Хозяйка замка Уайтбор

Здесь царило запустение и лёгкая невесомая печаль. Толстый слой пыли укрывал все вокруг, разлегшись на тёмных крышках сундуков, на мягких подушках кресел, обитых истёртым шелком, цвет которого уже нельзя было определить. Я пробралась к окну, оставляя на полу чёткую цепочку следов. Впечатление такое, что сюда сто лет не заглядывала ни одна живая душа.

Внизу под окном теснились разномастные кровли, покрытые черепицей. Кое-где в ней зияли прорехи. Ещё ниже виднелась часть угловатого дворика размером не больше носового платка, где суетились человеческие фигурки. За горой Уайтбор, на которой был выстроен замок, простирались пологие спины холмов, полускрытые туманом, да тянулась колючая полоска Кардинхэмского леса.

Вдруг по стене чердака наискось метнулся крапчатый, пятнистый свет, будто кто-то решил поиграть в «солнечные зайчики». Только солнца снаружи не было. Стояло обычное зимнее утро, когда кажется, что в воздухе разлита тишина, и сонное небо безмятежно переглядывается с землёй.

Мне показалось, что в тёплую, задумчивую дремоту этого места вкралась тревожная нотка. Уж не призрак ли решил напомнить о себе? Как её там, Белая Леди?

– Миледи? – тихо позвала я, чувствуя себя довольно глупо. Раньше мне как-то не приходилось общаться с привидениями голубых кровей.

В ответ – тишина. Лишь качнулись в углу лохмотья роскошной паутины, свидетельствующей о многолетнем неустанном труде пауков.

– Есть тут кто-нибудь? – спросила я громче. И чуть не вскрикнула, заметив на пороге знакомую щуплую фигурку. Девушка стояла, смирно сложив руки-веточки на чистейшем белом переднике. Это была Элспет. Или, возможно, ее сестра.

– Хозяин привык завтракать в девять, – произнесла она извиняющимся тоном. – Мы никак не могли вас найти.

«Ну еще бы. Как она вообще ухитрилась меня отыскать?!»

– Что ж, тогда не будем заставлять его ждать, – улыбнулась я. – Только на минутку загляну к себе.

Девушка нерешительно помотала головой, вперив в меня яркий взгляд, в глубине которого угадывалась жалость:

– Я бы на вашем месте поторопилась, мисс. Иначе лорд Робин может здорово рассердиться.

***

Завтрак накрыли в «рыцарской» гостиной. Комната была такой длинной, что стол, рассчитанный на пятьдесят человек, казался маленьким островом, потерявшимся в её прохладных глубинах. Толстые колонны подпирали расписной потолок. Там, среди облупившихся голубых облаков, плавали мифические герои в довольно напыщенных позах, демонстрируя свои подвиги. Одну стену целиком занимали высоченные окна, украшенные витражами, зато противоположная стена, в середине которой торчал огромный камин, щеголяла голой каменной кладкой, отчего казалась ободранной и нелепо пустой.

За столом сидели двое: Робин Уэсли и его экономка. Блеклая фигура миссис Девис в неярком утреннем свете выглядела почти бесплотной. Мой дядя своей «приветливостью» мог поспорить с грозовой тучей:

– Наконец-то вы появились, – желчно произнес он. – Я не потерплю неаккуратности в своем доме, тем более от такой незначительной особы!

– Прошу прощения, – ответила я кротко, не желая начинать утро со ссоры.

Откуда мне было знать, что лорд Уэсли так чувствителен к расписанию? Я спешила как могла, задержавшись лишь на минуту, чтобы умыться и смахнуть с волос паутину, которой обзавелась после посещения чердака. Не могла же я выйти к завтраку с грязным лицом!

Дядя явно хотел продолжить воспитательную речь, но тут солнце наконец прожгло путаную пряжу туч и выпустило лучи, разом ворвавшиеся в двадцать витражных окон. Сразу стало понятно, почему художник оставил противоположную стену пустой: солнечные блики расцветили ее сотнями блесток алого, синего и золотистого цвета. Я невольно ахнула:

– О, как красиво!

