Виктор Васильевич Ананишнов
Ходоки во времени. Суета во времени. Книга 2


Прежде чем двинуться вслед за ним, Иван осмотрелся и ещё раз прикинул пройденное время – шло, по его расчётам, начало пятидесятого тысячелетия до новой эры.

До белого здания было недалеко, но им пришлось некоторое время проблуждать в бессмысленном переплетении узких улочек – если это были улицы, – каких-то ям, низких оград и куч мусора. По-видимому, недавно прошёл дождь, усугубивший их положение – жирная земля раскисла и неохотно отпускала ноги из своих неприятных объятий.

Особенно страдал отшельник. Подвижный и быстрый на дороге времени, в реальном мире он был беспомощен, как годовалый ребенок. Глядя на его страдания, Иван не выдержал и подхватил невесомое тело Раптарикунты на руки.

Откуда-то доносились голоса, блеяли овцы, но ходоки не встретили ни одного человека, который помог бы им выбраться из этого неожиданного лабиринта, занимающего пятачок пространства, несмотря на попытки Раптарикунты подсказать Ивану дорогу.

Разнообразие запахов, затопивших посёлок, поражало и раздражало Ивана. Ему хотелось есть и спать.

Быстро темнело. Иван торопился засветло добраться до дома, куда его так неудачно вёл отшельник. Ночью это станет просто невозможным делом. Старик тоже выражал нетерпение, говоря, что наступает час встречи. Ещё он сказал, что в том доме находится школа ходоков во времени, и что расположен он рядом с белым зданием.

Многие звёзды проклюнулись в потемневшем небе, когда они, наконец, остановились у нужных дверей. Иван опустил Раптарикунту на землю. На слабеющих ногах отшельник подошёл вплотную к двери и постучал условленным стуком.

Школу содержал невысокий темнолицый человек с невыразительными чертами лица. Он скользнул быстрым взглядом – довольно равнодушным, во всяком случае, ничего не выражающим, – по фигуре и одежде Ивана, и, узнав Раптарикунту. пропустил их в дом.

– Рад приветствовать вас, – сказал он негромко на языке ходоков, хотя и отличном от того, который знал Иван, но, в принципе, понятном, и склонился в глубоком поклоне.

Длинные волосы коснулись земли.

Хозяева жизни

– Или мы – или они! – зло кричал Радич. – А вы, дурачки, хлопаете ушами… Где Симон, где этот новенький?.. Проворонили!.. Помните, нам с ними не ужиться. И мы должны собрать их всех, всех, всех!.. Вы слышали, всех в одну кучу, а потом разберёмся, что делать с ними даль-ше. Лишь бы руки себе развязать.

Радич выдохся, остервенело подёргал окрашенный хной ус, поправил чалму, сползающую ему на глаза.

– Ну ладно, – сказал он уже спокойнее, точно примиряясь с обста-новкой. – Гнасис, как ведёт себя Севильяк?.. Слушайте все!

Худосочный Гнасис, соблюдая этикет собрания, поставил чашу с напитком на ковёр и раболепно склонил голову. Но его высказывания никак не вязались с покорностью. Он выпалил:

– Жрёт и пьёт, господин. Сквернословит… И… – Гнасис в нереши-тельности пожевал губами, сник. – Обещает каждому из нас придумать самую страшную кару… Меня вот сварить на медленном огне в белом вине собрался, а Вас, господин, подвесить…

Кто-то засмеялся.

– …за ребро, – закончил Гнасис.

– Идиоты! – оборвал продолжающийся смех Радич. – А ты не ной!.. Во времени ходит? Хотя бы для разминки?

– Нет! Но лучше бы ходил, тогда можно было бы… Понятней стало бы, что у него на уме.

– Остальные?

– Кристофер бузит. Рот не закрывает. Того и гляди, меня загово-рит. Вы бы послушали его, господин, а?

– Пусть говорит. Он к нам, мне кажется, ближе всех… Впрочем, как вы заметили, мне всегда что-то кажется, мне думается, мною нечто предполагается. А у вас? Ни того, ни другого, ни третьего!! – Радич снова рассвирепел, багровея лицом. Он сорвал с головы чалму и бросил ее на ковёр, оголив лоснящийся от пота череп, слегка оттенённый редким волосом. – Пока вы там бегаете взапуски за оставшимися ходоками, я решил выпустить Севильяка… Да, да, этого дона! Дона Севильяка… Что, испугались, кролики? Зато он нас быстро наведет на след и Симона, и того молодого ренка. Но только не советую попадаться вам под его руку. Ха-ха!.. Ладно! Собрал я вас сегодня не для этого. Вспомните, наконец, для чего мы плюнули на них и их законы. Не для того, чтобы только заниматься дряхлыми стариками, но и развлекаться. Повторяю по слогам! Раз-вле-кать-ся! Вот для чего! Пить, чёрт возьми! Правильно я говорю?.. А иначе на кой чёрт нам надо было всё это заваривать? А?.. В моём эмирате, слава Аллаху, достаточно развлечений. Пора бы вам о том вспомнить.

