зарубежная классика
«Она идет, блистая красотою,
Цветущая земли роскошной дочь,
Одетая сиянием и тьмою,
Как дивная полуденная ночь…»
«Она идет, блистая красотою,
Цветущая земли роскошной дочь,
Одетая сиянием и тьмою,
Как дивная полуденная ночь…»
«Комната в доме Марьон де Лорм. Стол на первом плане уставлен винами, фруктами и пр., за ним сидят Барадас, четверо придворных, великолепно одетых в костюмы 1641–1642 годов. Герцог Орлеанский сидит возле, развалившись в кресле. Марьон де Лорм стоит с…
«Комната в доме Марьон де Лорм. Стол на первом плане уставлен винами, фруктами и пр., за ним сидят Барадас, четверо придворных, великолепно одетых в костюмы 1641–1642 годов. Герцог Орлеанский сидит возле, развалившись в кресле. Марьон де Лорм стоит с…
«В чистом поле рос дубочек,
Там кукушка куковала,
Куковала, тосковала,
Что весна не вечно в поле…»
«В чистом поле рос дубочек,
Там кукушка куковала,
Куковала, тосковала,
Что весна не вечно в поле…»
«В тумане лики строгих башен,
Все очертанья неясны,
А дали дымны и красны,
И вид огней в предместьях страшен…»
«В тумане лики строгих башен,
Все очертанья неясны,
А дали дымны и красны,
И вид огней в предместьях страшен…»
«Среди мемуаров и автобиографий, знаменующих своей многочисленностью конец века, новая книга Анни Безант, известной общественной деятельницы в Англии, обращает на себя особое внимание. Подобно дневникам выдающихся людей, живущих жизнью своего века, а…
«Среди мемуаров и автобиографий, знаменующих своей многочисленностью конец века, новая книга Анни Безант, известной общественной деятельницы в Англии, обращает на себя особое внимание. Подобно дневникам выдающихся людей, живущих жизнью своего века, а…
«Здесь, где миры спокойны,
Где смолкнут в тишине
Ветров погибших войны,
Я вижу сны во сне:
Ряды полей цветущих,
Толпы людей снующих,
То сеющих, то жнущих,
И всё, как сон, во мне…»
«Здесь, где миры спокойны,
Где смолкнут в тишине
Ветров погибших войны,
Я вижу сны во сне:
Ряды полей цветущих,
Толпы людей снующих,
То сеющих, то жнущих,
И всё, как сон, во мне…»
«Начинало светать, когда Габриэль Луна подошел к собору, но на узких улицах Толедо была еще ночь. Голубой свет зари едва пробивался между выступами крыш и разливался более свободно только на маленькой площади Ayuntamiento. Из полумрака вырисовывались…
«Начинало светать, когда Габриэль Луна подошел к собору, но на узких улицах Толедо была еще ночь. Голубой свет зари едва пробивался между выступами крыш и разливался более свободно только на маленькой площади Ayuntamiento. Из полумрака вырисовывались…
«Опочивальня Карла Великого в аахенском дворце. Час перед восходом солнца, в октябре. Карл сидит на кровати; слуги его одевают. Ему за шестьдесят лет, но он могучего сложения; держится прямо. Граф Рорико, не старше тридцати лет, красивый человек с бл…
«Опочивальня Карла Великого в аахенском дворце. Час перед восходом солнца, в октябре. Карл сидит на кровати; слуги его одевают. Ему за шестьдесят лет, но он могучего сложения; держится прямо. Граф Рорико, не старше тридцати лет, красивый человек с бл…
«Вечером 23-го января, некоторые улицы Лондона покрылись таким непроницаемым туманом, какого не бывало уже много лет. Это само по себе незначительное явление природы оказало, однако, очень большое влияние на судьбу члена палаты общин, представителя И…
«Вечером 23-го января, некоторые улицы Лондона покрылись таким непроницаемым туманом, какого не бывало уже много лет. Это само по себе незначительное явление природы оказало, однако, очень большое влияние на судьбу члена палаты общин, представителя И…
«…Восстань, восстань, юная Балкана!
Скорее пробудись от сна
И против лютого Османа
Веди ты наши племена!..»
«…Восстань, восстань, юная Балкана!
Скорее пробудись от сна
И против лютого Османа
Веди ты наши племена!..»