Пробурчав какое-то ругательство, дядя резко махнул рукой замершей у дверей служанке, приказав, чтобы подавали еду. Завтрак прошел в молчании. Миссис Дэвис отрезала ножом крошечные кусочки сладкого пирога и клала их в рот заученными жестами, словно кукла. Робин Уэсли безмолвствовал, озирая выставленные перед ним яства: варенья и желе в вазочках, крашеные вареные яйца, сложенные горкой ломти хлеба, источавшие приятный аромат, пузатый кофейник, в котором отражалось его причудливо искаженное лицо. Судя по задумчивому хмыканью и изредка подрагивающей левой брови, мысли лорда Уэсли бродили где-то далеко. Но когда его взгляд случайно задевал меня, в глазах снова вспыхивал жутковатый тлеющий огонек.

Я готова была поддержать беседу, только с чего начать? «Знаете, по дороге к вам мне удалось раскрыть одно маленькое преступленьице» – нет, об этом лучше не вспоминать. «Кажется, я только что столкнулась со здешним привидением» – тоже не самое удачное начало разговора. Жуя кусок тоста, безвкусный, как бумага, я с тоской вспоминала уютные завтраки на Гросвен-стрит. Миссис Бонс по утрам никогда не ломилась в наши спальни, заставляя нас подниматься ни свет ни заря. Она просто оставляла блюда под крышками на буфете, на специальных подставках с маленькими горелками, чтобы мы могли сами выбрать себе, что хотели.

Покончив с завтраком, дядя отложил салфетку и устремил взгляд на меня. В этот момент он был разительно похож на мистера Тревора, который точно так же хмурился, стоило мне совершить какой-нибудь промах. Уэсли даже, пожалуй, превосходил его в суровости. Закашлявшись от смущения, я одним глотком допила весь кофе, оставшийся в чашке.

– Итак, – веско сказал лорд Уэсли. Посмотрел сквозь экономку, и та, пожелав нам приятного утра, поспешила покинуть трапезную.

– Итак, обсудим наши дела. Вы не можете оставаться в этом замке. Однако позволить вам жить одной я тоже не могу. И, конечно, совершенно недопустимо, чтобы вы продолжали работать у мистера Тревора, при всём моём уважении.

Я всем видом изобразила вежливое внимание. Интересно, к чему он клонит.

– Вам необходимо выйти замуж, и поскорее. Я намерен позаботиться об этом. В пяти милях отсюда, в поместье Хоппер живет миссис Полгрин, имеющая трех дочерей на выданье. Где трое, там и четверо. Полагаю, она не откажется вывести вас в свет в обмен на некоторые услуги.

Ну вот, приплыли. Мне опять навязывали роль дебютантки! Правда, это будет не так, как в Эшентауне, где мне приходилось осваивать тонкую науку кокетства под чутким руководством леди Элейн. Тогда это было понарошку, а дядя явно вознамерился взяться за меня всерьез. Следовало поскорее исправить возникшее недоразумение:

– Я благодарна вам за заботу, милорд, но в этом нет необходимости. У меня уже есть жених, и он скоро должен сюда приехать.

В первый раз за все утро дядино лицо просветлело. Вместо брюзгливого безразличия на нём отобразилось сначала облегчение, а затем – легкое беспокойство.

– Мистер Тревор, вероятно, забыл упомянуть об этом, – сказал он с удивлением в голосе. – Кто же ваш избранник?

– Сэр Кеннет Фонтерой, – храбро сказала я, надеясь, что небеса не накажут меня за самонадеянность. Что я буду делать, если Кеннет появится здесь через месяц, горячо поблагодарит меня за спасение и исчезнет?

– Вот как? Хм…

Недоумение в дядином голосе показалось мне обидным.

