
Полная версия
Избранные. Мистический детектив
Сойти на нужной остановке ему помогли отзывчивые пассажиры. Раньше Васе никто и никогда безвозмездно не помогал, а тут вот так – запросто.
А дальше на него напал такой мандраж, что не все детали сохранила память: быстрая пробежка по гололёду, скормленный домофону номер желанной квартиры, и – вперёд мимо лифта, о котором Василий даже не вспомнил. Взлетая на третий этаж, он уже не понимал: то ли костыли несут его, то ли это он сам зачем-то тащит с собой две неуклюжие палки…
Наконец! Сунув цветы подмышку, Сомов облизнул губы, и кнопка звонка пала под напором большого пальца. В недрах квартиры зазвучали шаги. Пока они становились громче, Вася что есть сил стискивал костыли – вдруг накатившая слабость чуть не опрокинула на коврик для ног.
Петли едва слышно скрипнули, и в дверном проёме возник мужчина лет сорока с глубокими залысинами и тусклым взглядом.
А ведь Аня прямым текстом говорила, что будет одна!
– Здравствуйте. Вы, простите, кто? – спросил незнакомец.
– Я… друг Ани. Вася – неуверенно ответил Сомов. – А вы, простите?
– А я её брат, Андрей, – ответил мужчина и указал себе за спину. – Входите. Можете не разуваться.
Сомов неуверенно помялся на пороге.
– Вам помочь? – услужливо предложил Андрей.
– О, нет-нет, сам справлюсь.
* * *
– Жаль, что мы встретились при таких обстоятельствах, – сказал в прихожей Андрей и с грустью добавил. – Есть что-то неправильное в том, чтобы заводить знакомства на похоронах.
– Что вы имеете ввиду? – спросил Сомов, которого увиденное совершенно сбило с толку.
Квартиру наполняли люди – в верхней одежде и обуви. Причём, многие, как и Сомов – с цветами. На взгляд человек пятнадцать. Лица каменные, на разговоры никого не тянет – на вечеринку не похоже. Местами на полу лежали лужицы талого снега – гости занесли…
– Скажите, Василий, – спросил Андрей. – Когда вы в последний раз видели Аню?
– Двадцать лет назад, – честно ответил Сомов.
– Ого. А я-то думал, что мой рекорд никому не побить. Я не видел её года три… Но для меня это особенно непростительно. Всё-таки – брат. Всё-таки – единственный близкий родственник. Будь я рядом, окажи поддержку… Эта проклятая работа в Сибири, новые и новые проекты буровых, командировки для обмена опытом – как старшему инженеру, пропускать их просто невозможно. А ещё – жена, дети, закрутилось, завертелось… А сестра всё это время здесь. Одна. По телефону говорила, что всё хорошо, а на самом деле всё катилось, сами знаете куда.
Пока Андрей говорил, Сомов делал попытки найти рациональное объяснение происходящему. Может, он этажом или номером квартиры ошибся? Может, улица не та? Или всё происходящие – всего лишь розыгрыш, а у его зеленоглазки нестандартное чувство юмора. Вдруг, она всё это спланировала: пригласила друзей, заставила так называемого Андрея зазубрить несколько строк, а сама в соседней комнате смешки давит?
Затравленный взгляд Василия выцепил на стене фотографию Ани в компании молодого брата: знакомые каштановые волосы, улыбка от уха до уха. Квартирой он точно не ошибся. Рядом со снимком десятилетней давности висел какой-то диплом. Руки сами сняли его с гвоздика. Выдан одиннадцатикласснице Анне Румянцевой за победу в общероссийском конкурсе чтецов.
– Неплохо, правда? – сказал Андрей. – У неё всегда был талант к сцене. Поступила, впрочем, на журфак, потом работала в каком-то областном издании. Кто бы мог подумать, что всё приведёт к затяжной наркомании с передозом? Ох, простите…
Андрей вынул из кармана жужжавший смартфон, ответил на вызов, а затем коротко объявил: машины на месте, больше никого ждать не будем – все на выход.
