Дневники черного копателя. Часть I. Мои 6 сезонов. Эпизоды 2002—2005

Зяма быстренько забрал миноискатель, лопату и рюкзак, и отнес в предыдущий окоп.

А я подошел к гранате и внимательно осмотрел. Сохранность металла очень хорошая, ее хоть сейчас в музей обороны Москвы относи. Вот она, история. Лежала себе 61 год на бруствере окопа, ждала своего танка и не дождалась. А вот теперь пришли мы, достали ее и думаем, что же делать. Взял ее за корпус — достаточно тяжелая. Как же ее кидали? А ведь чтобы остаться в живых, нужно было ее кинуть как минимум на 15 метров. Да еще и скатиться в окоп надо. Это только в фильмах о войне боец со связкой гранат ползет навстречу приближающемуся немецкому танку, и, приподнявшись, ловко бросает ее. После чего следует взрыв, и теперь у бойца орден Красной звезды на гимнастерке. Теперь и я попробую метнуть эту гранату. В воду.

До реки было как раз метров 15, правда, я стоял выше на склоне. Обхватив гранату двумя руками, я размахнулся и бросил ее в воду. Она плюхнулась посередине реки, как булыжник, оставив только круги по воде. Но и они спустя мгновения растаяли, их смыло течением. И тишина.

Мы стояли в осеннем лесу, ветер слабо шумел в вершинах сосен. С ближайших дач был слышен лай собак, удары молотка. Наступал вечер, нам пора было ехать домой. Дорога назад показалась очень короткой. Еще засветло мы были дома, и у меня в кармане была гильза от винтовки Мосина. Тогда я считал, что мы съездили очень удачно.

Немецкая сторона

На следующие выходные мы поехали в то же место, и на этот раз Зяма взял с собой Юльку. К сожалению, погода уже соответствовала середине сентября, было прохладно и пасмурно. Тем же маршрутом добрались до деревни Обухово, только теперь мы пошли по дороге дальше и вышли к деревне Жихарево, которая стоит совсем недалеко от Нары. Когда мы проходили мимо Жихарево, я отметил, что на единственной улице стоят унылые, но крепкие деревянные дома. И где-то посередине улицы стояло одна толстая и высокая береза. Ей наверняка много лет, и она была свидетельницей событий, происходивших здесь во время войны. Но вот мы миновали Жихарево, прошли по пригорку над раскинувшимися прямо возле Нары дачными участками и вышли к мосту. Мост — громкое слово для небольшого бетонного мостика, соединяющего берега.

Небо стало затягиваться серыми тучами, мы ждали, что скоро может начаться дождь. Зяма всю дорогу рассказывал Юльке о нашей прошлой поездке, о том, как мы здесь ходили в прошлые выходные и как нашли гранату. Юлька слушала его с интересом, и ей совершенно не было скучно с нами. Она даже не устала за все время, хотя от Белорусского вокзала до Нары весь наш путь занял примерно 2,5 часа. Она не жаловалась ни на что, и это было приятно. Мы перешли на правый берег и долго выбирали, куда же нам пойти. Впереди на пригорке была деревня Большие Семенычи. Слева вдоль реки тоже были какие-то постройки, а за ними был лес. Мы решили идти по этому лесу вдоль Нары.

Ожидалось, что на этой стороне реки мы с большей вероятностью наткнемся на следы пребывания немецких войск. Зашли в лес, а он оказался более окультуренным, чем лес на правом берегу. Нигде не было куч мусора, хотя изредка нам встречались костровища и редкие «забытые» грибниками следы цивилизации. Мы тут же расчехлились — Зяма стал оператором миноискателя, а я снова стал оператором лопаты, или, по-русски, копателем. Лес был не очень густым, но вот крапива летом поднялась очень высоко, и невозможно было увидеть, что же находится перед тобой на земле даже в 5 метрах. Приходилось протискиваться через эти заросли, прочесывать лес. С миноискателем в таких условиях было очень сложно передвигаться.

Через полчаса хождений по лесу мы поняли, что сплошной линий окопов в этом месте нет. Но есть то, чего не было на противоположном берегу — блиндажи, причем они находятся недалеко друг от друга. Это не похоже на советские наставления по организации обороны. А значит, их выкопали немцы для себя.