– А что? – запальчиво спросила я. – Вам кажется странным, что человек его достоинств и положения заинтересовался скромной особой вроде меня?

– Нет, почему же. – Тонкие губы изогнулись в саркастической улыбке. – Мне известно, что вкус лорда Фонтероя в отношении женщин никогда не отличался изысканностью.

От этого оскорбительного замечания мои щеки полыхнули жаром. Я резко вскочила, жалея, что не обладаю способностью мгновенно придумывать достойные ответы. Как правило, они приходят мне в голову гораздо позже. Дядя тоже поднялся, не сводя с меня глаз.

– Неужели вы думаете, – произнес он негромко, но со сдержанной яростью, – что я позволил бы женщине из рода Уэсли выйти замуж за светского хлыща, имя которого годами не сходило со страниц скандальных хроник?

Я не сразу поняла, что он имел в виду. Кеннет – и скандальные статьи? Какие? Когда? Потом до меня дошло:

– Но это было десять лет назад! С тех пор он изменился!

– Неужели? Позвольте вам не поверить. Я запрещаю вам даже думать о Фонтерое. Возможно, он был бы неплохой партией для Энни Фишер, однако он недостаточно респектабелен для Анны Уэсли.

У меня на языке вертелась сотня колкостей, но пришлось напомнить себе, что ссора с дядей никому из нас не пойдёт на пользу. Я решила с достоинством покинуть столовую, ограничившись уклончивым ответом:

– Мне нужно подумать.

Лорд Уэсли, однако, успел поймать меня за запястье. Для таких хилых рук, как у него, хватка оказалась неожиданно сильной:

– Мы сегодня же нанесем визит миссис Полгрин. Будьте готовы к трём.

Выйдя в коридор, я едва сдержалась, чтобы не хлопнуть дверью. Неужели он так зол из-за утреннего опоздания? Из-за такой мелочи? Нет, здесь явно крылось что-то еще… Мне казалось, что за дядиными нападками кроется нечто большее, чем нормальное раздражение человека, на которого без предупреждения взвалили новую обузу.

В безопасной тишине своей комнаты я с размаху села на кровать и грустно рассмеялась. Всё-таки ситуация получилась комичная! Целую неделю я изводила себя переживаниями, что недостаточно хороша для лорда Фонтероя. А оказывается, с точки зрения дяди, это Кеннет был недостоин меня!

Хотелось запустить чем-нибудь в стену, чтобы выплеснуть злость, но в моё отсутствие комнату аккуратно прибрали, и совесть не позволила устраивать беспорядок. Пока я изнывала в столовой за завтраком, чья-то невидимая рука успела застелить постель, вычистить камин и заново развести огонь. Элспет, конечно. На каминной полке стояла маленькая жестяная ваза с одуванчиками. Одуванчики - в январе?! Интересно, где она сумела их раздобыть? Даже если в замке имелись оранжереи, лорд Уэсли – точно не такой человек, чтобы разводить там весенние цветы. Ему больше подошла бы коллекция кактусов.

Как бы я ни храбрилась, дядино отношение к Кеннету представляло серьезную проблему. Формально лорд Уэсли считался моим опекуном, и если он будет решительно против нашего брака, нам с Кеннетом придётся сбегать из Уайтбора в почтовой карете, словно каким-нибудь романтическим героям. Сомневаюсь, что он на такое пойдёт. Кеннет так щепетилен в вопросах чести, что наверняка решит добиваться моей руки официальным путем.

«Если он вообще будет тебя добиваться, – прозвучал в сознании ехидный голосок. – Может, он наоборот обрадуется, когда Уэсли даст ему от ворот поворот!» Я сердито отбросила эту мысль.

Если я хочу выжить в Уайтборе, мне необходимо в кого-то верить.

