Людмила Викторовна Астахова
Пригоршня вечности

И тут из дверей один за другим посыпались тела. Малаган предположил, что кому-то из добропорядочных постояльцев сие непотребство надоело. И он оказался прав. Когда последний из возмутителей спокойствия очутился в общей стонущей и матерящейся куче, наружу вышел довольно молодой мужчина вполне обычной наружности, рукава его льняной рубашки были закатаны до локтей, а косточки пальцев покраснели и опухли. Он явно был удовлетворен проделанной работой. Во всяком случае, бледные его губы расцвели улыбкой.

– Браво, сударь! – сказал Мэд. – Ловко у вас вышло.

Мужчина немного смутился.

– Если бы я не вмешался, то не осталось бы ни одного целого стула.

– А хозяин?

– Дык хозяин принимает ставки, – пояснила непонятливому островитянину девушка.

– И как у него настроение?

– Пивом сегодня угощает бесплатно. Он сорвал большой куш, – отозвался герой дня.

Такой расклад Малагана вполне устраивал. Его кошелек был полон, но, если есть возможность сэкономить, то грешно отказываться. Тем более что орка решила составить ему протекцию в собственном лице. Она доводилась хозяину гостиницы племянницей и из родственных чувств не хотела, чтобы приличный постоялец раскошеливался в другом месте.

Внутри царило радостное оживление, несмотря на полнейший разгром. Слуги уже начали уборку. Видимо, это занятие уже настолько вошло в привычку, что все проделывалось с невероятной скоростью и сноровкой.

– А почему бы не устраивать драку на дворе? – лениво полюбопытствовал Мэд. – Меньше все-таки убытку.

– Наши парни славятся своими кулаками аж на полпровинции, и к нам приезжают бойцы из других городов. А на дворе грязно, там свиньи ходят…

– Ну так построили бы специальный сарай для таких дел.

– И то верно! – удивленно воззрилась на нового постояльца девчонка. – Слышь, дядька Руфийн, чего говорит… Грит, можна построить сарай для кулачного боя.

Орк почесал в затылке. Его блестящее смуглое лицо выразило серьезнейшую работу деловой мысли, желтые глаза загорелись азартом, и даже ноздри стали раздуваться так, словно он уже учуял запах серебряных монет.

– А чё?!! С помостом, с лавками для глядетелев! И пущай се месятся!

Мужчина, раскидавший толпу драчунов, уважительно покосился на Мэда:

– Прекрасная мысль. В вас присутствует немалая деловая смекалка, господин…

– Малаган.

– А меня зовут Валлэ из Равила, – вежливо представился тот. – Землевладелец.

Сказано было так, словно от услышанного эрмидэец по меньшей мере должен был подпрыгнуть от восторга. Но Мэд впервые слышал про этот самый Равил и даже слабо себе представлял, в каких землях находится сей достойный град. Внешность господина Валлэ не давала ответа на вопрос о его истинном происхождении. Совершенно невыразительный взгляд зеленых глаз как приложение к незапоминающейся внешности. По мнению островитянина, весьма сомнительное достоинство, которое ценно лишь в агентах тайных служб. Но сей Валлэ на шпиона не походил. Да и не стал бы человек, состоящий на казенной службе, вмешиваться в обычную драку.

Что радовало путешественников по славному игергардскому королевству, так это расценки на жилье и еду. В Инисфаре на те деньги, что Мэд тратил здесь за целое шестидневье, можно было с трудом протянуть только от заката до рассвета. Потому Малаган чуть ли не с радостью расплатился за свой постой. Три серебряных ягра за пять дней, да где такое еще может быть?

– Желаете развлечься, сударь? – прощебетал рядом резкий голосок.

Мэд неторопливо оглянулся, чтобы обозреть обладательницу приторно-сладкого запаха дешевых духов вперемешку с засахаренными конфетами. Дщерь человечья едва доходила росточком островитянину до плеча, была белобрыса, тоща, востроноса и, похоже, торговала единственной выдающейся частью своего тела – пышным бюстом. Сие чудо природы вызвало у Малагана некое замешательство, потому что до сих пор он и вообразить себе не мог, что подобное изобилие способно произрастать на столь убогом постаменте.

– Тебе чего, кра…савица?

– Я спрашиваю, может быть, благородному господи ну потребно согреть постель? – бойко протараторила девица и бросила торжествующий взгляд куда-то за спину потенциального клиента.

