Виктор Васильевич Ананишнов
Ходоки во времени. Суета во времени. Книга 2


– А! – вновь, будто сонно, отмахнулся Иван.

– У меня, Ваня, есть время. Рассказывай всё. И не мелочись, а подробнее, чтобы ясно было, что к чему.

– Да, это точно, – согласился Иван. – Коротко не получится.

Начал рассказ Иван всё-таки нехотя. Казалось всё уже таким далёким, не реальным. Симон его не торопил.

К третьей страже Сарый всхрапнул, склонив голову прямо на стол. В руке его остался зажатым недоеденный пряник. Ивану пришлось его перенести на кровать, раздеть, уложить, укрыть.

– Н-да, – невесело крякнул Симон, выслушав рассказ Ивана обо всём, что случилось с ним в неожиданном путешествии за Пояс Закрытых Веков.

Сообщение о самом Поясе его как будто не заинтересовало. Он отметил совсем иное:

– Самое страшное – это когда перли узнают правду. Не дай и не приведи… – Он замолчал, погрузился в свои мысли, медленно оглаживая колени ладонями. – Но третий глаз Напель… Я не слишком верю, что Перкун видел таких людей сам. В его времена, а это примерно четвёртый век – начало пятого новой эры, говорили и о двухголовых и безголовых, о трёхногих и одноногих… Сказки. Так что третий глаз или две пары глаз – тоже, наверное, выдумка чистой воды. Тем более, во лбу. В теменной части, возможно… Хотя поспрашивать его надо бы. Он ходит в прошлое далеко… Так вот и начни с него.

– Это что, в Фиман надо будет…

– Ваня, – укоризненно произнёс Симон.

– Что, Ваня? – Ивану хотелось возмутиться, однако он устал душой и телом, поэтому спросил без напора: – Что в этом пресловутом Фимане происходит? Послушаешь, так черти там водятся. Или я не дорос ещё, по-вашему, до Фимана?

– Дорос, успокойся. Надо будет, пойдёшь в Фиман. Да и не надо будет, – Симон изобразил усмешку на лице, – тоже сходишь. Ничего там особенного, кроме одной важной детали… – Симон вновь скупо усмехнулся. – Так что Фиман не обошёл ни одного ходока. Не обойдёт и тебя. Всему своё время, Ваня… Но к Перкуну надо идти на капище, где он главный жрец и хранитель старины племени.

– Жрец? Это в Греции?

– Нет. Прикарпатье. Как я уже я сказал, это новая эра. А жрец? Так разные народы по-разному зовут таких людей. Там, у себя, Перкун как будто зовётся волхвом.

– Славянин, должно быть. Как ныне сбирается вещий Олег… – процитировал Иван. – Это князь русский. Ему волхв предсказал смерть от коня. Когда конь пал от старости, то Олег приехал на его посмотреть, но из черепа коня якобы выползла змея и укусила князя, от чего он и умер. А змея…

Симон не дал докончить ему пересказ пушкинского стиха.

– Кочующий сюжет, Ваня. У многих племён и народов есть подобные сказания. Впрочем, всё может быть… Знаешь что, давай поспим. Утро уже, а я устал. Да и ты…

– Вы мне скажите, как добраться до этого Перкуна?

– Я тебя к нему сам отведу, так как объяснять дольше будет. Но, Ваня, ты помнишь наш разговор?

– У нас с тобой их было немало.

Симон устало усмехнулся. Иван то обращался к нему на Вы, то на ты.

– О доне Севильяке…

– Что-нибудь выяснили? – оживился Иван. – Ведь столько времени прошло. Я уж в прошлом набегался вот как, – Иван чиркнул себя ребром ладони под подбородок.

– Кое-что. Вот я тебя и прошу, прежде чем идти к Перкуну, сходить и поговорить со Шломом о мешке Сола. Наши пропавшие ходоки, и среди них дон Севильяк, по-видимому, находятся в этом проклятом мешке. Если он и вправду существует.

– А может и не существовать?

– Всё может быть.

– Вот как?

– Да, так. Если его нет, то все наши предположения отметаются. А это тогда… тогда всё может осложниться до настоящих неприятностей. Не буду о них упоминать. Будем, Ваня, надеяться, что он всё-таки в мешке Сола. Пошли спать!

Иван молча раскрывал диван, стелил постель на двоих. Весь он был в поиске Напель, но предложение Симона заставило его поступиться своими желаниями. Дон Севильяк того стоит. В конце концов, одно другому не мешает. Вернётся от Шлома и сразу займётся Напель.

– Ладно, – отворачиваясь лицом к стене, – сказал он. – Схожу к Шлому. Но только когда высплюсь.

– Выспись, Ваня. И мне дай поспать.

Шлом

Шлом вежливо, но холодно выслушал Ивана Толкачёва, в задумчивости пощипал волоски небольшой русой бородки, пуша её. Прищурился и глянул на высокое жаркое солнце, на дерево, чудом выросшее на голом камне.

– О мешке Сола, – сказал он без напряжения грудным звучным голосом, – по-настоящему я узнал не так давно от Раптарикунты. Ле-генда о Соле и его мешке известна среди ходоков давно, но только как легенда… Раптарикунта говорит, что это не легенда, а реальность…

– Как к нему пройти и где можно найти? Раптарикунту?

– Он умер шесть с половиной тысяч лет тому назад. – На открытом лице Шлома появилась улыбка, долженствующая означать и иронию – иди, мол, если можешь, глубже во время, но и сочувствие – дорога дальняя, не всем доступная и подвластная. – Только он сможет помочь тебе. Лишь его сведения достоверны, а у всех других – слухи и сплетни.

– Так как его можно найти?

– Это просто. Занятие Раптарикунты – отшельничество. И до него не трудно дойти и найти его. Надо только при встрече сказать ему некие слова. Запоминай!

Он набрал в лёгкие больше воздуха и произнёс длинную фразу на каком-то гортанном языке. До того они говорили на наречии ходоков. Но Иван, к своему удивлению, смог понять её всю. По-видимому, лингвам стал помогать ему в полную силу, хотя он не мог ожидать от него такого быстрого понимания сказанного. Либо в лингваме это уже было заложено, либо эти «некие слова» являлись расхожими во все времена. Он свободно перевёл:

– Временем послано и существует всё, что было, есть и что должно быть. Так?

Шлом пожал плечами.

– Я выучил это на слух, но что это означает, не знаю. Якобы так говорили древние люди… Но, оказывается, не очень, раз ты понимаешь этот язык.

Иван не стал переубеждать Шлома в его версиях.

– Знаю случайно, – сказал он. – Я скажу, и что?

– Это слова служат как бы пропуском в сознание Раптарикунты. Иначе тебе с ним даже не поговорить, он не услышит тебя.

– Спасибо, Шлом, – искрение поблагодарил Иван.

Он надеялся, что сам Шлом что-либо знает о пресловутом мешке Сола. Оказывается – нет. Но поблагодарить надо.

– Ты сам пойдешь? – как бы, между прочим, спросил Шлом.

Он насторожился. Всё-таки этот ходок явно из будущего и, по всему дальнего, но никаких забот о погружении в более далёкое прошлое не проявляет. А до Раптарикунты так далеко, что, пожалуй, кроме его самого, кто сможет дойти,?

– Я пойду. Надо.