Глава 4. Легенда о Босвенском звере

Похоже, дядины распоряжения здесь выполнялись чётко. Ровно к трём часам у ворот стояла двуколка, чтобы отвезти нас к миссис Полгрин, в дом с забавным названием Хоппер (гнездо). Меня поразила мысль, что окрестным жителям, чтобы добраться до ближайших соседей, приходилось каждый раз преодолевать несколько миль по заиндевелым пустошам. Для меня, привыкшей к городской жизни, это было невероятно! В Эшентауне люди окружали вас повсюду. Здесь же можно было полдня бродить по холмам, не встретив ни единой души. Невообразимые просторы Думанона, продуваемые ледяными ветрами, ошеломляли и сбивали с толку.

Наша коляска бодро катилась по глубокой колее, проложенной многими поколениями мулов. Лорд Уэсли, отвернувшись, смотрел в сторону, хотя, на мой взгляд, смотреть там было особо не на что. Изредка попадались клочки обработанной земли, но вообще-то складывалось впечатление, что здешние люди не столько возделывали землю, сколько пытались забуриться вглубь. Характерный пейзаж Думанона представлял собой канавы, штольни, отвалы пустой породы, деревянные буровые вышки и колесные дробилки. Всё это перемежалось унылыми картинами болотистых пустошей, где ветер шевелил сухой вереск и трепал редкие чахлые деревца. Изредка попадались стоячие камни, провожавшие нас тяжелым взглядом. Солнце скрылось за облаками, и землю заливал какой-то неопределенный, болезненно-серый свет. Девять из десяти эшентаунцев при виде подобного пейзажа впали бы в меланхолию.

Мы проехали через шахтерскую деревню – горстку деревянных и глинобитных хибар, крытых плавником. Царившая здесь нищета просто поражала. Краска на стенах облупилась, кровли домов кое-где пестрели прорехами. Одна хижина и вовсе стояла пустой: окна заколочены, сквозь доски крыльца буйно проросла ежевика. Мелкая ребятня при виде коляски побросала свои игры и высыпала к дороге, будто экипаж, запряженный парой лошадей, был здесь невиданным чудом. Какой-то мужчина в рабочей робе и жёсткой шляпе с прилепленной к ней свечой, заслышав скрип колес, хмуро оглянулся, но, встретившись взглядом с лордом Уэсли, торопливо изобразил почтительный поклон. Вдалеке в холмах торчал полуразрушенный подъемник заброшенной шахты.

– Шахта Уил-Дейзи, – лениво произнес дядя. Это были его первые слова за всю дорогу. – Вам не помешает запомнить несколько ориентиров, прежде чем сами начнете наносить визиты. На здешних пустошах легко заблудиться.

Я представила, как буду в одиночестве бродить по болотам, чтобы потом насладиться обществом неведомой миссис Полгрин, и мысленно содрогнулась.

– Полагаю, вы умеете ездить верхом? – холодно осведомился Уэсли. – Я подберу вам подходящую лошадь.

«Вряд ли она заменит мне Шайн», – горько подумала я, отвернувшись. Беседа снова увяла. Шайн была волшебным созданием. Амброзиус подарил её мне, чтобы защитить меня от Лайбстера, а я не смогла ее уберечь… Она была так хороша, что с ней даже полный неумеха возомнил бы себя отличным наездником. С другой лошадью я вряд ли управлюсь. Откуда у меня, обычной «ищейки», возьмутся навыки езды в дамском седле? Или дядя думает, что в Эшентауне я брала уроки в манеже?

Задумавшись, я не заметила, как мы пересекли неширокую рощу и добрались, наконец, до усадьбы. Кусты сирени вокруг дома разрослись так густо, что за ними была видна только крыша. Уже смеркалось, и сквозь тесно сплетённые ветви просвечивали приветливо горящие окна. В саду за домом слышалось монотонное бормотание ручья. Наше появление вызвало легкий переполох, так как мой дядюшка, со свойственным ему пренебрежением к чужому удобству, явился раньше положенного времени. Впрочем, хозяйка – весёлая полноватая дама в широком синем платье и кружевном чепце – приветствовала его очень тепло и тут же засыпала вопросами о каких-то акциях и облигациях. Из слов миссис Полгрин я поняла, что она давно овдовела, так что ей приходилось самой вести дела. Меня же без церемоний отправили «поболтать с девочками». Такая простота обращения пришлась мне по душе. В характере миссис Полгрин прекрасно сочетались добродушный эгоизм и неугасимая бодрость духа.

