Евгений Владимирович Щепетнов
Манагер


С этими словами шаман вышел, оставив меня одного, а я подумал – некий доктор, по имени Йозеф, говорил: «Чем чудовищнее ложь, тем легче в неё верит публика». Слава инету! Он многому меня научил, в те сладкие минуты, когда я шарился по нему и ни один посетитель фирмы не приставал ко мне с дурацкими вопросами.

Через минут пятнадцать принесли ужин – он был далёк от восторженных похвал шамана – ничего особого в нём не было, но кусок какой-то птицы, по типу курицы, был вполне съедобен, лепёшка свежа, а вода в кувшине разведена соком и не протухла.

С удовольствием поужинал – впрочем я всегда с удовольствием лопал на ночь, что можно было прочитать на моём толстом животе. Ох, живот, живот…он стал совсем худым – от прежней пухлости и следа не осталось! Даже кубики проявились, как у чертова гимнаста! Конечно, ежели жрать раз в три дня, какой тут живот будет. А он мне чем-то нравился, мой прежний животик…вру, конечно, но то, что я сильно исхудал – это точно. Такого атлетического строения тела, у меня не было никогда – ну а что, лет мне ещё не шибко много, а правильная диета, в купе с тяжёлым физическим трудом, делает чудеса – всё равно как меня заперли в тренажёрном зале и не выпускали, пока не сброшу вес. И я сбросил – килограмм пятнадцать, это точно, а что не сбросил – видимо, это и не жир был…

Где мои бигмаки-бигтейсти! Где мои булочки с маком! Приходится есть всякую гадость – куропаток, фазанов и индюшатину! (Вру опять – какая тут индюшатина? Если только ползающая и шипящая…лучше не задумываться, что ты тут лопаешь…)

Ночью меня опять мучили кошмары – кто-то шептал мне странные слова, какой-то голос в голове пытался пробиться сквозь плотную завесу моих снов. Меня снова лихорадило, и я корчился на кровати, сотрясаемый спазмами озноба так, что барабанной дробью стучали зубы.

Мне снился сон, что я дерево – то самое дерево, на которое я залез, спасаясь от неприятностей – громадное, упирающееся кроной в облака, возвышающееся на всеми джунглями, как Эверест на горными грядами. Тысячи лет я стоял, вцепившись в почву, но и мне пришёл черёд – корни ослабли, подгнили, древесина стала рыхлой и пористой, и вот, очередной ураган, пронёсшийся над джунглями повалил меня на землю. Даже так, я ещё был жив, но медленно угасал. Всё, что ещё держала моя воля, всё, для чего я ещё жил, сгнивая на боку в полутьме джунглей – это моя обязанность – передать Семя Носителю. Так я лежал ещё пять лет…пока Носитель не пришёл.

Я вздрогнул и проснулся. Подстилка подо мной сбилась в жгуты и пропиталась потом – ну и приснится же такое! В прежних моих снах – бывал в борделе, падал в пропасть, был зарезан цыганами и прятался от чудовищ за баррикадой из стульев, отбиваясь от супостатов метанием коллекционных минералов из своей детской коллекции камней – но чтобы я был деревом! Кошмар! Я, конечно, иногда дуб-дубом, но не до такой же степени!

Только подумать – я – дерево! Это всё джунгли, это всё они, дурное влияние деревьев. вот почему мне в городе никогда не снились такие сны? А потому, что власти деревьев там нет – их давно удушили автомобили и злые работники ЖКХ, тут же – раздолье для деревьев – влага, тепло, густая атмосфера.

Интересно, какое здесь содержание углекислых газов? Читал, что в далёком прошлом содержание углексилых газов в земной атмосфере было гораздо выше, чем в современности. Это обуславливалось бурной вулканической деятельностью. То есть, сейчас, я фактически в юрском периоде? То-то тут твари такие гадкие и кровожадные. А может в меловом? Да кто ж его знает…да не фиолетово ли мне это все – какой тут период?.

За дверью было тихо, и я постарался снова уснуть. И опять – тот же сон, голос в голове и ощущение того, что в моём организме происходят какие-то мутные процессы, результат которых мне очень не понравится. То ли бактерии изнутри жрут, то ли глисты завелись – но полное ощущение того, что я в своём организме не один…

Так я промучился до рассвета, когда в комнату бесцеремонно вошла целая делегация – шаман с парадно начищенной костью в носу, старший охранник, тот, что вчера вёл меня на поводке как собаку, знакомые охотники за рабами, те, что взяли меня в плен в тот злополучный первый мой день в этом мире, и ещё пятеро или шестеро солдат, толпившихся в коридоре и испуганно поглядывавших на меня – не каждый же день видишь настоящего демона! Да ещё пугает мысль о том, что ты ходил рядом с таким чудовищем и рисковал каждую минуту потерять свою душу – известно же, что демоны питаются душами! (Интересно – когда они души переваривают – что выходит? Может депутаты?)