Приглашённые ходоки, чинно до того восседавшие на дорогих подушках вокруг эмира Абдаллы, как называл себя Радич в этой стране, задвигались, оправляя полы богатых халатов; некоторые из них плотоядно заулыбались.

– Ислам не поощряет вина.

– Заткнись, Арно! У меня в эмирате… Ну и что, что пока? Здесь у меня, – Радич развязно повёл рукой, – всё можно. И Аллах не запрещал пить вино, но… – он погрозил кому-то пальцем, – хе-хе… просто не рекомендовал его к употреблению.

– Нам всё равно, – заявил Арно. – Мы в твоего Аллаха не верим.

– Вот отдам тебя дервишам на побитие камнями, сразу уверуешь и в Аллаха, и в его пророка.

– Хо-хо-хо! – подхватили присутствующие.

– Хотел бы я на это посмотреть, – промямлил Владимир – маленький, щупленький ходок с глазами безумца, – язык у него от выпитого заплетался. – Сам бы…

– Если хочешь, я тебе такое устрою без дервишей, – угрожающе подался к нему Арно.

– Перестаньте! Не для того собрались.

Абдалла трижды негромко хлопнул в ладоши.

Просторное помещение, украшенное уникальными изразцами, уставленное великолепными поделками ремесленников золотых и серебряных дел и обвешанное бесценными коврами с красовавшимся на них оружием: саблями, кинжалами, метательными дисками, – сразу же наполнилось людьми: молодыми, в возрасте, старыми и престарелыми. Все они сноровисто рассаживались поодаль от группы ходоков, оставляя незанятым центр приемных покоев эмира.

Холёный визирь, оставшийся от прежнего эмира, степенно вошёл самым последним, осмотрел собрание и, согнувшись в поясном поклоне, мелким шагом приблизился к Радичу, ожидая приказаний.

– Толпа дармоедов! – громко высказался Арно, брезгливо наблюдая суету и потасовки за лучшие места. – Их легче перетопить, чем прокормить. Зачем они тебе, Джо?

Радич пожал плечами. Он сам с некоторым удивлением вглядывался в знакомую, примелькавшуюся картину.

– Это нам в наследство осталось от прежнего правителя, – неуверенно проговорил он. – И, кроме того… здесь, наверное, присутствуют нужные люди для моего… для нашего эмирата.

– Нужные люди здесь не толкутся, – посмел не согласиться Гнасис. – Гони ты их в три шеи и прикажи подать вина и баб!

– Гони их! – поддержали Гнасиса еще двое-трое ходоков, видя колебание Радича.

– Давайте я их перестреляю! – взвизгнул Владимир.

– Закрой рот, вонючка! – зло сказал ему Арно.

Владимир оскалился.

– Сам топить предлагал! – уколол он его и полез за пазуху.

– Джо, не послать ли нам этого ублюдка к Севильяку в гости? Вот будет потеха-то!.. Вынь, подонок, руку, иначе я тебе её сломаю.

– Как бы вам обоим к нему не отправиться! Что вам не хватает? Что не поделили?.. – гневно начал Радич. – Скоты! Мы же создали союз братьев, а не братоубийц. Перед вами распахнуты пространства и времена, а вам и там тесно!

Радич, распаляясь, позабыв о приглашённых придворных, краснел и старел лицом. Его бесили бесконечные и небезобидные перепалки ходоков, объединившихся под его лозунгами, которые, как ему казалось, освободили их от нудных запретов и бестолковых ограничений, и, в то же самое время, давали в руки перспективу, свободу действий в прошлом, настоящем и будущем.

– Будут вам и вино и гурии. Но не забывайте, в конце концов, что для этих вот людей, – Радич кивнул в сторону вошедших, – вы – прооб-раз будущего. Нашу демократию в действии, вот что они должны видеть. Кстати, Владимир, это ты позавчера устроил стрельбу на базаре?

– Так этот дикарь на меня с кинжалом бросился!

– Сам виноват! – рыкнул Арно. – На такого, как ты, сморчка просто так не набросятся.