Он проследил направление этого взгляда и наткнулся на трех размалеванных шлюшек – местный цветник плотских пороков. Многогрудая, видимо, была самой отчаянной из их числа.

– Будет, – просто сказал Мэд, ухмыляясь краем губ. – Вечером придешь в мою комнату.

Девица продолжала стоять рядом и растерянно хлопать ресницами. Она явно не рассчитывала на столь скорое согласие.

– Чего стоишь? Топай отсюда, – приказал Малаган.

Идея ему пришлась по вкусу. В смысле согреть постель посредством живой грелки. От мысли, что ее можно еще использовать другим образом, по прямому, так сказать, назначению, у эрмидэйца к горлу подступала тошнота. Продажная женщина продажной женщине рознь, иные шлюхи могли дать большую фору кое-каким княжнам по части манер, красоты и ума. И с некоторыми… Но белобрысое существо с коровьим выменем вместо груди не вызывало ни малейшей соблазнительной мысли.

Девка поторопилась исполнить повеление и косолапой походочкой затрусила в направлении лестницы, провожаемая участливыми взглядами товарок.

– Здорово! – завистливо молвил господи Валлэ, про наблюдавший всю сцену. – Вы умеете обращаться с женщинами, господин Малаган.

Тот пожал неопределенно плечами, не зная, что и сказать. С женщинами он обращался обыкновенно, не лучше и не хуже, чем с мужчинами, а также с лошадьми, собаками, кошками и прочими живыми существами. Демоны раздери, он же был аристократ по рождению. Кому как не ему уметь найти подход к любой женщине.

– Мне бы пообедать… – начал было он, обращаясь к хозяину заведения.

– Сей момент… Чего изволите?

– А что есть?

– О! – Орк мечтательно закатил глаза. – Каша с подливкой и домашняя колбаса!

Мэд приготовился услышать продолжение списка, но его не последовало. Нравы в игергардской глубинке были простые, и еда тоже изысками не отличалась.

– И?! – не поверил эрмидэ.

– Каша и колбаса… и пиво! – припомнил с трудом хозяин. – Я сваво слова держуся, сёдня пиво на халяву.

– Ладно, давай свою кашу, – фыркнул Мэд, убедившись, что его светские привычки начинают мешать ему же жить.

Обед не заставил себя долго ждать. В трапезной народу было всего ничего. Мытари – старый и молодой с медными жетонами на плащах, да торговец шерстью с приказчиком. Даже вездесущий господин Валлэ, землевладелец, куда-то исчез, перестав утомлять взор своим унылым видом и невысказанным вопросом в глазах. Оценив по достоинству жирную деревенскую колбасу и рассыпчатую, с пылу с жару, кашу с изрядным куском масла, Мэд покидать залу не торопился. Он медленно ел, аккуратно отламывая кусочки от свежайшей лепешки и отправляя их в рот, запивая все это чуть разбавленным пивом. Самая лучшая возможность без помех подумать, а поразмыслить было над чем. Например, над тем, где теперь искать Парда. Определенно они умудрились разминуться в Кармале. И Мэд простить себе не мог, что так надолго задержался в дороге. Оставалось только надеяться, что оньгъе додумается отправиться в Ритагон.

– Вы позволите?..

– Позволю.

Господин Валлэ, по всей вероятности, решил, что Мэд, не ровен час, заскучает без его восхитительного общества. Он воспользовался расслабленным настроением лангера и водрузил седалище на лавку напротив. Вид его был печален и выражал мировую скорбь, как у Несчастного Влюбленного из кукольного балагана, разве только на щеках черным углем не нарисованы были крупные слезы.

– Говорят, вы родом с самих Эрмидэев, – неуверенно пролепетал равилский землевладелец.

«Говорят!» – мысленно фыркнул Мэд. Его цвет кожи, лицо и прическа, его манеры и даже кличка его лошади не говорили, а прямо-таки вопили о том, где родился их хозяин. Тут не надо ни великого ума, ни проницательности больше, чем полагается человеческой природой, чтобы догадаться. А посему Мэд никак не отреагировал на не то вопрос, не то заявление господина Валлэ. На вкус Малагана, для человека, своими руками расшвырявшего толпу отчаянных драчунов, тот держался слишком скованно.

– Я часто бывал в Орфиранге и видел ваших соотечественников.

– Все может быть, – спокойно ответствовал Мэд.