«…В пятьдесят осьмом году Господнем
Два могучих сербских воеводы
Вечеряли на Мораче Нижней:
И один был Цёрович Новица,
А другой Милан был воевода…»
«…В пятьдесят осьмом году Господнем
Два могучих сербских воеводы
Вечеряли на Мораче Нижней:
И один был Цёрович Новица,
А другой Милан был воевода…»
«От могучих вздохов ратей
Колыхнулись облака;
Рать на рать пошла; нагрянул
Тут седок на седока.
Блещут сабли, свищут стрелы,
Кони ржут, трубит труба;
Всюду ратное движенье,
Кровь, удары и борьба…»
«От могучих вздохов ратей
Колыхнулись облака;
Рать на рать пошла; нагрянул
Тут седок на седока.
Блещут сабли, свищут стрелы,
Кони ржут, трубит труба;
Всюду ратное движенье,
Кровь, удары и борьба…»
В очерке «Великий трагик» описывается впечатление от игры выдающегося итальянского артиста Сальвини, который в середине XIX в. был еще мало известным.
В очерке «Великий трагик» описывается впечатление от игры выдающегося итальянского артиста Сальвини, который в середине XIX в. был еще мало известным.
«…Вот и вечер; слышен звон
С отдаленных колоколен:
Весь рабочий люд доволен –
И идет молиться он.
Ночь по небу засветила
Лучезарные светила –
Льются сверху их лучи…»
«…Вот и вечер; слышен звон
С отдаленных колоколен:
Весь рабочий люд доволен –
И идет молиться он.
Ночь по небу засветила
Лучезарные светила –
Льются сверху их лучи…»
«– Чтобы вам не уклоняться от предмета, сказал мистер Гэзельден: – я только попрошу вас оглянуться назад и сказать мне по совести, видали ли вы когда-нибудь более странное зрелище.
Говоря таким образом, сквайр Гезельден всею тяжестью своего тела обло…
«– Чтобы вам не уклоняться от предмета, сказал мистер Гэзельден: – я только попрошу вас оглянуться назад и сказать мне по совести, видали ли вы когда-нибудь более странное зрелище.
Говоря таким образом, сквайр Гезельден всею тяжестью своего тела обло…
«…Ветер буйный, век с тобою
Море в разговоре:
Заиграй с ним, буйный ветер,
Спроси сине-море…»
«…Ветер буйный, век с тобою
Море в разговоре:
Заиграй с ним, буйный ветер,
Спроси сине-море…»
«Ночь спустила покрывало,
Меркнет синий неба свод,
Звезды ясные выходят,
Начинают хоровод.
Долго-долго ждал я милой,
Чтобы вышла на крыльцо;
Вдруг из малого окошка
Опустилось письмецо…»
«Ночь спустила покрывало,
Меркнет синий неба свод,
Звезды ясные выходят,
Начинают хоровод.
Долго-долго ждал я милой,
Чтобы вышла на крыльцо;
Вдруг из малого окошка
Опустилось письмецо…»
Литературные наброски, сны и театральные впечатления, перемежаемые рассуждениями о собственной несостоятельности, упреками, страхами, терзаниями. Вечный экзистенциальный кризис и абсолютное одиночество, выплеснутое на бумагу, – эта неудавшаяся сублим…
Литературные наброски, сны и театральные впечатления, перемежаемые рассуждениями о собственной несостоятельности, упреками, страхами, терзаниями. Вечный экзистенциальный кризис и абсолютное одиночество, выплеснутое на бумагу, – эта неудавшаяся сублим…
Перед нами письма и исповеди участников суда над девушкой, которую обвиняют в том, что она ведьма. Ни один из участников процесса не был равнодушен к обвиняемой. Суд выносит свой приговор – девушка поплатилась за свое непотребное для того времени отн…
Перед нами письма и исповеди участников суда над девушкой, которую обвиняют в том, что она ведьма. Ни один из участников процесса не был равнодушен к обвиняемой. Суд выносит свой приговор – девушка поплатилась за свое непотребное для того времени отн…
«Она была дочерью Петра Великого. Родившись вдали от трона, она была вознесена на него, потому что в ее жилах текла кровь величайшего из Русских и одного из самых замечательных людей, когда-либо существовавших. Если бы она даже не имела никаких други…
«Она была дочерью Петра Великого. Родившись вдали от трона, она была вознесена на него, потому что в ее жилах текла кровь величайшего из Русских и одного из самых замечательных людей, когда-либо существовавших. Если бы она даже не имела никаких други…





