– Демон Вас! – громогласно и напыщенно, явно играя на публику, объявил шаман – предупреждаю тебя, что если ты попытаешься обмануть, а тем более сбежать, участь твоя будет ужасна! Тебя, вначале кастрируют, потом отрежут язык, а потом всё это запихают тебе в рот перед сожжением!

– Так не уместится же! – перебил я торжественную карательную речь шамана.

– Чего не уместится? – не понял шаман.

– Ну чего кастрируете у меня – в рот не уместится!

– Уместится, чего врёшь-то, сын лжи?

– Твоё уместится, мелкий потому что, а мой точно не уместится – мстительно сказал я, отыгрываясь за белого толстого маленького мучного червя.

Шаман порозовел, потом покраснел от ярости:

– Вот не окажется твоего артефакта – тогда и проверим! Давай, выходи!

И мы пошли по длинному коридору штрафного барака на выход.

Пока шёл, думал – мой язык меня ещё далеко заведёт, до плахи приведет – запросто. Чуть не прокололся – ещё немного, и шаман бы понял, что я чего-то кручу, слишком уж явно над ним издеваюсь. Надо потоньше работать болтливым языком…иначе и правда отрежут!

Идти до места было не очень далеко – километра четыре, это место было прямо за вырубками, там, где мы работали. Я всё время изображал поиски – якобы, определялся по солнцу, смотрел на вершины деревьев и упорно шёл дальше и дальше от лагеря, в тут сторону, куда я ранее двигался во время побега. Всё это время солдаты зорко смотрели за каждым моим шагом, целя в меня из полунатянутых луков.

Я с опаской посматривал на их орудия убийства – не дай бог у них начнётся какой-нибудь психоз, покажется, что у меня выросли крылья и демоническая голова, и тут же, в долю секунды, меня нашпигуют первоклассными остренькими стрелами. Ощущение точно было не из приятных.

Движение осуществлялось так: впереди шёл я, с умным видом вертя головой, позади меня старший охраны, тот изверг, что надо мной издевался, за ним трое охотников за рабами, и по бокам, справа и слева, по три человека из солдат. И уже за всей процессией – шаман со своими слугами.

Когда терпение предводителя экспедиции, шамана, уже стало иссякать (он хмурился, сплёвывал и чего-то бормотал под нос, видимо ругая меня, а еще себя – за то, что поддался на посулы демона) я остановился, и кивком головы подозвал к себе старшего:

– Развяжи руки, я должен над этим местом сделать пассы, иначе артефакт не покажется и мы зря ходили! Давай, быстрее, развязывай, солнце уже высоко, а его можно откапывать только утром!

Мои дурацкие фразы напоминали телевизионную рекламу и действовали только на подсознание – вроде все слова понятны, но хрень несусветная, нелогичная, и не выдерживает никакой критики. Но действовали они безотказно и тут, в новом мире – шаман кивнул головой, и старший охраны перерезал путы, стягивающие мне руки за спиной – шаман может и был не от мира сего, но вот старший охраны совсем не было лохом и связал меня как следует.

Впрочем – ему это не помогло – размяв руки, я начал совершать волнообразные движения руками и кружение на одном месте – со стороны, видимо, это напоминало своими движениями одновременнни и тай-цзи-цюань, и чукотский танец чайки, и выступление группы На-На. На аборигенов это произвело такое завораживающее действие, как танец Каа перед бандерлогами – так и хотелось им сказать – «Хорошо ли вам видно, бандерлоги?!»

Всё-таки, от посещения ночных клубов есть своя польза – такой хрени там насмотришься! Здешние аборигены были бы в ужасе от клубных танцев.

Когда лица аборигенов разгладились и расслабились в священном ужасе перед колдующим демоном, я выбрал момент и со всей дури хряснул кулаком по голове старшего охраны.

Голова лопнула, как спелый арбуз и забрызгала окружающих серо-жёлтыми-красными брызгами, а я схватил труп, забросил себе на плечи, как рюкзак и со всей мочи побежал вперёд, стараясь бежать, резко меняя направление движения.

Тут же я почувствовал, как в труп на спине воткнулось не менее четырёх стрел, застрявших в его костях – лишь одна стрела пробила его насквозь и поранила мне лопатку. Но это было терпимо, и только подстегнуло меня в этой сумасшедшей гонке.

Забежав за стволы деревьев, я бросил свою «подушечку для иголок» и прибавил хода – благо что перед этим поспал, поел, а сила тяжести позволяла нести своё массивное тело лёгкими длинными прыжками, как будто бежал не менеджер по продажам, а лесной олень. Рядом с жужжанием пролетали и втыкались в землю и в стволы деревьев длинные стрелы, но страха не было – только азарт: Не возьмёте! Уйду! Куда вам против земного манагера, жалкие рабовладельцы!