Поскольку в этой густой крапиве с миноискателем ходить было очень трудно и совсем бесполезно, то мы решили сосредоточиться на блиндажах. Всего в этом лесу их оказалось до десяти штук, что обещало весьма интересный результат.

Немного притомившись, мы перекусили купленными в Кубинке «Сникерсами» и запили минералкой. Голод был утолен, но такая еда сил особо не прибавила. Что ж, ради интересных трофеев можно и немного потерпеть. В одной из ям недалеко от берега Зяма наткнулся на россыпи немецких винтовочных и пистолетных гильз. Я копал и копал, а гильзы все шли и шли. Потом пошли и патроны. Когда я достиг дна, и под лопатой перестали попадаться железки, мы решили передохнуть и отошли от ямы. Вот это да, целая гора гильз и патронов лежала перед нами!

Восстановив силы, мы продолжили работу, на этот раз копал Зяма. С боков ямы он продолжал доставать находки, казалось, им не будет конца. Не знаю точно, сколько мы рылись в этом месте, но в какой-то момент Юлька прервала нас:

— Ребята, уже поздно. Кстати, во сколько у нас электричка? Когда мы домой поедем?

Я посмотрел на часы, было уже около шести часов вечера. Действительно, время пролетело быстро, и нам уже нужно было сворачиваться. Но мы и так докопали эти гильзы и патроны до конца, больше в земле уже не было сигнала. Порешили на том, что это место очень интересное, и по результатам сегодняшней разведки можно сюда приехать еще. Я забрал все целые патроны в более-менее приличном сохране: очень уж хотелось с ними поковыряться дома на досуге.

Обратная дорога показалась совсем короткой, мы протопали по уже знакомым местам, дошли до большой дороги Кубинка — Наро-Фоминск и стали ждать маршрутку. Когда мы сели на остановке, то только в этот момент поняли, насколько же мы устали и проголодались. Сил уже не оставалось практически никаких. До Кубинки долго не было попутного транспорта, а тут как раз остановилась маршрутка, которая двигалась в сторону Наро-Фоминска. Недолго думая, мы прыгнули в нее и поехали. Минут через пятнадцать мы были уже на станции, в быстром темпе купили билеты и сели на ближайшую электричку в Москву.

По дороге мы купили пирожков с картошкой, Зяма с Юлькой болтали о чем-то своем, а я сидел напротив них, смотрел в темноту за окном и думал.

Дачи, деревни, пруды, пионерские лагеря — а ведь это все в районе Нары стоит на местах боев. Зайди в лес, протяни руку — и вот у тебя уже вещи, которым 60 лет. Время идет, река течет, все меняется, а для этих предметов время остановилось. Когда-то отгремели бои и ушли дальше на запад, но эти места все еще несут на себе следы войны в виде оплывших траншей и блиндажей. Для этих патронов война продолжалась, и для той гранаты война продолжалась. Чьи руки в последний раз трогали эти предметы, с какими мыслями люди смотрели на них перед тем, как оставить здесь, в этой земле? Это были и русские, и немцы. Наверняка многих из участников тех событий нет в живых, может, им довелось прожить всего неделю или месяц. Кто-то из них погиб в последующих тяжелых боях, а ведь кто-то до сих пор еще жив. И в памяти живого человека обязательно должен остаться этот эпизод на реке Наре, как в этом или в ближайшем лесу они сидели, ждали приказа и были наготове. Стреляли и уворачивались от пуль, убивали и рисковали сами быть убитыми. А вот эти немецкие патроны, что лежат у меня в рюкзаке? Таких патронов военными заводами было выпущено миллиарды. Одни пули попали в цель, другие не попали. И только вот эти патроны не выстрелили вообще. То ли не пригодились, то ли их потеряли, то ли бросили в спешном отступлении. И сколько еще можно найти интересных предметов, которые были брошены, потеряны или спрятаны! Вот ради этих вопросов, ради этих загадок мне и хотелось продолжать копать, искать и находить.

Сезон закрыт

Наступил октябрь. Стало холодно и сыро, укорачивался день. Ездить на один день стало бессмысленно. Ну что такое: только приехал на место, и уже надо уезжать. о том, чтобы ехать на два дня, пока не было и речи — у нас не было палатки, топора, котелков и другого необходимого снаряжения. Да и учеба стала прижимать: уже стало не до увлечений. Поэтому было решено закрыть этот сезон, за зиму подготовить все необходимое походное снаряжение, найти еще интересные места и уже следующей весной начать копать более серьезно и основательно.

