Евгений Владимирович Щепетнов
Манагер

Манагер
Евгений Владимирович Щепетнов

Ты менеджер по продажам в компьютерном салоне, у тебя спокойная тусклая жизнь… И вдруг – планета джунглей, рабовладельцев и разумных деревьев! Хочешь жить тысячу лет? Хочешь быть могучим воином, шаманом-колдуном, освобождать рабов и наказывать злодеев? Тогда тебе сюда, на планету Машрум! Только вначале придется валить лес в рабских лагерях, бегать по джунглям, спасаясь от врагов, учиться в племени лучших воинов этого мира… Тебе предстоит преодолеть много трудностей и бед, но ты со всем справишься, потому что ты – герой!

Текст представлен в авторской редакции.

Евгений Щепетнов

Манагер

Глава 1

Я с трудом разлепил глаза и застонал – ужасно болела рука, тело чесалось и зудело. В глазах мелькали тучи «мошек», кружащихся так, что меня начинало тошнить.

Я повернулся на бок и вытошнил остатками шашлыка и колы. Вид содержимого желудка привёл меня в ещё большее тошнотное состояние и рвотные спазмы последовали один за другим, пока уже нечего стало извергать, кроме желчи и желудочного сока.

Голова немного очистилась, и я стал осознавать, что со мной что-то не так: где речушка, возле которой мы разместились выехав всем офисом на майские посиделки?! Первое мая, дело святое! Как не выехать на природу и не напороться всем офисом во славу будущих продаж комплектующих! А также, параллельно, не потискать свою соседку по офису Аньку – её стол стоит рядом, всего в метре от меня.

Она так-то вполне благосклонно посматривала на меня – хотя может это мне и казалось? Я не отличаюсь особым «мачизмом» – рыхловатый, не очень высокий, под 180 (а точнее, увы, 175) ростом, парень 25 лет от роду, ста килограммов весом (из них, как минимум, двадцать, на жирок и пивной животик), подслеповатые глаза, мне даже справку на машину не выдали, сволочи – как, мол, с таким зрением водить машину?

За четверть века моей спокойной и скучной жизни, у меня была всего одна женщина – и та менеджер с нашей работы, на десять лет старше меня, с неистребимым запахом табака изо рта. Которой после развода требовалось хоть какого-то мужика, даже такого дрябленького и лоховитого, как я.

Как я дошёл до такой жизни? А как все доходят? Спокойная семья, где отец инженер, а мама инспектор в собесе, школа, потом институт – физмат, пристроился менеджером по продаже в крупную фирму, торгующую компьютерным железом – зарплата недурная, думать особенно не заставляют, по тихому можно поболтать по аське с друзьями, после работы пивка хряпнуть и в ролевик погонять – тут я уже просто зверь – фулл золотые доспехи, рву всех, в консте состою, ну а личная жизнь… А что личная жизнь? Или мечты, или тридцатипятилетняя баба с запахом табака и небритостями, или вообще порносайт – что ещё может позволить себе небогатый бесперспективный парень из приличной семьи? (Ой! – какая-то здоровенная крылатая сука ужалила меня в шею. Что за хрень? Где я?)

Мы набрали пива, водяры, и все двадцать человек загрузились в пять легковых автомобилей. Через два часа, пробившись через потоки «леммингов», двигавшихся на дачу, уже мчались по трассе, уносившей нас к светлому будущему – шашлыку, солнцу, речушке Глязьме, тихо несущей свои слегка опоганенные дачниками воды к своей сестре – Оке. Купаться, в якобы пьяном бессмысленном состоянии прижимать к себе упругие телеса офисных красоток, играть в дурацкий волейбол (терпеть его не могу) – вот наше счастье на ближайшие часы.

Всё развивалось так, как я и ожидал – манагеры быстренько перепились, девки визжали, потрясая обтянутыми купальниками большими и не очень сиськами, парни напрягали накачанную в спортзале мышцу, а я, стыдясь дряблых телес, бегал в резиновых шлёпках, слаксах и толстовке с капюшоном.