Без помощи незнакомых людей Сомов непременно растянулся бы по дороге к поджидавшим внизу такси: или на лестничной площадке, или в лифте, или уже на улице. В сломанной лодыжке вдруг вспыхнула боль, мышцы затопила слабость – на улицу его выводили под руки.
С каждой секундой он чувствовал, как погружается в кошмар всё глубже – словно тонет в зыбучих песках, и помощи ждать неоткуда. Чувство безысходности пировало на останках надежды. После стольких лет беспросветного, тоскливого прозябания в одной норе с Маргаритой Павловной ему подарили надежду на лучшею жизнь, а затем растоптали её, разорвали в клочья.
Когда всех их высадили у ворот городского кладбища – Сомова уже ничто не удивляло.
Несколько минут он молча топтал снег вблизи аккуратно расчищенной могилы. На надгробии – ФИО зеленоглазки, даты рождения и смерти, а также – фотография по самому центру, взятая со студенческих времён. Это определённо она, девушка с остановки.
Долго смотреть на неё Сомов не мог: оставил цветы в общей куче, и поковылял к скамье, которую замело снегом. Расчищать ничего не стал – просто вдавил тело в рассыпчатое покрывало. Костыли легли рядом. Последующие отчаянные попытки переосмыслить произошедшее, расставить всё на свои места – ничего не дали.
Через полчаса никого, кроме Василия, на кладбище не осталось. Хотели и Сомова прихватить, чтобы не задубел от холода, но он сказал «нет», упёрся, и его оставили в покое.
Когда «Сименс» стал подавать признаки жизни, Василий лишь печально улыбнулся. Судя по информации с экрана, звонила покойная – кто ж ещё? Долгое сидение на морозе не прошло даром: он разгадал загадку зеленоглазки, и планировал поступить, как советовала совесть.
– Ты куда пропал? Я уже третий час тебя жду… – начала Аня.
– Скажи честно, ты – призрак? – оборвал он её. – Призрак, который пришёл мучить меня за ошибки молодости…
– О чём ты говоришь?
– Тут может быть только два варианта, понимаешь? Или я сошёл с ума, или ты – призрак. Но первый вариант отметём сразу, так как бухгалтера̀, по типу вашего покорного слуги Василия Сомова, с ума не сходят. По крайней мере, мне такие случаи неизвестны. Это удел поэтов и всяких неординарных личностей. Куда мне до них? Значит, ты – призрак.
– Вася, ты меня пугаешь… И логика у тебя странная.
– Так это я тебя пугаю? – воскликнул Сомов. – Знаешь, куда меня привезли? На кладбище! Метрах в тридцати – твоё надгробие. Ты умерла, понимаешь? Почти месяц тому назад.
– Ничего не понимаю. Объясни, пожалуйста. Может, это у тебя последствия того случая, из-за которого ты в больницу попал? Мне кажется, ты бредишь… С тобой всё в порядке? Ты сейчас где? Сейчас такси вызову!
– Вряд ли вызовешь, Аня. Как бы помягче сказать, но такси с мертвецами дел не имеют…
За какие-то пять минут Сомов вывалил на Аню всё, что узнал о её смерти. По дороге на кладбище рядом с ним в машине сидела корректор газеты, где одно время работала подававшая большие надежды выпускница Румянцева. Язык у пожилой женщины был воистину без костей.
Покойную, оказывается, нашли в каком-то наркоманском притоне, причём – без документов. Опознание провести не смогли и захоронили там, где обычно бомжей хоронят. Если бы Анины соседи по лестничной площадке скоро не зашумели, то судьба по-тихому пропавшей одинокой женщины ещё долго могла оставаться тайной. Дело в том, что в оставленной ею квартире сутки напролёт стали орать голодные кошки, а потом – умирать одна за другой. Стало пованивать. Дверь взломали, хозяйку не нашли. Прилетел брат. Он провёл настоящее расследование: вышел на друзей-наркоманов, на тот притон, наконец – в полицейском участке подтвердил по фотоснимкам, что покойная – его сестра.