– Приятно, когда в нашей глуши появляются новые лица, – улыбнулась Джейн, самая старшая из трех дочерей.

Она была на три года старше меня, с нежным, но твердым лицом и большими серыми глазами. Джейн показалась мне самой красивой из сестер. В резких манерах средней сестры, Кэролайн, слишком откровенно читались упрямство и решимость всегда оставлять за собой последнее слово. С ней, наверное, будет сложно поладить. Младшей, Мэри, было всего двенадцать. Она сидела в углу с книгой, забравшись с ногами в старое кресло, и едва обратила внимание на гостей. Трудно сказать, что из неё вырастет.

– Красивое платье, – похвалила Кэролайн, глядя на меня. – Где вы его заказали? В Эдгартоне?

– Я приехала из Эшентауна, – смущенно призналась я, с новым для себя ощущением некоторого превосходства. Мои прежние подруги, Селия и Селина, были гораздо образованнее и умнее меня, так что иногда трудно было отделаться от ощущения, что они посматривают на меня сверху вниз. Здесь же получилось наоборот. Джейн и Кэролайн, преисполнившись интереса, забросали меня вопросами о столице. Даже маленькая Мэри слегка оживилась. Бывала ли я в театре? Что за книги сейчас читают? Правда ли, что по вечерам на улицах Эшентауна светло как днём из-за газовых фонарей?

Для этих девушек, запертых посреди пустоши, любой человек, приехавший издалека, казался посланцем из другого мира. Вряд ли им часто удавалось выбраться хотя бы в Триверс. Я заметила на рабочем столе у окна стопку зачитанных до ветхости модных журналов и выкроек. Наметанный глаз «ищейки» быстро определил признаки бедности и запустения: лепнина в углах потолка пожелтела от сырости, половицы и двери скрипели, тиснёные обои, когда-то красивые, давно поблекли и напрашивались на замену. Зато сосновая резная полка над камином была натёрта до блеска, как и дверцы буфета, от чашек на столе поднимался ароматный пар, а задернутые шторы охраняли покой и уют. Очевидно, девушки любили свой дом и старались поддерживать его в порядке, несмотря на недостаток средств.

– После Эшентауна вы здесь взвоете от скуки, – заявила Кэролайн со всей прямотой. – Особенно зимой. Ни прогулок, ни пикников. Тоска... За прошлый месяц мы вообще ни разу из дома не вышли – лило как из ведра. Ручей за домом вышел из берегов, и я уже начала бояться, что нас попросту смоет.

– Не будь такой мрачной, – мягко упрекнула ее Джейн. – Зато летом у нас собирается приятное общество! Сюда многие приезжают отдохнуть от городской суеты и полюбоваться видами.

– А некоторые даже остаются здесь насовсем, – поддакнула Мэри, бросив взгляд на хмурую Кэролайн. – Как Чарли Медоуз, например. Тоже ведь приехал на лето, но был так очарован красотами… здешних болот, что купил врачебную практику и остался.

На щеках у Кэролайн заалел лёгкий румянец.

– Такому прекрасному специалисту, как мистер Медоуз, не место в нашей глуши, – решительно заявила она. – Я уверена, что для него найдется хорошее место в Триверсе… или даже в Кэреске!

– Конечно, уж ты постараешься, – пробормотала Мэри.

– Да, представь себе, я не собираюсь заживо похоронить себя на болотах!