Не то, чтобы я был совсем уж уродом – несмотря на свою дряблость и категорическое нежелание проводить время в спортзале, я был довольно силён – отец говорил, что это я в прадеда, кузнеца в станице Добринской, что на Дону, но по сравнению со спортивными загорелыми коллегами смотрелся как плюшевый медведь с вытертым ворсом – большой, но…хмммм…плешивый, что ли. Моя старшая подруга говорила, что я слишком уж к себе придирчив и мне не хватает уверенности, не такой уж я и лох, как выгляжу, но я ничего не мог с собой поделать – ну вот такой, какой есть.

Раскрепощался я, лишь выпив пивка, литра эдак три-четыре – как ни странно, выпить я мог очень много, и даже не падал с ног, только потом блевал с похмелья и долго болел.

Читал про это в сети – типа – особенности организма такие, мол, мои телеса долго сопротивляются отравлению алкоголем, не пьянею поэтому, но потом наступает возмездие…трясёт и колбасит по-полной.

Не знаете, что такое вертолёт? Тогда расскажу – это когда вы ложитесь в постель, закрываете глаза, а кровать встаёт вертикально и начинает вращаться, всё ускоряя и ускоряя движение, пока не наступает разрядка – в тазик рядом с кроватью.

Брррр…как подумаешь – так дурно делается…вот как сейчас, под этим здоровенным деревом.

Деревом? Это что за нахрен дерево?! Его высота не меньше, чем метров двести! Это на Глязьме-то? Да там выше чем осина дерева нет! А на той осине даже Иуда бы не повесился, так как она сразу бы сломалась пополам!

Я приподнялся, сел, опираясь спиной на корявый ствол дерева-гиганта, и осмотрелся – впереди зеленела гладь то ли болота, то ли пруда, с затянутой огромными зелёными листьями какого-то плавающего растения поверхностью, вокруг, в неярком зеленоватом свете, пробивавшимся через густые кроны деревьев, стояли и лежали множество красивейших ярких цветов – если бы не болела башка и не хотелось бы поблевать, я б залюбовался такой невиданной красотой.

В воздухе носилось множество насекомых – или птиц? Я не мог понять, птицы это или насекомые, потому, что размером они были с кулак и больше, сверкали всеми цветами радуги, гудели как шмели, стрекотали, как кузнечики, пищали и вопили.

Один из этих ярких, изумрудно-зелёных существ, нацелился на венчик красивейшего цветка, диаметром с крупный подсолнух, завис над ним – видимо пытаясь напиться нектара. Я протёр свои заляпанные грязью очки, потирая их об толстовку, надел, и вздрогнул – цветок неожиданно ожил и со слышным даже отсюда хлопком – как будто ребёнок хлопнул в ладошки – схватил этого любителя сладкого, и замер, сжавшись в тугой красный комок.

Оп-па! – подумал я – так это что-то вроде росянки? Я о такой пакости и не слыхивал! Здоровенный какой цветочек…похоже я где-то в джунглях – Южная Америка, или Африка?

А как же я тут оказался? Меня напоили, усадили в самолёт с Рязановым и заслали в джунгли южной Америки?

Фу! Бред какой…

А это – не бред? Вот эти хищные цветы, размером с тарелку, вот эти деревья, высотой с Эмпайр Стейт Билдинг, эти летающие светофоры – не бред?!

Похоже, что не бред… Явно, не пригородный лес…

Как я тут оказался? Итак: мы жрали, пили, скакали, визжали, потом я собрался в кустах охватить любовью девчонку – Катю Миханькову, ну, типа трахнуть её, пока она поддатенькая и благосклонная (я слышал, что в подпитии она всегда благосклонная, но никак не удосуживался проверить), и мы полезли в кусты подальше от всех.