Пришло время подвести итоги.

Я долго морально шел к тому, что бы начать заниматься тем, чем хочется, а именно — военной археологией. Сколько книжек о войне прочитано, сколько фильмов пересмотрено, а оказывается, что в реальности все обстояло немного не так. Познакомиться с реальной жизнью, восстановить действительный ход событий, значит выйти из мира иллюзий и эмпирических представлений. Копание само по себе — это тяжелый физический труд, а поиск артефактов, относящихся к войне, ко всему прочему, еще и рискованное занятие. Помимо того, что мы уже успели найти гранату и патроны за два выезда, то можно себе представить, с чем нам придется столкнуться в будущем. Риск заключается еще и в том, что оружие и взрывчатку целенаправленно могут искать такие люди, которые точно знают, для чего она им нужна. Не хотелось бы столкнуться в лесу лицом к лицу с этими людьми. Ведь нам, выезжающим на места боев в поисках романтики и сильных ощущений, нечего будет противопоставить более опытным и искушенным копателям. Поэтому надо быть морально готовым к любой встрече, к любому разговору. Вот в самый первый наш выезд, когда менты отобрали у нас первый металлоискатель, мы совершенно не ожидали такого поворота событий. Теперь мы ведем себя более скрытно, местным жителям и дачникам представляемся туристами или грибниками.

За эти несколько поездок я стал понимать гораздо больше об истории нашей страны, о судьбе нашего народа, о самой действительности.

Мы делали вещи, о которых не было написано в книгах и не было снято фильмов, но сами поиски трофеев по местам боев существовали всегда. И знания об этом мы уже начали черпать из разговоров с местными алкашами в деревне, с ветеранами на остановках, с ментами. Оказалось, что параллельно с нашей сытой обыденностью всегда существовала другая жизнь, никому ранее не известная. И в эту параллельную жизнь мне очень захотелось окунуться.

Если присмотреться, то следы войны вы можете найти везде, где она была. Война оставляет после себя памятники, мемориалы, окопы, блиндажи ми воронки. Но это то, что можно увидеть с первого взгляда. И есть такие следы, которые можно увидеть лишь при пристальном изучении местности. Например, одиноко стоящее старое дерево на поляне — это след от бывшей деревни, которая была уничтожена в войну, и от которой ничего не осталось. Ряд современных построек вдоль дорог на Запад от Москвы — это следствие того, что в 1941—1942 годах все деревянные строения были сожжены или разобраны на блиндажи. И после Победы все это отстраивалось и восстанавливалось заново. Узнать это можно, только сравнив жилье на Западе и на Востоке Московской области. Там, где не было боев, сохранилось очень много деревянных построек начала XX века, причем в них до сих пор живут люди.

Кроме того, теперь у меня появилась еще одна цель. Конечно, я захотел найти что-то из того, что видел ранее в Центральном Музее Вооруженных Сил или в Музее Великой Отечественной войны на Поклонной горе. Но вещи для меня никогда не были самоцелью. Целью для меня был процесс поиска и желание к перемещению в пространстве. А путешествуя по местам боев, ты волей-неволей путешествуешь и во времени. Вот ради этих путешествий я все это делал.

Готовимся к следующему сезону

Я понял, что в этом деле мне больше всех надо, и дальнейшее развитие в направлении — военной археологии — это целиком и полностью моя личная задача. Зяма был не настолько заинтересован в изучении истории, чтобы тратить время на чтение мемуаров, изучение хроники боевых действий и поиск мест для раскопок. Но как компаньон он всегда был готов поддержать идею поехать куда-то за город и там провести время. На том мы с ним и договорились. Я же однажды попробовал съездить покопать в одиночку. Надо сказать, что одному мне тогда показалось это дело весьма скучным. Не с кем поделиться мыслями, эмоциями. Ведь недаром говорят, что одна голова хорошо, а две лучше. Строго говоря, мы пока что побывали на вполне легкодоступных местах, где заблудиться и потеряться очень трудно. Но в процессе поиска неизведанных мест нам обязательно придется углубляться дальше в лес, ходить по чащам. Туда соваться одному мне казалось совершенным безумием. Вдвоем ходить по таким местам было уже не так страшно. Конечно, хотелось бы найти еще и других людей, интересующихся копанием так же сильно, как я. Но где их найти? Возможно, впоследствии мы познакомимся с более опытными поисковиками, и эту задачу я поставил себе в одну из самых приоритетных. Один человек сам по себе ничего не может сделать, а вот скооперировавшись с другими энтузиастами, можно свернуть горы.