Назревающую ссору прекратила Джейн, со свойственной ей деликатностью:

– Мистер Медоуз – это здешний врач, – пояснила она. – Кроме того, он увлекается ботаникой и составляет каталог местных растений.

– Его занятия заключаются в том, что он бродит по болотам и бросает деревянные обручи, а потом ложится на живот и часами рассматривает землю, – хихикнула Мэри, весело блеснув глазами. – Но я не сомневаюсь, что Кэрри после свадьбы отучит его от этих странных привычек!

Кэролайн вздернула голову, резкие слова уже готовы были сорваться с ее губ, но Джейн снова вовремя вмешалась:

– Перестань, Мэри. Ты просто боишься, что с отъездом Медоуза мы лишимся хорошего доктора, – поддразнила она сестру. – Ведь кроме него, никто не мог вылечить твой застарелый кашель. Мистер Коуд только и умел, что бормотать всякую чушь на латыни и пускать тебе кровь.

– И сколько я ни жаловалась, что мне от этого становится хуже, никто мне не верил, – вздохнула Мэри.

– Тише вы обе, Медоуз идет сюда! – шикнула Кэролайн, опуская штору. Сумерки за окном настолько сгустились, что я удивилась, как она смогла угадать появление молодого доктора. Разве что сердцем.

Осмотревшись по сторонам, я с изумлением заметила, что мой дядя куда-то исчез. Миссис Полгрин сидела одна, помешивая угли в камине. Я не поверила своим глазам. Ну и манеры! Бросил меня одну с чужими людьми и уехал.

– Лорд Уэсли никогда не остаётся к обеду, – улыбнулась хозяйка, перехватив мой растерянный взгляд.

– Это все потому, что у нас часто обедает мистер Гимлетт, который каждый раз донимает вашего дядюшку просьбами вновь открыть старые шахты, – хихикнула неугомонная Мэри. Джейн бросила на нее укоризненный взгляд, но миссис Полгрин неожиданно встала на сторону младшей дочери:

– Я совершенно согласна с Уэсли. Если бы Господь хотел, чтобы мы пользовались этой медью, он разместил бы её на поверхности. Ни к чему тревожить обитателей холмов – это может плохо кончиться, точно вам говорю!

Я насторожилась. К «обитателям холмов» у меня был свой интерес, но, к сожалению, наш разговор был прерван появлением доктора Медоуза.

– Что, приходил мистер Гимлетт? – спросил он, услышав обрывок последней фразы.

– Нет, зато приезжал мистер Уэсли и представил нас своей племяннице.

Мы поздоровались. Чарльз Медоуз оказался высоким молодым человеком, хорошо сложенным и, пожалуй, даже симпатичным, несмотря на узкий лоб и впалые щеки. Рыжеватые волосы в беспорядке спадали ему на плечи, карие глаза, из-за очков казавшиеся слишком большими, весело поблескивали. Он был одет в простой длинный сюртук, один рукав которого был слегка запачкан глиной. Видимо, доктор явился с визитом сразу после очередной вылазки на болота. Подтверждая мою догадку, он протянул зардевшейся Кэролайн маленький букетик сушеных былинок.

– Посмотрите только на этот цветок! Это редчайший вид Geum rivale из семейства Rosaceae, подобного которому не найдешь во всей Грейвилии…

И он пустился в длинные объяснения, не совсем уместные в дамской гостиной. Однако лицо Медоуза светлось таким энтузиазмом, что никто не решился перебить его, чтобы не обидеть. Кэролайн застенчиво улыбалась, миссис Полгрин издали наблюдала за ними с благосклонным выражением, а Мэри украдкой шепнула мне на ухо: «У нее уже целый альбом таких гербариев!»

После того как он заметно расширил наши представления о местной флоре, доктор Медоуз обернулся ко мне:

– Значит, вам не пришлось быть свидетелем очередной эпической битвы между Гимлеттом и вашим дядей? – засмеялся он, показав крепкие белые зубы.