Катька шла неохотно, приговаривая, что пока мы тут ползаем, там весь шашлык кладовщики сожрут – они парни прожорливые и бесстыжие, однако всё-таки пошла со мной. Вернее потащилась – всё-таки мои сто килограммов и энергия желания, подогретая алкоголем и двухнедельным воздержанием, делали чудеса.

Я пёр сквозь заросли крапивы и смородины как танк, остановившись лишь на небольшой полянке, покрытой слоем прошлогодней травы и новой травкой, пробивавшейся сквозь этот войлочный слой. Прижав к себе податливую, пахнущую водкой и шашлыком Катьку, я впился в её губы, не обращая внимания на попискивания: «Вот ты сильный какой, настоящий медведь! Кто бы подумал! Осторожнее! Лифчик порвёшь, зараза, он стоит столько, сколько ты ни фига не зарабатываешь! Да не рви, скотина! Я сама сниму их! Тьфу, связалась с озабоченным пацаном! Ой! Что это?! Да стой, ты, болван – глянь – шаровая молния, что ли? Да чёрт, остановись ты, отстань!»

Она пихнула меня в грудь кулаками, тяжело дышащего и стоящего уже со спущенными штанами и с удивлением и испугом вперилась во что-то за моей спиной.

Я с досадой натянул на чресла слаксы и с неудовольствием повернулся, чтобы рассмотреть эту погань, которая помещала воссоединению разнополых манагеров великой фирмы «АРРО». Было желание просто разорвать эту помеху – видимо, спермотоксикоз, вкупе с алкоголем сделали из меня берсерка – но рвать оказалось некого. Более того – объект, который появился, совсем не вызывал желания находиться с ним рядом.

Я не понимал, что это было – на шаровую молнию точно не похоже, ну, как их описывают в литературе и рисуют на картинках. Впрочем – я ещё ни одной не видал за свою жизнь, так что сказать ничего по их реальному виду не могу. В общем – это был шар с зеркальной поверхностью, в которой отражались наши искажённые и глупые лица. Он переливался радугой, сверкал, и был настолько чужд и по виду, и по атмосфере чего-то неуловимо неземного, что становилось ясно – эта штука совсем не с Земли, не из этого мира.

Потом я долго думал – что же это такое было? Спрашивал учёных, мудрецов, никто так и не смог дать мне ответа, дать определение – что это такое могло быть. После многолетних размышлений, я пришёл к выводу, что два мира, наш, и Машрум, каким-то образом соприкоснулись, как будто произошёл сбой (В чём сбой? Да кто же знает! Я же компьютерщик, так что могу только размышлять как манагер по продаже «железа» – сбой, и всё тут!).

В общем – образовался пространственный пузырь, дырка, и в тот самый момент, когда я уже был близок к великой цели этого дня – сексу с Катькой.

Следующим шагом моим стал героический подвиг – типа, спасение прекрасной дамы. Если быть честным – эта «дама» стояла на пути моего спасения, в противоположной стороне от этого хренова пузыря полутора метров в диаметре, который не так уж и медленно двигался в нашу сторону с явно недобрыми намерениями, и чтобы спастись, мне надо было в первую очередь преодолеть барьер из стоящей как истукан с открытым ртом Катьки, прижавшей скомканный лифчик к голой груди. Я задержался на долю секунды, толкнул Катьку вперёд, послав её вперед по ходу движения как мяч для регби (вроде он называется дыня?). Этой доли секунды и хватило, чтобы сфера коснулась моей спины.

Меня завертело, закружило, как кровать-вертолёт после попойки, и я потерял сознание.

В общем – похоже, что я сейчас совсем не в Южной Америке, и не в Африке, а… даже боюсь себе сознаться, где я мог оказаться.

Конечно, я прочитал множество книг про попаданцев, про великих магов и воинов, каковыми становились, по определению, все земляне, попадавшие в параллельные миры, но что-то как-то не чувствовал в себе великих магических сил. Всё, что сейчас чувствовал – это то, что какая-то тварь ползёт мне по ноге, что в шею впивается кусок коры дерева-великана, а в руку…АЙ!

