустячки, тогда как исследования космоса жизненно важны для выживания всей расы. Нам нужно распространиться хотя бы по нескольким планетам, иначе вид хомо сапиенс в результате любой катастрофы может исчезнуть.

– Но монархия – это же устарело!.. – В глазах красавицы светился огонек интереса, она явно получала от спора удовольствие.

– Да кто тебе такое сказал? – насмешливо приподнял бровь Андрей. – При монархии, если монарх, конечно, толковый, страна развивается значительно быстрее и лучше. Да и вообще эти две формы правления – два разных пути развития цивилизации. При монархии правит одно лицо, а не стая шакалов, тянущих одеяло каждый в свою сторону, как при демократии. Причем учти, что никто, кроме шакалов, при демократии к власти прийти не может. Случаются редкие исключения, но это именно исключения – нашего президента хоть взять, но он больше царь, чем президент, и это очень хорошо. Это надежда для нашей страны снова встать, а потом и взлететь. Сравни то, что было при Ельцине, и то, что сейчас. Разница огромная.

Он выпил стопку водки, закусил и продолжил:

– Смотри, как только приходит демократия, начинается развращение народа. Неужели главное – это права гомиков, лесби и прочих им подобных?.. Нет, это всего лишь инструмент воздействия на людей – для шакалов у власти важно другое: пусть народ будет занят этими вопросами и не лезет в их дела. Никогда ни один политик не выполнил своих обещаний просто потому, что все их обещания – ложь. А самое главное, как мне кажется, – это то, что временщики просто не способны выстроить долгосрочную стратегию развития государства. Им не до того, успеть бы карманы себе набить. Они не могут мыслить категориями десятилетий, тогда как монарх – может и должен.

– Не слишком понятно, – пристально посмотрела на Андрея Вика. Не вижу преимуществ монархии.

– Хорошо, попробую сформулировать преимущества более внятно, – немного подумав, произнес он. – По пунктам. Итак, первое: скорость принятия решений при монархии в экстремальной ситуации превышают таковую при демократии в разы – в республике слишком много вопросов придется согласовывать, причем никто из чиновников не желает брать на себя ответственность и максимально затягивает принятие решений. Тогда как монарх принимает решение единолично и несет за него всю полноту ответственности. Второе: возможность выработки долгосрочной, на десятилетия вперед стратегии развития страны. Третье: возможность быстрого выдвижения на ответственные посты талантливых и честных людей, а не тех, кто наиболее подл и беспринципен. При демократии наверх выбираются только такие, а если каким-то чудом происходит иначе, то белых ворон быстро съедают «группы товарищей». И они либо становятся такими, как все, либо уничтожаются. Четвертое: народ выбирает тех, кто ему понятен, тех, кто пообещает средства на развитие личных огородиков, а не тех, кто станет развивать ту же космическую отрасль. Пятое: при монархии в развитие фундаментальной науки и в культуру вкладываются огромные средства, тогда как при демократии развивается только прикладная наука, способная принести выгоду в ближайшем будущем. Культура вообще брошена на произвол судьбы и выживает, как может. В итоге наверх выбиваются чаще всего бездари. Пример: возьмите нашу музыкальную попсу и популярную литературу, детективы там всякие и прочую мерзость. При этом талантливые книги если и выходят, то мизерными тиражами. О настоящей музыке я даже не говорю – чтобы записать альбом, ребята вынуждены собирать деньги, и не всем это удается. И, наконец, шестое: монарху и так принадлежит все, ему не нужно воровать у самого себя, он стремится оставить детям богатую и сильную страну.

– Сумбурно объясняешь, дружище! – хлопнул сокурсника по плечу Сергей, отчего тот дернулся: никогда не любил чужих прикосновений и позволял их только женщинам.

– Во многом ты прав, конечно. – С лица Маришки на мгновение спала маска шалавы, которую она предпочитала носить почти постоянно. – Но представь, что принц вырастет убогим ничтожеством, способным погубить все, чего достигли предки. Такое в истории не раз случалось…

– Да, преемственность – основная проблема, – вздохнул Андрей. – Нужны предохраняющие механизмы на такой случай. Или…

– Или монархия должна быть не наследственной, – опередила его девушка.