– Андрей в рекордные сроки тебя перезахоронил, нашёл через соцсети друзей, бывших коллег и всех собрал, чтобы более-менее достойно проститься. Кто тебя знал – привёл ещё друзей. Общее число не столь уж и велико, но всё же… Это не ошибка. Я не попал случайно на непонятно чьи похороны, а действительно был у тебя дома – по тому адресу, что дала именно ты. Румянцева. Ты ведь мне ещё не говорила своей фамилии, так? Я прочитал её с диплома, которым тебя наградили на конкурсе чтецов в одиннадцатом классе…
Как и ожидал Вася – реакции не последовало. Сброс вызова. Сеанс с потусторонним миром завершён.
– Покойся с миром, зеленоглазка, – сказал он в пустоту.
* * *
Сомов так и не оставил сотовый на Аниной могиле. В последний момент передумал и сунул в карман – мало ли чего? Несмотря на попытки выбросить зеленоглазку из головы, вернуть мир на круги своя – притихший мобильник продолжит тревожить мысли и всегда будет под рукой.
В больницу Вася пришёл мрачнее грозовой тучи и в тот же вечер узнал, что его выписали. Отправили на лечение домой с указанием каждые две недели навещать врача.
Жена встретила мужа в привычной манере: недосолённым борщом и парой ласковых. Оскорбления его не удивили и не шокировали – ничего нового. Он снова окунулся в привычную атмосферу из уничижительных намёков, упрёков и нескрываемого презрения. То, что с этим жить вполне можно, подтверждали прошедшие после штампа в паспорте десять лет.
Заряд выпавшего из чёрной «мазды» сотового неумолимо иссякал. Интереса ради Сомов попробовал взбодрить аккумулятор зарядным устройством от мобильника с похожим разъёмом, но ничего не вышло: телефон для контакта с внеземным нуждался во внеземных же аксессуарах. Только где их возьмёшь?
Может, оно и к лучшему, думал Сомов. Когда «Сименс» умрёт – умрут тайные желания, что все эти годы мешали наслаждаться жизнью. Может, не такая уж она серая и никчёмная? Может, у него просто фантазии чересчур яркие, да требования завышены? Проще надо быть, сговорчивее, принимать то, что есть, а не грезить невозможным.
В тот полдень, когда после длительного перерыва позвонила Аня и спутала все планы, он вяло хлебал месиво, которое Марго чересчур оптимистично называла щами, и слушал новую теорию, почему они до сих пор бездетны, из-за чего жене неудобно смотреть в глаза окружающим.
Во всём виноват он – кто ж ещё? Виноват несмотря на то, что в медицинском центре проблемы обнаружили только у супруги. Дескать, будь на месте Васи Сомова настоящий мужчина, то, как пишут умные люди в интернете, чакры Маргариты Павловны вошли бы в резонанс с мужским Чи (или Пи), и тогда через механизмы эфирной достройки дефектных клеток проблем с зачатием не было бы никаких. Ну, а так как Вася – мужчина не настоящий, то ни о каком резонансе с достройкой не стоит и мечтать. Ясно как белый день: Васино Пи (или Чи) или недоразвито, или отсутствует с рождения.
При таком раскладе долго игнорировать оживший в штанах сотовый Сомов не мог. Бредни жены опостылели совершенно. Лучше пусть Анин призрак, осколок похороненных надежд, терзает душу, чем слушать такую ересь. Соврав, что суп очень вкусный, «но что-то живот крутит и нужно глотнуть свежего воздуху» Вася оставил Маргариту Павловну в компании настоящих мужчин из бразильского сериала, который так кстати запустили телевизионщики. Ящик на время вырвал непутёвого мужа из области её внимания и подарил шанс на разговор без лишних ушей.