Тварь мерзкая! Я раздавил на руке здоровенного комара, величиной с фалангу пальца, раздувшегося от моей крови. Кровь брызнула, залила мне запястье, и на него с жужжанием, похожим на звук вентилятора бросилось ещё несколько этих тварей, привлечённых запахом крови. Я яростно замахал руками, разгоняя кровососов, сбил в полёте нескольких гадов и увернувшись от жука величиной с мой кулак, тоже собиравшегося полакомиться моей сладкой, вскормленной на коле и бутербродах кровью, с наслаждением впечатал его в ствол дерева-гиганта.

Видя, что дармоедов-кровососов становится всё больше, я вскочил на ноги и помчался прочь от этого места, стараясь выбирать дорогу посуше. Вскочил и побежал – сказано громко, я с трудом поднялся, хромая и накренясь помчался, как подбитый истребитель времён второй мировой войны.

Кровососы вроде как отстали, а сердце моё норовило выпрыгнуть из груди, когда я, неожиданно, наткнулся на тех, кто, собственно, и владел этим миром – передо мной стояли три человека – выше меня ростом, черноволосые, похожие то ли на тайцев, то ли на японцев, то ли на индейцев майя. Они ошеломлённо смотрели на меня, как бы не веря своим глазам. Это и понятно – я бы тоже не поверил своему зрению, если бы возле речки Глязьмы встретил человека в набедренной повязке, шлеме, в панцире и с копьём в руках.

Я остановился, тяжело дыша, и в голове мелькнула дурацкая мысль – а может они сейчас брякнутся на колени, с криками: «Кетцалькоатль! Кетцалькоатль!» Вот было бы здорово! И решило много, очень много проблем.

Однако, я всегда был неудачлив – когда шёл в школу и меня обдавал грязью проезжающий автомобиль, и когда разбивал папину вазу «За ударный труд», и когда вместо Катькиной тёплой вагины получал болезненный портал между мирами. В общем, один из типов отдал резкий отрывистый приказ и второй, тот, который с копьём, врезал оным мне прямиком по тому месту, которое ранее вроде как прельщало любительницу пьяного секса Катьку.

Я выругался матом и свалился на землю, задыхаясь от боли и скорчившись, как зародыш в животе матери. Эти придурки засмеялись, один из них сказал что-то, видимо очень весёлое, в мой адрес, после чего они засмеялись ещё громче. Затем, тот, у которого на поясе я заметил что-то вроде длинного ножа, или меча, подошёл ко мне, схватил за волосы и оттянув голову назад приложил к шее лезвие своего мачете или как его там называют – с очевидной целью лишить меня любимого вместилища разума.

Так бы оно и случилось, если бы их командир не прикрикнул на него, остановив глумление, и не подошёл ко мне поближе. Он осмотрел моё многострадальное тело, пнул его в бок и что-то сказал. Я ничего не понял. Тогда второй опять схватил меня за волосы и потащил вверх, после чего я волей-неволей вынужден был подняться на колени, а потом на ноги.

Со стороны, наверное, это выглядело комично – этакий микро Пьер Безухов стоял на цыпочках перед возвышающимся как гора смуглым худым дикарём, держащим его за хвостик длинных волос.

Надо сказать, волосы свои я отрастил довольно-таки большой длины, так, что они легко складывались в хвостик – такой же, как у пленивших меня солдафонов (А кто же ещё они были, если обвешаны оружием и ведут себя как солдафоны?).

Предводитель что-то с презрением сказал, и держащий меня солдат взмахнул своим мечом. Ну, тут я решил – мне конец! Однако, конец наступил только моему длинному хвосту из волос, полетевшему в грязную лужу. Мои волосы рассыпались, и некоторое время я ничего не видел…до тех пор, пока не лишился остатков волос, срезанных почти под корень злобным «парикмахером». Процедура стрижки завершилась минут через пять – я не видел себя в зеркале, однако справедливо предположил, что зрелище это было жалкое и отвратительное…