«Весь мир, насилья мы разрушим, до основанья, аааааа, затем!.. аааа!!!» – я завопил тогда, когда стрела, уже на излёте, пробила мне руку у левого плеча и осталась торчать, заткнув дыру древком – и это хорошо, что заткнула, иначе я бы точно истёк кровью.

С удивлением я воззрился в инородный предмет, воткнувшийся в моё тело – боли не было – толчок, как будто ожог, и вот уже в руке стрела! Хорошо ещё, что не в кость – мясо всё-таки легче заживает.

А я всё бежал и бежал, оставив далеко позади моих преследователей. Меня подстёгивал страх смерти, азарт – для меня это была как ролевая игра, а еще – толкала вперед жажда свободы – ну не привык я быть рабом, не хочу я быть рабом, и не верю в бесконечные перерождения, в которых я в конце концов стану генеральным директором фирмы «АРРО», а ещё лучше её владельцами – Артёмом Михалычем и Романом Михалычем. Двумя сразу? Как это там? Двуликий Анус? Тьфу! Янус!

Бежать…бежать…бежать…лёгкие разрываются от перегоняемого через них воздуха, в крови кипит адреналин, но рука уже начинает ощутимо болеть – дёргает её, как электротоком. Ну, как всегда – как говорила бабушка, не обделаюсь, так в готовое влезу! Всегда попадаю в неприятности!

Вот уже два человека на моей совести…сколько их ещё будет? А сколько надо, столько и будет! Кто с мечом к нам придёт, тому хреново будет! С мечом в заднице и убежит! – как говорил Александр Невский. Ну, может и не так говорил, но смысл тот же.

Бежать….бежать…бежать…

Под ногами хлюп-хлюп-хлюп…

Вот и река – направление понятно, река мне до лампочки – лучше подальше от неё – пить всё равно из лианы, а полезешь к реке, окажешься у крокодилокаракатицы в пасти. Да ну её нафиг, жалко, пусть живёт – отравится ещё мной, ядовитым…

Бежать…бежать…бежать…

Это я уже просто олимпийский бегун! Сколько времени бегу, да ещё и со стрелой в плече – мне не золотую, мне бриллиантовую медаль надо давать! Или жизнь…

Выдохся я не скоро – примерно через час я перешёл со сплошного бега на тот, что применяют спецвойска при длительных перемещениях – сорок пять минут бега – пятнадцать минут шагом, и так часами, часами, и часами. Конечно, я не спецназ, но на мне нет и тридцати килограммов их снаряжения, и сила тяжести тут вполовину.

Интересные мысли лезут в голову пока бежишь, как загнанный олень – а может это Земля, но только в прошлом? Много, много сотен миллионов лет назад? А почему нет? Или, скажем так – один из вариантов Земли! Сила тяжести меньше? А если представить, что некогда в Землю ударил огромный планетоид, ну, типа Луны, и прилип к ней – жизнь уничтожена, всё заново, вот и получилась новая Земля. А это старая.

Тьфу! Начитался инетских баек… идея о параллельных мирах будет все-таки более реальна, чем моя теория.

Выбросить из головы всякую ерунду, и заняться практическими вещами – надо удалить стрелу из руки, промыть рану, а потом опять бежать. Не удалённая из раны стрела цепляется за кусты и причиняет дикую боль – шок от ранения прошёл, и уже несколько часов я просто-таки вою от боли, когда случайно цепляю стрелой ветку или толстую травинку.

Выбрав площадку посуше, согнал с неё стаю гигантских бабочек, больше напоминающих летающие дамские веера, чем насекомых, и уселся на ствол упавшего дерева, предварительно убедившись, что под задницей не шевелится гиганская многоножка или жук величиной с кулак. После работы на вырубках я научился это делать автоматически – после того, как увидел личинок многоножки вылезающих из задницы несчастного раба – она отложила в него яйца так ловко, что он этого даже не заметил. Говорят, они при откладке яиц в тело живых объектов и во время нахождения внутри тела выделяют какое-то специальное вещество, полностью удаляющее боль и даже приносящее эйфорическое состояние. Человек замечает, что его едят изнутри только тогда, когда из прогрызенной в нём дырки ворохом сыплются бравые многоножки. И льется кровь. Только уже поздно – от внутренних органов почти ничего не остаётся. Как при этом человек до последнего момента живет обычной жизнью – не знаю. Возможно, до последнего часа они стараются не убить своего носителя. Разумны?

Вокруг было чисто, есть меня никто не собирался, и я приступил к изъятию проклятой стрелы. Перво-наперво надо избавиться от наконечника – я переломил стрелу возле этого прекрасного изделия из обсидиана – вулканического стекла – завывая от боли и матерясь так и такими ругательствами, что до сих пор и не подозревал, что их знаю. Переломить одно дело, а надо еще открутить обломок – а это вот было трудно. Дерево очень прочное, волокнистое, высушено на славу.

Через пять минут мучений, и это сделал. Теперь осторожно потянуть за оперённый конец…ой, как больно!