Он знал, что история с Румянцевой не завершена. Знал, что, как минимум, будет ещё один звонок и заготовил целую лекцию: о том, как неэтично призракам мучить живых, покойся с миром, всего хорошего, я тебя никогда не забуду и так далее. Но едва он вышел на балкон и поднёс сотовый к голове, как Аня перехватила инициативу – не дала даже слова вставить.
– Вася, во-первых, прости, что в прошлый раз бросила тебя, не сказав прощай – прошу не держи зла. Всё-таки, ты меня очень уж шокировал необычным рассказом. Нужно было в себя прийти и кое-что обдумать, – живо начала покойница. – Во-вторых… Ты сказал, что когда был в моей квартире, то видел диплом с конкурса чтецов, так?
– Так…
– Попробуй вспомнить: со стены ты его снял, а потом на газетном столике оставил?
– Эээ, да. Откуда…
– Откуда знаю? Сразу после последнего нашего разговора я зашла в гостиную и обнаружила, что диплом, который годами висел на одном и том же месте – смотрит на меня со стола!
– Очень странно…
– А хочешь расскажу кое-что ещё более странное?
– Попробуй.
– Я решила разобраться с твоим ДТП. Воскресила для этого старые связи, запросила информацию из прокуратуры, поговорила с журналистами, которые ведут криминальную хронику в местных СМИ. И, не поверишь – нашла упоминание о том, что в ночь на второе марта пьяный в зюзю водитель «мазды» протаранил автобусную остановку на Колесовой…
– Вот это новость! Интересно только, почему мне в полиции такой «футбол» устроили: не было, дескать, никакого наезда и так далее! Неужели, сынка влиятельных родителей покрывают?
– А вот и нет. Дальше – больше, Вася. Про сбитого, да и был ли он вообще – неизвестно ничего. Кровь на месте ДТП упоминается, конечно. По основной версии, вся она принадлежит водителю.
– Какому, к чёрту, водителю? Да что за спецы в органах работают?!
– Не перебивай. Личность водителя установлена. Водитель «мазды» – Василий Олегович Сомов.
– Что…
– Василий Сомов вылетел через лобовое стекло и скончался в результате открытой черепно-мозговой травмы через пять минут после удара о кирпичную стену, – зачитала Аня Румянцева.
* * *
Какое-то время Сомов походил на выброшенного на берег окуня. Глаза выпучены, дышать нечем, но рот отчаянно и беззвучно загребает бесполезный воздух. Налицо – потеря ориентации, паника, шок. Он даже не заметил, как очутился на холодном полу, вжав спину в стену балкона: костыли отброшены, тело бьёт дрожь.
Сотовый словно прилип к уху, а виртуальная собеседница немилосердно добивала контуженный мозг Васи всё новыми и новыми фактами.
Жалкая попытка откреститься от происходящего не помогла. На заявление, что в жизни он ничем круче «Лады» не управлял и, скорее всего, водитель – обычный однофамилец, Румянцева озвучила подробную биографию разбившегося Сомова.
Сходилось всё: от родителей, до даты и места рождения, адресов детского сада, школ, которые посещал. Совпал и университет, и год выпуска.
А потом, продрогший на холодном балконе Сомов перестал узнавать Сомова, о котором говорила Аня. Услышав крупную ошибку номер один, он просто промолчал: когда прозвучало, что его первым местом работы после окончания финансового университета стала некая контора «Церберус и Ко». А вот откровенное: «Холост. На момент ДТП семейным положением не обременён» – придало сил, и Вася, наконец, поборол немоту:
– Постой-постой. Что значит «холост»? А откуда тогда в моей жизни рыжеволосый гоблин, с которым мы в ипотеку квартиру на двадцать лет взяли?