Всю зиму я свободное время провел в библиотеке, читал о войне и сравнивал описание боев с картой-километровкой. Постепенно приходило понимание, что интересных мест настолько много, что копать можно практически везде. Другое дело, сколько там прошло таких же копателей, и что после них осталось. Значит, надо искать более удаленные от жилья и дорог места, куда добраться грибнику или туристу будет сложнее.

Интересующие меня страницы карты-атласа Московской области были помечены указаниями стоявших там немецких и советских дивизий, я прорисовывал линии фронта, перемещения войск, направления главных ударов и пути отступления. Упомянутые в книгах и исторических документах названия населенных пунктов я всегда старался найти на карте и подчеркнуть. Работа на самом деле была проведена титаническая, и все это делалось с нуля. Сильно выручала интуиция, которая ставила вопросы и предлагала возможные варианты ответов. У меня улучшилась память, я научился легко запоминать большие объемы информации и воспроизводить их. К весне у меня уже была разработана методика поиска мест для раскопок и были определены самые перспективные места на ближайший период.

Река Нара была изучена от самих Нарских прудов, где она берет начало, до границы с Калужской областью в районе деревень Романово и Рыжково. Я надеялся, что в следующем 2003 году мы сможем более тщательно походить по этим местам.

Конечно, приходилось много читать еще и художественной литературы по программе 3-го курса журфака МГУ. Поскольку я в школе не любил читать, то сейчас уже не узнавал себя. Именно желание найти что-то интересное по истории войны было причиной того, что я много читал по этой теме. Так постепенно отторжение к чтению прошло, и я сам не заметил, как стал с удовольствием читать европейскую средневековую литературу, изучать рецензии и интерпретации классиков. Учеба перестала казаться каторгой, а наоборот, я почувствовал вкус к изучению фактического материала, к сопоставлению и сравнению.

После чтения книг о войне многие художественные фильм стали восприниматься совсем по-другому. Иначе, как патриотическими подделками их и назвать нельзя. Вчитываясь в боевые донесения и сводки с фронта, понимаешь, насколько велика разница между тем, что пишут друг другу командующие, что они думают о текущем положении, и тем, как это впоследствии преподносится в кино.

В жизни не было места красивым фразам, на фронте не было ничего интересного. Это факт! Война — это тупая мясорубка, где цена человеческой жизни равна цене изготовления патрона. Выживал только тот, кто убивал. Кто больше убьет — тот победит. Поскольку умные люди находили себя в первую очередь на гражданской службе, то в армиях обеих сторон оказывались люди не самые одаренные. Другое дело, что во всей это массе вооруженных народов кто-то был умнее других. Но ум одного, как известно, не может победить глупость множества. Отсюда такая тяжесть войны, отсюда такие бессмысленные потери.

Уже после первого сезона я понял, что война страшна не тем, что на ней могут убить, а тем, что ее сущность невозможно изменить. Сущность войны — бессмысленное истребление людьми друг друга. Это существовало во все времена, и будет существовать всегда. Меняться будет только форма на убитых солдатах, и по мере развития цивилизации орудия убийства будут только совершенствоваться.

2003: Планы на будущее

Задел на этот год у нас уже есть — это река Нара. Нам предстояло вернуться в район деревни Большие Семенычи и докопать там все разведанные прошлой осень блиндажи. Бои были очень упорными и на подступах к Наре, в районе слияния рек Нары и Тарусы: это деревни Головкого, Крюково, Скугрово, Радчино и Маурино. Очень интересным для поиска, судя по сборнику боевых донесений, оказался район юго-восточнее Наро-Фоминска. Собственно, это оба берега реки ниже города. С точки зрения досягаемости эти места были очень удобны — от станции Нары во все стороны ходили автобусы и маршрутки. Можно было запросто доехать до границ интересующего района на этом виде транспорта, а потом уже рассчитывать только на свои силы.