– Мистер Гимлетт живет на самой границе Босвенской пустоши, – пояснила Джейн. – Он патриот нашего края. Мечтает, чтобы шахты Уайтбора вновь заработали, и у шахтеров снова появился хороший доход.

– На самом деле он просто метит в парламент, вот и старается заработать побольше очков, – негромко заметила Мэри. У этой девочки был удивительно трезвый взгляд на вещи и отличные уши, не хуже, чем у Селии Виверхем.

С другой стороны, вспомнив дух запустения, царивший над крышами шахтерской деревни, я подумала, что мистер Гимлетт в чём-то может быть прав.

– С нынешними ценами на медь никакого заработка они не получат, – уверенно возразил Медоуз. – Я позавчера был в Триверсе и видел, что медь продают уже по восемьдесят фунтов за тонну. А запустить старую шахту встанет еще дороже, чем открыть новую! Нужно откачать воду, нужны насосы, дренаж, – он покачал головой. – Это просто финансовое самоубийство.

– Да, но шахту Уил-Дейзи ведь закрыли не из-за убытков, – напомнила миссис Полгрин. – Разве вы не помните, в честь кого её так назвали? Та девушка из шахтерского поселка…

– Бедняжка, – вздохнула Джейн. – Девять лет прошло с тех пор, как она утонула. В тот год тоже шли сильные дожди, затопившие шахту. Но ведь это был просто несчастный случай…

– Интересно, зачем её вообще понесло к шахте на ночь глядя? – сказала Кэролайн. – Я слышала, Дейзи всегда была немного странной. Из тех мечтательных дурочек, которые любят танцевать с феями в лунные ночи. Ну и дотанцевалась.

– Возле шахты, под холмом, есть древний спиральный лабиринт, – вставил Медоуз. – Крайне интересный объект! Я давно хотел его изучить, но, к сожалению, местным не понравился мой научный энтузиазм. В деревне верят, что лабиринт – это всё равно что ворота в царство фейри.

– Да, причём широко раскрытые ворота, – заметила Кэролайн, нахмурив брови. – Я не суеверна, но всё же прошу вас быть осторожнее.

От такой заботы Медоуз весь засиял, как новенький шиллинг. Мэри шёпотом добавила:

– А ещё говорят, что в ту ночь, когда исчезла Дейзи, в лабиринте слышали странные звуки. Так обычно воет Босвенский зверь – то ли гончая, то ли страж королевы сидов! Может, Дейзи его увидела? Испугалась, хотела спрятаться в шахте и упала в воду?

– Так, довольно, – вмешалась миссис Полгрин. – Зимний вечер – не самое подходящее время вспоминать страшные сказки.

– Странно, что тело потом так и не нашли, – сказала Кэролайн. – Из-за шахты поползли пугающие слухи, так что лорд Уэсли распорядился её закрыть, для всеобщего спокойствия. С тех пор люди боятся подходить к лабиринту. Испугаешься тут, когда каждую девятую зиму на земле Уайтбора кто-то исчезает! Говорят, это сиды забирают людей как плату за пользование замком – ведь когда-то Уайтбор был их собственным владением…

Я так заслушалась, что забыла про остывший чай. Миссис Полгрин уже с явным неудовольствием похлопала дочь по руке:

– Перестань пугать нашу гостью, Кэрри. Чего доброго, мисс Уэсли подумает, что мы все погрязли в дремучих суевериях!

Передавая мне новую чашку, она улыбнулась:

– Красота здешних мест поневоле вызывает к жизни старые легенды, правда ведь? Но поверьте, что Уайтбор, несмотря на его впечатляющую мощь, всё же является творением рук человеческих. А шахтёрам вечно что-то мерещится. Вот недавно Ханна, наша кухарка, перепугалась до смерти, когда возвращалась от Тремонтенов и услышала заунывный вой. Я пыталась втолковать ей, что это была всего лишь бродячая собака – бесполезно!