– Что за гоблин? – не поняла Аня.
– Это я… про жену.
– А ты мастер придумывать милые клички для любимых женщин. Не знала, кстати, что ты женат.
– Хм… в местах, откуда ты информацию черпала, об этом тоже, по ходу, не очень в курсе, – сказал смущённый Вася. – Помедленней, пожалуйста, читай. Это уже не первая ошибка.
Чем дальше раскрывала Аня тайны и жизненные вехи покойного Сомова, тем чаще женатый и при костылях Вася находил несовпадения или откровенное «враньё». Да, он выезжал за рубеж, но в другие страны. Да, он флиртовал с Машей Мальковой, но ни о каком внебрачном сыне не могло быть и речи. Да, он умеет водить, но у него никогда не было в собственности ни «форда», ни «фольксвагена», ни, тем более – новенькой «мазды», купленной два месяца назад. И уж точно его последним местом работы не может быть сеть компьютерных салонов «Галактика Кро», тем более – в должности начальника финансового блока!
– И всю эту информацию ты взяла из проверенных источников? Одно дело: одна-две ошибки, но – столько! Что, чёрт возьми, происходит?
Трясти Сомова перестало, рассуждал он более-менее здраво. Только лёгкое головокружение не отпускало.
– Теперь ты веришь, что я – живой человек, а роль призрака тебе подходит не меньше, чем мне? – спросила зеленоглазка.
– Нет, тут что-то другое. К чёрту призраков…
– Тогда что?
– Пока не знаю. Как насчёт тебя? Какие-нибудь идеи?
– Знаешь, мне кажется, если ты раскопаешь биографию покойной наркоманки Анны Румянцевой и зачитаешь по телефону, то я тоже признаю далеко не всё. В конце концов, я – жива, а она – нет. Совсем не удивительно, что жизненные пути у нас разные.
– То есть, ты никогда не принимала наркотики?
– Принимала, было дело. Реабилитация далась тяжело, но уже много лет всё нормально, и – никаких срывов. Вася…
– Да?
– Мне кажется, мы должны увидеть друг друга.
– Вот, прямо сейчас?
– У тебя есть дела поважнее?
– Нет. Но… что, если это невозможно? Я же заходил к тебе в гости – ничего не вышло.
– Почему это невозможно и не вышло? Во-первых, ты там, «в гостях», со стены диплом без спросу снял, а я увидела результат. Во-вторых, спустя столько лет мы разговариваем с друг с другом: покойник с покойницей в какой-то степени… Я тут подумала, Вася, а что если это второй шанс?
– Кто ж нам его предоставил?
– Может, и никто. Может, это случайность. Как и двадцать лет назад. Просто, и когда впервые увидела тебя, и прямо сейчас – у меня одинаковое чувство. Я именно: если шанс упустить, не проорать номер из отходящего автобуса, к примеру, или не сделать чего-то сумасшедшего – мы уже никогда не будем счастливы. Понимаешь, Вася, моя жизнь не столь прекрасна, чтобы за неё цепляться. Мне легче лёгкого бросить всё и пойти на встречу с тобой куда угодно. В любой момент. Хотя, что я только о себе говорю? У тебя, быть может, всё очень даже ничего. Всё-таки жена, квартира, есть что терять…
– Хватит, Аня. Не сыпь соль на рану. Я тоже готов. Выхожу прямо сейчас. Где живёшь – помню.
– Уверен, что поступаешь верно?
– На все сто.
– Вот и славно. Только не думаю, что квартира наркоманки Румянцевой – лучший для нас вариант. Как насчёт парка на Комсомольской? Он всегда был для меня местом особенным – этакий нетронутый заповедник природы в сердце города. Кругом всё меняется, приходит и уходит, а он всегда дарит тишину и покой.
– Парк – отличное место. Буду там через двадцать минут.
– Я подойду чуть позже. Просто, мне добираться дольше.