Я заранее купил себе комплект хлопчатобумажной формы военного образца для ходьбы по лесу. Предполагалось, что в обычной гражданской одежде мы добираемся в общественном транспорте, не привлекая к себе внимания. И уже в лесу мы скидываем ее с себя и облачаемся в походное снаряжение. Для той же цели Зяма купил себе непромокаемый комплект балахон-брюки из прорезиненной синтетической ткани. Практика потом показала, что синтетика крайне непрактична в многодневных походах. Зяма страдал от того, что резина не пропускала воздух, и он во время интенсивного копания и переходов чувствовал себя как в парилке. А во время привала у костра в синтетике невозможно было подойти к костру. Малейшая искра, попавшая на одежду, оставляла в ней прожженные дыры. В то же время моя хэбэшка хоть и быстро намокала, например, низ штанов практически не высыхал из-за частого хождения по сырой высокой траве. Но куртка хорошо проветривалась, мне было очень комфортно в ней ходить с рюкзаком. Да и сушку у костра хлопчатобумажная ткань переносила абсолютно безболезненно. Но обо всех мелочах копательского быта будет рассказано ниже.

Но случилось так, что на первые майские праздники Зяма отказался ехать копать, ему захотелось поехать на дачу к своему дяде Игорю и там с ним попьянствовать.

Моя подруга Аня, которая была в курсе всех наших дел, постоянно интересовалась, как мы там ходим по лесу, чем мы там занимаемся, что интересного находим. И я, немного подумав, предложил ей поехать вдвоем на несколько дней на то самое место, где мы в прошлом сентябре ходили с Зямой и с Юлькой. Благо, место уже знакомое, добираться туда относительно просто, да и откладывать эту поездку не было никакого желания. Аня подготовилась к выезду, пособирав по знакомым котелок, фонарик и туристический коврик. К этому моменту я уже знал наизусть весь перечень снаряжения, которое должно быть у человека в лесу, чтобы он там мог чувствовать себя как дома. К сожалению или к счастью, Зяма отдал мне большой синий тент от палатки. Этот тент размерами 4х5 метров был настолько универсальным и удобным, что им можно было пользоваться как укрытием от дождя, навесом от солнца, палаткой и подстилкой для лежания. Забегая вперед, скажу, что специально для себя за всю копательскую карьеру я палатку так и не купил — настолько мне хватало возможностей этого синего тента.

Запланировав пробыть на природе четыре дня первых майских праздников, мы с Аней выдвинулись из Москвы в сторону Нарских рубежей. Я этот путь проделывал уже третий раз, и мне практически каждое дерево и каждый кустик уже были как родные. А вот моя подруга здесь была впервые. Более того, раньше она никогда не выезжала в Подмосковье для того, чтобы прожить четыре дня в лесу в палатке. Очень скоро она натерла ноги, и мы стали идти медленнее, пришлось много раз останавливаться и отдыхать. Помня о том, как Зямина Юлька без проблем преодолела эту дорогу, я впал в определенное замешательство. Все люди разные, и именно трудности ставят на человеке пробу. Аня явно не была готова физически к таким приключениям, но она не сдавалась, она шла вперед, хотя и постоянно ныла. Наконец, мы добрались до того леса и тех блиндажей. Что я вижу? Высокой крапивы, которая мешала нам полгода назад, просто не было! Снег зимой примял ее как следует, и теперь перед нами был живописный смешанный лес, и блиндажи лежали перед нами как на ладони. Вот что значит времена года в природе: нет ничего общего от пребывания в летнем лесу, в осеннем и в весеннем. Ни в ощущениях, ни в настроении. Кто бывал в одних и тех же местах в разные времена года, поймет меня.

Лес просматривался очень хорошо, и я решил разбить первый лагерь подальше от входа в лес. Аня посмотрела на лес, сравнила расстояние, которое мы прошли, с тем расстоянием, которое я хотел пройти, и сказала, что дальше она не пойдет. Так и получилось, что все 4 дня мы просидели на одном месте. Заранее скажу, что я не отходил с миноискателем от палатки далее, чем на 100 метров, и этот радиус подарил мне находок больше, чем я мог представить. Так всегда получается, что когда начинаешь какое-то большое дело, то каждый следующий шаг кажется больше, чем все предыдущие вместе взятые.