– Ничего страшного. Аня?
– Да?
– У меня заряд сотового на ладан дышит, и ни одно зарядное устройство к нему не подходит…
– Ну, когда будешь на месте, то позвони мне с другого мобильника. Какие проблемы? У тебя разве запасного нет?
* * *
Когда муж проковылял мимо Маргариты Павловны – она и бровью не повела, но стоило только начать натягивать куртку – как спину пронзил подозрительный взгляд.
– Ты куда это собрался?
Вася тяжело вздохнул.
– Нужно подышать свежим воздухом…
– На балконе, значит, уже недостаточно для тебя свежо? И так целых полчаса там проторчал.
Что на такое ответишь? Сомов пожал плечами.
– Не видела мой мобильник? – спросил он.
– А это у тебя в руке – утюг, что ли?
– Да-да, знаю. Я другой мобильник ищу. Мне кажется, я его где-то здесь оставлял – на подставке для обуви. – Так, видела или нет?
– Видела, – ответила Маргарита Павловна. – Лежал, кстати, не на своём месте.
– И где он теперь?
– На своём месте.
– Превосходно. Где ж это?
– Вот как поищешь и найдёшь – так и узнаешь. Может, перестанешь оставлять его где попало…
Марго ожидала, что муж как обычно повесит нос, сунет в шкаф куртку и начнёт, смешно вышагивая на костылях, неуклюже исследовать каждый уголок двухкомнатной квартиры.
Вместо этого Василий процедил «достала», смартфон жены споро перекочевал с тумбочки в карман куртки, и костыли понесли его на выход. После такой наглости жена пришла в себя, только когда нога в гипсе нырнула за порог.
– Да что ты себе позволяешь?! – завопила Маргарита Павловна и вскочила на ноги. – Совсем из ума выжил?
– Стой где стоишь, ведьма! – прогремел на всю лестничную площадку Вася и направил на жену конец костыля.
Не остановись она вовремя, то разбила бы лицо.
– Мерзавец! Да как ты посмел поднять на меня эту палку?
– Если не заткнёшься, то посмею не только поднять, но и опустить!
Маргарита Павловна рот закрыла, но взгляд её не сулил ничего хорошего: стирать носки и готовить завтраки отныне и вовеки веков муж будет сам.
– Теперь, Марго, слушай внимательно. Говоришь, я не настоящий мужчина, потому что у меня дерьмовое Чи или Пи? Ну и здорово! К чёрту всё! Прямо сейчас… В эту секунду. Я иду на встречу с женщиной, о которой грезил всю свою паршивую жизнь, и которой на все волнующие тебя вопросы плевать с высокой колокольни. Не знаю, выгорит у нас с ней что-нибудь или нет, но даже за крохотный шанс на счастливое будущее я готов рискнуть всем. И в любом случае, заруби на носу: для тебя я умер, назад не жди. И ничего уже не изменить!
С грохотом Василий захлопнул дверь, но не успел отпустить ручку, как почувствовал с другой стороны сопротивление. Марго сдаваться даже не думала.
– Я тебе покажу! Мерзавец! Подлец! Открой дверь немедленно, слышишь? – верещала она. – Как ты со мной поступаешь, свинья?! Я тебе лучшие годы жизни отдала!
– Ну, стоит признать, тот ещё подарочек…, – пропыхтел Василий и, наконец, с трудом удерживая на костылях равновесие, вогнал в замочную скважину ключ.
Два поворота – и жена впустую тратит силы.
– Идиот, у меня тоже есть чем отрыть!
– Можешь вместо топора бросить это «чем» в кастрюлю и сварить суп. В любом случае, будет не хуже того, что ты обычно готовишь, – проворчал Сомов и одним движением сломал торчавший из двери ключ. – Счастливо оставаться, дорогая!
* * *
Испытывавший к таксистам нечто вроде классовой ненависти Сомов доехал до парка в компактном маршрутном такси – не лучший вариант для провоза калек. Однако проблем с посадкой и высадкой – спасибо добрым пассажирам – Вася не испытал.
Погружённый в мечты он встал под бюст Ленина у самого входа в парк, откуда отстранённо обозревал панораму торговых рядов и ловил лицом снежинки.
Спустя полчаса снег повалил сильнее, и Вася заглянул в безжизненный экран «Сименса». Не зря его мучали сомнения – заряд иссяк. Возможно, сотовый добила морозная погода, а может – очередная злая шутка судьбы.
Без особой паники Сомов сел на скамью, и набрал номер зеленоглазки, используя смартфон жены. Ответ пришёл молниеносно: автоответчик сотового оператора с поддельным сочувствием резюмировал, что искомый абонент не обслуживается. Что за чертовщина?
Битый час он сражался с мобильной техникой. На лбу взбухли крупные капли пота. Ещё бы – бой шёл за личное счастье! Только, к сожалению, без особого результата. Раз за разом набирая Анин номер, Сомов сверял его с теми цифрами, что предварительно записал на листке бумаги – тщетно. Не помогала и попытка вставить симку из «Сименса» в «Самсунг».
Мир сжался до размеров черепа: Василий предпочёл закрыть глаза. Сколько он так просидел – сказать трудно. Только поборов приступ паники, он осмотрел скамью, на которой сидел. Её замело снегом. Белые хлопья полностью скрыли выпавший из чёрной «мазды» сотовый. Да и был ли он вообще? Может, Василий его просто-напросто выдумал – как и зеленоглазку? Может, Марго, врачи и полицейские правы: он слишком сильно стукнулся головой о лёд?
Смартфон жены в руках Сомова ожил без предупреждения. Окрыляющий всплеск надежды сменили тоска и разочарование – экран определил звонившего не иначе, как «Муж Вася». И зачем он только вернул симку Марго на место? Вне всякого сомнения, звонила именно она, используя лежавший «не на своём месте» мобильник Василия.
Попросить прощения и сказать, что не прав? Большой палец машинально сбросил вызов, и переведённый в режим «Тишина» смартфон нырнул в приставленную к скамье мусорную урну.
День нехотя переходил в вечер, пасмурное небо наливалось чёрным. Парк обезлюдел, в конце концов разбрелись по домам даже шумные дети, которые играли неподалёку в снежки.
Когда вспыхнули фонари уличного освещения, Сомов понял, что проведёт в парке ночь.
Чтобы не дать телу окоченеть, костыли поставили хозяина на ноги и повлекли вглубь тёмных аллей. Снег больше не падал, ровный и с голубым отливом он лежал между деревьями и на ветвях – девственно чистый в свете выглянувшей из-за туч Луны.
Одну за другой обходил Сомов парковые тропы. Глаза напряжённо шарили в тенях. Вдруг, ещё не всё потеряно, вдруг угадает её силуэт?
Без передышки штурмовать на костылях извилистые дорожки, которым нет конца – уже непросто, а если делать это на голодный желудок, да ещё на нервах – это изнуряет куда сильнее.
К трём часам ночи силы иссякли полностью. Тяжело дыша, Сомов позволил себе короткую передышку: спина прильнула к ветвистому дереву. Накатила слабость.
В состоянии полусна он скользнул взглядом по затопившему парк снежному морю и всего в нескольких метрах от загипсованной ноги прочёл: «Ты где?» – надпись процарапали в снегу тонкой веткой.
Снег свежий. Кругом – никого. Сам Сомов оставить это послание никак не мог.
С приливом надежды костыли бросили Сомова вглубь парка. Новый обход результаты дал быстро, да ещё какие! Надписей в снегу он нашёл много: «Вася, я здесь», «Не уходи», «Куда ты пропал?», «Здесь так холодно, но я потерплю», «Пожалуйста, не сдавайся!».