Так было и в эти дни. Я ходил с ИМП по ровному месту, и в абсолютно неприметных местах делал совершенно неожиданные находки. В первый же день в десяти метрах от палатки мы нашли россыпь русских винтовочных патронов. Совсем рядом с ними лежал шомпол от винтовки Мосина.

Ночевать в лесу вдвоем оказалось совсем не боязно. Во-первых, мы были относительно недалеко от жилья. Днем был слышен лай собак и звук от работы инструментами на стройке дачных домиков. Во-вторых, в этом месте проходит ЛЭП, которая связывает Кубинку и Наро-Фоминск. Ночью гудение от проходящего по проводам высокого напряжения слышно особенно хорошо. Да и попадающие в чащу блики от освещающих дачи белых фонарей добавляли уверенности и спокойствия в ночном лесу.

На второй день я встал рано, и, пока Аня спала, в бруствере ближайшего к палатке блиндажа нашел точно такую же противотанковую гранату РПГ-40, как мы с Зямой откопали полгода назад на противоположном берегу Нары. На этот раз я не стал ее выбрасывать в реку. Досконально проверив бруствер со всех сторон и больше не найдя там ничего интересного, я закопал этот Ворошиловский килограмм обратно там, где нашел. Когда Аня проснулась, мы позавтракали и стали вместе ходить с миноискателем по нашему лесу. Попадались стреляные гильзы, патроны, осколки. Интересно, что нам стали в большом количестве попадаться хвостовики от минометных мин. Я определил, что это советские летучки. Значит, район обстреливали советские войска, накрывали место сосредоточения немцев. А раз есть россыпь мосинских патронов и отдельные стреляные гильзы, то, значит, здесь был и бой. Есть все основания ждать более интересных находок. Так и копали. Возле небольшого ручья, который дальше впадал в Нару, Аня миноискателем обнаружила какой-то сильный сигнал. Это оказался целый затвор от винтовки Мосина. Находка! Это была первая деталь от настоящего оружия, которую мы нашли. Я обстучал затвор лопатой — та сторона, на которой он лежал в земле, сильно пострадала от влаги. Я не собирался его ремонтировать и делать с ним что-то криминальное. Но и бросать просто так не хотел. Помня о норме 222-й статьи, я все-таки забрал его и спрятал в рюкзак.

С противоположной стороны от палатки был другой блиндаж. У него на бруствере я нашел прямоугольную немецкую лопатку в очень плохом сохране, алюминиевую ручку от котелка и алюминиевый зацеп для ремня от сухарной сумки. Тогда я еще не знал, что именно я нашел. Просто качество изготовления этих вещей никак не соответствовало нашему русскому менталитету, и по интуиции я понял, что это немецкие вещи.

Почти весь третий день шел дождь, и мы сидели под тентом, ожидая его завершения. Когда дождь прекратился и мы вышли из палатки, то я понял, что мы попали в неприятную ситуацию. Весь лес был мокрый, со всех веток капало, земля пропиталась водой. Хорошо, что мы выбрали ровное и довольно высокое место для лагеря, и нашу палатку хотя бы не заливало. Весь лес мокрый, дров взять негде. Заготовленные заранее сухие ветки тоже все промокли. Нужно было развести костер, чтобы погреться, просушиться и приготовить еду. Но дров нет. Что делать? Тогда я решил разобрать найденные ранее винтовочные патроны и проверить, горит ли порох. Патроны легко ломались пополам, и порох в них оказался в сыпучем состоянии. Срезав с березы бересту, которая горит всегда, даже мокрая, мы с Аней сделали из нее нечто похожее на емкость, и насыпали туда весь порох из патронов. Нам нужен был любой источник тепла, даже небольшой костер был бы счастьем. Тогда мы могли бы постепенно обсушить намокшие дрова и потихоньку развести нормальный огонь. Не с первого раза подожгли бересту и стали ждать. Порох на удивление легко стал гореть, давая яркое сильное пламя. Правда, он прогорал очень быстро, но этой тепловой энергии оказалось достаточно, чтобы выпарить воду из мелких веток. Они постепенно стали гореть, мы стали подкладывать более толстые сучья, которые в свою очередь тоже шипели и парились. Вот так, не сразу, но нам удалось в весеннем сыром лесу развести хороший костер. Я отошел от палатки метров на двадцать и оглянулся.